tempus non curat

— Эй, я когда провожал тебя спать и не подумал, что ты способен проводить во сне столько времени, — Чуя слегка толкнул пациента, пытаясь разбудить. И всё было из-за волнения. Дазай мог бы проспать намного дольше, вот только Накахара просто боялся однажды зайти в комнату и не уловить тихое дыхание горе-самоубийцы. — Спасибо, что помог мне приготовить еду к празднику. Осаму, едва открывший после длительного сна глаза, недовольно фыркнул и просто перевернулся на другой бок, закрываясь при этом одеялом. Обвинять его в подобном было просто нельзя, ведь парень и сам не знал, что может проспать целые сутки. — Ну если ты сделал всё сам, то зачем разбудил? Чтобы напомнить о том, насколько я бесполезная вещь в твоём интерьере? Спасибо, я догадывался, — ворчит пациент, тихо кашляя при этом. Не долго думая, Чуя резко срывает одеяло со своего пациента, хватает за перебинтованную руку и осторожно поднимает того, притягивает к себе, потому что стоит на кровати. — Эй, взгляни в окно. Видишь темноту? Это ты, — начинает рыжий, наблюдая за каждым действием со стороны Осаму. — Так вот. Сейчас ты тьма, что пытается поглотить всё, что излучает свет. Тебе не нравятся изменения. Тебе не нравится то, что кто-то лезет в твою жизнь, но смотри. Чуя щёлкает пальцами, на окне загораются гирлянды, которые врач успел прикрепить, когда его пациент мирно спал. Цвета медленно менялись, освещали всю комнату, потому что Накахара денег на них не пожалел — покупал каждый год новые и почти собрал коллекцию, а теперь решил весь запас новогодних огоньков повесить в квартире. Осаму замер, внимательно рассматривая то чудо, что сотворил его знакомый. В его — глазах отражение цветных огней, а на лице красовалось удивление. Значит, Чуя на верном пути. — Видишь, что скрывает в себе темнота? Моя задача — зажечь огни, но если ты сам этого не захочешь, то я тут беспомощен. Тебе нравится то, как сейчас всё светится? Осаму едва заметно кивнул, а затем наконец-то оторвал взгляд от огней и перевёл его на врача. — Тогда не отказывайся от помощи. Через некоторое время, обещаю, тебе будет лучше. А пока советую встать и пройтись по остальным комнатам. Я старался не зря, — на лице Чуи красуется улыбка. Он опускает чужую руку и быстро спрыгивает с кровати, чтобы тот сумел нормально встать. — Чуя, — Осаму по-прежнему говорит тихо, однако теперь причина тихого голоса ясна — он проснулся пару минут назад. — Спасибо тебе за это, правда. У тебя не было веской причины делать… — Повторишь подобные слова пару раз — вышвырну тебя из квартиры. И вообще... это тебе спасибо, иначе я бы снова проводил праздники с бутылкой вина в одиночестве, а так хотя бы какое-то разнообразие. А теперь давай, топай. Лениво потянувшись, Чуя покидает комнату. Нравилось ему всё: уютная праздничная атмосфера, хороший человек рядом, да и еду он приготовил настолько вкусную, что едва сдерживается, чтобы не скушать её до наступления вечера. Каждое действие приносило удовольствие, о котором раньше он даже мечтать не мог. Дазай был чужим, но рано или поздно каждый чужак может стать кем-то другим в твоей жизни. Нужно просто впустить его в свою жизнь, а затем наслаждаться. Накахара не жалел о том, что притащил Дазая к себе. Ему было интересно наблюдать за каждой эмоцией на чужом лице, потому что все они были чисты. Осаму — ребёнок, впервые увидивший новогодние гирлянды. Конечно, это не совсем правильное выражение, но сравнение точное. Видел ли он раньше подобное? Неизвестно. Парень не хочет рассказывать о своём прошлом, о настоящем, вытаскивать информацию с помощью силы — затея не из лучших, и Чуя знал это. Что бы не скрывал его пациент, можно узнать с помощью времени. Осаму расскажет сам, когда привыкнет к своему другу. Дети тоже не сразу начинают разговаривать. — Хах, — непроизвольно выдает Чуя, прикрывая ладонью рот. Мысль о том, что пациент похож на ребёнка не кажется странной или грубой. Уж лучше сравнивать с ребёнком, чем с бродячим псом, которого бросил хозяин. Впрочем, всё сводитсся к одному. — Чуя! — крик Дазая кажется таким громким, что врач вздрагивает от него. Он быстро возвращается к пациенту и нервно смотрит на того. — Что случилось? — Я хочу… — на глазах Осаму появляются слёзы. — Я хочу, чтобы ты помог мне измениться. Я хочу быть похожим на гирлянды, хочу светить во тьме, а не поглощать свет.