Strong and independent

Второй месяц оказался намного тяжелее, чем представлял себе Чимин. Радость, конечно, была, ощущалась. Но некая доля трагичности также присутствовала. Работать становилось тяжелее, ведь неожиданные рвотные позывы заставляли омегу бежать к унитазу. Целую неделю омеге вместе с Хосоком удавалось скрывать это состояние от Чонгука. Они и не прятались особо, но Хосок всегда отвлекал разговорами, чтобы тот не видел и не обращал внимания на Чимина, быстро спешащего к уборной. Омега лишь вздыхал каждый раз, морщился и надеялся, что это скоро должно пройти. Дома же парень постоянно поднимал кофту и посматривал на свой живот. Он выглядел так, слово Чимин последние дни плотно кушал. Немного увеличился. Радость от осознания того, что малыш растёт, заставляла Чимина подниматься утром по привычному для него маршруту в туалет, а после собираться на работу. Шуга стал замечать изменения, а потому подошёл к Паку с вопросом. — Ты ничего не ешь, но смотри-ка, увеличивается твой живот. Я за тобой долго наблюдал, чтобы выводы сделать, — Шуга говорит серьёзным голосом, прищуриваясь и откровенно пугая Пака, — но я чертовски рад за тебя. Чимин не сдерживается, руки протягивает и обнимает омегу, всхлипывая шумно и стараясь прийти в себя, чтобы успокоиться. — Ты чего? — Спрашивает Шуга, искренне испугавшись такого состояния омеги, положив руки на его плечи и обнимая в ответ. — Это все гормоны, — говорит Пак, отстраняясь и вытирая глаза. Он улыбается, а после немного грустнеет, — только не говори Чонгуку, ладно? — Хорошо, — пожимает плечами Шуга. Ему в принципе не особо важно это, он порадовался новости и думал о том, что теперь придётся брать нагрузку побольше, чтобы Чимин отдыхал и не переутомлялся сильно. Стало интересно, как долго тот сможет скрывать своё интересное положение. Чимин же осмелился и написал маме сообщение длинное, говоря, что ждёт ребёнка, знает, кто отец, но они не вместе и вместе не будут, потому что этот альфа его не интересует. Чимин пишет также о том, что ребёнка пусть и нагулял, но это от безысходности, ведь ему диагноз плачевный ставили. Женщина, когда читает сообщение, не выдерживает и плачет долго, утирая лицо. Она спешит позвонить, но Чимин отвечает, что на работе, говорить не может сейчас. Он обещает сам позвонить вечером и все обсудить. День пролетает быстро и Хосок с улыбкой обнимает Пака за талию, ведя к своей машине. Он и не слышит даже, как сзади идёт Чонгук к своей. — Вы выглядите, как пара, — озвучивает свои мысли альфа. — Завидуй молча, Чонгук. Я отхватил самого горячего и нежного омегу на свете, — Хосок говорит с пафосом, немного вальяжно идёт и улыбается, когда слышит смех Чимина под ухом. Он отвозит омегу домой, а сам спешит к себе. Только вот не ожидает, что на пороге своего дома увидит Тэхена и сестру, мило беседующую. Она стоит в пижаме уже, с букетом цветов и коробкой конфет в руках. Мило улыбаясь Тэхену, переводит взгляд на брата. — Сок-а, привет, — говорит она, желая увидеть улыбку ответную на лице брата, но вместо этого он проходит мимо, немного толкая девушку. — Что случилось? — Отстань, Давон, — отвечает Хосок с коридора и, раздевшись быстро, спешит в свою спальню, чтобы закрыться там. — Не знаю, что с ним, — отвечает девушка Тэхену. — Первый раз его таким вижу, — удивляется Ким. Они переговаривают ещё немного, Ким приглашает девушку на свидание, а после уезжает. Хосок умирает быстро и торопливо, скатывается спиной по двери, невидящим взглядом смотрит в пол и выдыхает так тяжело, словно перед своими глазами увидел войну. Только вот война была в его душе, внутри него самого. Одной части хотелось потянуться к Тэхену и Давон, поговорить и понять, надеяться на то, что увиденное — его воображение. Вторая часть давала понять то, что увиденное — реальность. Он не нравится Тэхену, и альфа уж точно не питает к нему каких-то любовных чувств. Они просто друзья в компании, не больше. Хосок чувствует себя вынырнувшим из воды, открывшим глаза на жгучую реальность, которая ему на самом-то деле и не понравилась. Бете больно, он морально раздавлен, но натягивает на лицо улыбку. Он скрывает горечь во взгляде и все разочарования, переживания. Он обязан порадоваться за сестру и друга, даже если от широкой улыбки к глазам подступают слезы. Хосок решает пока что не звонить Чимину, ничего не говорить. Он обещал когда-то, что справится сам, а потому сдержит это обещание и