tempus non curat

Утро выдалось отвратительным. Чуя всю ночь изучал биографию своего пациента, находя в ней ужасные дыры. Например, ничего не известно о его семье, работе, да и сам человек напоминал тайну, что покрыта мраком. Уже интересно, потому как раньше вся личная жизнь пациентов Накахары была понятна ему до начала лечения. Что ж, придётся немного побеседовать с ним, если тот пойдёт на контакт. В личной карточке пациента упоминалось многое: параноидальная шизофрения, эмоциональная нестабильность, невроз и прочее. Судя по всему, тот и вовсе не подпускал к себе людей — боялся чужих прикосновений, как боятся бездомные собаки людей, которые к ним лезут. Настоящий пёс. Чуя откинул в сторону бумаги. Раз уж пациент настолько скрытен, то и следовало иметь дело с ним лично, а не с пачкой ненужной макулатуры. Решив для себя действовать прямо, не жалея ни себя, ни пациента, Накахара окинул взглядом свою комнату и шумно выдохнул. До начала рабочего дня ещё далеко. Парень не заметил наступления утра, просидел всю ночь, пытаясь понять кем является его пациент, но в итоге запутавшись в его проблемах ещё больше. Рыжий осторожно поднялся с места, наступая на разбросанные листы, которые стоит сжечь — от них никакой пользы. Медленными шагами он подошёл к висящей на вешалке одежде, снял её и лениво надел, прокручивая в голове различные варианты дальнейших действий. Сначала нужно зайти в ординаторскую, потом поспрашивать о пациенте у других врачей, которые по неведомым причинам отказывались лечить безнадёжного. Впрочем, может… Таких пациентов иногда отказывались лечить, поддерживали их жизнедеятельность таблетками, успокаивающими всю агрессию в них. А остальное и не так важно. Главное, чтобы пациенты не были буйными, а остальное не волнует. — Чёрт! — выругался парень, вспоминая про необходимую для больницы справку и принимаясь снимать обувь. Позволить себе пройти в соседнюю комнату, не сделав этого, он не мог. С самого детства его приучали к порядку, к тому, как следует поддерживать чистоту в своем доме. Кое всегда твердила мальчишке об этом, воспитывала его, а подвести женщину, которая вытащила его с улицы, он не мог. Вернувшись со справкой в руках, Чуя принялся вновь обувать ботинки, не прекращая думать о пациенте. Осаму Дазай. Двадцать два года. Пациент номер пятнадцать. И почему так привлекает эта персона? Наверное, потому что о нём ничего не известно? Потому что он его пациент? Потому что психически больные люди всегда интересны? Накахара издал длительный вопль. Надоело думать о нём, ведь они виделись всего пару минут. Неужели этих минут хватило для того, чтобы уже начать его ненавидеть? — Хватит, спокойно, сегодня я вытащу из него всё, что не сумел узнать ночью, — успоколи сам себя, наивно надеясь, что это как-то поможет. — Чёртов Дазай!

