Strong and independent

Чонгук стал мягче, добрее и заботливее. Он постоянно отпускал Чимина на час или два раньше со смены, вызывался первым отвезти его домой. Гук старался ухаживать, если это можно так назвать. Звал на свидания, но омега отказывался. Дарил цветы, но попадал под ужасное настроение. Он ими получал обильно по лицу или груди, куда Чимин доставал, туда и бил. Дарил разную еду, вычитав в интернете, что полезно для беременных. Пак кушал, но жаловался, что быстро набирает вес. А на самом деле это был подрастающий малыш. Вместо форменных штанов Чимин купил несколько специальных, с заниженным поясом, чтобы тот сильно не давил на живот. Пак работал уже меньше из-за Чона, который постоянно требовал омегу присесть и не мельтешить перед глазами, отдыхать побольше. Чимин, конечно же, упрямился, с подносом расхаживал между столов, свободной рукой прикрывая живот. Он опасался, что кто-нибудь может дёрнуть рукой или локтем и задеть его. Пак не знал, что делать с Чонгуком. Тот старается, активно заботится и присматривает за омегой, но Чимин не спешит как-либо действовать. Он лишь наблюдает, решая пустить все своим чередом, не спеша проявлять инициативу. Иногда, совсем в редкие моменты, Чимин отпускает себя и расслабляется, позволяя альфе быть его почти второй половиной. Пак может поймать Чонгука, который со стопкой документов, хмурый и рассерженный, прижать его ладонь к своему животу и наблюдать за тем, как лицо альфы меняется. Из злости переходит в нейтральное положение, а после в восхищение и безграничное счастье. Чонгук поглаживает живот всей ладонью и забывает обо всех проблемах, радуясь, что его можно так легко и быстро успокоить. Чимин вздыхает и поправляет кофту, заходя за стойку. — Когда уже станете полноценной парой? — Спрашивает Шуга, прищуриваясь. — Никогда. Он меня не любит, лишь нашего будущего ребёнка. Который ему впрочем не достанется, — отвечает Пак. — Мне кажется у него очень светлые чувства к тебе. Ты просто не видишь, как он старается, — вздыхает за друга Шуга и потирает пояс, — присмотрись, Чимин. И стань уже нормальным омегой, способным принимать помощь! — Поступлю так, как посчитаю нужным, — отмахивается Чимин. Он по-прежнему сильный и независимый, потому что старается брать заказы наравне с Хосоком и Шугой. Пак никогда не жаловался на ощутимую боль в ногах и пояснице из-за долгого хождения. Омега всегда улыбался посетителям, даже если его гоняли по шесть раз, каждый раз забывая заказать новое блюдо. Чонгук наблюдал сначала за этим вполне спокойно. Ну, хочется так Чимину работать, почему бы и не позволить? И ведь не стоит позволять, понимает это позже Чонгук, когда видит сведённые к переносице брови, руку маленькую с короткими пальцами на пояснице или животе. Так больше продолжаться не может. — Так больше продолжаться не может, — озвучивает альфа одним солнечным утром, замечая Чимина в смешной красной ветровке. Живот его уже ничем не скроешь, сам он из-за него теперь выглядит ниже, но так притягательно. Чонгук не может объяснить своего желания. Альфе хочется уткнуться носом в шею омеге, вдохнуть приятный для себя аромат. Погладить ноющую и больную спину, провести широкими ладонями по животу, согревая и даря своё тепло, поддержку, заботу. Только вот Чимин на слова привычно покрывается опасными иголками и морщится. — Я хорошо справляюсь, — возражает Чимин. — Я и не говорю, что плохо. Просто даю тебе понять, что пора оформлять декретный отпуск, Чимин, — имя с уст альфы слетает легко, привычно. Но так тяжело для самого Пака, который прижимает ладонь к животу, склоняет голову