по сей день. Чимин же валяется на диване, укрывшись пледом и включив себе телевизор. Телефон рядом вибрирует и пугает парня. — Привет, — берет трубку Чимин, слушая, как на том конце мама радостно дышит. — Сынок, — шепчет она таким голосом, что у Чимина слезы собираются в уголках глаз, но омега быстро их смаргивает. — Только не плачь, а то я тоже не сдержусь, — шепчет в ответ Чимин, пульт откладывая и прикрывая глаза. Он прекрасно слышит пару всхлипов женщины, а после её смех и представляет, как по красивому и родному лицу текут слезы. — Ну, мам. — Хорошо-хорошо, — быстро отвечает женщина, шурша чем-то, — почему ты не сказал раньше? Боялся, что я буду против? — Да, — честно отвечает Чимин и выдыхает, чувствуя, как наконец-то просыпается аппетит. Парень поднимается и топает до кухни. — Чимин, через месяц конец зимы, но я прошу тебя очень сильно, не спеши легко одеваться, тебе простужаться сейчас ни в коем случае нельзя. — Конечно, я знаю, — говорит Пак, пока достаёт салат и палочки. — Тем более, Хосок за мной присматривает, а он как вторая мама. — Ну, тогда я спокойна, — женщина действительно выдыхает, подтверждая свои слова, а после снова спрашивает, — тошнит? — По утрам часто, а в целом лишь лёгкая сонливость и головокружение. — Чимин подцепляет кусок огурца и с блаженством жуёт. — Милый, ни в коем случае нельзя перенапрягаться, уставать тоже. Если что-то случится, сынок… — Мам, хватит. Ты не нагнетай и не придумывай и ничего не случится, — улыбается парень. — Я хочу приехать к тебе, — говорит она с улыбкой, — мне дадут отпуск на месяц, и я обязательно приеду, чтобы на первое время помочь. — Хорошо, спасибо, — не став отнекиваться, с улыбкой говорит Чимин. Она действительно может помочь скрасить тяжёлые дни. — Иди спать, я отключаюсь. Спокойной ночи, малыш, — ласково говорит женщина. — Спокойной ночи, — Чимин сидит с набитым ртом и подступившими к глазам слезами, выдыхает, отключая. Жуёт медленно, подпирает щеку телефоном. Он совсем не против, чтобы женщина приехала, потому что уже очень давно её не видел и на самом деле соскучился. Чимин уже представляет, как она будет готовить ему, убирать и ругать за то, что он перенапрягается. Пак в своих мыслях веселый, а потому откладывает еду обратно, выключает телевизор, понимая, что не досмотрел серию любимой дорамы, а после идёт спать. На кровати вытянуться приятно, подвигать ногами и укутаться в своё пуховое одеяло. Чимин думает, что с утра надо будет написать Хосоку, но ведь он даже не подозревает, что за неприятность у парня произошла. Бете сейчас больно, боль эта душит его, всё в груди стальными тисками сжимая, заставляя зубы стискивать до хруста и молча улыбаться. А ещё Пак думает о Шуге, который ни в какую не собирается показывать своего парня. Чимин пару раз шутит на тему того, что, возможно, и нет никого. Но омега лишь укоризненно прищуривается, давая понять, что есть. Объясняет, что не хочет его показывать и давать информацию только потому, что является жутким собственником и не принимает никого, кто посмотрел бы в сторону парня. Чимин спросил однажды, как давно они вместе и как познакомились, но остался без ответа, потому что Шуга сигарету зажал меж зубов и дым никотиновый в себя пускал, оставляя омегу без ответа. Нечего ему много знать, тем более такую информацию, которую Шуга считал слишком личной. Он ведь сейчас дома, завалился на кровать с ноутбуком на коленях, включил скайп. Его парень на том конце телефон в руках держит и приглаживает мокрые после душа волосы. — Ну, привет, — говорит альфа, улыбаясь мягко. — Я скучаю, — у парня слова эти вырываются сами собой, а реакция альфы поразительная. Тот лишь прищуривает глаза и всю свою нежность во взгляде передаёт. — Я тоже, котик мой. Скоро прилечу. Два или три месяца, максимум. Остались последние собрания и заключения договоров, — альфа прищуривается. — Слишком приторно, — морщится Шуга на обращение, но улыбается легко, посматривая на полуголого парня, — ты после душа? Альфа молчит, потом ухмыляется, легко толкается языком в щёку и позволяет себе улыбнуться. Он телефон ставит, облокачивая на что-то, а после садится в кресло обратно. Теперь Шуге смотреть — не насмотреться. Его парень накачен, мокрый после душа, вальяжно развалился, а в паху полотенце набедренное приподнимается, показывая, что у того стояк. Шуга сглатывает и тоже на кровати чуть отставляет ноут в ноги, сгибая их в коленях и