Магия? А у нас панцерфауст!

      — Понимаете, вам нужно уплатить налог… — попытался что-то объяснить с нервно подёргивавшейся при виде немецкой колонны бровью паладин.       — Я понимаю. Сколько вам нужно?       — Вы двигаетесь с торговыми целями, верно? Тогда…       Александр прервал его:       — Нет, сугубо дипломатическими. — Стоило видеть, как у воина дёрнулась скула.       — Дипломатическими? — паладин недоверчиво посмотрел на тянувшийся на почти километр обоз за спиной Александра.       — Да, я везу подарки Его высочеству Каспонду Бессарез и Её преосвященству, моим большим друзьям, — фельдмаршал театрально обвёл рукой уходившую вдаль колонну.       — Друзьям? — паладин удивлённо несколько раз моргнул.       — Да, мы вместе, бок о бок уничтожали в Ре-Эстизе культистов. — В глазах у воина мелькнуло какое-то внезапное прояснение.       — Ах, я наслышан. Совсем недавно на нашу дипломатическую миссию напали, но совместными усилиями удалось одолеть врага. Особенным предметом слухов стали воины в однообразной одежде с палками из дерева и стали, бьющими наповал с грохотом и молниями… — он окинул долгим взглядом тянувшиеся однообразные ряды солдат. Уже стояла середина осени, и многие солдаты надели шинели. Сам Александр тоже уже благоразумно был в зимней форме. — Что же, тогда мне, наверное, лучше вас пропустить…       «Быстро», — удивлённо заметил фельдмаршал, но тут случилось неожиданное:       — Только я должен убедиться, что вы не провозите ничего запрещённого в Святом королевстве без разрешения.       — И что входит в этот список? — пытаясь скрыть волнение, спросил Александр.       — Список большой, — задумчиво ответил паладин. — Наркотики, нелюди, нечисть, тёмные книги, проклятое оружие… Словом, ничего того, что такой благородный человек как вы могли бы вести с собой.       «Дружище…» — пронеслось в голове у фельдмаршала, но сказал он другое:       — Конечно. Нельзя даже о таком подумать, — уверенно ответил Александр. Паладин улыбнулся, подозвал какого-то священника и попросил его обойти обоз вместе с ним. Фельдмаршал сказал, что сопроводит их и пояснит им, если они найдут что-то, что вызовет у них вопросы.       К явному неудовольствию Александра, они не остановились, когда осмотрели шедшие в голове колонны телеги и грузовые машины, в которых было только продовольствие, имущество солдат и прочие вполне легальные вещи. «Кажется, к служебным обязанностям тут относятся серьёзно», — заметил он и стал лихорадочно придумывать, как бы остановить их, пока они не дошли до проклятых вооружений. Что будет, когда они обнаружат связанного по рукам и ногам демона, Александр даже не хотел загадывать.       — Господа, вы будете очень долго обходить весь обоз, — фельдмаршал пытался имитировать раздражение. — Позовите хотя бы ещё кого-то, иначе это целый час продлится.       — Простите, — отвечал паладин. — Но только мы на этом посту умеем обнаруживать вещи демонического происхождения. Вам придётся подождать.       «Великолепно», — Александр на секунду закрыл глаза. Ситуация складывалась хуже, чем только можно было представить. Паладин найдёт целый склад демонических вооружений и, в лучшем случае, не пустит немцев. В худшем, реакция паладина может быть совершенно непредсказуемой, и тогда придётся пускать в ход оружие.       Надо было действовать быстро и решительно. Так, чтобы таможенники не поняли, что происходит. Фельдмаршал откланялся от внимательно проверявших каждую телегу и машину (их они разглядывали особенно долго и усердно) священника и паладина и пошёл к своим офицерам. Два майора: Штибер и фон Шверин — внимательно выслушивали Александра, объяснявшего им сложность ситуации и план, который он придумал.       —… И, если нас не пустят, весь долгий путь был совершенно напрасен. Поэтому сделайте лучшее, что можете.       — Есть, господин генерал-фельдмаршал, — отвечали офицеры. После короткого прощения они отправлялись хлопотать и объяснять подчинённым план.       Всё, разумеется, пошло совсем не так, как планировалось. Замысел Александра был совершенно безумен: когда дело дошло бы до середины обоза, один из солдат должен был произвести выстрел и страшно закричать, а потом, когда паладин со священником придут к нему, объяснить, что он видел какого-нибудь призрака, который явственно отправился куда-то в сторону от обоза. Потом бы такая же ситуация повторялась бы в разных местах обоза, и пока таможенники пытались понять, что происходит, два немецких батальона руками бы переместили всё из одной половины обоза в другую.       Хотя немцы и начали делать всё идеально по плану — секунда в секунду — реакция королевских таможенников оказалась несколько более благоразумной, чем хотелось бы ожидать. Как и планировалось, все подбежали к ефрейтору, который с удивительной театральностью стал корчить напуганную мину, заикаться и указывать куда-то пальцем.       Однако паладин объявил:       — Я поищу этого призрака среди телег. Он мог скрыться в них! А вы глядите здесь. — И, не дав Александру даже попытаться остановить его, повернулся.       План трещал по швам. Паладин стал бегать мимо телег, из которых немцы стали тянуть весь скарб и перетаскивать куда-то вперёд колонны. Александр с опаской подошёл к ним и стал следить за его действиями. Первые несколько минут он с невероятным упоением бегал от одной телеги к другой в поисках призрака и совсем игнорировал суматоху вокруг, но в какой-то момент его осенило, что движение вокруг него какое-то очень странное.       — Господин Александр, — он каким-то нервным движением развернулся к фельдмаршалу, — я, может, чего-то не понимаю… Но зачем ваши солдаты несут содержимое обоза вперёд?       Но Александр уже нашёлся, что ответить:       — Ну, понимаете, призраки, они же такие непредсказуемые. Вы же лучше меня знаете, да? Вот возьмёт такой — и затеряется среди вещей. Значит, надо его запутать.       — Очень разумно, — паладин был, судя по лицу, ошеломлён: — А это у вас обычная ситуация, когда вы встречаете призрака?       — В каком… — фельдмаршал на секунду не понял, что имеет в виду паладин, но тут до него дошло. — Ах, да-да, конечно, обычная. Мы же только с нечистой силой воевали, много всего навидались. Мои люди как слышат про призрака — так давай его изводить. Поэтому мы и выжили. И, конечно, милостью Четвёр… — фельдмаршал на секунду осёкся, вспоминая, что у них тут немного не те верования. Потом его резко осенило, что по странному совпадению в Святом королевстве действительно четыре бога, и он продолжил. — И, конечно, милостью Четырёх великих богов.       Паладин несколько секунд зависал над мудростью Александра и, наконец, сказал:       — Да, вы очень правильно поступаете. Знаете, как найдём призрака, я вас пропущу. Кажется, в ваших ящиках нет ничего запрещённого… — паладин, кажется, проникся верностью Александра священному делу, но стоило ему повернуться, как он увидел двух солдат, нёсших связанную демона на медицинских носилках.       Лицо паладина стоило видеть. Удивление, испуг, напряжение — всё на нём было.       «Очень неприятная ситуация…» — подумал фельдмаршал.       — Прошу прощения, а это что? — со сталью в голосе спросил паладин, разворачиваясь к Александру.       — Это? — имитировал совершенно невинное удивление Александр, будто не понимал, о чём идёт речь.       — Это, это, я вам говорю! — он показал рукой на солдат. — Остановите своих людей!       Фельдмаршал окликнул бойцов, и они замерли на месте. Паладин подошёл ближе к демону и обвёл его взглядом. Доспех с демона так и не сняли, зато на голову поместили мешок, чтобы не пугала. Два чёрных, как смоль, крыла всё ещё были повёрнуты в разные стороны и изрядно так мешали в обращении с ней.       Паладин секунд двадцать смотрел на пленницу, использовал какую-то магию, пока наконец не закричал:       — Да это же демон! — Паладин развернулся и посмотрел парой пылавших яростью глаз на Александра. Фельдмаршалу на секунду стало жутко, но вида он не подал: — Объяснитесь.       — Да что тут объяснять? — Александр решил брать напором, а на всякий случай правая рука уже взводила пистолет. — Это же ангел, разве не видно?       — Ангел?! — у паладина глаза из орбит полезли. — Да от него веет злом на тридцать шагов вокруг! Вы что, паладина пытаетесь обмануть?       — Нет, что вы, господин, — Александр помотал головой. — Как от него может не веять злом, если мы только пару недель назад с неисчислимыми полчищами демонов дрались? Подумайте здраво, после того от любого будет Преисподней нести.       «Как хорошо, что ты ещё четыре ящика с сатанистскими гримуарами не видел, мужик», — пронеслась мысль у фельдмаршала.       — Подождите… — Паладин полминуты молчал, пока не собрался с мыслями. — Это что, ангел на земле? Во плоти?       — Ну да… — Александр попытался понять, чем удивлён паладин. Потом в мгновение пришла догадка и осознание, что надо исправлять. — Ну нет. Ну как бы понимаете, его это, э-э… — фельдмаршал лихорадочно стал придумывать, как бы объясниться. — Послали к нам боги, вот.       — В каком смысле? — паладин склонил голову.       — Мы их попросили — и вот ангел здесь, — самым уверенным из возможных тоном настаивал Александр.       — Кто тот заклинатель, что призвал такого ангела? Никогда таких не видел.       Фельдмаршал крепко так задумался над ответом. Конечно, ведь во всей колонне не было ни одного мага. Затем он всё же решился и заявил:       — Никакого заклинателя. Боги прислали нам этого ангела за нашу верность, вот.       — А отчего у него чёрные крылья? Никогда не видел чёрных крыльев у ангелов!       — Много огня в том бою было… — глубокомысленно протянул фельдмаршал, будто предаваясь каким-то воспоминаниям.       — И почему он связан и с мешком на голове? — недоумевал опешивший паладин.       — Как бы так сказать… Неисповедимы пути господни, вот. Он сам так захотел. Кто мы, чтобы противиться воле Их божественной карающей длани?       — Чудо, — зашептал удивлённый паладин. — Никогда такого не видел. Расскажите, прошу вас, об этом Её преосвященству. Это настоящее чудо, каких не было уже целые века. — Он сложил руки в каком-то молитвенном жесте. Фельдмаршал повторил за ним. Солдаты с носилками с нескрываемым непониманием смотрели на своего командира.       — Прошу вас, отнесите этого почтенного ангела туда, где вы считаете более безопасным, господин Александр.       — Обязательно. — Фельдмаршал повернулся к солдатам и скомандовал им уносить несчастную пленницу отсюда побыстрее.       На великое счастье Александра, ящик с проклятой литературой, кажется, успели пронести с какой-то другой стороны, и Александру не пришлось объяснять, зачем он взял после боя с безбожниками четыре издания «Демонологии для чайников» в подарочном переплёте из человеческой кожи. Видимо, присутствие демонической воительницы перебило у него совершенно всё чутьё, и он не смог обнаружить, как чуть дальше переносят настолько проклятые вещи.       Паладин и фельдмаршал обошли каждую телегу и машину в километровой колонне, и — какая неожиданность — так и не нашли нечистой силы. Священник, ходивший по поляне рядом, тоже мог лишь недоумённо пожимать плечами. Хотя, если честно, после всего произошедшего Александра как раз-таки больше удивляло, что «сказка не стала явью». Это было бы даже в какой-то мере предсказуемо.       Поражённый присутствием при Александре посланного самими богами ангела паладин не стал больше подробно досматривать обоз и пропустил колонну вперёд. Фельдмаршал, как только они отъехали от этой громадной пограничной стены хотя бы на сто метров, достал флягу со шнапсом и отпил разом глотком миллилитров сто. Удача удивительно к нему благоволила — или, что вероятнее, паладин ни разу таких ангелоподобных демонов не видел. Худшее, кажется, миновало.       Путь до столицы Святого королевства — города Хобурнса — должен был занять несколько дней. Чаще всего немцы отдыхали в деревнях или в чистом поле, чтобы избежать прохождения таможен (тут они, как оказалось, были повсюду, в отличие от северо-восточного соседа). Бойцы очень сильно устали, и, чтобы поддержать боевой дух, фельдмаршал объявил, что по прибытии в Хобурнс их ждёт месяц отдыха. Не то чтобы Александр был очень щедр: в иных обстоятельствах он бы задержался не больше двух недель — но скоро начиналась сумятица, и лучше было бы её полностью переждать перед тем, как идти на холмы Абелион. Были изрядные сомнения, стоит ли вообще идти зимой на эти земли, но фельдмаршал склонялся к мысли, что, если всё же получится что-то быстро отвоевать, именно зимой остальные местные племена не рискнут немедленно нападать на военное поселение. Значит, будет больше времени, чтобы укрепиться, и тогда весной или летом, когда враг будет активен, окажется сильно проще.       Многие деревни по дороге были укреплёнными. Александр несколько раз в них останавливался и расспрашивал местных жителей о Святом королевстве. Это государство, в целом, выглядело в раз десять более разумно, чем королевство Ре-Эстиз. По крайней мере, мексиканских наркокартелей тут не было. Помещиков тут, однако, всё также было удивительно мало, зато тут была военная обязанность населения и призывная служба, а все крупные поселения были укреплены. У Александра имелись сомнения по поводу устойчивости этой системы, но, в принципе, всё лучше практиковавшегося в Ре-Эстизе заваливания трупами крестьян с дубинками и каменными копьями. Местные объясняли это своей готовностью разбить зло, которое попробует вторгнуться на их территорию, любыми средствами. От священников в храмах фельдмаршал узнал немного более интересной информации: об устройстве местной церкви,       Хотя и медленнее, чем ожидалось, из-за избыточного перевозимого груза (а ведь обчистили они не весь Чийне, и много вещей так и осталось лежать нетронутыми), колонна всё же доползла до Хобурнса. Город был весьма солидным, хотя и поменьше, чем Ре-Эстиз, зато местные солдаты выглядели не в пример лучше и собраннее. А вот в воротах стоял всё тот же вызывающий зубной скрежет таможенник-паладин. И что-то Александру подсказывало, что столичного также обвести по поводу демона и полного собрания сочинений Люцифера в багажнике не выйдет. Нужна была другая хитрость.       «Может, как-то попросить позвать Келарт? Кажется, мы с ней хорошо поладили… — начал размышлять генерал—фельдмаршал. — Нет, вообще нехорошо, и она учует демоническое присутствие. Странно, что сюда уже не прибыла команда паладинов, чтобы меня остановить. Может, Ремедиос? Да, ещё лучше, точно попробует взвесить… Каспонд? Да, точно, Каспонд. Кто же ещё может помочь! А он вообще тут?» Словом, что бы ни пытался придумать Александр, выходило всё одно — полный провал, после которого пришлось бы вырываться из страны с боем.       В общем, Александр решил попросить паладина при въезде, если он не даст так просто въехать, вызвать кого-угодно из тех высших начальников, которые знали фельдмаршала и про его отношения с культистами.       Реальность вновь оказалась несколько иной. Стоило подъехать к воротам поближе, как на стене завыл горн. Ворота резко опустились. В течение нескольких минут на стене уже находилось почти двести солдат. Немецкая колонна остановилась в пятидесяти метрах от стены по сигналу следовавшего в голове гауптмана, бойцы быстро растянулись в цепи и стали пялиться стволами винтовок в воинов Робла.       «Так, мы, должно быть, ошиблись адресом», — подумал Александр и открыл карту. Увы, как бы он не пытался придумать, куда они могли заплутать для настолько радушного приёма, выходило только одно — каким-то образом он успел прогневать руководство Святого королевства или вызвать слишком много подозрений. Он вышел из машины, пошёл в начало колонны и стал разглядывать оттуда в бинокль стоявших на стене. Тут он, наконец, заметил знакомое, можно сказать, родное лицо.       — Реме-е-е-едиос! Выходите погулять! — крикнул он, набрав всю силу в свои лёгкие. Крикнул знатно, так, что понял, что второй раз его голос рискует дрогнуть.       