tempus non curat

Оставшись в одиночестве, Осаму некоторое время смотрел на принесённую ему еду, шмыгая носом. Нет, он не простудился, хотя это тоже входило в причины такого поведения, однако главную роль сыграл сам подарочек от врача. Когда там Дазай последний раз чувствовал, что нужен кому-то? Если только при жизни Одасаку. И сейчас, смотря на небольшой пакетик с едой, он испытывал жгучую благодарность за проявленную заботу. Парень робко подходит к пакету, осторожно вынимает из него бэнто и открывает. Сладкий и приятный аромат заполняет комнату. И если раньше Осаму не особо желал кушать, то сейчас, когда перед ним появилась не больничная, а нормальная еда, аппетит резко проснулся после долгой спячки. Дазай полноценно не питался уже несколько месяцев, ограничивал себя только водой и, если повезёт, едой из буфета. Доверять врачам, которые не стремятся вылечить, он просто не мог. Отравить тут не составит труда. Через некоторое время душевных терзаний и немой радости за проявленное внимание, парень заставил себя съесть немного. Привычка не питаться не могла пройти просто так, а потому съесть больше ему не удалось. — Прекрасно, — выдохнул он, рукавом вытирая крошки с лица и опуская голову на стол. — Интересно, кто научил его так готовить? И почему он проявил ко мне такое внимание… Стук в дверь заставил пациента вздрогнуть от неожиданности. Странно, но врачи никогда не стучали, а больше к нему никто и не заглядывал. За маленьким исключением в виде санитара. Осаму лениво поднялся, подходя к двери и опуская бледную руку на ручку. Может, показалось? Стук в окна и дверь — самая частая галлюцинация. Он открыл дверь и заметил на пороге юнца с неаккуратно обрезанными белыми волосами, в старой одежде, которая порвалась со временем. И главное — худое тело, еле стоящее на ногах. Не долго думая, Дазай вошёл в палату и подхватил на руки бэнто с недоеденной едой. — Держи. Я съел всего малость, а тебе, видимо, тоже не нравится еда из больницы, — произносит пациент, протягивая мальчишке еду. — Ты зачем пришёл? На лице незнакомца появился румянец. Он не стремился схватить еду и убежать, чтобы где-то быстро съесть её, как это делают животные. Тот, наоборот, опустил голову. — П…простите, но я не могу взять это, — дрожащим голосом говорит он. — Можешь, — фыркнул Осаму, ткнув в грудь тому бэнто. — Бери, в замен ничего не нужно. Кроме…твоего имени. — А-ацуши Накаджима, и…я благодарен Вам! — парень поднял голову, смотря на того слезливыми глазами. — Но…я искал своего друга. За углом, в коридоре, стоял санитар, наблюдая за всем происходящим и сжимая ладонь в кулак. Он старался смотреть как можно внимательнее, не упустив ни одного движения со стороны каждого из них, однако чуть не вскрикнул, когда сзади раздались шаги. — Акутагава-кун? Чего ты тут стоишь? — Накахара, одетый для прогулки, стоял позади, сложив на груди руки и пристально за тем наблюдая. — Что-то не так? — Нет, всё нормально, — он повернулся, чтобы убедиться в том, что всё нормально, однако Осаму уже закрыл дверь в палату, а Накаджима, прижав к груди скромный подарок, уходил в палату. — Твой друг? — Да, — кивнул санитар, собираясь уходить. — У него амнезия, ничего не помнит. Меня в том числе. Стараюсь следить за ним, чтобы не натворил чего-нибудь. — Всё же ты хороший человек, Акутагава-кун, — Накахара положил ладонь на чужое плечо, слегка похлопав по нему. — Вернуть память можно, так что не волнуйся. Чуя вздохнул, направляясь уверенным шагом к палате своего подопечного. Он не видел, как его еда путешествовала из одних рук в другие, да и зачем ему это видеть? Главное, чтобы пациент немного поел, иначе умрёт перед тем, как лишиться разума. В палате Осаму стоял в лёгкой одежде, которая никак не помогла бы ему согреться в столь холодную погоду. За окном недавно был дождь, однако светило яркое