Strong and independent

Чимин просыпается от того, что ему становится как-то слишком жарко, но до жути уютно и приятно. Оно и понятно, почему. Он укрыт двумя одеялами, одно сползло к ногам, а второе давит на шею, а ещё рука тёплая и крепкая находится на животе. Пак лежит несколько минут, моргает и зевает, посмотрев на время. 7:20. И почему это Чонгук не собирается на работу? Наверное, гораздо гуманнее было задать вопрос, как Чон оказался в его кровати. Но Чимин решает себе этим голову не забивать, а потому вылезает из кровати, ноги в тапочки обувая и идя до ванны, а после и кухни. Он не спешит включать музыку или новости, а потому готовит в тишине. Для Чонгука почему-то хочется постараться, поэтому омега готовит тому омлет, разогревает и поджаривает рис, а на сладкое печёт оладьи. Себе же он делает кашу, есть такое с утра — не совсем хочется. Чонгук просыпается резко, вздрогнув и подскочив на кровати. Такое бывает, когда он вырубался смертельно, а теперь ищет свой телефон и находит его в штанах, которые лежат в гостиной. После он идёт до кухни и там же замирает. На столе куча всякой еды, а Чимин на ногах. У него тарелка с чем-то стоит, он к ней подходит периодически, ложку раза два в рот пихает и отходит, продолжая готовить. И разве так можно? Чон подходит к омеге, положив руки на плечи и насильно разворачивая в свою сторону. Тот ощутимо вздрагивает и широко распахивает глаза от удивления. — Ты чего так пугаешь? — Возмущается Чимин, уже на инстинктивном уровне кладя ладонь на живот. — Почему не сядешь и не поешь нормально? — Удивляется альфа, также прибивая своим вопросом Чимина к полу. — Ну, я вообще-то хотел для тебя приготовить. Чонгук вздыхает, забирая тарелку омеги и ставя её на стол. Сам Чимин заканчивает, наливая себе сок, а Чону делая кофе. Телефон пиликает уведомлением, омега сразу же тянется к нему, открывая беседу общую и видя сообщение от Хосока. Там видео от беты, а потому Чимин сразу же тыкает пальцем по экрану, имея возможность выслушать друга. «Приезжаю, значит, на работу. Закрыто! Думаю, ладно, подожду несколько минут, вдруг Чон опаздывает! А, оказывается, сегодня выходной день! И Тэхен мне ничего не сказал. Все, Чонгук, даёшь мне выходные, иначе я загнусь!» Чимин смеётся с неловкой ситуации, краем глаза замечая, как Чон принялся завтракать. После приходит новое уведомление, а на экране уже светится фотография от Джуна. Там, на фиолетовых простынях, видна часть голой бледной спины, рука на шее, а также волосы растрепанные. Джун подписывает просто и коротко, но заставляет всех трепетать. «Мой котик ещё спит.» Чимин вздыхает и включает камеру, сразу же выбирая кучу фильтров, а после вытягивая руку, желая сфоткаться. Чонгук замирает, наблюдая за омегой внимательно. И в этой тишине Пак поворачивает голову к альфе, приподнимая вопросительно брови. — Давай вместе, — прожёвывает до конца и теперь уже смотрит в камеру с улыбкой, только потом замечая, что на ней какой-то милый фильтр с ушами зайца. Чимин быстро отправляет фотку, а Джун в ответ присылает одно красное сердечко, в то время как Хосок кидает кучу разноцветных. Пак решает чат закрыть, смотрит на пустые тарелки и поднимается, чтобы помыть посуду. — Тебе не тяжело? — Уточняет альфа. — Нисколько. Можешь принять душ. Полотенце найдёшь в моем шкафу, бери любое. — Хорошо, спасибо, Чимин, — улыбается Чонгук, выходя из кухни. Пока Пак полностью домывает посуду, то Чонгук успевает полностью принять душ. Ему не особо нравится перспектива ходить в рубашке, поэтому он просит футболку у Чимина. Омега хоть и выбирает самую большую, которая у него есть, но все равно смеётся с того, как неловко она охватывает тело накачанного парня. — Это так смешно, — Чимин переодевается и сам, выставляя альфу за дверь. Они решают посмотреть телевизор, ведь в выходной день хочется лишь отдыха. Чонгук и не думал, что омега так часто бегает в туалет. Только ведь