Стоявшая на башне Ремедиос повернула на него свой взгляд, затем отвернулась и что-то сказала кому-то рядом. Через пару секунд она отвечала громким голосом. Что удивило Александра, открывала рот она так, будто говорила в метре от фельдмаршала, а слышно было её великолепно за более чем пятьдесят метров. «Видимо, внеочередная магия».       — Кто ты, демон, захвативший тело Александра?       Александр достал флягу, выпил из неё воды, чтобы смочить горло, и, набрав духа, крикнул:       — Я не демон! Выходите!       Ремедиос оставалась, кажется, совершенно непрошибаемой.       — Как ты, демон, смеешь обманывать паладина Святого королевства?       — А-А-А-А! — полный разочарования крик фельдмаршала разлетелся по округе. — Я не демон, я везу подарки!       Паладин стала вскипать.       — Каки… — тут её одёрнул кто-то за плечо. Ремедиос отошла в сторону, появилась Келарт.       — Что именно вы везёте? — Хотя между собеседниками было изрядное расстояние, фельдмаршал был готов поклясться, что в эту секунду он видел в глазах верховной жрицы очень хитрую искру.       Фельдмаршал опять приложился к фляге.       — Я устал кричать! Отправьте кого-нибудь, если не верите!       Келарт в ответ лишь кивнула и скрылась где-то на башне. Через минут пять томительного ожидания ворота чуть приподнялись, и из города вышла Ремедиос. Стрелки на стенах, впрочем, были всё также напряжены и держали в руках арбалеты и луки. Паладин остановилась в десяти метрах от Александра и минуту разглядывала солдат вокруг. В какой-то момент она даже что-то прошептала — видимо, вызвала какое-то заклинание, которое, впрочем, не вызвало никаких молний из небес. После всего этого Ремедиос обратилась к нему:       — Я в первый раз вижу, чтобы такое количество одержимых могло скрыть присутствие демонов. Как вам это удалось?       — Одержимые? — Фельдмаршал не понял. Он несколько раз мотнул головой. — Ещё раз: одержимые? Вы нас в таком подозреваете?       — От вашего каравана несло за милю скверной, настолько тёмной, что я такого никогда и в жизни не видела. Однако теперь я вижу, что ни от кого из ваших людей не исходит ни тьмы, ни света. Что это значит? Фельдмаршал хотел было сказать: «Да мне откуда знать, уважаемая?» — но удержался.       — Не могу вам сказать, — дипломатично ответил он. — Могу только поклясться, что никто из моих людей не поклоняется тёмным силам, а перед вами тот же Александр, которого вы видели два три месяца назад.       Ремедиос смерила его испытывающим взглядом.       — Чем докажете?       — Неужели до вас не дошли новости о том, что произошло в Чийне? Мы истребляли нечистую силу.       — Дошли, — твёрдо ответила Ремедиос. — После такой бой обычный человек легко начинает поклоняться демонам.       — Но вера! — воскликнул Александр. — Она позволяет удержаться перед любыми искушениями. Вам ли это не знать?       Лицо паладина приняло совершенно нечитаемое выражение.       — Вам меня не обдурить.       — Госпожа Кустодио, мы истребили такое количество демонов, что поклоняться им — верх глупости, — Александр высказал первую мысль, что пришла в голову. На секунду она показалась ему очень странной, но он решил ухватиться за неё. — Как можно перейти на сторону тех, кто вам с треском проиграл?       Теперь-то слова Александра и в правду заставили Ремедиос задуматься. Крепко так задуматься. Очень крепко задуматься. Фельдмаршал думал, что она размышляет над всеми возможными вариантами и старательно их перебирает, но правда была несколько иной: на самом деле этот паладин просто очень не любил думать, поэтому это у неё получалось с большим трудом.       — Предположим, — наконец, она решилась ответить, — я вам верю. Почему же ваш обоз больше походит на место поклонения культистов? Чем вы это объясните?       — Я хотел увезти с региона Чийне как можно больше проклятых вещей и передать их тем, кто понимает, как с ними обращаться. Ре-Эстизу я не могу доверить хранить настолько нечестивые вещи, Святому королевству — да.       У Александра удалось смутить Ремедиос. Он решил продолжить напирать:       — Здесь очень много оружия, амулетов, книг, артефактов времён, как их там… Поганых? Нет, не так. Злых духов, вот! Как такое доверить хоть кому-то в Ре-Эстизе, даже если королевской семье?       На секунду Александр представил Восемь пальцев со всеми этими демониконами и томиками по призыву демонов и вздрогнул. Представить, что могла сделать организованная преступность с такими знаниями, было очень сложно, а уж в какую-то бездну она погрузится и предугадать невозможно. Хотя раньше Александр исходил больше из прагматических предпосылок, сейчас он сам понял, что, не унеси полк всё это из Чийне, Ре-Эстиз превратился бы в ещё большее царство мрака.       — Почему я вообще должна верить вам?       — Наши дела должны ответить лучше на этот вопрос чем любые слова.       — Мне нужно вас обдумать ваши слова. — Ремедиос развернулась и быстро проследовала к воротам.       Александр мог лишь вздохнуть. Не такого он ожидал, совсем не такого. А в башне, тем временем, шло напряжённое обсуждение. Вызванная со службы Келарт, Ремедиос, несколько офицеров и паладинов, включая небезызвестного Густава Монтаниса, спорили, что стоит делать с немецкой колонной. С одной стороны, от неё веяло демонизмом. С другой, это был единственный повод не доверять Александру — человеку, между прочим, известному своими зачистками нелюдей и безбожников. Точнее — известному вообще только лишь этим. Никаких других заслуг, кроме уничтожения врагов человечества, у него не было. Было решено воспользоваться проницательностью Келарт.       Александра попросили подняться одному на городские ворота «для переговоров». Выглядело со стороны немного рискованно, но фельдмаршал после недолгих колебаний всё же решился, предварительно дав инструкцию своим офицерам немедленно начать штурм, если его убьют или попытаются взять в заложники, и оставив им планшет. Если он сейчас умрёт, то подчинённые как-нибудь всё же, может, разберутся. Хотя он всё же надеялся, что Ремедиос не настолько обижена тем давним предложением на танец. Уверенной походкой фельдмаршал двинул вперёд, стараясь выглядеть как можно более непринуждённо. Когда он прошёл через чуть приоткрытые ворота, то мог разглядеть весьма забавную картину. Вся улица, обзор на которую открывался по въезде в город, была совершенно пустой. Ни одной души. И только по обе стороны от входа стояли колонны паладинов и их оруженосцев при всеоружии.       — Господин Александр, пройдите за мной, — обратилась к нему светловолосая молодая девушка в чёрном плаще, с клинком на поясе и длинным луком в левой руке. Что-то в ней фельдмаршалу очень не понравилось. Он несколько секунд бесцеремонно разглядывал её, пока не понял: взгляд. Выражение лица у девушки было как у заядлого наркомана. В последний раз Александр видел такое в Петербурге.       — Да, конечно, — ответил, наконец, смутившейся разглядываниям девушке Александр и последовал за ней.       Александра провели по надвратной башне на самый верх. По пути тут и там встречались воины, и все они, как один, очень осторожно поглядывали на него. Это сильно нервировало, поэтому стоило больших трудов выдерживать спокойное выражение лица.       Наконец, Александра вывели на крышу башни, где в окружении полчища воинов его ожидали две его хорошие знакомые.       — Госпожа Кустодио, я привела господина Александра, — отчиталась лучница.       — Благодарю, госпожа Бараха. Можете идти, — холодно ответила ей Ремедиос.       Александр снял фуражку и отвесил небольшой поклон. Ремедиос едва кивнула, а Келарт, стоявшая рядом с ней, внимательно прищурила глаза.       — Госпожа Кустодио, Ваше Преосвященство! Я рад вновь видеть вас в добром здравии.       Ремедиос только нахмурила брови, а Келарт мягким голосом ответила:       — Это взаимно, господин Александр. Скажите, что вас сюда привело?       — Я хотел покинуть границы этого ужасного государства, королевства Ре-Эстиз, и нанести визит вежливости своим хорошим знакомым, — он на секунду помедлил и потом добавил: — И, помимо того, передать праведным людям некоторые вещи. Видите ли, не так давно я со своими людьми зачищал один древний город от демонопоклонников. — Фельдмаршал улыбнулся, вспоминая о прошедшем. На самом деле, ему было жутко, но образ надо было поддерживать. — Они вызвали демоническое вторжение через порталы в Преисподнюю. Мы уничтожали нападавших два дня подряд, отбросили их до самих порталов и не давали им пролезть, пока не прибыла Синяя роза и не закрыла порталы. Оставить всё это под открытым небом на радость мародёрам мы не могли, поэтому унесли всё, что могли. Вот и вся история.       Фельдмаршал не видел смысла что-то скрывать и приукрашивать. История и без того была и непостыдная, и очень славная. Собеседница от таких подробностей, однако, выпали в осадок. Даже солдаты вокруг, как заметил фельдмаршал, были очень удивлены. Одна только Ремедиос сохраняла полное твёрдости выражение лица.       — До нас доходили новости, но они были немного отличны от ваших слов. Говорят, что с вами было много авантюристов, и вы безжалостно руководили ими.       — Я даже не пытался навести у них наши порядки, и это их погубило, — Александр пожал плечами. — Они не выставляли караулов, и многие пали от рук демонов по ночам. Чтобы не допустить их бегства прямо с поля боя, нам пришлось расстрелять нескольких. Не больше и не меньше.       Келарт чуть улыбнулась уголками губ. И затем направила руку на Александру и прошептала что-то. Видимо, наложила заклинание. Фельдмаршал едва заметно дёрнулся от неожиданности, но остановил руку на полпути к кобуре. Всё равно его убьют, если захотят.       — Скажите честно: вы одержимы? Или, быть может, вы и есть демон?       — Что? — фельдмаршал смутился. Он снял фуражку и потрогал свою голову — может, там выросли рога? Не найдя их, он поместил головной убор обратно и ответил: — Вы все сговорились? Какой из меня одержимый или демон? Мы борцы с ними и не поддадимся никаким соблазнам.       — Я рада это слышать. — Келарт внимательно всмотрелась в его лицо: — И с вами нет никаких демонов?       — Нет, — выпалил без задней мысли Александр. Только через секунды три он понял, что вообще-то есть, но было уже поздно.       Однако, на удивление Александра, Келарт его ни в чём не обвинила.       — Вы не лжёте. Что вы планируете делать в городе?       — Разместите моих людей в городе, не мешайте мне вести никаких законных дел и подготовьтесь принимать от меня подарки на хранение. Это всё.       Келарт переглянулась с Ремедиос. Паладин продолжила за верховной жрицей:       — Вы сможете проехать. Если вы не хотите сказать ещё чего-то, то мы не будем вас задерживать.       — Мне очень мила ваша компания, — отвечал фельдмаршал, — но сейчас я должен быть со своими людьми. Я вас покину, если позволите. До свидания.       — До свидания, — ответила ему Ремедиос, а Келарт едва заметно кивнула.       Александр аккуратно направился к выходу и уже скоро торопливыми шагами спускался вниз. Ему было очень неприятно находиться рядом с такой опасностью. А на башне, тем временем, происходил преинтересный диалог.       — Он и правда не врал? — Ремедиос очень недоверчиво смотрела на свою сестру.       — Нет, совсем нет. — Келарт задумчиво оглядела колонну. — Он ни в чём не соврал, но что-то скрывает. Я думаю, он недоговорил насчёт своих намерений. Надо за ним проследить, но я не думаю, что он желает тут кому-то зла. Надо за ним проследить.       Саня в это время, идя к своим людям, тихо нашептывал молитвы всем богам, включая Тзинча, Императора, Будду, молился даже Небу, даже Аллаху. Сказать, что пронесло — ничего не сказать. Они при наличии такого стойкого магического чутья даже не попытались настоять на осмотре всей колонны, зациклившись на нём одном и поверив одному только честному слову. Что в этом больше — глупости или предательства, он сказать однозначно не мог. Возможно, проблема в том, что местные отличались только им очевидным понятием здравого смысла.       В любом случае, дойдя до своих, Александр задумал довести численность своих людей до полка под командованием одного вменяемого начальника при первой возможности, поскольку офицерский совет по поводу и без начал раздражать, а собственные познания организации армейской службы и быта у генерал-фельдмаршала кончались на покраске травы, шагистике и подметании плаца в родной армии. Полк бы был достаточно автономен, чтобы можно было как фельдмаршалу скинуть со своих плеч много неприятных служебных моментов.       Однако ворота не открылись и спустя полчаса. Александр даже начал паниковать, пока они, наконец, не поднялись.       И, к чести местных, увиденное фельдмаршалом было несколько отлично от того, что он ожидал. Даже с пятидесяти метров было видно, как весь проход просто окружён солдатам. Фельдмаршалу дали знак, что они могут проезжать, и он с опасливым чувством решил вводить людей внутрь. Обоз под присмотром просто каких-то неподдающихся исчислению сил — фельдмаршал насчитал по меньшей мере полторы тысячи человек: воинов, магов и священников — которые тут и там сопровождали колонну. Они даже призвали целое полчище ангелов, паривших аккурат над машинами и телегами. Александр даже если бы захотел сейчас напасть, вмиг оказался под угрозой огненного шторма и пикирования стокилограммовых тел ангелов с мечами наголо. Но всё равно, по мнению Александра, они слишком сильно рисковали.       Колонну провели до какого-то удалённого квартала, где сказали остановиться и попросили покинуть весь транспорт. Александр согласился. Тогда они объявили, что сами перенесут всё на королевские склады, а людей Александра разместят после дополнительной проверки в гостевых комнатах дворца. Там они должны были встать как бы на полное обеспечение короны в вопросах питания. Грубо говоря, Ремедиос решила просто изъять вообще весь обоз на проверку, включая питание и боеприпасы. Фельдмаршал после недолгих раздумий сказал, что при проверке должны присутствовать его офицеры, чтобы не допустить кражи. Ремедиос в ответ возмутилась сомнениями Александра, но тот пояснил, что подозревает не священников и паладинов, а рядовых горожан и прочих служащих при дворце. Тогда паладин согласилась.       Проверка одних только солдат и офицеров затянулась на добрые часа три. Паладины и священники по четыре раза проверили вообще всех людей. Нескольким солдатам, прихватившим какие-то бирюльки как трофеи, не повезло, и их у них изъяли. Словом, фельдмаршал понял, что такая кажущаяся беспечность, видимо, вызвана не глупостью, а нежеланием парализовать въезд на весь день. Это ведь они так только людей проверили, а не транспорт.       Главной проблемой была, конечно, пленная воительница. Отдавать её на растерзание местному духовенству не хотелось, ведь фельдмаршал с ней так и не пообщался, а было интересно. Поэтому он взвесил задачу спрятать её на своё офицерство. Невозможно представить, какими образом он изловчился, но демона местные так и не нашли.       Точнее, почему невозможно? С помощью дара убеждения, решительности при объяснениях и попыток косить на Джамшана и Рамшута при любом серьёзном обвинении демон был замаскирован… Под маркитантку. Взятую в плен. В городе сатанистов. Воительницу замотали в какое-то тряпьё так, что она стала похожа на кокон, на морду нацепили бинты, сверху на бинты —противогаз. Всё это обусловили тем, что она может быть больна, а потому находится на карантине, поэтому немцы обливают её спиртом для обеззараживания (последнее для правдоподобности посоветовал Штибер). А чтобы сама демоница никак себя не выдала, её обкололи тройной дозой морфина. Потому что после первых двух она уж слишком в сознании была. И даже после тройной дозы морфина она была в сознании, но уже ничего внятно не отвечала даже на своём наречии: явно язык заплетался. Потому на все вопросы о том, что от неё веет злом, Саня отвечал, что она наелась мухоморов и у неё отходняк.       И, наконец-то, уже вечером фельдмаршал расположился в отведённой ему комнате. Худшее миновало, кажется.

