Магия? А у нас панцерфауст!

      Как бы то ни было удивительно, предложение фельдмаршала о военной экспедиции на восток оказалось очень популярным среди знати. Уже к полудню следующего после праздника дня его завалили письмами, где всевозможные графы и маркизы обещали отправить ему людей. Кто-то писал, что его отряд будет собран уже через месяц, другие — извинялись, что не успевают, и писали, что отправят их на помощь уже по ходу кампании. Фельдмаршал мог бы их упрекнуть в медлительности и желании сначала посмотреть, не окажется ли кампания катастрофой, а только потом помочь, если бы не собрался проводить её зимой. Всё же даже в этом проклятом мире воевать в холодное время не любили. Расторопность знати была даже в какой-то степени вредна Александру, потому что так ему не представлялось нормального шанса призвать наконец-то полковой штаб. Благо, фельдмаршал уже выучил в достаточной мере местный язык, чтобы отправить в ответ письма с просьбой выступить на полмесяца позже, а за это время немного лучше подготовиться.       Мысли Александра прервал стук в дверь. Фельдмаршал отложил ручку, коей писал ответы, в сторону.       — Войдите. — Показался посыльный.       — Здравия желаю, господин генерал-фельдмаршал. — Он выполнил воинское приветствие.       — Здравия желаю, рядовой.       — Господин генерал-фельдмаршал, господин оберлейтенант приказал передать вам карту, которую вы приказали ему сделать.       Фельдмаршал поднялся, подошёл к нему и принял карту. Он распрощался с бойцом, уселся обратно и с грустным вздохом опять принялся строчить письма. Было бы большим преуменьшением сказать, что такая рутина не нравилась Александру. Он уже отправлял десятое едва ли не однотипное письмо, когда мог уже разглядывать принесённую солдатом карту.       Но вот, наконец-то, спустя ещё минут двадцать фельдмаршал смог отложить ручку в сторону и взяться за карту.       Это была карта холмов Абелион, сделанная вручную одним из офицеров. Александр попросил у Ремедиос самую точную карту этого региона и приказал переделать её своему подчинённому в паре экземпляров. Теперь, наконец-то, она стала вполне читаемой, хотя и казалась слишком неточной и грубой. В ней была помечены зоны расселения различных народов, поселения сколь-нибудь значимых размеров. Ко многим даже были указаны названия. Видимо, это те самые заброшенные то ли дварфские, то ли гномские поселения — Александр так и не смог точно запомнить, какой цивилизованный народ населял эту землю до полулюдей. Положение многих поселений вызывало большое недоумение и оставляло только догадываться, зачем кому-то могло прийти в голову ставить городок посреди холмов, если в паре миль дальше была удобная река. Вероятно, дело могло быть в ископаемых. Впрочем, как указала ему Ремедиос, карта безнадёжно устарела уже почти на век, потому что у авантюристов почти никогда не получалось вернуться из этих мест, а военные экспедиции они из принципа не отправляли.       Перед глазами появлялись стрелки возможных ударов и наступлений. Казалось, вариантов, куда бить, было предостаточно. И всё же найти лучший путь из возможных было сложно. Повсюду, судя по карте, были дикие полчища нелюдей. Куда бы ни пришлось идти, всё равно бы пришлось прорываться через неисчислимые орды. «Значит, вопрос не куда, а кого», — рассудил фельдмаршал. И в правду, надо было просто определиться, разгром кого из врагов первостепенен. Карта полнилась наименованиями, которые не давали фельдмаршалу практически никакой внятной информации. Действительно, он слышал про некоторые из племён, но совсем ничего внятного. В основном какие-то явно гиперболизированные слухи про невероятных колдунов-нелюдей и мощных козлоподобных чудищ во главе с каким-то несравненным воителем. Фельдмаршал мало доверял всем этим историям, потому что видел их происхождение скорее в системной неспособности местных противостоять диким варварам. Тем более, с заметно меньшими силами он уже имел честь разбить войско зоастий и убить их знаменитого Виджара.       «Ух, наверное, они страшно обиделись», — пронеслась мысль. Естественно, магическая секира, название которой фельдмаршал уже забыл, была захвачена Александром и отдана без задней мысли как подарок Роблу. Скорее всего, для зоастий это было бы страшным унижениям, как и смерть больше полутысячи их родичей в бою.       «Так, тогда они точно попробуют нанести удар, — догадался Александр. — Даже зимой». Эта мысль неплохо так сузила количество возможных наступательных планов: становилось очевидно, что нужно нанести именно по зоастиям первый удар, чтобы они не стали собирать вокруг себе окрестные племена против фельдмаршала.       Очень интересным было наличие на холмах Абелион неких «тёмных дварфов». Кто это такие — никто не мог пояснить. Было известно только то, что они торгуют с нелюдьми. Видимо, это и было причиной, почему их называли «тёмными». Была, конечно, мысль, что они слишком много кушали шоколад, но она была как-то менее вероятной. Про их религию и культуру ничего не было известно, поэтому фельдмаршал совсем не представлял, что от них ожидать. Возможно, их интересует только личная выгода, и тогда их бы удалось склонить на свою сторону. А возможно, что там засели самые злобные и беспощадные дьяволопоклонники из всех, что только приходилось видеть этому миру, и тогда бы пришлось с ними воевать. Судя по всему, именно они там были единственным сколь-нибудь цивилизованным народом, что добавляло надежды на нормальные с ними отношения.       Фельдмаршал, однако, находился в смятении от имевшейся у него информации. Она вся была рваной, хотя он успел пообщаться с некоторыми паладинами и дворянами. Удивительно, но эти люди, воевавшие по большей части только с нечеловеческими ордами с холмов Абелион, знали только какие-то достаточно общие вещи. Никто не знал об особенностях хозяйства нелюдей или географии региона. Они все только и делали, кажется, что просто уничтожали набегающие племена, и ничего более.       Прибавляла ещё и бумажная работа по полку. Нужно было читать отчёты, ставить свои подписи. Вечером он должен был провести плановую инспекцию одной из казарм.       — Ах, к чёрту, — выпалил в сердцах он, поднялся из-за стола и вышел из комнаты. Он решил пройтись по гостевому дому.       Караульные всюду начали отдавать честь, и фельдмаршал уже через две минуты устал салютовать им в ответ. «Нет, так тоже не хочу», — он поморщился, развернулся и пошёл обратно, вновь безостановочно прикладывая руку к виску. На своём этаже он постучал в одну из крайних комнат, где теперь жила несчастная эриния.       — Старшая помощница, я захожу, — предупредил он её и через две секунды открыл дверь.       Открывавшаяся картина была совершенно великолепной. Старшая помощница резко подскочила со стула, накидывая на себя кепи, развернулась в полоборота и выполнила воинское приветствие. Фельдмаршал салютовал в ответ.       Вся комната несчастной воительницы была завалена учебниками немецкого и уставами. Учила язык она именно по последним, чтобы сразу привыкнуть к своей чудовищной судьбинушке.       — Вольно. Приказываю вам собраться и через две минуты покинуть помещение.       — Есть, господин генерал-фельдмаршал, — произнесла в ответ она на совершенно идеальном немецком. Кажется, именно эту фразу она заучила до безупречности.       Как он совсем недавно смог выяснить от неё, её зрение обладало невероятной особенностью преодолевать действие магии. Нелюди, использовавшие заклинания невидимости, попили на холмах Абелион много крови, поэтому Александр благоразумно опасался, что и люди запросто могли его применить. Только теперь, чтобы следить за немцами. Хотя в помещениях и коридорах было полно солдат, он не исключал, что потенциальный шпион мог как-то их обдурить. Поэтому он решил проверить свою комнату на предмет таковых.       Как бы то ни было странно, эриния не нашла никаких шпионов. Фельдмаршал также обошёл комнату, но ничего подозрительного также не обнаружил. Тогда он отослал Марию к себе и сказал ждать, а сам достал планшет и жезл и призвал полкового командира, его адъютанта, банку с белой краской и кисти. Оберст Бруно Хипплер был очень быстро введён в курс дела, получил стопку бумаг и был отослан в полковой штаб на другом этаже вместе со своим адъютантом, а вот краску и кисти постигла более интересная судьба.       