***

— Так, — уверенно сказал рыжий, останавливаясь около двери в палату и внимательно всматриваясь в её номер. — Чем быстрее начну, тем быстрее узнаю все тайны. Чуя опустил руку на дверную ручку, медленно повернул её и зашёл в палату. Тишина. С первого взгляда казалось, что пациент просто куда-то ушёл, сбежал из больничного плена, однако на койке, под тонким тяжелым одеялом, лежал парень, изредка шмыгая носом. Накахара усмехнулся, закрыл дверь, чтобы тот не сбежал, а сам присел на деревянный табурет рядом с койкой. — Доброе утро, — равнодушно произнёс, всматриваясь в одеяло. — Ты там хоть живой? Тишина. Недовольно вздохнув, парень выждал какое-то время, а затем поднялся, чтобы проверить состояние пациента, и резко стащил с того одеяло. Дазай вскочил, выкрикнув что-то и протянув руки в сторону врача, желая напугать его, однако сразу же получил удар по лицу ладонью. — Идиот! — выругался врач, со злобой наблюдая за пациентом. — Шутки шутить вздумал? Тебе пора прекращать делать это, а то навсегда останешься парнем с галлюцинациями. — Ну-у-у, — протянул Осаму, виновато опуская взгляд на пол, — разве ты не вылечишь меня? Твоё рыжее милашество только что прошло первую пытку страхом, от которой остальные сбегали. Накахара бросил одеяло на койку рядом с больным, пытаясь успокоить злость. Первый раз встретил такого идиота. — «Милашество»? — Ну, знаешь ли, твоя внешность достаточно милая. Рыжие волосы похожи на осенние листья или редкий закат, бледная кожа в таком освещении напоминает снег вечером, а глаза я ещё не успел разглядеть, — Дазай улыбнулся, ладонью проводя по месту удара. — Чего? — Чуя прищурил глаза, внимательно всматриваясь в глаза пациента и пытаясь найти в них подвох. — Так, ладно. Значит ты, Дазай, не помнишь о своём попадании сюда? — Не помню. — И о прошлом не помнишь? — Не помню. — Может, тогда ты не помнишь как тебя зовут? — Не помню, — кивал тот, а затем взглянул на врача, не сдерживая улыбки. — Ладно, подловил. Но использовать на мне приёмы из психологии больше не позволю. Впрочем, а зачем тебе знать о моём прошлом, когда есть настоящее? — Чтобы понять тебя лучше. Мне нужно знать о возникновении болезни, о первом её проявлении и всё в этом духе. Понимаешь? — Чуя присел на стул, незаметно зевая. — Хо-ро-шо, Чу-уу-уя, — протянул Осаму, получая явное удовольствие от произношения чужого имени. — Это произошло два года назад… Чуя кивнул, доставая ручку и принимаясь записывать некоторую информацию из речи пациента. — После очередной пьянки я возвращался домой, но… знаешь, в моей голове послышался чей-то голос. То есть, хочу сказать, что это не из-за алкоголя, такое было впервые… — А что именно ты услышал? — Ну, начала этот голос был похож на настоящий. Думал, что зовёт кто-то. Осмотрелся вокруг, но никого не увидел, а потом голос опять позвал. Изначально я не понимал смысла слов, потом они стали звучать в голове всё чётче… Чуя с любопытством смотрел на того, наблюдая за изменениями в выражении лица пациента с каждой последующей фразой. Надо же, Накахара не думал, что всё будет так просто. — И потом я услышал фразу: «Дазай, прошу тебя, сделай меня самым счастливым. Пожалуйста, возьми меня прямо сейчас», — Осаму говорил тихо, а затем медленно повернул голову в сторону рыжего. — Готов поклясться, что это был твой голос. Чуя сначала не понял смысла сказанных пациентом слов, а затем нервно прикусил губу. Он издевался. Этот Дазай ненормальный не из-за болезни, а из-за отсутствия в голове мозгов. — Значит, издеваешься? — Нет! — выкрикнул парень, делая максимально печальное выражение лица. — Я сказал тебе правду, жизнью клянусь. — Поверил бы, если бы не видел синие отпечатки от петли на шее, порезы на всём теле. Ещё говорили, что ты недавно пытался отравиться лекарствами, — Чуя вздохнул и поднялся с места. Смысла разговаривать с этим идиотом больше не было. Врач ни на шаг не приблизился к разгадке тайн чужой души. — В таком случае, увидимся после обеда. Врач поднялся, подхватил быстро изрисованные ручкой листы бумаги, на которых должны были красоваться записи из истории жизни пациента, но, увы, тот не захотел ничего говорить. — Эй, Чуя, — сказал Осаму, поднимаясь с места, но не делая даже шага, чтобы догнать того. — Пускай я и вру, но… слова про внешность твою честны, ты правда выглядишь мило. — Заткнись.