***

      Александр посмотрел на сидевшее у него за столом чудо природы. Или чудо чьего-то больного представления о природе. «Интересно, креационизм имеет смысл в этом мире, или это всё же более естественным путём образовалось? Да как же всё равно. Бог не ударил меня молнией после всего, что я сделал, значит, всё нормально», — пронеслось в голове Александра.       Мешки под глазами у несчастного демона увеличились втрое. Некогда прекрасное лицо уже представляло из себя образец несчастья. Все эти сутки воительница получала совсем немного продовольствия и минимум медицинской помощи, при этом тяжёлые чёрные как смоль латы с неё никто так не снял. Прекрасные крылья покрылись слоем дорожной пыли, и теперь им требовался уход. Словом, демон, всё ещё связанный по рукам и ногам, представлял из себя жалкое зрелище. Ему только раз в день отпускали по одной конечности ради профилактики атрофии. Удивительно то, однако, что воительница ни разу не попыталась вступить в диалог с охранявшими её немцами и лишь молчаливо смотрела на своих пленителей.        — Ты меня понимаешь, угребище? — заговорил фельдмаршал на местном языке. Возможно, не лучшее начало диалога, но хоть что-то.       Собеседница в ответ только безучастно посмотрела в лицо Александра. Она обвела его не выражавшим никаких эмоций взглядом и чуть-чуть по-театральному наклонила голову. И, что самое печальное, продолжала молчать. Надо было преодолевать языковой барьер.       Потому, немного подумав, Саня сделал то, что сделал бы любой адекватный человек в этой ситуации — по мнению Ювелира, по крайней мере. А именно — ударил ногой с разворота по морде демона. После чего вновь повторил вопрос.       Демон с грохотом упала на пол и издала тихий, сдерживаемый стон, но не сказала ни слова. Никакой сатанинской ругани даже.        — Да ёб твою мать… — других идей, кроме как колотить её, пока она не заговорит, у него не было, так что он продолжил. Если не поможет, то можно попробовать напоить.       Спустя минут сорока непрекращающегося избиения, так и не добившись ничего, Санёк перешёл к плану Б.       Достав флягу со шнапсом, он просто насильно впихнул её в рот помятому, с кучей ссадин и покраснений демону и заставил пить. Залпом. И, к чести демона, она все выпила, не пролив ни капли.       Когда от неё отставили флягу, в её глазах явственно появилась большая радость. Наконец-то от неё что-то услышали: какую-то полную счастья пополам с бешенством реплику, которую демон почти что прокричала. Чудотворное действие этила уже было не остановить. Всего в течение десяти минут демон выдавала совершенно нечленораздельные, нечеловеческие звуки, её голова болталось из стороны звуки, а до того бледная кожа побагровела. Словом, наконец-то, пленница стала подавать признаки жизни кроме дыхания.       — Нихуя непонятно, но очень интересно, — заключил Саня.       Поняв, что метод рабочий, Александр достал из заранее заготовленного чемодана ещё бутылку шнапса и влил в демона. «Авось, на местном хотя бы заговорит».       Состояние демона, однако, начало уходить совершенно в другое направление. Воительница опять что-то по-своему закричала и затем звонко рассмеялась. Потом она остановилась и что-то протяжно с вопросом сказала ему. Но вновь — вот зараза! — не на человеческих языках, а на своём, сатанинском.       — Я нихуя тебя не понимаю. Ты же демон, ну, человеческие языки должна знать. — А она в ответ только продолжала неистово смеяться. Уже едва слезами не исходила.       Саня взял третью бутылку и, вздохнув, влил её в себя. В «Особенностях национальной охоты» это работало, так что и тут были шансы.       Бумага не может вобрать в себя то буйство непонятных цокающих звуков и звериного рыка, перемежавшегося с дикими хохотом, которое представляло из себя общение между Александром и демоном. Алкоголь позволил преодолеть принципиальный языковой барьер. Но вот беда — он и мешал фельдмаршалу вполне адекватно воспринимать происходящее. Пришёл в сознание Александр только на утро. Нашёл себя он лежащим в кровати и уткнувшимся в крыло воительницы. Сама демон лежала в паре метров от него и всё ещё спала. По обрывкам воспоминаний из болезненно трещавшей головы Александр мог почерпнуть несколько фактов. Первое, демон и правда не знала человеческих языков. Второе, была какая-то шапка, которая могла им помочь общаться. В-третьих, где-то по миру ходят друзья демона, которые сделают Александру плохо. В-четвёртых, её плохо кормят. В-пятых, шнапс ей очень понравился, и она с радостью бы повторила это.       Фельдмаршал тяжело поднялся с кровати и оглядел комнату. Ничего нового.       — Интересно, сколько часов? — Он подошёл к окну и чуть подвинул занавеску. Солнце вовсю уже заходило в зенит.       «Так, сколько это значит? — Александр задумался. — Часа два, наверное? Да не, многовато». Не придумав ничего вразумительного, фельдмаршал решил обратиться к подчинённым. Но, конечно, сначала надо было выглядеть получше чем сейчас. Он вылил в ладонь из фляги воду и расплескал её по лицу. Немного в чувство привело. Он повторил манипуляцию пару раз, после чего приложился губами к фляге.       — Ух, лучше. — Когда фляга оказалась больше, чем наполовину пустой, он остановился, закрутил крышку и отложил её.       «Время разминаться». Фельдмаршал аккуратно растянул свои суставы, несколько раз присел и отжался. Кровь пошла по мышцам, сознание прояснилось. «Теперь за одежду».       Уже через несколько минут Александр стоял во всём, что положено, с жезлом в руке, саблей на поясе и пистолет-пулемётом через плечо. Одно только помятое лицо выдавало губительное действие алкоголя, но, в целом, фельдмаршал сейчас был вполне вменяемым. Если, конечно, сделать то допущение, что он хоть когда-то был вменяемым.       — Рядовой. — Александр открыл дверь и вышел. Солдат при карауле резко вытянулся и приложился к шлему.       — Здравия желаю, господин генерал-фельдмаршал.       — Здравия желаю, рядовой, — ответил Александр. — Сколько времени, не знаете?       — Порядка одиннадцати сорока, господин генерал-фельдмаршал, — совершенно безжизненным тоном отвечал солдат.       — Ясно. Оставайтесь на посту и никого не впускайте в комнату, кроме имеющих разрешение солдат и офицеров.       — Так точно, господин генерал-фельдмаршал.       — До свидания, рядовой.       — До свидания, господин генерал-фельдмаршал.       Александр последовал в уборную. На каждом углу по пути стояли солдаты, неизменно салютовавшие фельдмаршалу. Даже у уборной выставили караул в двух солдат. Немцы без участия Александра каким-то образом изжили всех служащих королевского дворца из отведённых им домов и взяли на себя вообще все хозяйственные функции в них. Как это произошло — загадка. Особенно учитывая, что большинство даже в командирском составе знало местные языки только на уровне: «Стоять, убью» — чтобы отпугивать прохожих. Хотя, возможно, они именно такими фразами и прогнали всех бедных служанок.       «Да, пора бы исправлять проблему коммуникации», — думал Александр, пока решал вопрос гигиены. Первым делом надо было выслушать доклады подчинённых. У караульных по выходе он спросил, где находится майор, и те указали на какой-то зал на втором этаже гостевого дома.       Подумать только — фельдмаршала не было с подчинёнными всего несколько часов, а они, следуя его приказу обустроиться получше, уже переделали один из залов в штаб. За столами сидели писари, в дверях — солдаты, оба майора что-то строчили от руки на бумажных листах. После формальных приветствий Александр интересовался:       — Докладывайте, господин Штибер.       Майор стал обстоятельно о всём докладывать:       — Происшествий на постах нет. Весь личный состав на местах. Подозрительной активности местных не обнаружено. Все попытки проникнуть в места расположения полка предотвращены. Гауптман Бургшталлер сообщает, что во время описи имущества служащими Святого королевства произошло два инцидента. Первый — одна горничная попыталась украсть гранату из ящика. Это обнаружил ефрейтор Флейшер и предотвратил кражу. Вторая — при пересчёте патронов в цинковом ящике обнаружилось, что исчезло пять патронов калибра семь девяносто два. Гауптман Бургшталлер заблокировал вход на склад своими людьми и не выпускал никого, пока не прибыл начальник местных и не разобрался с проблемой. Пачку патронов нашли на полу в крайнем угле комнаты. Причины её перемещения не обнаружены, поэтому я начал служебное расследование. Ни один военнослужащий не дал показаний, попросить о помощи в расследовании местных не удалось. У меня всё.       «Да-а-а, великолепно», — Александр нечитаемым взглядом обвёл майора и вздохнул.       — Господин майор, скажите, как часто гауптман Бургшталлер проверяет имущество на предмет кражи?       — До этого — каждые полчаса, однако я распорядился, чтобы с сегодняшнего дня после каждого проверенного ящика или мешка проводилась проверка всего имущества согласно описи.       — Скажите… А сколько у гауптмана Бургшталлера людей сейчас?       — Семнадцать солдат, пять унтер-офицеров, один офицер, господин генерал-фельдмаршал.       — Отправьте ему ещё человек пятнадцать. Желательно при офицере.       Майор был готов что-то возразить, судя по выражению лица, но ответил лишь:       — Так точно, господин генерал-фельдмаршал.       «Так, ладно, всё вроде неплохо. Пора выйти в люди».       — Вызовите сюда четырёх солдат, одного унтер-офицера и лейтенанта. Мне нужно сопровождение. Я пойду в город.       — Так точно, господин генерал-фельдмаршал! Разрешите выполнять?       — Выполняйте.       Офицер полез к телефону, поднял трубку и передал третьей роте на другом конце провода, чтобы в штаб прибыл какой-то лейтенант, унтер-офицер и четыре бойца. Хотя Александр под лейтенантом имел в виду любого младшего офицера, а под унтер-офицером и фельдфебелей, вызвал он именно лейтенанта и именно унтер-офицера.       И тут Александр заметил странность. Точнее, он понял, что это есть странность.       — Скажите, а когда вы провели аналоговую связь?       — Сегодня в два часа ночи, господин генерал-фельдмаршал.       Александр вздохнул. Очень обстоятельно.       Через десять минут при всеоружии и в шинелях прибыли запрошенные шесть человек, синхронно отдавшие салют начальству. Александр сказал им идти колонной за ним, попрощался со штабом и пошёл к себе. В своей комнате он забрал шинель, дал похмелиться шнапсом только проснувшемуся демону и затем двинул на выход.       Невозможно описать то приятное чувство, когда человек на следующий день после употребления спиртного вдыхает свежий осенний воздух. Александр с большим удовлетворением глубоко вздохнул и выдохнул. Во дворике гостевого дома уже печатала шаг какая-то рота. Офицеры уже принялись мучить личный состав муштрой.       «Надо сказать им выписать побольше отпусков уже сегодня», — сделал мысленную пометку Александр, отсалютовал роте и двинул на выход из королевского дворца. Там он объяснил начальнику стражи, что уходит в город и скоро вернётся, и быстро проследовал дальше. За королевским дворцом открывался зажиточный квартал, в котором проживала местная знать и богатые мещане. Александр видел удивительное количество стражи с оружием на каждой улице — видимо, всё ещё усиленный надзор из-за прибытия немцев — и везде встречал косые взгляды горожан. Кажется, уже все прекрасно знали, из-за кого в городе такая напряжённая атмосфера. Фельдмаршалу, впрочем, было всё равно, потому как он справедливо полагал, что слухи о его победе над демоническим вторжением будут сильнее недовольства горожан, вызванного парой-тройкой дней напряжения в воздухе. Сейчас он хотел обойти местных торговцев, заглянуть к авантюристам в гильдию и разузнать побольше о политической ситуации в Святом королевстве. Пленная воительница объяснила ему ночью, что есть какой-то предмет, помещаемый на голову, который поможет им общаться.       Следовало, вероятно, зайти и спросить о таком в каком-нибудь магазине магических предметов. Вопрос только в том, как много такая вещица будет стоить. А вопрос финансовый плавно перетекал в вопрос получения денег, обещанных Ивилаи. Фельдмаршал решил, что обстоятельства не очень способствовали передаче ему денег сразу по прибытии, как это мыслилось изначально, поэтому и не отправил людей искать обещанное её доверенное лицо. Теперь, когда накал страстей немного уменьшился, можно было бы попробовать просто побродить по городу, пока на него самого не выйдут.       В самом крупном магическом магазине, о котором он узнал от какого-то паладина на улице, фельдмаршал сразу спросил по поводу предмета, который бы надевался на голову и помог перевести чужеземную речь. Продавец начал имитировать для вида, что не очень понимает о чём речь, хотя, кажется, слышал о чём-то таком, но затем Александр заявил, что готов платить всю сумму золотом на месте, и тогда сразу же мещанин что-то вспомнил и побежал на склад. Через пару минут он вернулся с каким-то шлемом в руках и принялся объяснять фельдмаршалу:       — Это знаменитый шлем понимания языков. Очень редкая вещь. Позволяет понимать речь на любом неизвестном языке так, будто собеседник говорит на вашем родном наречии.       — Чудно-чудно! — закивал Александр. — Наденьте, будьте добры, его себе на голову и скажите, что я вам сейчас скажу по-своему.       Мещанин кивнул и надел шлем. Фельдмаршал обратился к нему по-русски, чем заслужил удивлённые взгляды подчинённых:       — Utro kras'it n'ezhnym sv'etom.       — Вы сказали, что утро окрашивает в нежный свет.       «Так, значит, переводит он, судя по всему, не буквально, а пытается подобрать какую-то адекватную языку структуру, — заметил фельдмаршал. — Тоже неплохо».       — Non sibi sed partriae.       — Не для себя, но для отечества, — повторил за Александром купец.       — Flandern in not.       — Фланд… Фландр… — купец моргнул несколько раз, в попытках произнести незнакомое слово. — Фландрия в беде.       — Великолепно, готов купить, — Александр улыбнулся до ушей.       — Могу продать вам этот шлем всего за восемьсот золотых, — набил сходу заоблачную цену купец.       «Восемьсот золотых? Нет, штука полезная, но не настолько».       — Пятьсот, — решил торговаться фельдмаршал.       — Пятьсот? — торговец удивился. — Да какие же пятьсот! Вы посмотрите на этот шлем. Настоящий артефакт!       — Но подумайте здраво, ведь не из золота она, всё, что есть в нём ценного, — та могущественная магия, что переводит языки. Шестьсот золотых — очень разумная стоимость.       — Да нет же, поглядите на эту аккуратность форм, — принялся объяснять мещанин. — Это очень тонкая работа, шлем отлично сделан. Семьсот золотых — и этот результат чьего-то кропотливого труда и таланта будет в ваших руках.       — Ну, это и неудивительно, но хороший шлем сам по себе совсем не стоит семисот золотых. Думаю, цена будет заметно меньше… Если будем учитывать магию, то, думаю, не больше шестисот пятидесяти — вот разумная цена.       — Что же, наверное, вы правы, — согласился торговец. Александр отсчитал монеты и протянул кошель с золотом, торговец отдал шлем.       — С вами очень приятно иметь дело, — польстил мещанин.       — Это взаимно. — Александр улынубся. Шлем он передал в руки одному из солдат, который поместил его себе под мышку: — Что же, я ваc покину. До новых встреч.       — До свидания! Заходите ещё! — бросил мещанин в ответ, а Александр, довольный и радостный, вышел на улицу.       «Одной проблемой меньше», — рассудил он. Дальше надо было как-нибудь найти человека, который бы принёс обещанные Ивилаи деньги. «Но где?» Фельдмаршал начал расхаживать по улицам Хобурнса, спускаясь постепенно всё ниже и ниже, в самые бедные районы. По сравнению с городами Ре-Эстиза всё выглядело даже относительно прилично. Хотя было всё ещё многовато нищеты, но её можно было оправдать размерами города. И, что важно, за пару часов хождений по Хобурнсу и общения с местными, на него до сих пор никто не попытался с дикими воплями напасть. Даже непривычно как-то сделалось. И всё же обещанных денег было не видать. Большая печаль. Фельдмаршал очень сомневался, что его могут на ровном месте обмануть настолько почтенные люди, поэтому собирался заказать магическое послание в Ре-Эстиз, если в ближайшие несколько суток проблема не решится. Он решил двинуть в гильдию авантюристов, чтобы расспросить там о пристоличной «дичи». Как-никак, они оставались здесь на долгий срок, и устраивать боевые выходы было бы полезно для поддержания бойцов в форме. Здание гильдии немного разочаровывало: сильно меньше, чем в Ре-Эстизе, и даже меньше, чем в крупных городах королевства. Внутри также было весьма грустно и уныло: авантюристов сравнительно немного, хотя всё ещё, по мнению Александра, чрезмерное количество — конечно, ведь их было больше нуля. Они заинтересованно уставились на появившегося в проходе фельдмаршала с подчинёнными, а по помещению пронёсся шёпот. По прусским мундирам их сразу опознали.       