Фельдмаршал пошёл с ними прямо в штаб, где отдал распоряжение своим офицерам найти среди подчинённых художников, причём немедленно. Майоры тут же бросились выполнять этот странный приказ, и уже в течение получаса в штаб явились трое солдат: один закончил гамбургский художественный университет и записался на фронт добровольцем, второй учился в Бонне и бросил учёбу, после чего попал под мобилизацию, а третий просто заявил, что его неплохо научил рисовать в детстве отец-художник. Вручив им краски и кисти, фельдмаршал пошёл с ними к эринии.       Мария успела к следующей встрече с фельдмаршалом убраться в комнате. Все книги были аккуратно сложены и расставлены на свои места. Недоумённым взглядом она встречала троицу солдат с красками и кистями. Не менее, впрочем, недоумевали солдаты. Александр развернулся к ним и начал:       — Мой вам приказ: перекрасить госпоже старшей помощнице крылья в белый цвет. И чтобы было аккуратно! Попросите у начальника караула по этажу, если вам что-то понадобится. Я распоряжусь, чтобы он всё вам предоставил.       — Есть, господин генерал-фельдмаршал. — Все синхронно в ответ салютовали, но тут один из них заметил:       — Господин генерал-фельдмаршал, разрешите достать перекись водорода. Для осветления перьев лучше использовать её.       «Тьфу, проебался», — подумал фельдмаршал и сказал:       — Разрешаю, но если не получится, то используйте краску. Идите.       Александр развернулся к старшей помощнице, когда солдат быстро пошагал в сторону лазарета. Та в ужасе отшатнулась и дрожащим взглядом упёрлась в фельдмаршала.       — Что… Что вы задумали?.. — могла она только выдавить.       — А вам я приказываю оказывать всевозможное содействие и следовать инструкциям военнослужащих, чтобы ваши крылья как можно скорее оказались белыми. Доложите, как всё закончится. До свидания.       — До свидания. — И распрощались.       Внутреннему ехидству Александра не было предела, хотя внешне он выглядел непоколебимо, словно сейчас было нечто совершенно само собой разумеющееся.       По правде говоря, он уже давно замыслил как-то привести Марию в сколь-нибудь приемлемый для окружающих вид. Едва ли с двухметровым ростом можно было бы что-то поделать, но это и не было особенной проблемой на фоне чёрных как ночь крыльев. Ампутировать крылья, на его взгляд, было бы слишком жестоко, тем более что, как сама Изабелла пояснила, они были вполне полезными. Значит, оставался только один вариант — продолжить гнуть линию, согласно которой она была посланным к ним богами ангелом. Всё равно рано или поздно её бы кто-нибудь в окно увидел, а потому лучше было бы сразу подготовиться на такой случай.       Поскольку фельдмаршал избавил себя призывом оберста от значительной части мороки, у него теперь была превосходная возможность побольше времени уделить своим дипломатическим отношениям. А потому, недолго думая, он двинул прямо в посольство Теократии. Тракум Карпеф Гловор, этот теократийский легат, принял фельдмаршала буквально через пять минут после того, как тот обратился к страже на входе. Александра даже удивила такая оперативность: это ведь он просто все дела бросил, чтобы не утомлять его ожиданием. Что ещё больше удивляло, у него не отобрали ни «люгера», ни офицерской сабли. Всё это сходу говорило ему о большом доверии, которое ему оказывают. Какой-то маг на входе, кажется, попытался магией проверить его, но был вынужден кивнуть и сказать, что никаких иллюзий на себя человек перед ним не наложил. Впрочем, сопровождение попросили остаться снаружи.       Гловор принял Александра в кабинете и сразу же усадил на мягкое кресло за столом по центру комнаты.       — Я очень рад, что вы решили прийти сюда, — начал Гловор. — По правде сказать, я сам хотел обратиться к вам.       — Это интересно. — Фельдмаршал чуть склонил голову. — Чем я могу быть вам полезен?       — Ваше последнее выступление… — начал он. — Мне следует обсудить его с вами.       — По правде сказать, именно за этим я сюда и пришёл, — не стал скрывать Александр. — Я тоже хотел обсудить его с вами. Точнее, разумеется, посыл моей речи.       — Как я понимаю, ваши слова о желании выдвинуть войско на восток были вовсе не простой проверкой готовности знати Робла к войне и, тем более, не пустой бравадой, ведь так?       — Разумеется, господин. — Александр кивнул. — Я выдвинусь вне зависимости от того, поддержит меня Святое королевство или нет.       — Но, конечно же, вы хотели бы собрать побольше сторонников.       — Конечно. Мои люди храбры и сильны, но паладины и простые воины Робла сильно бы нам помогли.       — Это правда. — Посол кивнул. — Люди в этой стране — хорошие бойцы.       — Многие дворяне заявили о готовности помочь мне, — продолжал Александр. — Но я столкнулся с одной неустранимой проблемой, которая ставит под сомнение всю нашу кампанию.       — Что же это за проблема? — поинтересовался Гловор.       — Информация. — Александр вздохнул. — Робл совершенно не собирает её. Именно поэтому я вынужден обратиться к вам за помощью.       — Значит, вы хотите, чтобы мы вам предоставили информацию, которую собирают наши разведчики, — подытожил Гловор и чуть нахмурил брови. — Пожалуй, это возможно.       — Видите ли, — продолжил развивать мысль фельдмаршал, — я ни капли не соврал, когда сказал, что собираюсь привести холмы Абелион во владение человечества. Когда я говорил о походе, я имел ввиду не какой-то карательный рейд. Я хочу раз и навсегда уничтожить нечеловеческие народы в этом регионе, пусть даже на это уйдёт десять лет.       Легат сделал мучительно длинную, в минуту, паузу, тяжело вздохнул и начал:       — Скажите, господин Александр. Вы ведь знаете, что мы отправляли на эту землю экспедиции и не раз? И, конечно же, вы слышали, чем все они кончились, ведь так?       — Наслышан, — признался фельдмаршал. — Именно поэтому я и должен двинуть на холмы Абелион и очистить их от нелюдей. Если уж даже вы не смогли их победить, значит, инородцы там по-настоящему опасны. Как я могу жить, зная, что человечеству угрожает такая опасность? Посмотрите сами: рано или поздно они могут объединиться, и это станет катастрофой для всего региона. На наше счастье нелюди слишком тупы и никчёмны, и им не хватило уже стольких лет, чтобы хоть раз по-настоящему объединиться.       Гловор обвёл Александра пронзительным взглядом, тяжело вздохнул и спросил: — Вы ведь понимаете, что провал новой экспедиции может стать болезненным ударом для всех нас? Наше положение сейчас совсем уже не такое, как даже декаду назад. Драконье королевство в упадке, мы увязли в войне с эльфами. Если мы потеряем кого-то и на холмах Абелион, это ещё больше нас ослабит.       «Чёрт, он что, решил, что я войска клянчу? — Александр нахмурил брови. — Совсем не уважают».       — Я не прошу вас посылать своих людей и не прошу даже демонстративных действий вашей кавалерии на границе. Мне нужно только чтобы вы предоставили мне информацию и карты. Ваши должны быть гораздо полнее местных. Только и всего.       — Вы хотите, чтобы мы это сделали в течение месяца. Это очень быстро, — заметил легат.       — Так тут и магия есть, мы же не в реальном средневековье.       — Что?       — Забудьте. — Саня понял, что взболтнул лишнего, и резко покачал головой, как бы убеждая собеседника, что всё нормально: — Я имею в виду: с магией вы сможете всё сделать в этот срок. Дело важное. Прошу вас.       Гловор вновь с минуту помолчал и затем тяжело вздохнул:       — Я сделаю всё, что в моих силах. И всё же поостерегитесь. Эти холмы — настоящее кладбище для человечества.       — Не беспокойтесь. Мы отправим их всех в ад. — Фельдмаршал поднялся. Посол за ним. Уговор был скреплён рукопожатием, после чего генерал-фельдмаршал мог, наконец-то, уйти восвояси.       Поскольку у полка был, наконец-то, свой оберст, Александр скинул с себя рутинной работы. До занятия письменностью было ещё много времени, поэтому фельдмаршалу выпала великолепная возможность заняться чем-то полезным. Вариантов было не так много, но даже тут Александр смог выбрать неожиданное. Он пришёл в штаб полка, собрал всех майоров и оберста и объявил им, что ему нужен офицер, который мог бы научить его верховой езде.       Надо признаться, даже по-нордически спокойные немцы в этот момент были изрядно удивлены. Офицерский состав в Вермахте весь обучался верховой езде, и признание в неумении от фельдмаршала для них было чем-то очень необычным. Александру пришлось их успокоить тем, что половину занятий по конной езде он не посещал в некую молодость по болезни, но, кажется, тут-то они что-то впервые заподозрили относительно своего начальника.       