солнце. Интересно, когда последний раз Дазай видел радугу? — Собрался? — Ну, наверное, — Осаму нацепил тонкую кофту поверх больничной рубашки, потрёпанные ботинки никак не гарантировали того, что ноги пациента не промокнут. Впрочем, весь его вид был весьма плачевным. — У меня нет одежды, извини. — Дурак, — фырчит врач, оценивая взглядом вид парня. — Нашёл причину для извинений. Пойдём, я дам тебе своё пальто. Всяко теплее будет. Осаму переступил с ноги на ногу, пытаясь принять верное решение: либо отныне висеть на шее врача, либо висеть под потолком при любом удобном случае. Однако, сам того не замечая, пошёл в сторону выхода и, прищурив глаза, пристально следил за грациозной походкой врача. — С чего ты так добр ко мне? — внезапно спросил пациент, натянув рукава кофты на ладони. — Есть ли в этом подвох? Ты хочешь задобрить меня, а потом изнасиловать? — Да, я… — Чуя остановился, перевёл взгляд на Дазая. — Что?! — Всё понятно, всё предельно понятно, — на лице того появилась улыбка. — Я не против. Чуя недовольно фыркнул, заходя в ординаторскую и сразу же выходя из неё, держа при себе пальто. Конечно, накидывать на плечи своего пациента одежду он не стал бы из-за роста, но тот показательно согнул колени, ожидая именно этого. И Накахара поддался — кинул ему в лицо пальто и направился на выход. Погода была прекрасной. Свежий из-за дождя воздух, солнце, пока скрывающееся за тучами, прохладный ветерок и разноцветные листья на деревьях. Казалось, Осаму умер, сделав шаг за пределы больницы, потому как замер. Просто замер, наблюдая сияющими глазами за происходящим. — Всё в порядке? — Чуя остановился. — Ты живой там вообще? — Да, в порядке, — на лице появилась улыбка. Нежная, приятная улыбка без капли издёвки в ней. Накахара, прищурив глаза, наблюдал за пациентом, подмечая для себя, что тот выглядит как маленький щенок, которого впервые вывели на улицу. — Спасибо. — Хватит благодарить. Я всё ещё не вылечил тебя, — врач отвернулся, выискивая взглядом лавочку, чтобы можно было присесть. — Пойдём, скоро будет закат. И кстати…ты съел хотя бы немного моей еды? Осаму тихо посмеялся, приближаясь ближе и утыкаясь своим подбородком в рыжую макушку. — Да, потому что твоя еда отличается от больничной. Приятный аромат, аппетитный вид, а вкус прекраснее всего. Жил бы я с тобой, наверное, только из-за еды, — Осаму тихо смеется, — но…не в моих силах было съесть всё. От хорошей еды я отвык, поэтому отдал оставшееся пареньку. Кажется, его Ацуши зовут. Ты ничего против не имеешь? Он просто выглядел слишком…болезненно. Чуя замер, не веря своим ушам. Парень, которого ненавидят врачи, которого хотят затравить успокаивающими лекарствами, которому подсыпают в еду снотворное, чтобы он не мешал врачам исследовать его организм, проявил доброту в адрес какого-то незнакомого ему паренька? И сколько ещё сюрпризов у этого пациента в кармане? Почему в нём совмещается всё, что противоречит между собой? — Нет, я не против. В таких местах доброта — редкость, ты сделал всё правильно, — Накахара стоит, не обращая внимания на то, что чей-то подбородок неприятно надавливает на макушку. Сейчас проблема в другом. — Ты меняешься. — А? — Если сравнить первый день и сегодняшний, можно заметить изменения. В лучшую сторон… — Чуя, закат! — выкрикнул Осаму, пальцем указывая в сторону, где небо было необыкновенно красиво. Если же утром шёл дождь, солнце пряталось за тучами, то сейчас на небе не было ни единого облака. Голубые, жёлтые, фиолетовые, розовые краски перемешались, образуя прекрасную картину. Чуя чувствовал, как бьётся сердце его пациента, как замерло его дыхание. Он поражён? Когда же в последний раз тот видел простой закат? «Ты совсем не слушаешь меня, идиот… Впрочем, наслаждайся. Это лишь малое, что я могу сделать. Перед Рождеством я сделаю тебя по-настоящему счастливым.»