Александр прошёл к самой регистрационной стойке, за которой стоял мужчина средних лет, и поприветствовал его:       — Доброго вам дня, любезный.       — Добрый день, господин. Вам нужна помощь от гильдии?       — Да, своего рода. Хочу, чтобы меня просветили по поводу местной нечисти. Желательно кто-то хотя бы золотого ранга. Заплачу золотыми монетами за подробную информацию и карты.       И вновь, как и в прошлом городе, слова Александра вызвали эмоциональный подъём у авантюристов, ставших наперебой предлагать свои услуги. «Интересно, осталось бы от такого энтузиазма что-то, если бы знали, что в прошлый раз их коллеги после такого умылись кровью?» — пронеслась у фельдмаршала мысль, заставившая заметно искривить уголки губ в усмешке. Выглядело достаточно жутковато.       Регистратор что-то записал на своём листе и заявил:       — Мы найдём подходящего авантюриста в ближайшее время. Ждите, пожалуйста.       — Да, отлично, — Александр улыбнулся и развернулся. — Загляну к вам ближе к вечеру.       Теперь следующее столь обычное в этом проклятом мире место — таверна. Появление в ней немцев опять вызвало совершенно невероятную реакцию у её обитателей, сразу начавших перешёптываться и травить идиотские шуточки про фельдмаршала. Александру было, впрочем, всё равно на дегенеративных авантюристов — он хотел только лишь взять еды каждому из сопровождавших его людей и долго вслушиваться в окружающие диалоги. Хозяин таверны быстро объяснил, какие блюда может предложить, принял от немцев заказ и пошёл хлопотать над едой. Александр вместе с людьми пошёл занимать стол, как тут произошло совершенно неожиданное: проход между столов ему преградила чья-то мощная туша. Коренастый авантюрист с серебряным значком на шее и явными следами алкогольного опьянения в глазах встал напротив фельдмаршала и заявил ему:       — Что-то ты наделся больно нарядно для такого места, мужик. Неужто папочка не дал ничего попроще? Ха-ха-ха! — и весь трактир залился смехом.       — Ты представляешь, кто я такой, убогий? — фельдмаршал чуть склонил голову.       — Чего? — авантюрист резко затих и удивлённо посмотрел на Александра.       — Я даю тебе пять секунд упасть на колени и попросить прощения, иначе в соответствии с особой подсудностью в аниме-мире я тебя захуярю.       Сопровождавшие фельдмаршала бойцы остановились и, видя напряжение в разговоре, перехватили своё оружие к бою.       — Чё? Ты вообще поплыл, мужик? — Александр продолжал молча глядеть на собеседника, доставая «Люгер» из кобуры. Он отсчитывал секунду за секундой только в мыслях, чтобы не дать авантюристу лишний раз увидеть серьёзность намеренность фельдмаршала.       — Да ты вообще, что ль? Да я тебя сейчас как!.. — он зачем-то оттолкнул фельдмаршал на пару шагов вперёд. Александр вздохнул и объявил:       — Пять. Идём в суд, свинья. — В руке уже был пистолет.       — Да ты охуел? — медленно протянул авантюрист. — Я сейчас выколочу из тебя всю дурь!.. — и резко, будто прыгая, дёрнулся в сторону фельдмаршала.       Прогремел громоподобный хлопок, раздался ужасный крик, полный боли. Авантюрист упал навзничь.       — Моя нога! Моя нога! — мужчина схватился за свою ногу и стал выть так, словно его режут: — Маг! Он маг!       Все вокруг повздыхали. Солдаты вокруг фельдмаршала повернули стволы своего оружия на удивлённо пялившихся на них авантюристов.       — Ты редкостный идиот, червь. — Александр покачал головой. — А у тебя был шанс извиниться.       — А-а-а! Что ты сделал с моей ногой! Помогите-е-е!..       У фельдмаршала дёрнулся глаз от того, что даже в таком положении обидчик не решается извиниться. Резко нахлынула ярость. Александр подошёл к лежащему и ударил со всей силы его сапогом по животу, в секунду выбив из него дух.       — Поднимите его, — скомандовал Александр одному из солдат.       — Есть, господин генерал-фельдмаршал, — ответил боец, перекинул винтовку через плечо и грубым рывком поднял раненного авантюриста.       — Если ты признаешь, что сделал большую глупость, когда решил меня оскорбить, и ещё большую глупость, когда решил на меня напасть, то суд обойдётся в твоём отношении милостиво и присудит тебе какое-нибудь совсем смешное наказание.       — Да пошёл ты!.. — протянул с яростью авантюрист и злобно посмотрел в глаза фельдмаршалу.       Александр вздохнул, убрал пистолет в кобуру и резко ударил авантюриста в висок. Вопреки желаемому, он лишь вскричал, и сознание не потерял.       — Вот же невезение, — досадно проговорил Санчоус и принялся дальше лупить своего оппонента. Через четыре удара он, кажется, наконец-то потерял дух. Потом с позволения Ювелира унтер-офицер по приказу лейтенанта высек прилюдно пьянчугу шомполом. После чего избиение продолжилось уже прикладами унтера и двух солдат. Несколько раз посетители пытались окликнуть немцев и успокоить их, пару раз — пытался даже хозяин таверны, но все попытки обратиться к ним совершенно игнорировали.       По ходе избиения пару раз возникали члены его команды: какая-то девочка-жрица и пара стрелков со странными тюркскими луками — но Александр отвечал им, что действует в своём праве. Когда авантюрист наконец-то потерял дух, фельдмаршал скомандовал солдату, державшему его обмякшее тело следовать за собой. Немцы донесли тело до поста городской стражи, где передали тамошнему начальнику и сообщили о происшествии. Стражник немедленно сорвался с места и побежал в трактир, пока все свидетели не разбежались, и через несколько минут расспросов был вынужден признать, что задерживать немцев не за что, и они действовали в своём праве. Как раз к этому моменту сильно помрачневший трактирщик приготовил немцам блюда. Словом, всё, казалось бы, было прекрасно: наконец-то вышло бы сидеть и слушать разговоры местных — вот только выяснилось, что почти вся активность в таверне вмиг прекратилась, а её посетители вместо общения напряжённо поглядывают на Александра.       «Хотя чего я такого особенного сделал? — не понимал он. — Наказал алкаша? Скажите спасибо, что конвоировал его не в газенвагене!» Авантюристы даже перестали толком общаться друг с другом. Поход, словом, был подпорчен, но фельдмаршал продолжал сидеть на месте и не торопил подчинённых с едой. Рано или поздно авантюристы должны были успокоиться и перестать настолько напряжённо пялиться на сидевшую за столом шестёрку в прусской форме. Точнее — на это рассчитывал фельдмаршал, в действительности сколько бы времени ни проходило, спокойствие в трактир не возвращалось. Кажется, ничего подслушать у Александра не выйдет.       — Боже, всё напрасно, что ль? — с досадой протянул Александр, достал флягу и приложился ко шнапсу. Жгучий алкоголь обжёг горло. Неприятное чувство резко прогнало всё расстройство, оставляя место лишь душевному спокойствию. Вот оно — счастье.       Фельдмаршал уже готовился уходить, как в дверях появился примечательный человек в тёмном плаще и с капюшоном на голове. Внутреннее чувство сразу подсказало Александру, что именно он тот, кого он так долго ждал. Человек в плаще быстро подошёл столу, за которым сидели немцы, и тихим голосом спросил:       — Позволите присесть?       — Садитесь. — Человек оказался аккурат напротив фельдмаршала.       — Вы от Ивилаи? — решил прямо спросить Александр через минуту молчания.       — Да, — человек кивнул. — Меня просили вручить вам груз сразу по вашему прибытии, но ваше появление здесь было слишком громким. Я не мог так рисковать.       — Я понимаю. Где я смогу забрать своё по праву?       — Лавка коммерсанта Дроберта. Свернёте с выхода отсюда направо и пойдёте по прямой, глядя на левую сторону улицы — заметите её по вывеске. У неё ещё старомодная архитектура, не пройдёте мимо точно.       — Отлично, любезный. Очень рад такому сотрудничеству. Госпожа Ивилаи, я надеюсь, тоже довольна моей частью сделки.       — О, в этом не сомневайтесь. Когда она отдала приказ, она указывала подготовить всё обязательно и вовремя. Нечасто она так хлопочет по поводу денег.       — Отрадно слышать. — Фельдмаршал глубоко вздохнул: — Скажите вот что: не могу я попросить вас об услуге? За соответствующую плату, конечно же.       — О-ох, услуге? — удивился мужчина в балахоне. — Я служу госпоже Ивилаи. Вы должны это понимать.       — Я не прошу сделать вас что-то в ущерб вашим основным долгу и службе, не подумайте, — Александр покачал головой. — Услуга совсем незначительная и не испортит репутации ни вам, ни почтенной Ивилаи, даже если кто-то про это узнает. По крайней мере, не должна.       — В таком случае, я выслушаю вас, но всё ещё не обещаю, что возьмусь за дело, — дипломатично согласился мужчина.       — Славно. Вот что я от вас хочу: подготовьте мне справку о внутренней политической ситуации в Святом королевстве, хотя бы даже если достаточно общую. Обязательно в устном виде. И не избегайте общих моментов вроде политического устройства этого государства. Я хочу знать уже сейчас как можно больше.       — Это не проблема, господин. — На лице собеседника, едва открываемом глубоким капюшоном, проступила лёгкая улыбка. — Я предоставлю вам информацию, которую вам не составит труда узнать от любого из аристократов, но не больше, за небольшую плату.       — Золотых двадцать? — Александр не собирался бороться за каждую монету.       — Пощадите свой кошелёк, господин. — Мужчина покачал головой. — За пять всё сделаю. Это не настолько уникальная информация, чтобы я задирал цену до такой степени.       — Отлично. Тогда держите. — Александр полез в кошель и достал оттуда две монеты. Он протянул руку с ними собеседнику, и тот быстро принял деньги. — Этого вам хватит авансом, я полагаю.       — Да, конечно же хватит, господин. — Мужчина закивал: — Жду вас завтра к шести вечера на входе в эту таверну.       — Отлично. В таком случае, не смею вас задерживать. — Александр поднялся из-за стола. Все его люди уже доели взятые им для приличия порции.       — И я вас, господин. — Мужчина кивнул Александру. — Полагаю, что мы и после этого продолжим наше знакомство.       После того, как они вышли из трактира, Саня заметил одну особенность — местные начали обходить их стороной. И если Ювелир понимал причину подобного, то лейтенант, как и младшие чины, в своих мыслях был уверен, что они смогли привить местным почтение и чувство ранга. Однако этих мыслей они не высказывали, так что фельдмаршал пока ещё был уверен в хотя бы относительной адекватности своих подчинённых.       Так эта компания и шла, чеканя шаг по мостовой. За мыслями о том, что он попал в какую-то фэнтези-экранизации художественного фильма «Гитлер капут», Александр едва не заметил, как группа добралась до обещанной лавки ростовщика — какого-то достаточно обветшалого здания с потёртыми каменными вставками. Фельдмаршал без промедления направился в него. Лавка представляла собой двухэтажное здание с несколькими охранниками-наёмниками, в котором за дубовым столом его встречал мужчина средних лет в столь привычном Александру идиотическом камзоле.       — Здравствуйте, господа, — приветствовал собравшихся фельдмаршал.       — Добро пожаловать, уважаемые посетители, — отвечал мужчина за столом.       Фельдмаршал прошёл прямо к нему.       — Я Александр фон цу дер дон ван де Ювелиро, курфюрст Баварский, — фельдмаршал протянул дворянскую грамоту. — Ответственные товарищи сообщили, что здесь я смогу получить определённую сумму.       Ростовщик внимательно разглядел грамоту и затем кивнул:       — Конечно, господин Александр. Подождите здесь, пожалуйста, я принесу деньги.       И правда, несколько увесистых таких сундуков, гружённых золотом, уже через несколько минут стояли на столе.       — Скажите, кто был прежним хозяином этих денег? — поинтересовался фельдмаршал, пока подчинённые по его приказу хватали сундуки со стола.       — Не могу знать, господин Александр, — коммерсант покачал головой. — Мне их передал один мужчина с пояснительным письмом без подписи.       — Понятно.       Опуская долгие подробности хождений по кварталам и разбегания местных при виде немецких мундиров, следует заметить, что ничего особенного не произошло и фельдмаршал совершенно беспрепятственно вновь пришёл в гильдию авантюристов, когда на улице начало быстро темнеть. Собравшиеся там головорезы теперь очень осторожно поглядывали на Александра и его людей, кажется, справедливо полагая, что их лучше не злить. «И это хорошо», — виделось фельдмаршалу. Действительно, мнение об искателях приключений у него было очень плохим. Наверное, даже о фанатах злых духов Александр был лучшего мнения, чем об авантюристах. «Дайте мне роту авантюристов, — думал фельдмаршал, — и я проиграю банде гоблинов». С другой, конечно, стороны гильдии были для него постоянным источником лекарей и информации, что хоть немного улучшало их положение в глазах фельдмаршала.       Как ему рассказал какой-то, ни много ни мало, орихалковый авантюрист, ситуация с монстрами в окрестностях Хобурнса была совсем ни ахти какая. Нужно было целенаправленно искать, чтобы натолкнуться на кого-то. Из-за большого количества паладинов, призывателей ангелов и военизации даже крестьян получилось так, что столь привычные в Ре-Эстизе полчища не пойми кого повсюду уже давно никому не докучали. А поэтому и авантюристов тут было сильно поменьше чем в королевстве, и тут они выполняли чаще всего достаточно специфичные задания, а не дрались безостановочно с полчищами инородцев. В общем, фельдмаршал был вынужден заметить, что его мнение о Святом королевстве улучшалось с каждым днём, проведённым в этой стране.       Уже скоро группа вернулась во дворец и сдала всё золото казначею одного из батальонов (в отсутствие фельдмаршала, как позже выяснилось, его майор потом приказал ему пересчитывать золото вплоть до монеты). Александр теперь мог выдохнуть спокойно: бюджет они обеспечили уже такой, что на колонию хватит. К вечеру фельдмаршалу доложили, что опись трофеев закончат уже завтра утром, и Александр решился, наконец-то, приказать майорам начать отправлять подчинённых в недельные отгулы, выдавая каждому целую золотую монету. Единственное условие — отпускать их должны были только группами и только с оружием и презервативами, предварительно прочитав лекцию о вреде беспорядочных половых контактов с местных населением. Фельдмаршал благоразумно решил, что ему проще замять любой возможный конфликт, чем позволить подчинённым оказаться с голыми руками против какого-нибудь головореза с фальшионом. Майоры такую щедрость восприняли с настороженностью, но протеста не высказали. А вот подчинённые были очень и очень рады — радостные крики, которые не смогли остановить даже унтер-офицеры, были слышны через стены. Уже ближе к ночи, когда Александр готовился спать, часовой постучал в дверь и сказал, что фельдмаршалу хочет передать послание какая-то горничная. Взведя «люгер» и нелепо пряча его за спиной, Ювелир приказал ему впустить служанку.       И вот, в дверь вошла она — горничная. Длинный подол платья спускался до самого пола, одежда была отлично выглажена и идеальное сидела на аккуратной фигуре служанки. Её прелестные, миловидные черты лица заставляли сердце дрожать от одного только взгляда на них. И тут Саня понял — тяночку хочется.       «Блять, да какого хуя? — Ювелир резко помотал головой, сгоняя наваждение. — Совсем поплыл. Тян не нужны».       Горничная, видя прострацию Санчоуса, решила его не тревожить и позволить самостоятельно прийти в себя. Через несколько секунд фельдмаршал взял в себя в руки, театрально кашлянул в левый кулак (пока правая всё ещё сжимала пистолет прямо за спиной) и обратился к служанке:       — Вы что-то хотели, уважаемая?       — Господин Александр, извините за беспокойство, — начала с вежливостей служанка. — Её величество хочет видеть вас завтра в десять часов утра.       — Её величество… — Александр потянул титул так, будто распробовал его на вкус. — Я буду там, где Её величество пожелает. Меня сопроводят, ведь так?       — Конечно, господин Александр. Прошу вас быть готовым не позже чем за полчаса до приёма.       Фельдмаршал кивнул. «Её величество, Её величество… Блять. А как её звали-то?» Видя задумчивое лицо Сани, горничная спросила:       — Вас что-то беспокоит, господин Александр?       — Да, — отвечал Ювелир. — Скажите, уважаемая… А Её величество… Какая она? — Горничная с удивлением посмотрела в лицо фельдмаршала, и, кажется, увидела там не иначе как глаза «либератора» с геббельсовской карикатуры, что немедленно отразилось на её испуганном лице.       — Простите… Что?       — Ничего. Идите, пожалуйста. До свидания.       — До свидания, господин Александр, — скрывая удивление и смущение, горничная отвесила поклон, повернулась и пошагала прочь.       Фельдмаршал выдохнул и положил на комод рядом с собой «люгер».       «Что со мной вообще, — не понимал он. — Что это за реакция на женщину? Ёбаный в рот, жизненно противопоказано сношаться хуй пойми с кем!»       И тут послышался чей-то певучий высокий голос из-за угла комнаты. Кто-то говорил вполне громко на каком-то неизвестном гортанном языке. Фельдмаршал на секунду вздрогнул, резко развернулся и увидел…       — А, да, ты. — Санёк проморгался. Он забыл, что у него в комнате вообще-то сидит демоническая воительница: — Так, у меня для тебя подарок, — добавил он и полез в стоявший справа от пистолета мешок на комоде. Демон с интересом смотрела на медленно достававшего содержимое мешка Санька и тут не сдержала какого-то полного облегчения вздоха.       — Ты про этот же шлем говорила, да? — Александр показал рукой на шлем. Воительница закивала, догадываясь, что у неё спрашивает её мучитель.       Фельдмаршал прошёл к демону. И только он был готов поместить воительнице шлем на голову, тут его осенило: ведь она очень красивая. Она была подобна мраморному изваянию, сделанному опытному мастеру. Каждая частичка её лица была идеальна. Сердце Санчоуса забилось быстрее, дыхание на секунду перехватило.       «Так, блять, какого хуя? Что происходит?» — Александр резко опомнился, зажмурился и прокашлялся. Воительница с вопросом склонила голову.       — Так, ладно. — Фельдмаршал вздохнул и поместил, наконец, шлем на голову воительницы: — Ну как, теперь понятно, что я говорю?       Воительница издала в ответ какой-то радостный звук — видимо, невозможность ни с кем поговорить столько времени её извела — и закивала.       — Вот и славно. Так, давай-ка проверим, смогу ли я тебя понимать. — Фельдмаршал снял шлем и поместил его себе на голову.       — Ты понимаешь мою речь, смертный? — к удивлению Александра, всё было до последнего слова ясно. Фельдмаршал поместил шлем обратно пленнице и ответил:       — Да, всё великолепно понимаю. Даже слишком хорошо. Но всё равно неудобно. Почему ты не знаешь местных языков, скажи мне, любезная? Ты же демон и всё такое, а говоришь только на совсем как-то чудовищном, своём языке. — Демон удивлённо посмотрела в глаза Александру, словно тот сказал совсем большую глупость. Фельдмаршал натянул ей шлем обратно — и дальше весь диалог и выглядел только так, как постоянное хождение шлема туда-сюда.       — Не я ищу вас, а вы — меня, смертные. Нет причин, чтобы я тратила своё время на столь мимолётные вещи.       — Значит теперь ты простаиваешь без работы без меня? Хотя тебе, знаешь, ещё очень повезло.       — Не смертному уму судить, что есть для меня везение, а что — нет.       — Смертного ума дело констатировать, что твои друзья валялись горой с кучей пулевых отверстий, а ты сейчас ещё вполне даже дышишь. Не думаю, что тебя это не радует.       Демон явно был заведён в логический тупик простым приведением фактов и был вынужден лишь закатить глаза.       — Тебе что-то от меня надо, я вижу это. Значит, я могу это что-то тебе предложить… за соответствующую плату.       Александр мог только вздохнул на эти утверждения.       — Мне ничего от тебя не надо, демон.       — Этого не может быть. Я могу… — воительница осеклась, когда ей в лоб уставился ствол «люгера»: — Если ты убьёшь меня, то ты не получишь своё, ведь так? Значит, тебе что-то от меня нужно.       — А вот нихуя, любезная. — Саня оскалился. — Ты сейчас жива только потому, что мне было интересно, что среди того полчища хуебесов делает кто-то столь похожий на человека. И, знаешь, сейчас моё любопытство полностью удовлетворено.       Хотя словами фельдмаршала можно было кого угодно пронять, воительница сохраняла полное хладнокровие. Александр на секунду даже забоялся, что смертью запугать её не выйдет.       — Если это так, то покончи с этим и убей меня. Моя жизнь, в таком случае, уже давно всё равно что прервана.       — О нет, любезная. — Александр отошёл от пленницы. — Есть вещи гораздо хуже смерти. — Фельдмаршал полез в сумку, стоявшую на одном из столов, залез в неё и стал доставать оттуда «инструментарий», а сам с интересом наблюдал за выражением лица демона.       Александр очень медленно доставал гвозди, молоток, ножи, пинцеты — воительница была совершенно спокойна. Она была готова к тому, что ей сейчас заживо будут сдирать кожу, переломают кости и выварят глаза. Но тут Санёк достал то, чего она совсем не ожидала. Стоило бы видеть, как глаза воительницы почти не вылезли из своих орбит. Ещё бы! — ведь в руках фельдмаршала оказался огромный деревянный мужской половой орган. Тут-то Александр и разглядел вполне явственный ужас в глазах демона.       — Ну что, — спрашивал он её, подходя ближе. — Всё ещё думаешь, что можешь просто набивать себе цену?       Воительница промолчала полминуты, а затем собралась с духом:       — Я не боюсь этого. Ты, смертный, напрасно думаешь, что я устрашусь такого. Я старший демон. Нет ничего, чем бы человек мог меня напугать. — Санёк в ответ лишь усмехнулся, взял фаллоимитатор и подошёл к воительнице поближе.       — Я бы, на твоём месте, не испытывал свою демоническую нервную систему. Ведь я не остановлюсь на деревянном члене, я буду совмещать это со всеми остальными инструментами и буду делать это одновременно.       Воительница была, совершенно очевидно, в ужасе открывающейся перспективы. Ювелир решил напирать:       — Ты всё ещё думаешь, что со мной можно спорить, любезная?       Демон вздохнул. Она внимательно всматривалась Саньку в лицо, отчего у него пошли мурашки по коже — так пронзительно она смотрела — и затем горько рассмеялась.       — Возгордись собой, человек. Ты смог напугать меня, старшего демона.       — Славно это слышать, — Ювелир улыбнулся: — Так вот. Сидеть тебе в заключение придётся веками. Убивать тебя я, пожалуй, не хочу: ты меня не смогла взбесить. Говорят, что вы, демоны, можете заключать контракты со смертными за душу или что-то такое.       Воительница хитро прищурилась.       — Слухи не врут тебе, смертный. Но знай: душа нам совсем необязательна.       — Тогда погнали.       Демон удивлённо посмотрела прямо в лицо Ювелиру.       — Не должно ли быть твоё сердце полным сомнений, смертный?       — Да вообще поебать. — Санёк оскалился. — Это я навяжу тебе условия договора, а не ты мне.       — Как знаешь, человек, — мягким голосом отвечал демон. — Я готова выполнить твою волю.       — Так, значит. Скажи мне: что надо для заключения договора?       — Пергамент. Конечно же, чернила и перо, которыми мы напишем договор. Язык совсем неважен.       — А бумага разве не подойдёт? — решил уточнить Александр. — Результат совсем не хуже будет, как по мне.       — Смертный, не оскорбляй меня, старшего демона, договором на бумаге, — воительница покачала головой.       — Так, а пергамент какой-то определённый нужен? Может, из человеческой кожи?       От слов Санька уже у демона зрачки резко расширились.       — Да, конечно же. Пергамент должен быть из человеческой кожи.       — Тогда нам не по пути, — Александр пожал плечами. — Придётся тебя умертвить. А жаль, я уж было надеялся.       — Подожди, смертный, — воительница поняла, что план провалился. — Хватит и простого пергамента, просто это не очень желательно.       — Я напишу на своём языке, — продолжал улыбавшийся фельдмаршал, — если ты не против.       — Делай, как хочешь, смертный. Но я не соглашусь с договором, пока не прочитаю его полностью.       — Подожди, а как ты его прочитаешь? — Александр не понял. — Ты же не знаешь моего языка.       — Этот шлем — могущественный артефакт, человек. Он позволит мне перевести текст с бумаги, даже если бы я и не знала языка.       — Великолепно. Завтра всё будет. А теперь спать. Спокойных тебе там кошмаров, любезная. — Демон в ответ только промолчал.

***

      Александр очень не любил появляться перед монархами. Как иностранный дворянин, он был спасён от «счастья» коленопреклонения перед святой королевой, но всё равно надо было глубоко так поклониться. Это очень и очень претило ему.       Калка Бессарез — это милейшее создание — сидела за столиком в одном из садов королевского дворца и попивала чай, пока Александр должен был оказывать ей какие-то знаки уважения. Формальный разрыв между ним и этой особой был больше, чем между фельдмаршалом и рядовым в вермахте. То есть, по меркам современного человека, уже совершенно непозволительно. В крови вскипал самый ужасный ресентимент. Пробуждалось столь родное любому европейцу желание рушить дворцы и церкви, делать из дворян гирлянду, а попами удобрять землю. В глазах мелькали образы ушедших эпох, праведного гнева народа, защищающего с оружием в руках свои священные права от гнёта злобной знати.       «Так, последняя стопка шнапса была совсем лишней», — подумал фельдмаршал, проморгался и стал ждать реакции Калки.       — Прошу вас, — мягким голосом обратилась к нему королева, — присаживайтесь.       Фельдмаршал кивнул и присел на заботливо так поставленный напротив монарха стул. Теперь можно было самым грубым образом разглядывать святую королеву. Хотя ей, как он выяснил, было далеко за двадцать лет, она выглядела совершенно великолепно и молодо. Её лицо было избавлено от любых дефектов, её осанка — образец для подражания. Даже чай пила она с какой-то невероятной грацией.       И всё это, конечно, вызывало у Санчоуса совершенно невероятное выражение лица. Его лицо исказил звериный оскал, в глазах читалось буйство чудовищных, первобытных эмоций. Дыхание Ювелира стала тяжелее. Рука тянулась сама собой к пистолету. Вот они, совершенно одни, и ничто не помешало бы этому прусскому дикарю угрожать ей своим оружием и заставить сделать всё, что он захочет, — всё ради утоления его бесчеловечных чувств неандертальца. Кровь его самых дальних предков вскипала и требовала рушить, порочить и осквернять, уничтожать всё цивилизованное, что только было вокруг, и успокоиться только когда последняя женщина в городе будет взята, а мужчина — лежать обезглавленный в водосточной канаве… Дикарь опустил свой взгляд вниз, готовясь сорваться в следующую секунду в безумном прыжке.       — Да ёбанный, блять, в рот, что за хуйня со мной? — Наваждение ушло самим собой, стоило увидеть край рыцарского креста на вороте. Словно бы Александра самого уже пропитала идея о чести прусского мундира настолько, что ему не хотелось его порочить такими ужасными делами. — Нет, бля, точно бабу надо. Точно, — вслух рассуждал он громко на русском.       Королева посмотрела на Александра явно ошарашенными глазами. И такое выражение лица только добавляло пикантности ситуации. Вновь быстро застучало сердце, и по телу Санька потекла взвывавшая к подвигам славных предков кровь. Ювелир облизнул свои сухие губы, а лицо его искривилось в дикой усмешке. Да, девушка напротив него совершенно беззащитна, а его руки были готовы рвать и метать…       — ДА БЛЯТЬ, КАКАЯ ЖЕ ХУЙНЯ! — взвыл русским матом Александр, подскочил со стула, схватил флягу со шнапсом и прямо на глазах стремительно терявшей связь с реальностью королевы приложился к алкоголю.       «Кажется, помогло. Отпустило», — довольно думал он, садясь обратно на отведённый ему стул.       — Да, Ваше величество, — как ни в чём не бывало начал Александр. — Почему вы хотели меня видеть?.. — он осёкся, повернув взгляд на Калку.       Бедная, бедная святая королева, к такому её жизнь не готовила. Вот и сейчас она, широко распахнув глаза, непонимающе уставилась на глядевшего на неё человека, который, как ей сообщали все её приближённые соратники, перебил со своими подчинёнными демонов за пару суток больше, чем все писания Теократии за лет восемь.       «Блять, я королеву сломал», — разочарованно замечал фельдмаршал. Лучшим вариантом теперь было просто не тревожить благородную даму и дождаться, когда она сама отойдёт от шока.       Отходняк был достаточно быстрым — для такого зрелища-то! Всего-то пять минут и семнадцать секунд — это фельдмаршал по механическим часам засёк. Дрожащими руками Калка подняла чашку — едва не пролив её содержимое на своё платье — и, наконец-то, отпила.       — Да… Да… Очень рада вас видеть, господин Александр, — готовым сорваться на истерический крик голосом начала, наконец-то, Калка.       — Я вас тоже, Ваше величество.       Через две минуты Калка, изрядно помассировав вески и переносицу, всё же собралась со своими мыслями и продолжила:       — Как я знаю, с досмотром ваших вещей закончено. Надеюсь, вы не расстроены никакими происшествиями.       — Не расстроены, Ваше величество, — поспешил развеять сомнения фельдмаршал. — Все вещи на месте, согласно составленной нами до прибытия описи.       — Рада слышать. Что же теперь вы хотите делать со всем этим? Оно, конечно, ваше, но я бы не смогла позволить кому-то ходить по Хобурнсу с такими вещами. Даже вам и вашим людям, господин Александр.       — Я понимаю, Ваше величество. — Фельдмаршал кивнул. — Я распределю вещи по своему разумению так, чтобы вы и ваши друзья были довольны.       — Вы про сестёр Кустодио? — поинтересовалась королева.       — И вашего брата, конечно. — На секунду показалось, что в глазах монарха мелькнуло что-то, похожее на неудовольствие.       — Что же, это ваше право.       — Но, однако, я вряд ли ограничусь таким малым кругом лиц. Возможно, кто-то ещё был бы достоин такой передачи. Я, с вашего позволения, подумаю.       Калка несколько секунд молчала и потом ответила:       — Покажите мне точный список что и кому вы хотите передать, как только сможете, и, если в нём всё будет разумно, я не буду вам мешать.       — Конечно, Ваше величество. Боюсь только, что, возможно, не смогу всё передать кому я хочу. Не все эти люди есть в столице.       — Спешу вас, в таком случае, обрадовать. — На лице святой королевы появилась лёгкая улыбка.       «Надо же, — думалось Санчоусу, — меня хотят порадовать после того, что я тут закатил. Вот бы её нервную систему кто-нибудь порадовал. Ох, ну я бы её точно порадовал… Блять, да какого же хуя?»       — Я весь во внимании, Ваше величество.       — По случаю начала зимы через всего-навсего девять суток во дворце состоится празднование, на которое прибудут многие в нашем государстве. Думаю, любой из высокородных дворян отправит хотя бы кого-то из своих наследников сюда. И, конечно, будут представители других государств.       — И Теократии тоже, ведь так? — с быстро возраставшим интересом спросил фельдмаршал.       Калка улыбнулась.       — Конечно же, посол Теократии почтит нас своим присутствием. Вы, должно быть, будете рады его увидеть.       — Разумеется. Давно хотел увидеть кого-нибудь из Теократии. Долгое время не представлялось возможности.       — Я понимаю вас, господин Александр.       Фельдмаршал улыбнулся. «Вот смешно, и ведь думают, наверное, до сих пор, что я из Теократии, — думал Александр. — Нет, любезные, я не поэтому хочу его увидеть. Совсем не поэтому».       — Видите ли только, — потянул фельдмаршал, — я не очень в курсе внутренней политики в Святом королевстве. Буду очень рад, если вы расскажете хотя бы общеизвестные вещи, а я — запишу. Иначе я рискую утруждать вас по нескольку раз отклонять мои списки подарков.       — Конечно, господин Александр, я могу вам рассказать всё, что вы хотите. Вы, в конечном счёте, сделали большое одолжение нашей стране, когда привезли все эти вещи именно сюда. Что вас интересует?       Фельдмаршал достал из планшета тетрадь и ручку и улыбнулся.       — Тогда давайте начнём прежде всего с…