к плечу и судорожно пытается сейчас думать и размышлять. — Мне нужно ещё немного денег, — отзывается омега, поднимая взгляд тёмных глаз и сам утопая во взгляде Чонгука. Альфа вздыхает так тяжело, словно омега этот — самая большая ноша в его жизни. Он подходит к нему, опускает ладони на округлившиеся гладкие щёки, почти бархатные, и поднимает голову наверх, заставляя смотреть в свои глаза. Вся уверенность Чимина исчезает, песком сухим сквозь пальцы ускользает, заставляя глаза расширяться, надуть и без того пухлые губы и позволить своим щекам окраситься в цвет красный из-за румянца. — Я помогу. Я обещал, что буду рядом, помнишь? — Чонгук давит на Пака своими феромонами, заставляя плавиться. На деле же альфа плавится сам, поглаживая большими пальцами небольшие участки кожи щёк и замирая от внимательного и пронзающего взгляда. — Ты… — шепчет Чимин, вздыхает пару раз судорожно, поднимает руки, цепляясь за запястья альфы и пытаясь того отодрать от себя. Убрать эти обжигающе горячие ладони и не дать этому парню испепелить себя. — Помогу, — снова произносит Чонгук, — буду рядом. Потому что ты нравишься мне. Потому что я хочу о тебе заботиться. Потому что ты носишь нашего малыша, наверняка уже, самого красивого в мире. Ты такой молодец. Я горжусь твоей выдержкой, силой. Ты достаточно был сильным, но теперь, позволь мне стать сильным для тебя и нашего малыша. Я не подведу, Чимин. Ты можешь спрятаться за мою спину, я защищу тебя и его. Чонгук на живот кивает, позволяет улыбке тронуть свои губы. Он шептал эти слова, ни разу не упустив взгляда с глаз омеги, замечая, как там пронеслись куча эмоций: сомнений, испуг, принятие, благодарность. Руки Чимина дрожат, а дыхание становится быстрым и хриплым. Чон вздрагивает, понимая, что состояние у того предслезное. — Только не плачь, — договаривает быстро Чонгук, боясь немного того, что с глаз красивых соленые капли течь будут. Чимин кивает пару раз, прикрывает глаза и дышит глубоко, желая быстро переварить все слова альфы, тронувшие до глубины души и доводящие до слез. Чимину хочется ответить привычное, что это гормоны, но все ребята эту песню знают вдоль и поперёк. Омега тянет Чонгука за запястье, заставляя склониться ниже, и оставляет на губах альфы лёгкий и невинный поцелуй, просто прикоснувшись и даря приятное ощущение. — Спасибо, — шепчет Чимин и вздыхает снова, — позволь этот последний день отработать. — Как скажешь. Только не торопись, аккуратно между столами, побольше сиди и отдыхай. Даю полноценное право гонять Хосока и Шугу, — улыбается коварно альфа, напоследок давит пальцем на кончик носа омеги и радуется возмущению. Чонгук уже заранее знает, что если у малыша будет такой же маленький и кнопочный носик, то Чон скончается на месте, едва увидев маленькое чудо. Альфа повторяет в своей голове вновь и вновь фразу ту про красоту малыша и успешно верит в это. Чимин переодевается неспешно в форму, улыбается ребятам. Они переговаривают, спрашивая о делах и прочих мелочах. — Мне надо сегодня ближе к обеду поехать в аэропорт, — говорит Шуга, который сегодня как на шарнирах, усидеть от напряжения не может. Он мылся тщательно, чтобы избавиться от запаха сигарет, все выбрасывал, стирал вещи и убирал в доме. А сегодня с утра таскает в кармане кулёк конфет, посасывая леденцы, когда появляется желание зажать сигарету меж губ. — Неужели сегодня мы убедимся в наличии твоего парня, — смеётся Хосок, слыша как Чимин подхватывает. — О, ещё как. Не разочаруетесь, — хмыкает Шуга, посматривая на Чимина в частности. — Скажи, к чему нам готовиться? — Просит Хосок с веселой