усядется, расслабится, начнёт смеяться над шуткой в комедии, как руку на живот кладёт и шумно поднимается, уходя до туалета. Чон через полтора часа притягивает омегу к своему боку, а Чимин предпочитает лечь, голову положив на крепкое бедро альфы. Чонгук посматривает за омегой, вплетая в его волосы пальцы, поглаживает по всей голове, переходит на плечо и замечает с удовольствием, как тот проваливается в дрему. Накрывает парня пледом со спинки дивана и вздыхает. От Чимина исходит приятное тепло, которое нравится Чонгуку. И вся ситуация ему в целом нравится до ужаса, он готов окунаться в неё раз за разом. Провести с наслаждением по животу объемному, тёплому. Почувствовать толчок и подскочить от удивления. Неужели? Будить Чимина вот совсем не хочется, поэтому Чон старается аккуратно наклониться и прижаться щекой к боку хотя бы. Рукой он прощупывает под одеждой, а после забирается под неё, погладив кончиками пальцев кожу. Малыш снова толкается, а у Чонгука едва ли не истерика начинается. Альфа поджимает губы и прикрывает счастливо глаза, шепчет тихо. — Папа рядом, малыш, — со всей заботой, любовью и нежностью шепчет Чонгук. Отстраняется после и поправляет одежду, радуясь тому, что малыш отзывается. Чон теперь залипает в телефоне, делает звук в телевизоре потише и переписывается с Джуном, обсуждая дела насчёт кафе. Чонгук даёт Намджуну месяц, чтобы подготовить все бумаги, а после найти персонал, изменить интерьер. За это время Чонгук решает стать ещё ближе к Чимину. Ведь омега сказал, что они пара, но так ли это? Он сказал это в шутку, от волнения или абсолютно серьезно? Ответы на эти вопросы Чонгук не знает, а потому хмыкает, решая по пробуждении Чимина сразу же их задать. И пусть как хочет, отвечает, но желательно максимально честно. И не даёт ложных надежд, которые альфа сразу же откинет. Чон уверен, что будет стоять на своём и идти до последнего. Он уверен, что планку Чимина в плане «сильного и независимого» можно сломать. Пак омегой должен быть таким, каким хочет, а не таким, каким его видит общество. Чимин спит всего лишь пятьдесят с лишним минут, пока Чон успевает обо всем подумать и поговорить с Джуном. Омега просыпается, чувствуя невероятную бодрость и хорошее настроение. Он садится, плед убирает и потягивается. — Нужно поговорить, — звучит спокойный голос Чонгука откуда-то сзади и сбоку. — О чем? — Спрашивает Чимин, прищуриваясь и посматривая на альфу. Тот разминает затёкшие ноги, но взгляда не отводит от парня. — О нас. — А что у нас? — Спрашивает Чимин, боясь, что разговор заставит его волноваться и переживать. — У нас с тобой ребёнок, Чимин. И я хочу, чтобы мы стали полноценной парой. К рождению же готовиться нужно: сделать детскую, купить мебель, кроватку, коляску. Столько всего! — Возмущается Чонгук. — Стой-стой, не мельтеши. — Чимин откидывается на спинку, расставляя колени в стороны, — когда я говорил Джуну, я был серьёзен. То есть ты мне такую речь сказал, я поверил в твои слова. И, ну, мы же теперь пара? — Да, — выдыхает с облегчением альфа, протягивая руку и переплетая пальцы с Чимином. Он поглаживает его ладонь, чувствуя в груди тепло и ощущение у него, словно он находится в тумане. Не слышит то, что говорится по телевизору, не видит комнату в целом, одно лишь лицо омеги с улыбкой неуверенной. Такая влюблённость — страшное дело, решает Чонгук, но улыбку давит. Так и проходят ещё пара месяцев. Чего только не было за такой, казалось бы, короткий срок. Чонгук был на курсах вместе с Чимином для беременных, активно помогал своему омеге, и как казалось самому Чону, выглядел совершенно нелепо, пытаясь запомнить упражнения для дыхательной гимнастики. На курсах Чон постоянно поддерживал Чимина, дабы тот не упал или ударился лишний раз — травмы получать очень не хотелось. Чимин переехал в квартиру Чонгука, перевезя все свои вещи. Чон и Намджун организовали комнатку, решив сделать её детской, а вовремя подоспевший