***

      —… Именно поэтому я вам рекомендую не делать слишком больших одолжений святой королеве. Баланс сил очень шаток, и ваши неосторожные действия могут привести страну к политическому кризису.       Александр с интересом делал в своей тетради записи на немецком, старательно переписывая всё, что только можно. На улице уже было темно, и он со своим временным информатором сидел в самом дальнем углу таверны.       — Я очень благодарен вам за информацию, уважаемый, — наконец-то, сказал фельдмаршал. — Держите обещанные три золотых монеты, — он протянул деньги.       — С вами очень приятно работать, — информатор принял их. — Я рассказал вам всё, что знаю и что не помешало бы моей работе на госпожу. Надеюсь, вас всё устраивает.       — О, вполне, не волнуйтесь. Что же, выпьем за наше сотрудничество, и можно будет с чистой совестью разойтись по домам.       Фельдмаршал достал заготовленные по такому случаю рюмки и протянул одну из них информатору. Вскоре в них уже находился крепчайший шнапс, к которым собеседники немедленно приложились. Пить ту бурду, которую подавали в тавернах местные в ужасных деревянных стаканах, пить было совершенно невозможно: весь нормальный алкоголь, такое ощущение, уходил знати.       Через пару минут и ещё несколько опрокинутых рюмок Александр всё же покинул информатора, который сказал, что этот шнапс был одним из самых лучших алкоголей в его жизни. Теперь надо было купить пергамент, который говорила найти ему демоническая воительница. И именно это, на удивление, оказалось самой большой задачей: пришлось обойти буквально весь город, чтобы едва ли к десяти вечера найти в какой-то лавке этот чёртов пергамент. Ещё торговец как-то хитро глядел на фельдмаршала, будто что-то догадался про него. «У них он только для ритуалов с демонами используется, может? — размышлял Александр. — Да нет, нормальный материал для письма должен быть». Только потом фельдмаршал узнал, что из-за магического производства бумаги ценность пергамента тут ещё ниже, чем в реальном средневековье.       Словом, уже скоро Александр уселся напротив демона с листом пергамента.       — Теперь ты, любезная, довольна? Мы сможем подписать контракт?       — Конечно, смертный. Напиши свои требования, и я назначу соразмерную цену за них. — И хитро так улыбнулась.       Фельдмаршал положил лист на стол и начал писать. Писал недолго, и уже скоро протянул лист девушке. Так как руки у неё были связаны, касаться листа ей пришлось именно этой парой повязанных кистей.       — Всего одно предложение? — смутилась воительница. — Я не буду много требовать за такое. Мне нужна только лишь твоя душа.       «Моя душа? — фельдмаршал закатил глаза. Он уже заметил, насколько странно работает вся связанная с душами магия на них. — И вообще тоже мне, немного! Присяга Вермахта — большей Кабалы не придумать». Хитрость фельдмаршала заключалась в том, что упоминание Гитлера в присяге было заменено на имя фельдмаршала, а также добавлены слова про выполнение требований уставов. А ещё клялась она не перед богом, а перед отцом лжи и богами Хаоса.       Ему, если честно, уже было всё равно на такие мелочи как душа. После всего, что он сделал, в христианский рай ему дорога и без того была заказана.       — Хорошо, но только в случае окончательной и бесповоротной моей смерти в материальном мире. А ещё к моей душе вы там в Преисподней должны относиться благородно и честно, со всем уважением, считать её военнопленной и обращаться с ней согласно Гаагской конвенции о законах и обычаях сухопутной войны от восемнадцатого октября тысяча девятьсот седьмого года нашей эры.       Воительница удивилась. В её представлении было очень странно, что такой демоноборец, как Александр, дух которого не был сломлен целым полчищем ужасных существ из другого мира, так легко был готов отдать свою душу.       — Я не знаю, что такое Гаагская конвенция, человек. Поясни.       — Да там сказано, что нельзя издеваться над военнопленными и всё такое. Могу текст показать, если не веришь. Ну, понимаешь, да?       — Гх… — демон явно была не готова к такому. Ещё никто на её веку не отдавал свою душу под требование хорошо к ней относиться. — Я согласна. Допиши свою часть договора и нанеси свою кровь в угол, затем я.       — Без проблем.       В общем, уже скоро перед Александром лежал готовый договор с кровавой меткой в нижнем левом углу. Воительница с большим удовольствием напитала его своей проклятой силой, и он прямо на месте сгорел ярким пламенем.       Воительница не сдержала усмешки. Теперь, наконец-то, она была свободна, а когда смертный умрёт — его душа будет принадлежать ей (хотя и обходиться с ней по своему разумению она теперь всё равно что не сможет). Вот только…       — Слышь, вот теперь между нами двумя, скажи мне — я никак в толк не возьму — где наёбка-то? — Саня с удивлением осмотрел себя. Увы, никаких изменений он не ощутил, а вместо кожанки «братка» из девяностых на нём всё ещё была форма генерал-фельдмаршала Вермахта — значит, в персонажа русского анекдота он всё ещё не превратился.       — Что ты сделал, смертный? — Воительница широко распахнула свои глаза и с удивлением посмотрела на фельдмаршала. — Где твоя душа?       — Очень интересно, любезная, — он широко улыбнулся, хотя вышло скорее похоже на оскал. — Значит, как я и ожидал, души я не лишился. Неплохо. Хотя, возможно, немного даже обидно.       «Полагаю, толкать-то и нечего было, — рассуждал Саня. — Нет, и в правду обидно, хотя это можно было ожидать». Воительница уставилась на него непонимающими широко распахнутыми глазами. На её ранее совершенно спокойном лице теперь была неописуемая смесь эмоций: шок, непонимание, ярость, печаль. Фельдмаршал решил оставить её приходить в себя, положил шлем на полку и сам с довольной душой — хотя едва ли это выражение в свете выясненных обстоятельств было к нему уместно — пошёл прогуливаться по королевскому дворцу.       Сказать, что он был доволен, — ничего не сказать. Эти странности относительно воздействия на него и его людей магией вышли в его представлении на новый уровень. Единственный вопрос был: «Полностью ли нереален договор или только часть фельдмаршала?» Впрочем, Александра устраивали оба варианта. В первом у них оставался военнопленный, которому рано или поздно найдётся применение, а во втором — несчастный демон попадал в настоящую круговерть рабства и подчинения совершенно ни за что. Радостное лицо фельдмаршала замечали совершенно все вокруг, когда он проходил по королевскому саду. Холодный воздух бодрил только сильнее, радуя тело. Александр с большой радостью приложился к шнапсу, глядя на деревья, листья которых давно опали, и стал размышлять над перспективами, которые ему открываются. С таким полным игнорированием всех опасностей для души, когда даже попытка добровольного её «изъятия» невозможна, можно было проворачивать всевозможные издевательства при всевозможных переговорах, интригах и оккультизме. А если при этом ещё и демон попадал в рабство к Александру совершенно ни за что, можно было бы набрать целую инфернальную армию. У фельдмаршала захватывал дух от открывавшихся перед ним перспектив.       Александр не очень сильно знал местную магию, но о всевозможной магии, касающейся души, здесь говорили часто: все эти сглазы, проклятия. Может, на самом деле часть из того, что он слышал, была просто суеверием и непониманием, но факт оставался фактом — целая категория ведьмовства была совершенно бесполезна против фельдмаршала и, скорее всего, ещё и его людей. И это, конечно, не могло не радовать. Ещё бы!       Фельдмаршал побродил по саду почти час, после чего вернулся к воительнице. Та сидела с привычным холодным выражением лица. Кажется, она полностью успокоилась и отошла от недавнего потрясения.       — Итак, хватит ли демонической мудрости догадаться, что только что произошло? — с усмешкой спросил Александр.       — Ты, смертный, применил невероятное колдовство и смог обратить демона в своё услужение совершенно ни за что, поманив самым ценным — душой, — воительница вздохнула. — Ложь среди демонов совершенно естественна, но среди людей — нет. Но ты и не человек.       — Отчего же ты это решила? — Александр удивлённо сложил голову. — Неужели твои глаза тебя обманывают?       — Нет, ты, должно быть, существо с другого плана, принявшее личину человека. Мы сделали всё, как должны, но душа твоя мне не приоткрылась. Конечно, ведь у тебя её нет.       — Рад это слышать. Да, можно сказать и так, хотя я и считаю себя человеком.       — Знай же, смертный. Как только мне представится возможность, я убью тебя, хотя сейчас мы и связаны договором.       Фельдмаршал улыбнулся и крикнул что-то своим людям. В комнату вошла заранее приготовленная группа из нескольких солдат.       — Срежьте ей верёвки, — приказал он им.       Скоро воительница была свободна. Наверное, отпусти он её раньше, она бы бросилась на него в яростном порыве, наплевав на угрозу своей жизни от нарушения договора.       — Как бы то ни было, теперь вы, любезная, не воитель Преисподней и адского Сатаны, а женская помощница Вермахта. А я для вас не смертный и не человек, а господин генерал-фельдмаршал. — При помощи солдат демон, которая, судя по выражению лица, от долгого сидения на месте уже едва не разваливалась на месте, с трудом поднялась с места. В комнату вошёл солдат и передал в руки фельдмаршалу комплект униформы.       — Добро пожаловать в Вермахт, госпожа старшая помощница!       В ответ девушка могла только прошипеть сквозь зубы что-то невнятное.       Так для демона началась новая пора жизни, которую даже такое проклятое существо могло охарактеризовать только одним словом: Ад.

***

      Фельдмаршал с болью в глазах посмотрел на исписанные тетрадные листы. Келарт любезно отправила по просьбе Александра к ним в полк священников, чтобы обучить офицеров местному языку. Сам фельдмаршал сразу обучался грамоте, поскольку устный язык великолепно понимал ещё с момента своего попадания в этот мир. Стоило больших усилий объяснить верховной жрице, что нет ничего странного, что немцы не знают общего, жили под протекторатом Теократии на изолированном острове где-то далеко и верили в четырёх великих богов. Скорее всего, она не поверила (Александру она казалась достаточно вменяемой, чтобы не поверить в такой горячечный бред), но фельдмаршала это мало волновало: главное, что теперь никто не задавал лишних вопросов.       Он уже устал менять чернила. Вся тетрадь была исписана словами и буквами перьевой ручкой. Местные грамматика, пунктуация и синтаксис были совершенно зубодробительны и давались с великим трудом. Ещё и прописных букв не было, поэтому приходилось писать каким-то «полууставом». Священник, конечно, был очень удивлён перьевой ручке, но Александр объяснил, что это магический предмет, помогающий при скорописании. Пришлось ещё и потратить изрядно сил, чтобы объяснить священнику, что он не будет выводить каждую буковку идеально, и он хочет просто понимать и быстро писать местным алфавитом. По меркам фельдмаршала, как современного человека, его писанина уже была очень даже приличной благодаря перьевой ручке, но вот священник постоянно повторял, что надо писать пером и выводить по десять секунд каждую букву, и что ему очень сложно разобрать, что пишет Александр.       Заняться офицерам и старшим унтер-офицерам было, в общем-то, нечем, поэтому на счастье подчинённых они все погрузились с головой в изучение местного языка. В свободное время Александр время от времени приходил проверять несчастную демоническую воительницу, с которой работало несколько офицеров, обучавших её немецкому языку. Поскольку её имя на инфернальном наречии было совершенно непонятно, офицерским собранием ей было единогласно присвоено новое имя. Теперь эриния была известна как Изабелла Мария Люцифер фон ди Хёлле, по поводу чего ей даже была вручена кенкарта серого цвета, а её саму теперь считали первым найденным в новом мире фольксдойче. С удивительным усердием она начала учить немецкий язык, и уже в течение недели заучила изрядно фраз. Дела у неё явно шли лучше, чем у самих офицеров с изучением местных языков, а отдыхала она за все дни только дважды: фельдмаршал опять вызвал её, чтобы выпить шнапса. Кажется, пока что демон был единственным среди всех вокруг, кому он мог изливать хоть какие-то свои сопереживания. А когда старшая помощника выучит, наконец-то, немецкий — вообще станет постоянным собутыльником. Тем более, что повязана она теперь с ним до конца дней фельдмаршала.       Александр внимательно осмотрел свою комнату на предмет инородных предметов, потушил лампу и пошёл спать. Завтра он должен был отправиться на празднование какого-то праздника зимы и, по правде сказать, уже сгорал от нетерпения. Всю неделю во дворец прибывали какие-то разнообразные гости, один разодетее другого, а он за столько времени почти не виделся ни с Келарт, ни с Ремедиос, ни с Калкой. Подчинённые на удивление не устроили ни одного дебоша, только дважды пришлось давить вспышку какой-то непонятной чумы из-за того, что у пары бойцов во время отпуска порвались презервативы и они заразились не пойми чем, а ещё тройка солдат просто что-то подцепила в людном месте. Впрочем, совместными усилиями батальонных и полковых врачей, местных лекарей, анатоксинов, ртути и магических зелий удалось во всех случаях быстро ввести карантинные меры и излечить больных в кратчайшие сроки. Словом — жизнь шла удивительно неплохо, если не считать необходимости идти на сборище благородных богатеев. Подготовленный им список подарков королева со второго раза одобрила и объявила, что не будет препятствовать. Александр оставил себе только несколько относительно «нейтральных» предметов — в основном тех, которые смогла убедить оставить его Изабелла. Судя по всему, демонизмом от них несло меньше всего, поэтому святая королева даже не стала особо за них торговаться. Фельдмаршал также учредил список «гостей», в который вошли оба майора, быстро осваивавшие языки лейтенанты и гауптманы, а как «служебное сопровождение» — почти взвод пехоты. Конечно же, как полагается «иностранным представителям», им разрешили прийти со своим «парадным оружием». Что именно этот термин должен вбирать, было совершенно непонятно, поэтому все офицеры шли при пистолетах, кортиках и саблях, а взвод был усилен ротными бронебойщиками с противотанковыми ружьями и дополнительными гранатами. Присутствовать постоянно на самом празднестве им, конечно, не дали бы, но фельдмаршала это немного не волновало: в конечном счёте, прорвутся, если услышат стрельбу. Также была дана инструкция артиллеристам держать наготове по меньшей мере две артиллерийские прислуги, чтобы быть готовыми открыть огонь прямо по дворцу по сигналу артиллерийского наблюдателя при взводе. Словом — подготовились по-полному.       Утром Александра одевали не иначе как всем полком. Несколько офицеров хлопотали над тем, чтобы каждый элемент его формы сидел сантиметр к сантиметру как по уставу. Впервые он взял генеральскую саблю. Словом, образ его и его людей наконец-то был идеален. Королева пыталась прислать к нему своих горничных, чтобы они помогли собраться, но караул не пропустил их своими дикими криками. Первый пехотный полк справлялся своими силами. За десять минут до времени, к которому они должны были приготовиться, вся их компания была собрана.       — Итак, господа, — решил напомнить офицерам генерал-фельдмаршал, — держите себя в руках, но будьте готовы вступить в диалог с местными. Вы не должны их оскорбить.       — Есть, господин генерал-фельдмаршал, — отвечали разодетые по-парадному офицеры.       Всё было, кажется, идеально или близко к тому. Александр достаточно подробно разъяснил своим подчинённым, как им следует вести себя на торжестве. К несчастью, фельдмаршалу не объяснили точно, что их ждёт, поэтому он был вынужден дать достаточно общие формулировки. Прежде всего, стараться поменьше использовать местный язык в силу плохого его знания и по возможности просто имитировать несговорчивость. Чем меньше местные понимают, насколько в действительности Вермахт чужд для них, тем лучше. Одновременно с тем надо было поддерживать диалог минимальным участием, для чего все офицеры до превосходства заучили фразы «Интересно, расскажите подробнее» и «Очень увлекательно» на местном языке. И, что важно, попытаться никого не оскорбить необдуманным отказом на какую-нибудь просьбу. Фельдмаршал сказал, что если они не знают, следует ли им отказывать, то пусть или соглашаются, или говорят, что им надо подумать, а дальше будет разбираться сам Александр.       Лица съехавшихся со всей страны дворян, смотревших на идущую процессию немцев, были совершенно великолепны. Пока все они были разодеты максимально ужасно в свои странные эклектические наряды и сопровождались горничные в одеждах из девятнадцатого столетия, немцы щеголяли в прусских мундирах в ногу в сопровождении вооружённой пехоты. В набитом паладинами и королевскими гвардейцами дворце. Эта помесь полного удивления и культурного шока на физиономиях собравшихся была абсолютно великолепна. Александра, по правде говоря, очень сильно интересовало, сколько здесь именно непонимания величия прусской военной моды, а сколько — влияния его известности как борца с язычниками, демонами и нелюдьми. Как-никак, в Ре-Эстизе он почти только этим и занимался, а его с Литтоном набег на холмы Абелион, как позже оказалось, был одной из крупнейших военных кампаний против нечеловеческих народов за последние годы, которая была бы проведена не Теократией. Фельдмаршал был очень обескуражен, когда это узнал. Конечно, он рассчитывал, что совершит праведное дело как положено обычному человеческому военачальнику в этом мире, а совершил праведное дело как положено не очень обычному человеческому военачальнику. Именно поэтому он совершенно не знал, как на него будут реагировать в разных государствах, если не считать только Теократии. Судя по тому, что он знал о ней, она должна такое очень сильно одобрять.       