улыбкой, пододвигая к беременному омеге стул, чтобы тот сел. — Ну, наверное, к его ослепляющей красоте и нереальному уму, — пожимает плечами омега, стрельнув глазами снова в сторону Чимина. — Хм, звучит заманчиво. Может, ты сейчас скажешь его имя? — Спрашивает на этот раз Чимин, облокачиваясь локтями на тумбу. — Все позже, — Шуга поглаживает Пака по волосам, портя укладку и не слушая возмущений, — отныне зовите меня Мин Юнги. Теперь можно. — Почему? — Удивляется Пак, забывая сразу же о волосах. — Потому что это была наша небольшая договоренность. Пойду, отпрошусь у Чонгука. Увидимся, — машет рукой парень. Хосок с улыбкой идёт принимать заказы, а после к этому делу приступает и Чимин. Они наперебой разговаривают, улыбаясь. Мин же в такси нервно заламывает собственные пальцы, боясь, что позволит дать себе слабину прямо в аэропорту. Он омега, но не привык чужим людям показывать свою слабость, это чуждо ему. Прямо сейчас же Юнги дышит тяжело и расплачивается, уходя в зал ожидания. Он сверяется со временем, и когда замечает смс от Джуна с коротким «Я прилетел, родной», то тормоза все напрочь срывают. Джун загорелый, высокий, подкачанный. Он в джинсах чёрных с рваниной на коленях, в пальто темно-сером, шапочкой лёгкой, что волосы прячет. Пара чемоданов в руках и улыбка милая на губах, от чего ямочки на щеках появляются. Мин чувствует себя немного неловко, потому что он в джинсах рваных, тёплой джинсовке и толстовке. Тоже серой, как ни кстати. Омега делает на пробу пару шагов, а после срывается на бег, руки протягивая и легко отталкиваясь от земли. Джун ловит, опуская чемоданы, рукой сначала одной прижимает к себе крепко и носом утыкается в шею, потом второй обхватывает и с удовлетворением глаза прикрывает, потому что родной обнимает крепко за шею, ногами зажимает талию и не даёт двинуться, крепко сжимая в объятиях. Намджун с улыбкой его держит, чувствует дрожь от омеги и сам ею пропитывается. Они не видели друг друга ещё ни разу, познакомившись в интернете. А сейчас лишь обнимаются, чувствуя невероятную дрожь, друг друга и запах, такой родной, манящий, притягательный. Юнги всхлипывает тихо и оставляет пару слезинок облегчения на шее загорелой, чувствует, как его также в шею целуют в ответ, призывая успокоиться. Куда уж тут успокоиться, когда ком в горле, сердце в стальных тисках зажимается, а счастье простреливает в самую душу. Юнги отстраняется и краснеет, ведь некоторые ожидающие смотрят на них с улыбками тёплыми. — Ну, привет, родной, — шепчет Джун, улыбаясь очаровательно. — Привет, — шепчет в ответ Юнги, заглядывая в глаза и задыхаясь любовью. Не зная, куда её деть, омега склоняется, захватывая в плен пухлые губы альфы. Поцелуй наполнен безграничной теплотой, любовью, нежностью. Губы прикасаются мягко, раскрываясь в поцелуе, и позволяя, овладевать друг другом. Голова кружится от переизбытка чувств. Альфа после поцелуя ставит Юнги на пол и поправляет свою съехавшую шапочку, беря чемоданы в руки и отправляясь к такси. — Сейчас в кафе? — Спрашивает Джун, поглядывая на такого красивого Юнги с покрасневшим носом. — Да. Тебе же нужно увидеться с Чимином, — уверенно говорит омега, но оказывается в самом такси приостановленным. — Не думаю, что нужно именно сейчас. Он в таком положении, вдруг сильно распереживается, осложнения будут. Давай ближе к вечеру и закрытию поедем? Заодно все вместе посидим, я познакомлюсь с остальными, — уверенно говорит Джун, призывая Юнги назвать свой адрес. Когда оба оказываются на пороге чистой квартиры Юнги, Джун заносит чемоданы, оставляя в коридоре, раздевается. Юнги