Как бы то ни было, уже скоро один оберлейтенант вовсю учил фельдмаршала конной езде, на что стали приходить глазеть все кому не лень. К чести офицера, он делал всё, чтобы казалось, будто Александр не совсем полный профан, так что не ездившие никогда на конях солдаты ничего не заподозрили. Остальные же, конечно, уже в течение двух дней пустили слух, что фельдмаршал не умеет ездить на лошади.       Правда это или нет, впрочем, не очень важно, потому как уже через две недели езды по морозам Александр вполне прилично передвигался любым аллюром. Можно было бы заподозрить его в таланте к верховой езде, однако правда такова, что Александру было просто нечем заняться, а потому он мог тратить на упражнения в езде целые дни напролёт — если бы только не боль от непривычки. Потому всё то время, в которое он не находился бы в седле, он просто восстанавливался от ломоты в ногах, и лишь иногда он выходил общаться с паладинами и дворянами, узнавая об особенностях диких народов холмов Абелион.       И, когда Александр по словам оберлейтенанта уже освоил всю необходимую в жизни базу конной езды, фельдмаршал тут же придумал новую затею — устроить полковые стрельбы. Солдаты уже слишком давно не стреляли, и это надо было исправлять. Договориться с королевой о месте проведения стрельб было не сложно, как и о закупке мишеней у местных. Всё это было любезно предоставлено местными по сниженной цене и в огромном количестве, взамен — представители Святого королевства должны были наблюдать за стрельбами.       У Александра со времён службы в родной армии выработалась большая антипатия к существующим только на бумаге стрельбах, где стрелкам дают, в лучшем случае, десять патронов, а пристрелкой никто из принципа не занимается. Конечно, в случае с современным оружием это не было настолько уж и ужасной проблемой, но тут-то большинство немцев было вооружено винтовками со скользящим затвором. Очевидно, что это вынуждало обеспечивать адекватный уровень огневой подготовки.       Фельдмаршал подготовил достаточно лихие планы стрельб вместе с офицерами. Планировалось израсходовать практически семьдесят тысяч винтовочных и пистолетных патронов и три сотни выстрелов для гаубиц и миномётов в течение четырёх дней, а также провести некоторые манёвры. Словом, достаточно серьёзно.       Интересным обстоятельством было также и то, что Александр наконец-то решился вывести фон ди Хёлле на люди. Её немедленно спрятали в одной из грузовых машин, однако, конечно же, это должен был заметить кто-то из огромного множества наблюдавших за немцами жрецов, паладинов и не очень понятных личностей из числа королевской прислуги. Фельдмаршал не мог сдержать улыбки, представляя, как к Келарт вбегает информатор со словами: «Они ангела призвали и одели в свою форму!» «А какого же будет их удивление, — злорадствовал фельдмаршал, — когда они узнают, что мы её ещё и немецкий заставили выучить?»       В течение первых двух дней учения проводились первым батальоном, после возвращения которого на место стрельб выдвигался второй. Полковые подразделения и вовсе должны были быть на месте все четыре дня.       Не имело бы никакого смысла расписывать подробности этих учений, не считая округлённых глаз наблюдателей из Робла, при виде простреливавших на более чем полукилометровом расстоянии мишени насквозь рядовых солдат. Постоянно бегавшие с линейками пристреливавшиеся бойцы также вызывали большое недоумение. Но, конечно, настоящий ужас у них вызвала именно Мария, которой Александр вручил карабин со снайперским прицелом, который он имел честь призвать в давние времена. Поскольку несчастная эриния учила немецкий по технической документации, с винтовкой она с пояснениями одного фельдфебеля разобралась всего в течение получаса и совсем скоро уже вовсю училась стрелять.       Следует заметить, что крылатая женщина в форме Вермахта, стреляющая из позиции лёжа и затем ходящая вместе с фельдфебелем замерять что-то линейкой, действительно представляла собой удивительное зрелище даже для окружавших их немцев — что уж там говорить о бедных паладинах и жрецах, которые ещё и могли видеть, как от неё во все стороны несёт тьмой?       