Так, рассуждая о жизни, Александр с подчинёнными наконец-то пришагал в какой-то просторный зал дворца, где всё едва не блистало от богатств, повсюду сновали служанки с алкоголем, а столы полнились яствами. У какого-то лейтенанта от такого даже глаз дёрнулся. «Протестанта корёжит», — подумалось Саньку.       Делать было, в общем-то, особо нечего. Пока дворяне болтали друг с другом, веселились и питались, немцы просто столпились у какой-то колонны каждый с бокалом вина и молча смотрели на окружающих. Выглядело предельно жутко. Шарахавшиеся от мимо проходящего офицера благородные дамы были, однако, великолепным зрелищем. «Кажется, командирам это даже нравится, — размышлял Александр, глядя на нордические во всех смыслах лица своих подчинённых. — По крайней мере, хари не такие кислые, как обычно, значит, довольны. Небось опять думают, что привили местным уважение к немецкому оружию».       Но вот, спустя минут десять молчаливого наблюдения за местными, какой-то оберлейтенант заобсуждал с гауптманом о произошедшем в древнем Чийне, и к разговору вскоре присоединились другие офицеры. Кажется, компания Александра перестала быть такой жуткой.       «Ан нет!» — с разочарованием генерал всмотрелся в лица «высшему свету». Все продолжали боязливо коситься на толпу иностранцев в одинаковой одежде, радостно что-то обсуждавших на своём языке. Александр даже жалел, что никто не понимал, о чём именно они говорят, особенно в тот момент, когда один молоденький лейтенант похвалился, как в Чийне он нашёл подвал под человеческие жертвоприношения с женщинами и детьми и самолично подорвал его гранатой. А остальные офицеры только радостно засмеялись. Фельдмаршал даже сначала смутился, а потом вспомнил об увиденном в городе — и тоже рассмеялся. Тамошние обитатели заслуживали только смерти. Другой лейтенант рассказал историю, как его люди изрешетили из пулемётов стены какого-то дома, который удерживала группа культистов, и перебили заодно с теми штук двадцать-тридцать «мирных жителей». Удивительно, как вообще после увиденного кошмара с множественными потерями подчинённых офицеры так спокойно говорили об этом. Казалось, что они могли очень легко опустить в событии плохое и вспомнить только то, что хотелось. Или, что даже более вероятно, почти безразлично относились к потерям рядовых и унтер-офицеров.       И тут, к великому удивлению Александра, к ним решился подойти какой-то средних лет аристократ со своей дочерью.       — Здравствуйте, господин Александр, — удивительно решительно заговорил он, отдавая небольшой поклон. — Меня зовут граф Домингез.       — Рад знакомству, Ваше сиятельство. — Александр учтиво поклонился в ответ. — Отрадно видеть, что наше общество здесь всё же не совсем противно. — В этот момент разгорячённая тройка офицеров весело рассмеялась, обсуждая, как они наказывали своих унтер-офицеров за какие-то малейшие провинности.       — Что вы, господин Александр, — Домингез попытался сгладить ситуацию. — Вы хорошо известны в нашей стране. Все здесь очень уважают ваши достижения в борьбе с демонами.       — Но шарахаются как от огня, — фельдмаршал легко улыбнулся уголками губ. — Мы слишком отличаемся от вас почти во всём. Это порождает ужасное недопонимание.       — Не обессудьте, господин Александр. Люди достаточно настороженно относятся к иностранным воинам. Но будьте уверены, вы сможете найти здесь общий язык с кем угодно. Я вам с радостью с этим помогу. — И улыбнулся.       «О, как интересно! — Александр внутренне ухмыльнулся. — Явно пытается навязаться. Вспомнить бы только, кто он». Увы, память ничего не подсказывала. Фельдмаршал не успел запомнить имена лидеров местных аристократических группировок, коих тут, как он вывел из рассказа информатора Ивилаи и святой королевы, было две: условно южные оппозиционеры и условно северные лоялисты. Поэтому и определить, в какую из них его сейчас пытаются заманить, было не очень легко.       Александр понял по напряжённому лицу графа, что пауза нехорошо затянулась, и поспешил ему ответить:       — Я буду рад, если вы представите меня своим друзьям. Очень приятно общаться с просвещёнными мужами.       — Вы льстите, господин Александр, — граф покачал головой. — Я скажу им, что вы готовы поговорить. Если вы не против, поговорите пока с моей дочерью, Реннер…       У фельдмаршала округлились глаза. Он неплохо знал это имя. Хотя ему было почти что наплевать на семьи монархов, про особу с этим именем из Ре-Эстиза он хорошо был наслышан. Конечно, она первая, кто едва ли не в открытую показал, что его россказням о том, что они из Теократии, верят слабо.       — Простите?.. — граф удивлённо посмотрел на фельдмаршала.       — Нет, простите, — он помотал головой. — Ваша милейшая дочь, — он повернул на неё взгляд, — должно быть, тёзка одной августейшей особы из Ре-Эстиза.       — Её высочества Реннер? — быстро догадался граф. — Да, так получилось.       — В таком случае, раз вы хотите, я уделю вашей дочери внимание.       — Рад это слышать. — И повернулся.       Фельдмаршала оставили наедине с дамой. Александр обвёл её внимательным взглядом. Миловидная девушка лет пятнадцати, в добротном платье, стояла перед ним, стеснительно потупив глаза в пол. И тут Санёк… Ничего не почувствовал: непонятные приступы полового влечения к любой встречаемой женщине прекратились. «И вообще, она слишком молода, — рассуждал Александр. — Папаня ей совсем жизнь решил испортить, если думает нас свести».       — Ваше сиятельство? — решил разорвать молчание фельдмаршал.       — Да? — опомнилась она, до смешного резко и неуклюже подняв на него глаза.       «Меня атакуют милотой? — фельдмаршал чуть нахмурил брови, чем заставил девушку вздрогнуть. — Что за дешёвые приёмы?»       — Как вам погода? — чтобы хоть как-то завязать диалог, начал Александр.       О, лучше бы он этого не делал. Стоило только немного разговориться, графскую дочку было не остановить. Она промыла перед ним кости половине молодых дворянок на торжестве, рассказала, с кем ему точно лучше не видеться, выпалила каких-то графских секретов про его принадлежность к южной, оппозиционной фракции и про то, как все её подружки и она восхищаются Калкой, а её отец нет, и у них по этому поводу конфликт. Александр даже не провоцировал её — просто говорил: «Интересно, расскажите подробнее» — и всё само получилось. Словом, вывалили на него столько информации, что у фельдмаршала стала плавиться голова: он уже забыл, что такие разговоры вообще возможны.       Но тут она внезапно вспомнила, что вообще-то надо поинтересоваться бы и личной жизнью Александра и максимально неловко, заливаясь краской, спросила:       — Простите, пожалуйста, не могли бы вы рассказать о своей жизни?       — О, это я вам расскажу… — Санёк набрал в лёгкие воздуха, чтобы затянуть что-то про «товарищей, застреленных Красным фронтом и реакцией», но в последний момент опомнился: — Нет, пожалуй, это не то, о чём бы вы хотели слышать. Описания моей жизни совершенно не для светских дам.       — Простите… — девушка поникла.       — Не поймите неправильно, но всё, чем я занимаюсь, — это война, подготовка к ней и совсем немного учёбы. Здесь нечего обсуждать. Вам это не будет интересно.       Стоило видеть, какое расстроенное личико скорчила эта Реннер.       — Мой отец любит рассказывать о войне, об охоте…       — Вам не понравятся мои рассказы о войне, — фельдмаршал отрезал. — И я почти уверен, отцовские вам тоже не нравятся. — Установилась пауза. — Простите, Ваше сиятельство, если это не так. Я тогда с радостью расскажу вам что-нибудь из своей жизни. Но я вынужден сейчас вас оставить. Ваш отец уже совсем меня заждался.       — Конечно, господин Александр… — только тихо отвечала дворянка. Так фельдмаршал избавился от не самого ему приятного общества. Не сказать, что девушка ему не понравилось. Он просто на дух не переносил такую болтовню.       — О, господин Александр! — радостно приветствовал фельдмаршала Домингез, когда тот подошёл к нему. — Вы как раз вовремя. Мои хорошие друзья, граф Рандальс, — он показал рукой на одного из своих товарищей, — и виконт Сантс, — затем обратился к ним: — Это господин «герр генерал-фельдмаршал», Александр.       — Я наслышан о вас, — сходу выпалил виконт Сантс.       — Очень рад знакомству, Ваши сиятельства. Я, к несчастью, не могу похвастаться, что много знаю о вас. Надеюсь, это нам не помешает.       У Рандальса появилась очень интересное ироническое выражение лица.       — Конечно, господин Александр, — ответил за всех граф Домингез.       — Скажите, господин генерал-фельдмаршал, — решил начать Сантс, — это правда, что вы были на холмах Абелион?       — Да, не так давно, — не стал скрывать Александр. — Вместе с графом Литтоном из королевства Ре-Эстиз, вы наверняка его знаете.       — Это действительно так, господин Александр, — не спорил Сантс. — Как тяжело это было?       — Сложнее, чем мы думали. Очень плохо показали себя войска Ре-Эстиза, кроме графской свиты. Все легли костьми с зоастиями.       — Зоастии — очень сильный враг. Но, как я знаю, вы с ними справились. Говорят, ваши люди убили две тысячи зоастий.       — Брешут, Ваше сиятельство, — фельдмаршал помотал головой. — Только восемьсот. И ещё больше тысячи самых разнообразных нелюдей всех возможных видов.       — А сколько вас было?       — Чуть меньше двухсот. — Александр пожал плечами. — Не очень много, но с нами были мифриловые авантюристы. Они неплохо нам тогда помогли.       — И всё же, нелюдей при их численном преимуществе… Слабо верится, — вмешался Рандальс.       — Да большинство из них было полнейшим сбродом, а мы ещё и оборонялись, — фельдмаршал вздохнул. — Если бы не их магия невидимости, с которой они смогли выйти к нам почти в упор, вообще почти потерь не понесли бы. Но я не самый большой борец с нелюдьми, хотя и перебил их предостаточно.       — Я слышал, что вы воюете только в дальнем бою. Разве можно добиться такой славы только в дальнем бою? — иронизировал Рандальс.       — Не совсем только. Мои люди могут принять ближний бой, но мы не носим ни брони, ни длинных копий и мечей. Поэтому мы и редко вынуждены сталкиваться лицом к лицу с неприятелем.       — А если он прорвётся в упор? — интересовался Сантс.       — Расстреляем его в упор, — фельдмаршал вздохнул. — Мы делаем всё, чтобы не допустить рукопашной схватки, или довести врага до такого состояния, что даже без копий и мечей его можно будет одолеть.       — О вашем магическом оружии ходит много слухов, — Домингез улыбнулся.       — Не удивлён. Вряд ли много кто видел хоть что-то подобное. Видите ли, в наши дни такое оружие — большая редкость. Оно весьма разрушительно, особенно в боях против безбожников и нелюдей.       — Значит, — интересовался Домингез, — ваше оружие — это артефакты прошлых эпох?       — Не совсем, — фельдмаршал покачал головой. — Но да. По крайней мере здесь никто не сможет повторить такое оружие.       — Невероятно.       — Скажите, господин Александр, — продолжал спрашивать Сантс. — А что вы сделали с безоружными полулюдьми на холмах Абелион?       — Э-э… — фельдмаршал впал в ступор от такого вопроса. — В каком смысле?       — Как вы с ними обошлись?       — Убили всех, конечно. — Фельдмаршал с удивлением посмотрел на виконта: — Какая разница, держат они оружие или нет?       — Как похвально… — виконт горько улыбнулся и отпил вина. Фельдмаршал интуитивно повторил действие и также приложился к бокалу.       — Простите? — Александр решил уточнить у собеседников. — Неужели вы могли ожидать какой-то иной ответ?       — Как бы вам сказать… — Сантс замешкал. Домингез — с ним.       «Что происходит?» — у фельдмаршала появились странные опасения на этот счёт.       — Наша королева… — вмешался Рандальс.       — Её величество, — поправил виконт.       — Да, её величество святая королева Калка имеет несколько отличные воззрения.       — Что? — фельдмаршал не понял. Совершенно не понял.       «Иные воззрения? — Александр был очень смущён. — Закабаление? Да, наверное, так».       — Простите, я не видел здесь рабов-нелюдей, — решил принять единственную разумную версию фельдмаршал. — Неудивительно, этот никчёмный скот даже на такое не годится. Её величеству стоит откинуть такие идеи. Гораздо проще просто убить нечеловека.       — Вы не поняли, господин Александр… — Домингез вздохнул.       Набравшись с духом, виконт заявил то, что повергло генерала в шок:       — Её величество решительно против убийства безоружных полулюдей.       Редко фельдмаршал чувствовал себя так, как в тот момент. Настоящая бездна разочарования, удивления, непонимания.       — Простите, я, должно быть, ослышался, — после долгих колебаний решил переспросить Александр. — Против чего настроено её величество?       — Против убийства безоружных полулюдей… — медленно и осторожно, с определённой грустью в голосе повторил Сантс.       Фельдмаршал молчал несколько минут. В голове была настоящая пустота. Затем он резко опрокинул в себя весь бокал вина и заявил:       — Это возмутительно!       — Будьте сдержаннее, господин Александр, — призвал Домингез.       — Но вы совершенно правы, — согласился Рандальс. — Такие взгляды у человека на троне Святого королевства — это весьма странно.       — Нет, я скажу, всё, что я думаю, честно. То, что вы только что сказали, — одна из самых безумно идиотских вещей из тех, что я когда-либо слышал. Каждый в этом зале отупел.       — Простите? — Сантс удивился такому напору от Александра.       — Лидер государства, воюющего годами с дикими нечеловеческими полчищами людоедов, не хочет уничтожить их всех, ещё и смотрит на то, вооружены они или нет. Это звучит как бред, горячечный бред, которого не может быть. Скажите, пожалуйста, что вы шутите.       Виконт вздохнул.       — Понимаете, — вмешался Домингез, — то, что сказал виконт Сантс, — чистая правда. Всё именно так и есть.       Фельдмаршал выдавил что-то вроде: «Просто, ебанный блять», — простоял с абсолютно нечитаемым выражением лица секунд десять и сказал:       — Если позволите, я удалюсь. Мне нужно обдумать такую… информацию. Сами понимаете, это не так легко.       — Да, конечно, господин Александр, — ответил виконт. — Если вам так угодно.       Фельдмаршал распрощался с дворянами и быстрым шагом отправился назад, к своим офицерам, которые всё ещё обсуждали, как правильно учить подчинённых шагистике. В принципе, наверное, желание замучить личный состав любыми возможными путями — это то, в чём могли сойтись совершенно любые, самые разные офицеры в Вермахте. Это то, что их всех объединяло.       Майор фон Штибер с явно читаемым в глазах вопросом встречал своего командира. Он один воздерживался пока от бурного обсуждения обучения печатанию шага и стрельбе и ждал своего начальника. Александр передал ближайшей сновавшей туда-сюда служанке опустевший бокал с вином, схватил новый и опять запрокинул его весь залпом.       — Так, теперь лучше. — Александр вновь передал бокал служанке и обратился к фон Штиберу: — Господин майор, удивительное дело.       — Да, господин генерал-фельдмаршал? — фон Штибер с большим интересом приготовился слушать какую-нибудь великолепную историю.       — Представляете, оказывается, королева страны, в которой мы сейчас находимся, не хочет убивать всех местных нелюдей.       — Что? — майор ожидал многого, но не такого откровения. Бровь поползла куда-то вверх.       — Вот у меня такая же реакция была.       — Но вы же говорили, что они тут воюют с этими монстрами тут целыми веками и твёрдо верят в своих языческих богов.       — Вот в том-то и дело, что всё это так, а всё равно эта особа почему-то считает, что если у нечеловека нет оружия или если он ребёнок, то убивать его не надо. Чушь же полная!       — Правда, чушь, — фон Штибер согласился. — Женщина может взять в руки оружие за мужа, ребёнок может вырасти. Меня не было с вами, когда вы воевали на холмах Абелион, но, как говорят, преступления нелюдей налицо. Нет и не может быть им прощения.       — Да, именно. — Фельдмаршал внутренне радовался тому, что вернулся к людям, которые вполне его понимают. — Щадить этих людоедов-дикарей? Это ведь даже звучит совершенно глупо.       Тут, к удивлению Александра, через полуминутную паузу фон Штибер решил перевести тему:       — Господин генерал-фельдмаршал, если позволите, я хотел бы кое-что спросить.       — Конечно, господин майор. — Фельдмаршал заинтересованно посмотрел на собеседника.       — Отчего вы решили дать рядовым и унтер-офицерам отдохнуть? Ещё и так долго. Было бы, пожалуй, лучше, если бы они ещё отработали строевой шаг. У наших бойцов плоховаты некоторые приёмы.       Александр едва сдержался от того, чтобы приложиться рукой ко лбу. «Прусская традиция совершенно беспощадна», — думалось ему.       — Господин майор, мы только недавно приняли участие в бою с просто каким-то неисчислимым полчищем инфернальных демонов. Погибло много бойцов. Наши люди заслужили отдых.       Фельдмаршал посмотрел в глаза собеседнику и увидел там полное отсутствие понимания. «Интересно, это от того, что я назвал солдат людьми, или от того, что сказал, что они могут заслужить хоть что-то кроме нарядов и ругани унтер-офицера?» — пронеслась в голове догадка.       Тогда Александр решил немного переиграть аргументацию:       — В конечном счёте, необходима профилактика их усталости, в том числе таким отдохновением. Это жизненно необходимо, чтобы солдаты были готовы по приказу умереть за величие Германии. Ведь отдохнувший солдат делает это с большей радостью чем уставший и сломленный.       — Вы совершенно правы, господин генерал-фельдмаршал! — тут-то, наконец-то, фон Штибер преисполнился пониманием. — Я вас понял. Извините, что сам не смог обнаружить пользу вашей задумки.       Александр усилием воли удержался от того, чтобы закатить глаза. Ход мышления собственных офицеров был совершенно для него невероятен.       Как бы то ни было, немцам дали почти пять минут покоя. Но тут случилось вновь то, чего генерал-фельдмаршал не ожидал, — к нему подошла дочь Домингеза, Реннер, с двумя своими подругами и попросила его познакомить с его офицерами.       — Господа, — он развернулся и по-немецки обратился к подчинёнными, — тут есть кто-то неженатый?       Руку поднял только тот молоденький лейтенант, самолично закинувший гранату в комнату с жёнами и детьми безбожников. Тут Александра осенило, что надо бы, когда они сделают поселение, начать призывать семьи офицеров, а потом и самих солдат. Они-то с ними даже переписываться не могут. Это должно весьма пагубно влиять на боевой дух. «Только смогу ли я выделять с такой точностью людей? — впервые заколебался в возможностях планшета фельдмаршал. — Надо будет побольше в нём посидеть».       — Я, господин генерал-фельдмаршал, — ответил ему лейтенант.       — Будьте добры, подойдите сюда.       Когда офицер был рядом, фельдмаршал сказал:       — Господин лейтенант, три дамы хотят с вами познакомиться. Будьте стойки, не посрамите честь офицерской формы.       — Господин генерал-фельдмаршал…       — Удачи вам. — И похлопал по плечу. — Только не утруждайте их лишний раз боевыми историями. Не надо пугать девушек.       Так лейтенант остался один против трёх очень желавших поговорить аристократок, увидевших, наконец-то, относительно ровесника. В силу возраста он ещё и едва ли не быстрее всех изучал местный язык, так что теперь был обречён ещё и понимать все эти девичьи истории. Истинно, героическая борьба с неравным врагом, достойная немецкого офицера.       Генерал-фельдмаршал просто продолжал в сторонке обсуждать с офицерами свои ужасные планы и прошедшее. Он подчерпнул несколько соображений офицеров по тактике борьбы с местной нечистой силой и выслушал множество душещипательных историй. Особенно ему понравилась одна, которую рассказал один оберлейтенант. Его бойцы при штурме зашли в сожжённое зажигательными минами здание, а там один на другой были навалены телами с ужасными ожогами. Один из солдат оберлейтенанта заметил, как кто-то из них ещё дышал, и после этого взвод ударил каждое лежащее тело штыком. Одна история уморительнее другой.       Наконец-то, спустя минут двадцать таких праздных разговоров (удивительно, но лейтенант всё это время продолжал отбиваться от подсевших ему на уши девиц), церемониймейстер объявил, что прибыла сама Её величество святая королева Калка Бессарез. Весь зал сразу замолчал, все уставились на двери, и тут появилась она. Миловидное лицо, прекрасные голубые глаза, спускающиеся вниз пряди волос…       «Так, опять началось. — Санёк проморгался. — Почему сейчас-то?» Александр мотнул головой, и тут ему пришла в голову совершенно крамольная мысль — Калка действительно была красивой.       «Фу, женщины», — отрезал он эти ужасные идеи, отпил из фляги и принялся ждать, когда королева взойдёт на трон. Все дворяне вокруг пораскланивались, служанки замерли — одни только немцы стояли по стойке смирно. Если бы Калка сейчас приложила бы руку к виску, то они бы наверняка все синхронно отдали бы ей воинское приветствие.       — Поклонитесь ей немного для приличия, — распорядился фельдмаршал.       Этот приказ с удивительной тяжестью дошёл до офицеров. Возможно, все они считали, что слишком много чести отдавать иностранному монарху даже такие почести, но что более вероятно — они так никогда в своей жизни никого не приветствовали.       Будь они в Ре-Эстизе, фельдмаршалу было бы плевать: он бы не приказал подчинённым соблюдать хоть немного местный этикет. Однако от Робла ему были нужны вполне конкретные вещи, и поэтому было бы разумно поддерживать образ хоть немного цивилизованных маньяков.       Когда королева объявила, что рада приветствовать на празднике всех гостей, и уселась на трон, собравшиеся, наконец-то, выпрямили спины.       — Я рада сообщить, что нас почтили своим присутствием иностранные представители и гости. Почтенные посол Теократии Слейн, легат Тракум Гловор; посол Королевства Ре-Эстиз, барон Дирдет Гарпер, посол Империи Багарут, Рифир Варант, и военачальник Королевства Ре-Эстиз, барон Александр фон цу дер дон ван де Ювелиро, сегодня с нами.       Фельдмаршал был, мягко говоря, в шоке. Полнейшем. Калка смогла выговорить без заминки всю ту шизофреническую бредятину, которую он взял в качестве родового имени.       За словами Калки последовала серия каких-то разговоров и обсуждений «иностранных гостей». И, к большому неудовольствию, фельдмаршал должен был признать, что он и его люди занимали больше внимания гостей, чем все послы вместе взятые.       С момента побоища в Чийне прошёл уже почти как месяц. Все собравшиеся были прекрасно осведомлены о том, что кто-то зачистил кишащие демонопоклонниками и нелюдьми руины. Возможно, слухи до кого-нибудь бы и не дошли, если бы Александр не привёз с собой гору трофейного оружия и не всполошил бы этим весь город. Да и перемещение километрового обоза по стране было сложно не заметить.       Дальше началась какая-то серия абсолютно непонятных формальностей, поздравлений и прочего, за чем Санёк совершенно не следил. Включился в дело он только тогда, когда Её величество объявила: «Наш почётный гость из Ре-Эстиза, господин Александр, просил меня позволить выступить ему с важным объявлением». К фельдмаршалу подошла служанка, попросившая подойти к трону. Александр быстро собрался с мыслями, сказал офицерам внимательно следить за реакцией окружающихся на то, что сейчас произойдёт, и медленно, вальяжно отправился к святой королеве.       — Ваше величество, премного благодарен за предоставленную возможность обратиться к гостям, — Александр нагнал в тон побольше вежливости и уважения. Вышло, правда, скорее всего, очень плохо.       — Прошу вас, начинайте, господин Александр, — Калка улыбнулась ему и кивнула.       Фельдмаршал развернулся к собравшимся, театрально прокашлялся и начал:       — Дорогие гости! Рад всех приветствовать. Я не буду вдаваться в особенно долгие пояснения, кто я и откуда: большинство, скорее всего, это и без того знают. Перейду сразу к делу. В последнем сражении с демонопоклонниками в Ре-Эстизе мы очистили от их скверны руины древнего Чийне, разбили вторжение нечистой силы из Преисподней и захватили множество богатых трофеев. — Александр сделал небольшую паузу. Все затаили дыхание, ожидая, что он сейчас выкинет. Фельдмаршалу было немного неловко — он не ожидал, что его слова настолько заинтересуют собравшихся. — Как верный последователь четырёх великих богов, я не мог позволить всем этим вещам остаться в королевстве Ре-Эстиз, поэтому я доставил их все в Святое королевство Робл. Однако, как оказалось, их так много, что было бы неправильно передать их все только в распоряжение короны. С позволения Её величества святой я принял решение преподнести захваченные нами трофеи как подарок знати и духовенству Святого королевства. Я постарался быть честен и справедлив и никого не уязвить, раздавая эти предметы. — Выражения лиц у собравшихся были совершенно прекрасны. Никто, очевидно, не ожидал таких внезапных подарков со стороны иноземца. Тем более, что ожидать в их качестве от него можно было бы просто что угодно.       Пропуская длиннейшее перечисление трофеев, следовало бы отметить, что физиономии знати становились всё великолепнее с каждой минутой. Передаваемые в больших количествах совершенно всем, вне зависимости от фракции, магические латы, мечи и копья, вырванные из демонов клыки, зубы и ногти, кость, вся казавшаяся приличной утварь демонопоклонников: всё это внезапно свалилось в руки собравшимся баронам, графам и герцогам. Они не могли поверить, какие только возможности перед ними теперь открываются. Послу Теократии досталось больше половины нечестивых фолиантов: они в своём государстве, как рассудил Александр, разобрались бы лучше любого, что с ними делать.       К удивлению фельдмаршала, оказалось, что все эти проклятые литература и оружие местными не считаются сами по себе опасными. Как объяснила ему в письме её величество, даже в Теократии не чурались использовать такие тёмные предметы, с некоторыми мерами предосторожности, разумеется.       —… Хочу закончить подарками для её преосвященства, Келарт Кустодио. Как верховной жрице Робла, я передаю ей во владение полсотни книг демонопоклонников, семь полных латных доспехов и мечей, две магические плети, пятьсот зубов, сорок рогов, три тотема, пять икон с изображениями демонов, тридцать сервизов разного назначения, четырнадцать черепов демонов, двадцать оконных рам, пять ковров, семь флейт, девять барабанов, двадцать три амулета непонятного назначения, тридцать один браслет, десять пар сапог. Дорогие гости, на этом всё. С вашего позволения откланяюсь. — Александр чуть поклонился собравшимся и двинул в сторону офицеров.       — Благодарю вас, господин Александр, — сказала Калка со всё тем же внешне спокойным выражением лица. В действительности же она только сейчас, глядя на взорвавшихся восторгом дворян, поняла, насколько дела в Робле теперь могли пойти по-новому. Действительно, хотя фельдмаршал и правда не обидел никого, теперь просто каждый крупный дворянин заимел по паре новых магических артефактов, которые могли бы помочь ему в интригах.       Фельдмаршала, впрочем, мало волновали такие вещи. Ему надо было перевести дух от беспрерывного зачитывания нескольких страниц, поэтому теперь он просто стоял в стороне и пил воду из бокала. Горло стало неприятно побаливать: говорил он, как-никак, достаточно громко.       «Чёрт побери, как Геббельс-то и не с таким справлялся? — думалось ему. — Не быть мне оратором». Выступать перед публикой и правда для Александра было тяжеловато.       Королева продолжала что-то объявлять, но фельдмаршал её уже не слушал и полностью погрузился в свои собственные мысли. Самое важное он сделал и теперь надо было выполнить вторую цель прихода сюда: публично объявить о планах военной экспедиции. Пока дворяне радовались подаркам Александра, был большой шанс, что им и его предложение покажется очень даже правильным и разумным.       По правде говоря, фельдмаршал рискнул бы начать военную кампанию и сам, без помощи Святого королевства, но тогда бы пришлось нанимать авантюристов, а их он уже терпеть не мог. Чем больше он перемещался по миру, тем хуже становилось его мнение о них: едва ли не каждый второй в высокоранговых командах погряз во грехе, а боевитость низкоранговых он смог оценить сам при штурме Чийне. Поэтому теперь ему очень хотелось просить о помощи Святое королевство и Теократию: о их воинах ходили более приятные слухи. Паладины Робла славились благородством, а про писания Теократии повсюду ходили слухи, что они только и занимаются тем, что жгут нелюдей целыми деревнями. Словом, и то и то было для него гораздо лучше авантюристов, по мнению Александра.       Фельдмаршал решил дождаться, когда праздник будет стремиться к своему концу, и тогда обратиться к церемониймейстеру. В том, что ему дадут объявить что-нибудь перед залом, он не сомневался. После того, как много он раздарил что короне, что церкви, что знати, не дать ему ещё пятиминутку было бы очень грубо.       Александра, однако, уже скоро окружили просто какие-то полчища благородных мужей и дам, ставших расспрашивать его о его подвигах. Стоило показать богатые трофеи, как знать поняла величие немецкого оружия. Опешившие немецкие офицеры совсем ничего не могли объяснить со своим ломаным местным, поэтому приходилось отдуваться одному только фельдмаршалу. Было такое чувство, что каждый считал теперь своим долгом узнать, кто мог сделать столько оружия, как это демоны смогли сами появиться, а не быть просто сгустками магии, и как правильно убивать с такой лёгкостью эти нечестивые создания. Сложность ситуации заключалась в том, что фельдмаршал сам не знал ответа на эти вопросы. Объяснить что-либо могла только старшая помощница, которая учила ещё только немецкий и местного совсем не знала, а тащить самого демона на празднество в религиозном государстве у Александра ещё не хватало духа.       Нет, конечно, он разглядывал трупы демонов и спрашивал офицеров о том, что они пережили, вот только ничего вразумительного он так и не смог выяснить. Полк заливал нечестивцев таким количеством огня, что демоны умирали сами собой без особых хитростей, какими бы сильными они ни были. Если не получалось убить демона пулей, немцы отправляли в него ещё десять, а если он и тогда выживал — тогда отправляли ещё сто выстрелов. Порой били бронебойщики, которые своими выстрелами просто разрывали громадных демонов на части, но обычно и то не требовалось.       —… Что же было самое страшное, скажите, господин Александр? — интересовался какой-то сорокалетний дворянин с огромным шрамом на пол-лица.       — Атака кентавров… Ну, как бы, будто всадник и конь в одном. Вот их там были десятки, сотни.       — Арманиты! — догадался кто-то. — Но ведь это очень сильные демоны. Как вам удалось их одолеть?       — Сталь и вера. — Фельдмаршал простодушно пожал плечами.       Кажется, знать и не собиралась уставать, в отличие от дававшей уже третью речь королевы. Александр смог наконец-то проскочить через наседавших дворян и пройти к церемониймейстеру.       — Почтенный! — обратился он к нему. — Передайте её величеству, что я прошу её предоставить мне слово на минут десять, как только она закончит. Это очень важно, и я заранее прошу прощения, если я этим помешаю.       Церемониймейстер смутился и уж было хотел сказать какую-то грубость в ответ, но, памятуя о горе трофеев, закивал головой и двинул к королеве. Слово Александру дали уже через две минуты.       — Друзья! — начал он. — Я вижу, что мои скромные дары вам пришлись по душе. Теперь же я вынужден просить вас о помощи!       Подлые инородцы с холмов Абелион многие десятилетия угрожали Святому королевству. Ужасные, отвратительные, они захватили эти земли, исторически принадлежавшие людям. Оставить этого я не могу. Полгода назад я уже бил там нелюдей вместе с воинами Ре-Эстиза, и теперь я призываю вас помочь мне. Через месяц я выдвинусь с походом на холмы Абелион! — зал замолчал. Голос у Александра был поставлен, на самом деле, не очень хорошо, но говорил он с необычайной суровостью и твёрдостью. — Я собираюсь изгнать нелюдей с холмов Абелион раз и навсегда. Мои воины одолели зоастий, которых все страшатся, значит, и остальные опасности холмов нам по плечу. Только моим людям нужна ваша помощь. Поэтому я прошу вас: окажите нам помощь, какую только сможете, и мы, наконец-то, принесём мир к востоку от стены. Провиант, снадобья, информация, люди — всё, что только можно, поможет нам в нашей борьбе.       Фельдмаршал замолчал. Он не знал, к чему призывать, поэтому затем принял самое проверенное решение — обратиться к вере.       — Четыре великих бога требуют от нас забыть о распрях и ударить по нелюдям. Зимой враг не будет ожидать нашего удара. Пока не наступит весна, мы перебьём так много нелюдей, как только сможем.       Конечно, для вас я иноземец, — решил оговориться фельдмаршал, — и, всё же, я прошу вас задуматься помочь мне. Что бы вы ни решили, через месяц я отправлюсь на восток, даже если никто мне не решится помочь. Мы освободим холмы Абелион, и они навсегда станут человеческими. Благодарю всех за внимание! — фельдмаршал легко поклонился сначала собравшимся дворянам, потом опешившей королеве на троне и двинул к выходу. Офицеры быстро побежали за ним. Своё дело он сделал, теперь можно было наконец-то отдохнуть, пока знать не понимала, что вообще только что услышала. О результатах он узнает уже завтра, а пока ему хотелось просто завалиться в кровать и уснуть.