быстро греет то, что готовил накануне для парня. — Как перелёт? — Спрашивает Мин, когда видит на пороге комнаты альфу. — Садись за стол. — Нормально, немного выматывающе. — Джун наблюдает, как омега подходит к тумбе, склоняясь немного над ней. Альфа в несколько шагов преодолевает расстояние и прижимает омегу к тумбе, укладывая руку на талию, легко целуя в шею. — А как же еда? — С дрожью в голосе от долгожданных прикосновений спрашивает омега, прикрывая глаза. — Ты скучал по мне? — Опаляет жарким дыханием шею, облизывает мочку уха и легко прикусывает хрящик альфа. Мина ведёт, он голову тянет в сторону, давая доступ к шее и задыхается. — Скучал, — выстанывает, облизывая губы. Альфа ухмыляется довольно, прикусывает кожу на шее, вызывая у омеги рваный выдох и табун мурашек. Джун ведёт поцелуями влажными к плечу, отодвигая край толстовки. Он кожу прикусывает, цепляясь зубами и метку оставляя, себе присваивая, пока пальцы умело расстегивают джинсы и спускают их до колен. Юнги стонет протяжно, хрипло и дёргается, ощущая ладони крепкие на своих ягодицах. Он стесняется, хотя через объектив камеры засвечивал все самое драгоценное и не один раз. И не в одной позе. — Ты мой, — шепчет Джун низким голосом, с акцентом лёгким и чувствует дрожь новую, усмехается, снова поднимаясь поцелуями к ушку покрасневшему, — позволишь себя трахнуть? — Боже, да, — кивает пару раз Юнги, вцепляясь пальцами в тумбу и расставляя шире ноги. Его член давно уже истекает смазкой, и он ждёт желанных действий, о которых мечтал так давно. Но совсем не ожидает того, что альфа присядет на колени и разведёт в стороны бледные ягодицы, сжимая упругую плоть в пальцах и наслаждаясь видом. — Что ты делаешь? — Возмущается Юнги, силясь повернуться и посмотреть, уйти от такого пристального осмотра. Он дёргается, когда ощущает горячий и влажный язык, проводящий жарко по анусу. Мин голову роняет на тумбу и колени подкашиваются. Он стонет протяжно, когда в следующий такой заход влажный язык притирается ближе и прикосновениями щекочет, тыкается в самую дырочку и проникает немного внутрь. Юнги дышит тяжело, шумно, прерывается на стоны и водит тазом. Но Джун удерживает, причмокивает, чувствуя сладкую смазку вперемешку со своей слюной. Он руку протягивает ниже и давит пальцами на мошонку омеги, слыша, как с хрустом прогибается спина. Намджун его лицо видеть хочет, но все это позже. Сейчас же он тянет руку, перекатывая яички, а после обхватывает аккуратный небольшой член, проводя по нему пару раз и удивляясь тому, как быстро кончает Мин. Он подхватывает ослабшего Юнги на руки и несёт до спальни. Раздевает его, наслаждаясь прекрасным видом на тонкое и бледное тело. Сам раздевается, позволяя наблюдать и смотреть вожделенно. Они прижимаются друг к другу так, словно делают это не первый раз. Они целуют друг друга, пока Джун передаёт омеге вкус его смазки со своего языка. Поглаживая друг друга, оставляя засосы, кусая. Они предаются этому так, словно рождены были только для такой формы любви. В глазах — океан нежности и любви, ласки и заботы. Смазка водянистая на пальцах длинных и тонких, они через секунды проникают в анус Юнги, поглаживая внутри и растягивая, подготавливая для себя. Пальцы сменяются членом, Джун ловит вздох и стон боли с родных губ, своими затыкает, пока растягивает нутро плавными толчками, наслаждаясь узостью и задыхаясь от желания обладать этим омегой. — Не двигайся, — просит Юнги, морщась от лёгкой боли, когда Намджун проникает до самого основания. Они смотрят друг другу в глаза, не торопятся. Джун нависает сверху, чувствуя приятные