Из инцидентов было только то, что на манёврах один солдат случайно выстрел и попал в бок идущему слева в цепи ефрейтору, и что ещё один стрелок каким-то образом потерял карабин. Искать его пришлось целому взводу где-то три часа, пока его не нашли в придорожном кусте брусники, в котором солдат в свободное время нарвал ягод. Синяк от мощной пощёчины украшал щёку бойца ещё недели три.       По возвращении в гостевые помещения дворца фельдмаршала начали тут же заваливать письмами с просьбами отдельных дворян показать им лично чудо-оружие, а кто-то и вовсе уже стал предлагать определённые суммы за продажу им оружия. Александр раз за разом отказывал этим вельможам, и они принялись предлагать порой совершенно баснословные суммы, но фельдмаршал был непреклонен в своём желании не давать даже союзникам огнестрельного оружия. Во имя стабильности общества, конечно, и безопасности самого Вермахта. Тяжело представить последствия появления в Робле отряда паладинов-пулемётчиков, особенно учитывая определённую его внутреннюю нестабильность.       Через пару дней, наконец-то, от Гловора пришла весточка: в своём письме он сообщал, что хочет кое-что обсудить с фельдмаршалом лично. В посольстве Теократии он передал в запечатанном тубусе ему «самую подробную и актуальную карту холмов Абелион, какая только есть у людей» и сообщил, что несколько агентов из их «писания воды» займётся сбором разведданных и постоянной передачей их Вермахту. Проблемой было только то, что легат не указал, как именно они будут связываться с немцами. Фельдмаршал попросил его отправить своему начальству такое сообщение: если агенты будут пытаться выйти к немцам, то пусть надевают на плечи синие повязки.       Уже вечером того же дня общий офицерский консилиум готовил по перерисованной от руки карте региона более актуальный план наступления. С карты исчезло несколько племён, некоторые из них переместились — всё это надо было учитывать. Наступление планировалось направить в юго-восточном направлении. Несколько племён орков, гоблинов, хобгоблинов, каких-то жабоподобных существ, огров, троллей и, что самое важное, маджилосов. Последние славились своими способностями к колдовству, а потому и представляли наибольшую угрозу для Вермахта. Вместе с остальными инородцами они могли оказаться большой проблемой, поэтому истребить их первыми было важнейшей задачей для немцев. Что примечательно, если сместиться чуть на юг, начинались владения одного тёмнодварфийского королевства, однако с ними Александр планировал добиться нейтральных отношений, по крайней мере, по началу. Как пояснил Гловор, именно это королевство своими мощными древними укреплениями раз за разом стачивало посылаемые военные экспедиции Теократии. Это значило, что оно было достаточно могущественно, и даже с призывом ещё одного пехотного батальона было бы слишком рискованно туда соваться.       Также немцы обсудили методы борьбы с противником. Как было уже всем хорошо известно, в полевых сражениях враг предпочитал мощные фронтальные атаки в рассыпном строю в полный рост. Угрозу здесь представляло только количество врагов. Их численность могла потенциально доходить до нескольких сотен тысяч в случае всеобщего похода нелюдей против Вермахта, и тогда даже в укреплениях понадобилась бы вся первая пехотная дивизия, чтобы отразить атаку настолько многочисленного противника. Конечно, сомнительно, что их сходу придёт так много, но и такие шансы исключать совсем было бы опрометчиво. В силу этого сразу по разгроме маджилосов планировалось начать окапываться в руинах дварфийских укреплений и даже начать их разбирать для строительства чего-то более актуального.       Вопрос продовольственный планировалось решить за счёт грабежей и поставок из Робла. Очевидно, что враг очень скоро бы начал терроризировать дороги, и именно их защитой Александр планировал занять выразившие желание двинуться за ним отряды Святого королевства.       