Strong and independent

Чонгук признает, что Чимин справился с его просьбой. Он выполнил все великолепно, на самый высший балл. Смотреть на бету теперь было приятно. Его улыбка стала шире, взгляд влюблённый, а глаза светятся от счастья. Тэхен теперь заезжает днём, чтобы подарить небольшой букетик цветов на перерыве. Они болтают, стоя у машины, пока Чимин или Чонгук с улыбкой наблюдают за парнями. Чонгук усмехается и выдаёт Чимину комплект одежды на размер больше, говоря о том, что парень заслужил. Пак злится за такие слова, но виду не подаёт. Заправляет молча рубашку и поправляет фартук. Он теперь получает внимание от омег, некоторые косятся с сомнением на живот, некоторые с улыбкой. Пак все взгляды сопровождает улыбкой, все подтверждает тем, что руку кладёт на живот и поглаживает периодически. Шуга наблюдает за этими действиями с улыбкой лёгкой, ведь уже считает Пака своим полноправным родственником, хоть они с Намджуном ещё и не расписывались. Джун обещал, что свадьба будет, когда он вернётся из Америки в Корею. Шуга ждёт его, пальцы дрожащие заламывает, да сигареты в зубах зажимает, не зная, как теперь ему бросать курить. Он наверняка дымом этого табака пропах. Вот поэтому Чимин иногда старается стоять около Чонгука или Хосока. В очередной день, когда на календаре первые месяцы весны, погода даёт поблажку. Светит солнце, весь снег тает, а повсюду ручьи. А людей становится ещё больше. Это как медведи, которые находились в спячке, но теперь решили выйти на свободу. В кафе духота, шумные разговоры и сплошные заказы. Чимин старается не запутаться, когда с одного столика заказали несколько блюд, а после небольшого промежутка времени, заказывают еще. Чонгук гоняет своих сотрудников, не давая времени на передышку. Только после обеда они умудряются сговориться и по одному пойти на обед. Чимин просил ребят не давать ему воли большой, поблажек, ведь его положение — это не приговор или болезнь. И он прекрасно справляется. Парни кивают, обещают, что сделают так, как омега просит, но на деле, когда видят усталое лицо парня или его руку на животе или пояснице, то берут его столики молча, после оправдываются, что запутались немного из-за беготни и большого количества людей. Чимин верит, говорит, что ничего страшного и все продолжается. Чонгук особенно наблюдает за парнем, не давая ему отдыха. Он понимает, что такая нагрузка может плохо сказаться на беременности, но не может поступить иначе из-за принципов своих. Он все также считает омегу распутным и не спешит с ним сближаться. Чимина это начинает обижать. Если раньше ему было все равно, то сейчас на неодобрительный взгляд он хмурится и не выражает, не показывает из себя самого сильного в мире омегу. Чонгук порой сказать может, что угодно, не совсем заботясь о содержании своих слов. Он уже привык, что омега не обижается и не обращает внимания. Но Чимин на самом деле глубоко в душе обижен, каждое слово его сейчас задевает. К Чонгуку иногда приходит его омега и просит обслужить по высшему разряду. Они мило переговариваются, дарят друг другу улыбки, а Чимин немного завидует. Безусловно, альфа выглядит рядом с омегой лучше, потому что никаких обидных слов не говорит, улыбается или усмехается. Его глаза светятся искрами счастья, добра и заботы. Омега же распушает хвост павлина перед Чонгуком и издевается, просит одно, затем другое, специально изводя официантов. Такие похождения редки, но они всегда выматывают официантов. — И что ты в нем нашёл? — Спросил однажды Хосок у Чонгука. — Он верный, — незамедлительно ответил парень, прищуриваясь. Небольшой камень слов полетел в Чимина. Он из этих камней уже может построить себе башню высокую. Ближе к вечеру, когда остаётся один официант и посетитель, то Чимин хмыкает, не понимая, почему позволил Шуге уйти раньше и отпустил Хосока на свидание с Тэхеном. Он смотрит на мужчину немного пьяного и подходит ближе, решаясь принять заказ. — Что будете заказывать? — Рабочая улыбка на лице. — О, крошка, ты аппетитный, могу я заказать тебя? — сальный взгляд мажет по фигуре Чимина, а глаза альфы едва не лезут на лоб от вида небольшого животика. — Так и что вы будете заказывать? — Чимин повторяет и все равно улыбку давит из себя. Альфа тот руку