поглаживания от тонких пальцев Юнги. Омега, словно заворожённый, поглаживает лицо своего альфы, смотрит на него широко распахнутыми глазами. На самом деле глаза его закатываются плавно и красиво, рот изгибается в стоне протяжном, когда Джун двигает один раз тазом, чуть выходя и снова заполняя собой. Они не спешат, дарят друг другу больше поцелуев, объятий и касаний, поглаживаний ласковых и только после толчки. В каждом движении — нежность. В каждом взгляде — любовь. Они поодиночке в ней утонуть, готовы, но пока вместе, держатся на плаву, цепляясь друг за друга. Юнги кончает во второй раз и скулит протяжно, когда Джун добивает его ещё несколькими толчками по простате и выходит, додрачивая и кончая на живот омеги. Они лежат, голые и влажные, переплетя пальцы и смотря в глаза друг другу. Перед ними нет никакого барьера, лишь любовь, лёгкая и одновременно крепкая. В душ уходят по раздельности, но все равно не выдерживают, снова занимаясь любовью в кабинке тесной. Они расслабленные, усталые, счастливые и выжаты, словно лимоны. Когда нужно ехать в кафе, Мин проверяет телефон и замечает кучу пропущенных от начальника Чона. Морщится, не желая получить выговор, но, видимо, придётся. — Ты готов? — Спрашивает Мин с улыбкой, видя, как нервничает альфа. Омега улыбается криво на это и переплетает с ним пальцы, даря молчаливую поддержку. Кафе к их прибытию и правда, закрывают. Виднеется машина Тэхена и сам он, что ждёт с букетом и улыбкой. Как только Ким замечает Юнги и какого-то парня, то сразу спешит к ним. Знакомятся быстро, а после заходят в помещение. Чонгук как раз кассу закрывает на ключ и поднимает голову, прошивая взглядом альфу. — Привет, — протягивает первый руку, чувствуя, как её пожимают в ответ, — Чонгук Чон. — Ким Намджун, — отзывается парень, называя фамилию отца. Чонгук переводит взгляд, прищуренный на Юнги, ясно давая понять, что тому несдобровать. Но Юнги облизывает губы и выдыхает, принимаясь объяснять. — Сначала нужно дать Чимину и Намджуну увидеться. — Просит омега, даже во взгляд, принося уверенности. Только вот неуверенно выглядит альфа, немного дергая плечом от явного напряжения. Хосок зевает широко и выходит из туалета, пряча влажные руки. Он также знакомится с парнем, а когда слышит его имя, то весь подбирается и просит повторить ещё раз. А после ещё раз, чтобы закрепить информацию. По голове, словно кувалдой бьет от осознания, а бета только прикрывает рот ладонью и выдаёт. — Вы совсем не похожи с ним, — потрясенно шепчет, ещё раз осматривая парня. — Думаешь? — Удивляется Джун, начиная заметно нервничать. Чимин выходит с коридора, застегивая свою ветровку на замок и пытаясь с ним же разобраться — заело. — Чон, подкинешь до дома? — Спрашивает Чимин, дёргая замок и застёгивая до самого горла, поднимая взгляд. На него так много людей смотрят, с таким ожиданием, а Пак и понять не может, в чем дело и что, собственно, происходит. Он где-то накосячил? Омега осматривает знакомые лица, пока не натыкается на потрясённый взгляд альфы, которого узнает сразу же. В сердце словно стрела, удар сильный и стремительный, быстрый. Ноги почти подкашиваются от осознания, а понимание бьет тяжёлым молотом по голове. Нет. Это не правда. У него галлюцинации начались. Этого не может быть. Джун обходит стойку, подходя к младшему брату и посматривая на него сверху вниз. Ничуть не изменился: такой же красивый, щекастый, с горящими глазами. Только вот теперь живот у него большой, руки дрожат, губы тоже. — Джунни? — Задыхается, спрашивает Чимин. На его глазах слезы и шок, он протягивает ладонь к губам и прикрывает