Хосок приказал продать обе квартиры и купить трехкомнатную, чтобы не мучить ни себя, ни других. На словах — легко и просто. Но только не Чимину. Тот свой живот держал и не знал уже, куда пристроиться, чтобы лишний раз не мешать своим появлением. Омега активно жалуется на свой большой вес, но с нетерпением ждёт малыша. Он тяжело перенёс переезд, хоть и практически отставлен был в помощи. Ребята все справились сами, позволяя омеге отдыхать. За такое Пак чувствовал себя слабым и беспомощным, а потому ему становилось обидно. — Вот и почему так? — Проныл однажды Чимин, аккуратно на колени, присаживаясь и вскрывая новую коробку. — Как так? — Спрашивает Чонгук, заканчивая расставлять книги. Они действительно слишком быстро купили новую квартиру, словно сама удача все карты в руки подкинула. — Все чем-то полезным заняты, а я нет, — Чимин морщится и дует губы, доставая из коробки альбомы и прочую декоративную мебель. — Ты тоже занят полезным. Вынашиваешь моего сына, — гордо вскидывает подбородок альфа. — Не твоего, а нашего, — устало напоминает Чимин, вздыхая и поднимаясь на ноги. — Я заварю тебе чай. Накачаешь мой мяч? — Да, поищу насос. Чонгук сразу же принимается за просьбу Чимина, чтобы омегу не расстраивать, не заставлять нервничать и переживать. У них уже восьмой месяц, каждое переживание и волнение может крайне плохо сказаться. А также Чон боится, что начнутся преждевременные роды. Он об этом в интернете начитался. Оказывается, там много интересного и полезного. — Хочешь, я буду с тобой во время родов? — Спросил однажды храбрый Чонгук, ухмыляясь и осматривая Чимина. Омега был с растрёпанными волосами, в мягких штанах и просторной футболке Чонгука, что облегала живот большой, выделяя. Чимину бы сесть, ноги вытянуть, на мячике попрыгать немного, пожаловаться на отёкшие и распухшие ноги, болью отдающую поясницу, а не слушать глупые и бесполезные вопросы. — Ты уверен, что не грохнешься в обморок или типа того? — Уточняет Чимин, прикладывая ладонь ко лбу и потирая. Омега задумывается, у него ли мозги отшибает быстрее или у Чонгука ум пропадает. — В смысле? — Спрашивает альфа. — Я, ну, видел, как проходят роды, гуглил в интернете. Думаю, тебе нужна будет помощь. — Чон, я буду орать так, словно мне все кости дробить будут заживо, а о твоей помощи я не вспомню. Максимум, смогу лишь проклянуть тебя, — вздыхает снова Чимин, жуя губы и хмуря брови. — Но это же здорово. Я смогу вместе с тобой увидеть малыша, я очень этого хочу, — вздыхает альфа, — подумай над моим предложением. Чимин лишь отмахивается, допивает сок и получает смс от Намджуна, который просит Чонгука приехать. Так как сам Чон телефон перестал держать рядом, то теперь все деловые вопросы проходят через Чимина. — Милый, Джун просит приехать в кафе. — Пак осматривает Чонгука, прислонившись виском к двери и не решаясь сдержать улыбку. Потому что сдержать — невозможно. Эта комната — как отдельный, священный храм. Тут все любовно обставлено. Фисташковые стены, на которых нарисованы кое-где жуки и бабочки, белоснежный потолок. Мебель бежевых оттенков, шкафчик для одежды малыша, для игрушек и прочих бытовых принадлежностей. Пеленальный столик, мягкое и удобное кресло, ковёр темно-зелёный, в который приятно опустить ноги. И кроватка, которую любовно собрал Чонгук. Впрочем, её подарили Джун и Мин, дожидаясь уже появление малыша на свет. А Чонгук вешает погремушки и самолетики, которые будут кружиться над малышом. — Да, сейчас иду, — Чон проводит пальцами по мебели и прикрывает дверь, выходя, — поедешь со мной? — Ну конечно. Нужно же последние дни отрываться, как следует. Чонгук улавливает в голосе омеги толику волнения, а потому мягко целует его в макушку. Он сам быстро одевается, а после помогает Чимину. Штаны натягивает, толстовку подаёт и говорит, что хоть сейчас начало сентября, но все равно в любую минуту может стать очень холодно. Чон обувается быстро и с улыбкой