Дальше был обсуждён вопрос о магии невидимости, столь часто применяемой местными колдунами. Как Александру объяснили, она требовала изрядной концентрации, и просто внезапный шорох мог уже напугать заклинателя достаточно, чтобы действие магии прекратилось. Также невидимое существо всё ещё было хорошо слышно; у него всё ещё имелась тень, а само оно оставляло следы на земле. В силу этого было решено проинструктировать бойцов, отправлять почаще в дозоры имевших хороший слух солдат, а также растянуть побольше проволоки с привязанными к ней консервными банками.       По предложению одного из лейтенантов также было решено попытаться использовать химическое оружие. У полка имелись уже почти две сотни снарядов, начинённых боевыми отравляющими веществами, и Александр согласился увеличить их количество. Также было решено поставить несколько баллонов с ипритом, дифосгеном и фосгеном. Их следовало размещать прямо на передовых позициях полка, чтобы распылить в случае подхода противника к траншеям. Это бы здорово помогло защищённым противогазами и перчатками немцам отойти назад быстрее, чем их бы настиг враг, или, в крайнем случае, в рукопашной схватке.       В целом, оборона опиралась на то, что потенциальная атакующая армия лишится поддержки самых сильных магов — маджилосов — и не сможет преодолеть минное поле и заграждения под ружейно-пулемётным огнём. Как все собравшиеся рассудили, с учётом увиденных сил нелюдей и слов местных, разумно было бы рассчитывать, что этого хватит для успешной обороны.       На подготовку к операции оставалось не так много времени, и его фельдмаршал хотел провести в упражнениях в верховой езде и изучению письменности местных. Однако случилось одно пренеприятное событие в виде Келарт Кустодио. Данная особа явилась в расположение полка и заявила, что хочет видеть Александра. Не сказать, что последний не был рад её видеть, даже напротив. Скорее он просто не ожидал, что она решится к нему прийти. Беседа с данной особой заставила его удивиться даже больше. Она просила оказать помощь в поимке дракона — дракона! — поселившегося в округе. А ещё напрямую указала, что очень желает видеть на этой операции «ангела», то есть увидеться с почтенной фон ди Хёлле. Конечно же, такой интерес к фигуре эринии не мог не напрягать, а отказаться Александру не позволяли совесть и желание поглядеть на летающую рептилию. Словом, фельдмаршал согласился. Выдвигаться предлагалось прямо на следующее утро, что Александр охотно поддержал.       «И всё же, — не мог избавиться от навязчивого непонимания сложностей, что наваливаются одна за другой, — что же это за проклятый мир? Куда не плюнь: сатанисты, драконы и ОПГ!»       После короткого обсуждения с офицерами было решено взять две стрелковые роты со всем оружием, включая бронебойщиков, на случай слишком прочной чешуи, вместо отпускников временно приписать к ним людей из других подразделений, чтобы они были полностью укомплектованы, и приготовить два баллона с ипритом. Последнее было сделано по той причине, что дракон, по словам Келарт, засел в какой-то пещере. Фельдмаршал был достаточно благоразумен, чтобы не отправлять людей в чёртовую пещеру атаковать в лоб, поэтому оставалось ровно два варианта: пытаться выкурить дракона оттуда или завалить посредством методов подземной войны. Последнее, хоть и было осуществимо, заняло бы много времени — а что ещё хуже, особенных специалистов по ней в полку не было — поэтому вариант либо убить рептилию газом, либо заставить вылезти под огонь из сотен винтовок был самым благоразумным.       Всю дорогу Келарт пытливым взглядом съедала Изабеллу, державшуюся словно мраморное изваяние безо всяких эмоций (это ей приказал фельдмаршал, опять подвинув желание эринии как-то показать местным, что Александр таскается с демоном, и тем самым хоть как-то ему навредить). Однако по прибытии вскрылось одно пренеприятное обстоятельство: дракон украл отпрыска графа, в землях которого происходила вся эта эпопея. Очевидно, что если немцы выпустят иприта достаточно, чтобы убить огромного дракона, то бедный мальчик точно умрёт в страшнейших муках. А это, разумеется, нехорошо.       