выглядывая, начиная возбуждаться. — Сними, — просто говорит альфа, поглаживая свой стояк через полотенце. Шуга выдыхает, стягивает штаны с бельём, ноги вместе сводит, поднимая их, и заходится в тяжёлом дыхании, когда альфа медленно отодвигает полотенце в сторону, являя взору свой стояк. Крупный член увит венками и светит блестящей смазкой, что выделяется. Омега сглатывает вязкую слюну и тянет руки, разводя ягодицы в стороны и показывая расщелину с анусом. Альфа же поглаживает головку и обхватывает ствол ладонью, принимаясь надрачивать. — Где твоя смазка? — Спрашивает с улыбкой, вдоволь насмотревшись. Омега опускает ноги и склоняется к тумбочке, доставая фиолетовый тюбик. Он штаны свои до конца спускает, переворачивается спиной и на колени становится, плавно прогибаясь и слушая удовлетворённый стон своего парня. — Ты у меня такой молодец, — похвала из уст действует положительно. Шуга выдавливает смазку и отбрасывает на дальний край, обхватывая свой член. Он щекой упирается в постель, а свободной рукой впивается в ягодицу, царапая её ногтями и оставляя красные полосы. Он только тянется пальцами к дырке, как его тут же прерывают. — Я же не разрешал. — Но… — выдыхает разочарованно омега, руку отодвигая и сильнее хватаясь за член, принимаясь надрачивать. — Будь умницей. Хочу быть рядом, чтобы вылизать твою красивую дырку, — Шуга открывает рот и облизывает пересохшие губы, член в руке дёргается, — хочу поставить тебя на колени. Твои губы аппетитно бы смотрелись на моём члене, сладкий. Шуга изводится, представляя и воображая, подвиливает задницей, словно так может имитировать толчки, которых так не хватает. Он слышит, как собственный член хлюпает в смазке, а также вздохи и плавные стоны парня своего, что дрочит, отодвинув ногу в сторону. — Пожалуйста, — Шуга скулит в постель. Дрочки давно не было, поэтому он готов кончить с минуты на минуту. — Вставь в себя палец, — говорит альфа, а после жадно смотрит на то, как рука с члена перемещается на задницу и мажет по ней мокрой ладонью. Шуга вставляет в себя палец и прогибается в спине, со стоном кончая. — Умница. Альфа договаривает и быстро додрачивает себе, наблюдая, как с члена струйкой вырывается сперма. Шуга краснеет немного и одевается, вытираясь салфетками. Альфа же обратно накидывает полотенце, продолжает сидеть и смотреть на свою омегу. — Есть какие-нибудь новости? — Спрашивает парень, видя, как устало омега опускается на кровать, перед этим убрав покрывало влажное подальше. — У нас пару месяцев официант новый работает. Ну, знаешь. Довольно милый парень, умный. А ещё беременный. — Шуга выдыхает с улыбкой, — Хосок с ним возится, а беременный он от кого — не знаем. — Почему это? — Удивляется альфа, вздёрнув брови и наблюдая за лениво раскинувшемся омегой. — Он не признаётся. Но Хосок знает, поэтому скоро узнаю через него. Думаю, он расколется. — Шуга зевает шумно и даже не спешит закрывать рот. — А официанта как зовут? Молодой? — Спрашивает альфа, прищуриваясь и с умильной улыбкой смотря на Шугу. У него внутри столько нежности к этому маленькому омеге. — А что? Заинтересовался? — Быстро кидает вопросами в ответ Шуга, прищуриваясь раздражённо, — Чимин зовут. Двадцать два ему, молодой ещё. — Как?.. Альфа рот от шока приоткрывает, подскакивая на кресле, телефон, в руки подхватывая и светя своим ошарашенным лицом. У него сердце галопом пускается, дрожат руки, а дыхание спирает. — Ты его знаешь? — Спрашивает Шуга, приподнимаясь и вглядываясь в парня, — не молчи, Джун. Ты его знаешь? — Да, знаю, — проговаривает ошарашенный альфа, садясь обратно в кресло, и теперь уже слыша вопросы от омеги через раз. Да и то не точно. Он вспоминает, что в кошельке до сих пор хранит фотографию трёхлетнего щекастого мальчика, который обнимает старшего брата за шею и улыбается широко. Эта единственная фотография, которая у него сохранилось. — Ты говорил ему обо мне? Моё имя? — Уточняет альфа, прищуриваясь. — Не говори, пожалуйста. Продержись ещё несколько месяцев. — Твой любовник? — Взрывается раздражением омега, нахмурив брови. — Мой брат, — отвечает незамедлительно Намджун, пока Шуга вспоминает все рассказы альфы, сам же в шоке находится. Они оба переваривают полученную информацию и предпочитают не делиться больше событиями новыми на сегодня. Шуга засыпает быстро, забыв отключиться, а Джун ещё долгое время водит пальцем по экрану, где изображена сонная мордашка его омеги.