кладёт на бедро Пака и поднимает её выше, желая достать до округлой задницы. Омега делает шаг в сторону и уходит от прикосновений противных и пугающих. Чонгук на втором этаже, услышит ли, если закричит парень? Альфа просит принести ему кофе и кусок пирога, а Чимин бегом срывается за нужным. Ну, скорее быстрым шагом. Когда он снова приносит заказ, то посетитель уйти не даёт, хватает за запястье и тянет на себя. — Смотри, здесь никого нет, а я могу разложить тебя прямо на столе. Или, хочешь, провожу до дома? — Спрашивает альфа, пошло улыбаясь, и теперь уже наконец-то вцепившись пальцами в мягкую половинку ягодицы. Чимин вздыхает только, чтоб закричать и позвать на помощь, но помощь приходит сама. — Что здесь происходит? — Чонгук невероятно зол. Он волнами эту ауру передаёт, подходит быстро, отрывая своего официанта от посетителя. Чонгук думал, что Чимин снова за старое взялся. К альфам сам пристаёт, с животом лезет. И злость за такое берёт невероятная. Ну как так можно? У этого парня совсем проблемы с моралью. Гнев Чона сходит на нет, когда Чимин лицо низко опускает и прижимается к его спине аккуратным носиком, цепляясь за ткань рубашки. Омега судорожно дышит и весь дрожит. Он просто напуган? Чонгук ругает себя за то, что позволил такому произойти. Он ведь мог остаться до последнего, но вместо этого парень ушёл поработать в свой кабинет. Теперь за его спиной дрожащий от страха омега. Он ищет помощь в нем? В том человеке, который вечно задирал и оскорблял? Чон выдыхает, поворачивается и ловит оба запястья омеги, заставляя поднять взгляд на своё лицо. — Мы с тобой поговорим позже, а сейчас иди в мой кабинет. Пока Чонгук вычитает из мужчины деньги за еду и моральный ущерб за своего официанта, Чимин доходит до кабинета и устраивается в кресле, вытирая изредка скатывающиеся по щекам слезы. Чонгук заходит решительно, дверь за собой, не закрывая, ведь смена закончилась и Паку пора домой. — Я думал, ты начал приставать к альфе в своём положении, — сразу говорит Чон, садясь на край стола и посматривая на ошарашенного Чимина. — Что за бред? — Пак поднимает взгляд и кусает губы, собираясь с дрожащим голосом и своими мыслями, — я бы никогда так не сделал. — Разве? Я думал ты не против, с кем спать и когда, да и в каком положении, — чуть брезгливо морщится альфа, скрещивая руки на груди. Он осматривает омегу и морщится повторно, вдыхая его запах. — Почему ты считаешь меня шлюхой? — Чимин встаёт на ноги, подходя к альфе и замирая от него в шаге буквально. Чимин голову задирает и смотрит на парня в упор, желая в глазах найти ответы, прочитать эмоции на лице. Чонгук не двигается, дышит также ровно, как и до этого и ничуть не пугается неожиданной настойчивости парня. — Ты нагулял ребёнка от какого-то мужика, не имея своего альфы. Ребёнок должен жить в полноценной семье, — поучительно говорит Чонгук, обижая Чимина раз и навсегда. — Ты даже не знаешь, — говорит Пак, сжимая руки в кулаки и мгновенно злясь. У него венка виднеется на лбу от напряжения, а сам он краснеет весь, — ты ни черта не знаешь! Не знаешь, зачем мне пришлось это сделать, почему так поступить. Ты не знаешь, что я мог вообще не иметь детей, если бы не сделал тогда это в клубе с тобой! Благодаря Хосоку! Именно из-за его плана я избежал бесплодия! Ты нагло обвиняешь меня в том, чем я не занимался! Чимин дышит тяжело и быстро, не может в себя прийти. Его глаза слезы застилают, а губы и подбородок дрожат. Пак и сам понимает, по полному шока взгляду, что все рассказал и проболтался. Омега прижимает пальцы к губам, мнёт их и выдыхает последний раз тяжело так и отчаянно. Разворачивается на пятках и уходит, чтобы куртку натянуть и побыстрее уйти домой. Чимин готов написать заявление об увольнении, лишь бы не видеть больше Чонгука. Но он из памяти тот взгляд выкинуть никогда не сможет. У Чона словно душу всю вырвали, альфа был шокирован, потрясён. Он руки опустил, напрягся весь и вдохнул глубоко, полной грудью. Наверняка почувствовал удушение, нехватку воздуха. Его осознанием прибило, как бетонной плитой. Чонгук не мог поверить в слова, но сила неведомая заставила нестись за Чимином, а в голове отрывки той пьяной ночи, когда он скулящему парню засаживал, наслаждаясь