их, пока Ким освежает в своей памяти тот тонкий детский голосок, который сейчас стал мягким, дрожащим. — Иди сюда, — выдаёт банальное Намджун, руки протягивая вперёд и обнимая омегу, прижимая к своей груди. Он судорожно целует брата в макушку, задыхается его ароматом и пытается прийти в себя, хоть понимает, что не может. Ким обнимает тонкое дрожащее тело, успокаивающе поглаживает, выдыхает так, словно с души камень свалился. Он смеётся абсолютно счастливо, поднимая лицо брата за подбородок и вытирая у того щёки и под носом, ничуть не брезгуя и не стесняясь остальных взглядов. — Ну, ты и плакса, — смеётся Джун, получая в плечо удар маленьким кулачком и усмешку со всхлипом. Когда истерика утихает, а в груди лишь приятные эмоции, они столик занимают большой, рассаживаясь. Мин садится по одну сторону от Джуна, после альфы усаживается Чимин, желая быть поближе к брату. Около Чимина садится Чонгук, чтобы присматривать за омегой, а после круг завершают Хосок и Тэхен, переплетая пальцы и переговариваясь между собой. — Так и что ты делал в Америке все это время? — Спрашивает Чонгук, посматривая на альфу и невероятно счастливого Чимина. — Сначала учился, потом работал. У меня там свой бизнес, но по некоторым причинам, — целует Джун в висок Мина, — я обязан снова переехать в Сеул. С отцом больше не связывался, разошлись по разным дорогам. Ты ведь не держишь на него обиду? Чимин замирает с ответом, не зная, что и сказать. Держит, наверное, на самом деле, обижается, раздражается и злится. Не понимает его такого поступка. Он ведь всегда мечтал о полноценной семье, о любящих родителях, с Джуном под боком. Пак и не думал, что выйдет так. — Но у вас разные фамилии? Почему? — Спрашивает Хосок с удивлением. — Потому что у меня фамилия мамы, — поясняет Пак, пожимая плечами. — Что насчёт этого? Кто твой альфа? Мне нужно знать все, — с улыбкой говорит Джун, придавая в голос, каплю строгости и серьезности. Но Чимин с ответом удивляет. — Это Чонгук. Он мой альфа, — отвечает с лёгкой улыбкой, но ведь никто и не представляет даже, каких сил она ему стоит. Он все также переживает, волнуется, плавает в море сомнений и страхов, боясь довериться Чонгуку. Он не хочет предательства, такого мерзкого чувства, хочет верить в слова альфы, доверить ему свою жизнь и жизнь их малыша, но банально боится. А Чонгук рядом, подхватывает те неприятные эмоции и поцелуем нежным в щеку все сметает на своём пути. Пак опускает взгляд, чувствуя себя немного неловко, пока Чонгук приобнимает парня, позволяя навалиться на себя, и поглаживает свободной рукой живот. — Я буду счастлив, если счастлив будешь ты, — с улыбкой признаётся Намджун. — Ты молодец, что справился. Я бы на твоём месте не смог, — признается альфа. — Да брось, это не так уж и смертельно. Все решаемо, вполне. Лучше расскажи о планах, что будешь делать? — Спрашивает Пак, расслабляясь в крепких и тёплых объятиях. Намджун вздыхает, посматривает на Чонгука и приобнимает Мина. Альфа переводит взгляд на парочку Хосока и Тэхена, что воркуют мило, разговаривая о своём и редко обращая на них взгляд свой. — Мне нужно переговорить с Чонгуком, хочу стать твоим партнером и работать здесь вместе, раскрутить это заведение по высшему уровню. Нанять ещё рабочего персонала, сменить дизайн. — Джун смотрит пристально на Чонгука, — ты мог бы присматривать за моим братом. А там, вскоре, и мы с Юнги вас догоним. Альфа смеётся звонко, слыша возмущения под ухом от двух омег, улыбается напоследок. Юнги прижимается близко-близко, руку сжимает Джуна, переплетает с ним пальцы. Чимин же тоже повторяет улыбку