наблюдает за омегой, что осторожно, перекатываясь с ноги на ногу, идёт в прихожую. Чимин садится на стул, выдыхает и выставляет ноги. — Обуй меня, — просит Пак. Чонгук знает, много читал и слышал от самого Чимина, как тому хочется поскорее увидеть нижнюю часть своего тела. Из-за большого живота это крайне проблематично. Альфа старается лишний раз на омегу не давить, а потому всовывает его ноги в обувь и шнурует. Руку подаёт, помогая подняться, и набрасывает на плечи свою косуху. В машине они едва не успевают поссориться из-за ерунды, но подъезжая к кафе, быстро мирятся и любовно смотрят друг на друга. Чимин неспешно проходит в здание, улыбаясь новому персоналу, а после ждёт Чонгука. Налетает на парня Хосок, обнимая крепко и прижимая к своей груди. — Я так соскучился. Сейчас много всего навалилось, даже поговорить, нормально нет времени, — морщится бета. — Это точно. Сегодня твоя смена? — Чимин садится на предложенный стул и чувствует, как его макушку треплют. — Да, Джун попросил выйти на работу, — Хосок пожимает плечами и садится рядом. — Ну что, как ощущения? — Мы в ожидании. Честно сказать, это очень волнительно. А ещё прямо сейчас кое-кто пытается ножками меня покалечить, — вздыхает Чимин, чувствуя ладонь Хосока на своём животе. — Вы уже придумали имя? — Чон переводит заинтересованный взгляд на лицо омеги. — Ну, знаешь. Это сложно, вообще-то. Мы хотим разные имена. Мне нравится больше Тэмин, а Чонгуку — Минсок. Спросишь ли ты, ругаемся мы из-за этого, и я отвечу да, — вздыхает омега, а после смеётся под весёлый взгляд беты, — Ну, а у тебя как? Когда порадуете свадьбой? — Не знаю, — вздыхает немного грустно Хосок, — я все жду предложения, и мне кажется, не дождусь никогда. Он медлит почему-то. — Может, ждёт более подходящий момент? — Стараясь выбирать правильные слова, произносит Чимин. — Может быть, — пожимает плечами Хосок и, замечая позади Чимина идущих им на встречу альф. Джун склоняется низко и целует брата в макушку, улыбаясь ему. Чонгук же садится на свободный стул и принимается с серьёзным видом что-то печатать. — Проголодался? — Спрашивает Ким. — Очень. Чем угостишь? — Спрашивает омега. — Хосок, — Намджун учтиво и ловко переводит взгляд на бету, замечая как тот вздыхает, и качает головой. — У нас сегодня пирожные с кремовыми начинками, а ещё есть яблочный и вишневый пирог. Что принести? — Мне, пожалуй, пару пирожных, а Гуку кусок вишневого пирога, — кивает Чимин, укладывая ладонь на животе и теперь уже переговариваясь с братом. Хосок приносит заказ через некоторое время, а после уходит работать. Джун тоже ещё недолго переговаривается с Чонгуком и Чимином, после чего прощается и уходит работать. Пока парочка доедает, Хосок с улыбкой наблюдает за ними. Чимин что-то рассказывает, видимо жалуясь, потому что его губы чуть выставлены вперёд, а взгляд нахмурен. Чонгук усмехается и кладёт ладонь на щеку омеги, поглаживая. Пак привычно краснеет и отводит взгляд, склоняясь к своей тарелке. Когда поднимаются и оплачивают свой обед, то омега выявляет желание заехать по пути домой в детский магазин. Там они ходят неспешно, держась за ручку, рассматривают одежду. Проходят мимо сосок, бутылок, пару из которых забирает Чимин. В отделе колясок они останавливаются, тоже осматривая понравившееся. В отдел игрушек заходят только за звучными погремушками и парой книжек со сказками. Пак ещё берёт пару шапочек и пелёнок, а после спешит за Гуком. Уже дома, ближе ко сну, Чимин вслух читает сказку, поглаживая живот периодически, чувствуя толчки малыша. Чонгук после душа в штанах одних, садится на кровать и кладёт рядом с собой крем. Он устраивает ноги омеги на своих бёдрах, откручивает крышку и выдавливает немного, принимаясь втирать в ступни и массировать их. Чон проводит по пальцам, вытягивая каждый, а после переходит на вторую ногу. — Заинтересовал его сказкой? — Спрашивает Чонгук, когда видит, как парень откладывает книгу