стонами. Чонгук уверен почему-то, что Чимин не соврал, но альфа не уверен, что те слова добрые и нужные, которые ему надо сказать, произнесёт. И действительно. Когда Чон ловит Пака за локоть и разворачивает к себе, то замирает, прищуриваясь. — Ты уверен, что оставишь ребёнка у себя? — Вырывается совсем не то, что нужно было сказать, — уверен, что я не заберу своего ребёнка? — Что ты такое несёшь, Чон? — Чимин всхлипывает и не знает, верить в эти слова или пропустить их мимо ушей. Чонгук выскочил в одной рубашке, но он даже не показывает, что ему холодно, взгляд у него стальной и решительный. — Ты не сможешь. Это мой ребёнок, — говорит Пак, моргая часто-часто и не выдерживая осознания того, что малыша его забрать могут. Того, кого он под сердцем носит и любит всем сердцем. Чимин от переживаний прислоняет ладони к лицу и плачет, не сдерживаясь. Его плечи дрожат, он едва удерживается, чтобы не зарыдать в голос. И ведь плачет так, словно у него умер самый близкий родственник, рыдает от потери, а у Чонгука сердце от этого в тиски зажимается. На деле ведь все просто — вот омега, носит его ребёнка. Но Чонгука перекрывает тем, что тот молчал, использовал его ради своих нужд. Чон выдыхает и протягивает руки, стараясь омегу обнять и прижать к себе. Чимин отстраняется, от рук отбивается, уворачивается. Не даёт себя больше мучить. И даже не смотрит на то, что ему вообще-то помощь предлагают. — Зайди обратно, я позвоню Хосоку, он заберёт тебя. Успокойся, прошу, — альфа кивает взгляд на дверь чёрного хода и сжимает зубы. Чимин не противится, заходит. Он сразу же на табурет усаживается, и лицо заплаканное вытирает. Чонгук отзванивается парню и просит того приехать, даже не жалея того, что Хосок сейчас был занят с Тэхеном. — Хочешь, я отвезу тебя домой? — Предлагает Чонгук, прищуриваясь. Омега в разные стороны головой машет и перебирает в пальцах подол куртки. — Я не трону тебя, — говорит Чонгук, обещая. — Я напишу заявление об уходе, — говорит в это же время Чимин, взгляд поднимая. Они сталкиваются просто взглядами, а по ощущениям, целыми мирами. Как небо и земля, такие разные. Чонгук вздыхает и пожимает плечами. — Я не подпишу. Выйдешь в декрет с пятого или шестого месяца, — отвечает альфа просто. Он подходит к омеге и присаживается перед ним, ладони холодные сжимая в своих огромных, горячих. Чон поглаживает тыльную сторону маленьких рук и поднимает взгляд на Чимина. — Я тебя не трону, обещаю. Просто погорячился из-за шока. Только не уходи. Позволь, я буду рядом. Я помогу. Ты можешь на меня положиться. Чимин ничего не отвечает, потому что ему все равно страшно. Он боится того, что альфа действительно будет рядом, а после родов заберёт ребёнка. Паку такие проблемы не нужны, он своего малыша никому не отдаст. Он будет зубами и руками рвать, лишь бы отгородить обидчиков подальше. Чон вздыхает и поднимается, замечает заходящего Хосока. Он морщится, нет сил объяснять эту ситуацию парню. Да и не хочется. Сейчас бы Чонгуку разобраться в своих мыслях, догадках. Подумать, что он будет делать дальше и как. Первым делом он признается своему омеге, потому что у него секретов нет и не будет. Но Чонгук в машине своей никак не может улыбку с губ согнать, он выдыхает радостно и счастливо прикрывает глаза. Поверить сложно в то, что у него будет ребёнок. У него будет малыш, как он и хотел. И неважно сейчас, что он отгораживал Чимина от себя. Сегодня он взглянул на омегу под другим углом, но так и не смог прочувствовать все его переживания. Дома, после сказанных Чонгуком слов, его омега, такой нежный и родной, закатывает громкий скандал и незамедлительно собирает вещи, покинув квартиру. Пусть. Чону сейчас на это все равно. Чонгук хочет добиться прощения у Чимина и хочет помогать ему с беременностью, хочет нянчить малыша и не спать по ночам. Чон хочет стать полноценным и полноправным отцом своего малыша. А к Чимину он ведь и привыкнуть может, да? На следующее утро Чонгук покупает шоколад и дарит грустному Чимину. — Думаю, малышу полезно попробовать настоящее лакомство, — пожимает плечами альфа. — Не особо полезно, но спасибо, — отвечает Пак, принимая шоколад. Чимин больше не хочет следить за течением времени, теперь омега просто пускается вплавь.