брата. Только вот Ким через некоторое время давит вопросом, заставляя насторожиться. — А где твоё кольцо? У вас не было свадьбы? — Удивляется Джун, вздыхая и рассматривая пальцы Чимина, которые стали пухлее. Но ведь видно, что он и сам округлился. Джун и не ожидал, что младший брат таким полным будет. — Мы ещё об этом не думали, — поясняет Пак, замечая взгляд Хосока. Бета гнёт тонкую бровь и усмехается. — А мы вот с Тэ активно думаем над этим вопросом, — Чон говорит с нахальной улыбкой, светясь от счастья, как новогодняя гирлянда. — Если об этом и думать, то только после родов, — паникует немного Чимин, — боюсь, что от нервов могу сказать «нет». Компания подхватывает все дружным смехом, после добавляют Джуна в общий чат и наконец, собираются разъезжаться. Нам обнимает брата на прощание, внимательно следит за тем, чтобы младший сел в машину, поправив ветровку и пристегнулся. Чонгук отвечает, что довезет без проблем в целости и сохранности. Хосок решает, что они с Тэ довезут Джуна и Мина, а потому ближе к полуночи все парочки оказываются около своих домов. Чимин теребит край ремня и немного волнуется. Он должен сделать первый шаг, он же сильный, черт побери. Омега отцепляет ремень, поправляет край одежды и поворачивает голову к Чонгуку. Ему кажется, что альфа устал. Под глазами залегли тени, уголки губ немного опущены, взгляд тусклый. Паку становится немного неудобно. — Зайдёшь ко мне? — Спрашивает Чимин, наблюдая за тем, как быстро кивает Чонгук, — можешь остаться на ночь, — договаривает омега. — Спасибо, Чимин, — произносит Чон, блокируя машину и поднимаясь вслед за парнем. В квартире тепло, уютно и тихо. Даже часов не слышно и любых других звуков от соседей. Чонгук осматривается с интересом, раздевается, вешает аккуратно одежду. Чимин разбирает диван в гостиной, кидая две подушки и тёплое одеяло. Зевает и переводит взгляд на альфу, что мнётся у порога. — Тебя покормить? — Спрашивает с заботой в голосе Пак, склоняя голову набок, — или примешь душ? — Я, наверное, все с утра сделаю, если ты не против. Устал сильно, завалюсь спать, — Чонгук протирает глаза, трёт переносицу и садится на диван, стягивая рубашку. Чимин взгляд отводит, помнит ведь, какое у парня тело красивое и накачанное, а потому сейчас старается не залипать на него откровенно. Пак прищуривается и снова подавляет зевок. — Ладно. Я в спальне буду, если что-то нужно, зови. Ночью может быть прохладно, я обычно в одежде сплю. Хочешь, дам что-нибудь потеплее? — Спрашивает снова Чимин. — Нет, спасибо, ничего не нужно. Иди и отдыхай, — настаивает Чон. Они желают друг другу спокойной ночи, расходятся. Ночью и правда становится прохладно, а Чимин лёг спать в футболке большой и мягких штанах. Сейчас же он плотно укутался в одеяло, торчала лишь макушка, и обнимал свой живот. Чонгук проснулся также от чувства прохлады, дернулся, укутался. Понял, что это не то. Альфа подхватил одеяло и ведомый каким-то непонятным состоянием, направился в спальню. Чимин нашёлся спящим у края кровати, вторая же часть пустовала, словно приглашая. Чон лёг, накрыл омегу вторым одеялом и прижался к нему со спины. Полежал так пару минут, вдыхая полной грудью, а после подсунул руку под одеяло, наткнулся на бок омеги. Чонгук провёл пальцами по ткани, а после проник под неё, кладя руку на голый живот Чимина, поглаживая. Чувства невероятные от бархатной кожи, и сопящего под боком омеги. Альфа и не знает, как их можно описать. Он лишь голову поднимает, целует Чимина в затылок и утыкается туда же носом, не спеша убирать руку с живота. Именно в такой позе они и засыпают.