в сторону и снимает очки в чёрной оправе. — Кажется, он больше любит читать со мной мои романы, — Чимин улыбается, прикрывая глаза от наслаждения. — Надеюсь, там нет секса, — ухмыляется Чонгук. — Помассировать поясницу? — Ох, конечно там такого нет. Лишь чистые и нежные чувства влюблённых, — Чимин переворачивается неловко на бок и чувствует, как его футболку задирают, а горячие ладони сразу же принимаются растирать крем. — Знаешь, иногда в таких вот чистых и нежных историях бывает мрачный конец, — пожимает плечами Чон, кулаком немного надавливая и слыша стон наслаждения, сорвавшийся с губ омеги. — Ты преувеличиваешь, — Чимин зевает шумно и потягивается, укладываясь обратно на спину. — Я как таракан, встать не могу нормально, повернутся тоже, — вздыхает огорчённо омега. — Ты преувеличиваешь, — Чонгук дразнит, хмыкает громко и пересаживается, заставляя Пака раздвинуть ноги. Ничего пошлого, просто Чон хочет иметь близкий контакт с малышом. — Привет, — шепчет тихо под пупком Чимина Чонгук, задрав футболку и погладив по животу. — Мне щекотно, — смеётся Чимин, прекрасно слыша все, что говорит Чонгук. Омега лишь кладёт голову обратно на подушку и расслабляется. Малыш успокаивается под поглаживаниями Чонгука, видимо засыпает — решает Пак. — Мы тебя очень ждём, — также тихо шепчет Чон, — и очень сильно любим. Пожалуйста, малыш, дай своему папе поспать. Пусть он отдохнёт, ведь впереди тяжелые дни. Чимин улыбается, чувствуя острое и непреодолимое желание встать и обнять Чона за плечи, уткнуться в шею, вздохнуть и оставить влажный поцелуй. Вместо этого Пак прикрывает глаза, чувствуя сонливость, а после и засыпает. Чонгук ещё болтает с малышом, просит о чем-то своём, поглаживает живот тёплый, периодически целует. Он замечает, что Чимин уснул, далеко не сразу. Видит только, что глаза прикрыты, а дыхание ровное и глубокое. Он укрывает парня одеялом и ложится рядом, стараясь не задеть и не помешать его сну драгоценному. Чонгуку снится белый коридор, двери палат и Чимин, держащий в руках свёрток. Альфа взбудоражен, пытается заглянуть, но Пак не позволяет. Омега во сне обвиняет альфу в том, что на его пальце нет кольца, не было свадьбы, а значит, малыш не будет ему принадлежать. Чимин слёзно просит о свадьбе, а после сон рассеивается. Чон чувствует тычок в щеку и открывает глаза. На его груди сидит красивый ребёнок с тёмными волосами и карими глазками. Он вздёргивает кнопочный носик и тыкает маленьким пальцем Чонгуку в щеку, весело хохоча. — Ты кто? — Спрашивает альфа, искренне удивляясь. Он кладёт руки на спинку малыша и притягивает того к себе, обнимая крепко. — Ты будешь вставать или нет? Твой телефон разрывается от звонков, — голосом Чимина произносит ребёнок в шею, а Чонгук вздрагивает, подскакивая на кровати и осматривая спальню ошалелым взглядом. Альфа тяжело дышит и в упор смотрит на Чимина, который в чистой одежде, с влажными после душа волосами и кружкой в руке. Он осматривает альфу удивлённым взглядом и кивает на тумбу, где лежит телефон. — Чимин, будь моим мужем! Хм, в смысле, — альфа подскакивает на кровати, становится на колено, а после решает сделать это на полу, чуть кувырком туда не летит, путаясь в одеяле. — Что с тобой? — Спрашивает Пак, искренне удивляясь такому состоянию парня и не совсем понимая его действий. Это выглядит даже комично. У Чона волосы растрепались, и пара прядей на боку тянутся вверх, сам он с едва открытыми глазами, с опухшим лицом и не совсем приятным запахом изо рта, запинается на каждом слове и шаге. — Выходи за меня, — уверенно говорит Чон, кивая и вздыхая, — кольцо я куплю позже, просто сейчас твои пальчики стали пухлыми. — Что? — С психом спрашивает омега, готовый кинуться на парня и истерзать того. — В смысле пухлые? Нормальные пальцы. — Безусловно, Чимин. Они самые лучшие на свете. — Быстро оправдывается Чонгук, за что получает весомый удар по плечу и короткий поцелуй в губы. — Выйду. Но только после того, как ты выйдешь, — улыбается омега. — Куда? — С недоумением спрашивает Чонгук, вставая на обе ноги. — Как куда? Вынести мусор, балда, — не выдерживает Чимин, — ты что, действительно спал и ничего не слышал? Чонгук морщится из-за криков и отправляется в душ, решая просьбу парня выполнить немного позже. Ему нужно остудить мысли, голову в прохладную воду окунуть и тщательно подумать. Вот о какой свадьбе он думал? Когда? Чимину меньше месяца осталось — и рожать, можно везти, а после будет тяжелый год, ибо за ребёнком нужно присматривать в оба глаза, внимательно и тщательно. Там уже точно не до свадьбы будет. Наверное, Чон упустил этот момент, и им нужно было сделать это раньше. Вероятнее всего, ему не стоило плохо думать насчёт омеги, расстраивать и обижать его. Чонгуку нужно было просто понять Чимина, взглянуть на ситуацию с его стороны. Чон уверен, намыливая тело, что будь он сам на месте Пака, то непременно бы поступил также. И благодарил бы Хосока до конца жизни. Он и сейчас благодарит, не понимая, что делал бы без Чимина сейчас и как бы жил. С тем заносчивым омегой? Может да, а может, и нет. От мыслей Чонгука отрывает громкий крик омеги, наполненный болью. Чон роняет гель под ноги, выключает воду и хватает полотенце, быстро обматываясь им и выбегая в коридор, а после и в спальню. — Чимин? — Спрашивает удивлённо, прищуривается и склоняется к парню, что сидит на краю кровати, положив руку на живот. — Что случилось? Больно? Вызвать скорую? Или сами поедем? Не молчи. — Сами поедем, — стискивая зубы, произносит Пак, откидывая голову назад и вздыхая. Собираются быстро, ведь Чонгук от шока, волнения и непонятных для него эмоций чудом втискивается мокрым телом в штаны, набрасывая, худи. Чимина укутывает в свою куртку, обувает, шапку натягивает, потому что волосы ещё влажные. Чимин сосредоточен, морщится иногда от подступающих спазмов боли, стонет сквозь стиснутые зубы. А в машине чудо — его отпускает. Боли больше нет, ничего не беспокоит. Чимин лишь вздыхает и переводит виноватый взгляд на Чонгука. — Извини, — шепчет омега. Чонгук мотает головой, пожимает плечами и вздыхает устало, прикладываясь лбом о руль. Он вспоминает вычитанное недавно в интернете про «ложные схватки» и морщится, понимая, что это были именно они. Переволновались, едва смогли собраться, не захватили с собой ничего! Как так-то? Возвращаясь в квартиру, Чонгук настоятельно просит собрать Чимина все необходимые документы и вещи, а сумки поставить в прихожей, чтобы в случае чего быть абсолютно готовыми. Чимин, складывая пеленки и шапочки, вздыхает, понимая наконец, что это отправная точка и совсем скоро они увидят малыша. Омега складывает документы, приготавливает все, а сам настороженно осматривается, при ходьбе придерживает живот, также часто ходит в туалет. Волнуется, переживает и ждёт. Сейчас ожидание его пожирает изнутри, заставляя морщиться и хмыкать, вздыхать грустно. Вечером по телевизору играет канал с песнями, Чонгук залипает в ноутбуке, работая с документами, а Чимин с грацией медведя и звуком колибри порхает на кухне. Омеге жуть как припекло поесть мяса с хорошей прожаркой. И Чонгуку в этом плане несказанно повезло. Чимин не просыпался посреди ночи со странным желанием понюхать асфальт, потрогать ежика и облизать штукатурку. Он не брезговал в еде, но и не смешивал ничего. Не было желания поесть рыбу вареную и запить это молоком с мёдом, а также съесть кусок торта с кислым соусом. Все то, о чем писали на различных сайтах и форумах, которые проштудировал внимательно Чонгук, оказалось даже не столь правдой, сколько личной особенностью каждого беременного омеги. И ведь это хорошо и замечательно, но порой Чонгуку хотелось застать Чимина ночью около холодильника, поедающего курочку или в ванной, где бы он игрался с пенкой. Но нет, ничего такого не было. Чимин был абсолютно нормальным омегой, только вот немного эмоциональным из-за гормонов. Диван рядом с Чонгуком прогнулся и на место уселся Чимин, держа тарелку с мясом, порезанным на кусочки в руках, а после ставя на свой живот. Отличная подставка. — Как же вкусно пахнет, — с улыбкой замечает Чонгук, заглядывая в тарелку парня, — может, покормишь меня? Чимин переводит разочарованный взгляд, полный надежды на то, что парень откажется, а после вздыхает и цепляет небольшой кусочек, обмакивая в томатном соусе и отправляя Чонгуку в рот, специально пачкая его губы. Альфе, казалось бы, все равно, потому что он мычит лишь с наслаждением, а после продолжает печатать, периодически открывая рот и позволяя кормить себя. Чимин кушает размеренно, кормит Чонгука и смотрит новые клипы. — Ну, все, — не выдерживает омега, — хочешь кушать? Иди и наложи себе нормально, это была моя порция. — Тебе жалко? — Спрашивает Чон, переводит прищуренный взгляд на омегу и замирает на месте, не понимая, как можно выглядеть таким милым, домашним котёнком. Чимин прищуривается, губы выпячивает. Он только вздыхает, чтобы возразить снова, объяснить, что это не так, но того, что он съел, будет мало для него и малыша, а вставать за новой порцией, сейчас вот никакого желания нет. От таких мыслей Чимин морщится ещё сильнее и выглядит раздосадованным, а потому вскрикивает с шоком, когда к его губам прижимаются губы Чонгука. Сладкие из-за соуса, они мажут по пухлым губам Чимина и с наслаждением прижимаются. Чонов язык скользит по нижней губе Чимина, засасывает её и прикусывает несильно, слыша стон в ответ. Пак откладывает тарелку на колени и поддаётся ближе, приоткрывая рот и давая полную свободу действиям. Чон этим пользуется, а потому с прищуром скользит по ряду зубов и сталкивается с шустрым, горячим и влажным языком Пака, поглаживая его в ответ. Они наслаждаются поцелуем, пока шея не затекает, а дыхание спирает. Чимин с улыбкой отталкивается и поднимается с дивана, но его быстро догоняет Чонгук, не давая отправиться на кухню. Альфа ловит руки омеги, откладывает на столик посуду, замечая, как вовремя по телевизору начинает играть лёгкая и спокойная мелодия. Чонгук кладёт одну ладонь на талию парня, а другую поднимает и удерживает за пальцы почти, позволяя крохотным и пухлым уместиться на своей ладони. — Умеешь? — Спрашивает шёпотом Чонгук, взгляда не сводя с парня. — Умею что? Танцевать? Вальсировать? Конечно, — вздыхает Чимин, кладя руку на плечо парня и желая прижаться к нему ближе, но только вот из-за живота не получается. — Тогда просто не спеши, — улыбается Чонгук, покачиваясь медленно, чтобы у Чимина не закружилась голова, и сам бы он оставался спокойным, довольным. Танцевать вот так в своём доме, вечером, под звуки из телевизора, слышать, как гудит ноутбук, чувствовать приятный аромат мяса и прижиматься губами к виску омеги — все, что нужно для счастья. Все, что нужно для того, чтобы почувствовать успокоение души, теплоту и любовь. Чимин едва ли не задыхается от того же чувства, счастливо жмурится и не перестаёт улыбаться. — Я люблю тебя, — шепчет Чимин неожиданно тихо, трогательно и пронзительно заглядывая в глаза. Он кладёт обе руки на грудь Чонгука, чувствуя, как под слоем одежды, кожи, там, где-то внутри, бешено стучит сердце. — Я тоже люблю тебя, — выдыхает альфа с улыбкой, поднимает ладони, целуя попеременно каждую, и кладёт их на свою шею. Сам склоняется ниже, чтобы Чимину не нужно было наклоняться. Сам целует желанные губы, чувствуя возбуждающий аромат, что окутывает их плотно, как в тумане. Они целуются неторопливо, с нежностью, дарят друг другу заботу. Чон выдыхает и целует омегу в щеку, оставляя там влажный след. Чимин счастлив — это видно по его лицу и взгляду. Омега склоняет голову и чуть становится боком, прижимается щекой к груди альфы, прикрывая глаза. Время для них замирает, звуки и запахи уходят на дальний план. Сейчас же только приятные объятия и толчки маленьких ножек, которые чувствует пара.