Недолго думая, Александр решил попытать дипломатскую удачу. Отправленные в ближайшую деревню солдаты за золотую монету подбили какого-то мальчугана доставить дракону письмо, содержащее ультиматум, что и было очень скоро сделано. К большому удивлению фельдмаршала, мальчугана не съели. Всё ещё оглядывающийся в сторону тёмного тоннеля малец сообщил, что дракон готов к переговорам. Его отослали домой, сказав на прощание, чтобы больше не соглашался на такие предложения, и, в подтверждение его слов, уже через десять минут из пещеры неуклюже вывалился относительно небольших габаритов дракон с красной чешуёй. Крылья со сложенной перепонкой были подняты вверх, повторяя человеческий жест примирения. Александр помахал ему фуражкой в знак приветствия.       — Вы договариваться пришли, любезный?       Дракон обвёл неуверенным взглядом ощетинившийся стволами винтовок строй солдат. Нервно сглотнув, он ответил удивительно мягкий голос из клыкастой пасти:       — Д-да. Чего вы хотите?       — Всё озвучено в письме, — совершенно непринуждённо, под удивлённый взгляд Келарт и шедших вместе с ней паладинов, отвечал фельдмаршал. — Вы отдаёте всё награбленное вами, отпускаете восвояси пленника, обещаете не чинить больше зла никому на этой земле и немедленно её покидаете.       — Это всё?       — Совершенно точно.       — И вы не станете меня убивать?       — То, что мы с вами разговариваем, — первейшее доказательство моей благосклонности к вам. Если вы выполните эти требования, мы обязуемся не тронуть вас.       Дракон медлил с ответом. Александр терпеливо ждал: всё равно на этого небольшого дракона установлено так много стволов, что шансов у него хоть как-то навредить немцам нет никакого. А ведь тут ещё и команда паладинов!       — Мой отец разгневается, если я вернусь ни с чем, — неуверенно отвечал мягким голосом дракон. — Я… П… Позвольте забрать хоть что-то.       Келарт только было хотела сказать Александру, чтобы тот соглашался — не каждый раз удаётся за дёшево откупиться от дракона — но он отрезал:       — Нет, любезный. Отдавайте всё, а мы сделаем вид, что вы никаких злодеяний не совершили. Справедливость превыше всего, понимаете ли.       — В… Вы не понимаете. Мне нельзя лететь с пустыми когтями. Отец… — дракон замялся.       — А мы не можем вас выпустить отсюда с награбленным. Чужую собственность нельзя так просто присвоить. Отдавайте всё, и мы закончим мирно! — продолжал стоять на своём Александр.       — Пожалуйста… Отец… — Фигура рептилии мелко задрожала.       — Ваш отец далеко, а мои стрелки рядом. И поверьте, их гнев не менее страшен.       Дракон бросил взгляд на пещеру позади, затем на Александра и быстро на весь его отряд.       — Господин, прошу, сжальтесь. Я же не сделала ничего такого, что не делали местные лорды…       — Даже не начинайте. Они несут ратную службу и просто исполняют приказ.       — Я тоже! Мне… Д… Да. Давайте… Давайте договоримся…       После слов о том, что дракон тоже просто выполняет приказы, в голову Александра начали прокрадываться некоторые мысли. «А что, они и в германской мифологии были. Можно сказать, своего рода братские народы, значит, прусским духом смогут быстро проникнуться», — мелькала в голове разная дикость. Фельдмаршал осторожно начал:       — О чём же?       — Я… У меня ничего нет, кроме трофеев, но я могу… Что-то сделать.       Глаза дракона упёрлись в землю.       Санёк всмотрелся внимательней в сгорбленный силуэт. Поджарое тело, созданное чтобы рассекать атмосферу в стремительных виражах и обрушивать на врага потоки жидкого огня, убеждало в природной мощи этого создания лучше любых легенд. В этом не знающем ВВС мире дракон так же страшен, как гружённый бомбами штурмовик, если даже не страшнее. «А ведь до Люфтваффе мне качаться ещё долго…».       — Значит, вы готовы сделать что угодно?       Дракон удивлённо поднял глаза и, завидев облизывающего губы Сансоуча, пискнул.       — Кь! Нет, не то что угодно… В смысле, да, но не всё… Я имею в виду: мы же… — затараторил ящер, размахивая передними лапами и тряся мордой.       Тут Александр присмотрелся внимательнее. Мощное, красивое тело, покрытое поблёскивающей чешуёй, которая, тем не менее, оставляла некоторые места открытыми. В этом было явно что-то своего рода привлекательное, почти на грани эротики. И тут фельдмаршал понял: «Как же хочется тя… Да ёбаный в рот!» — Санчоус невероятным усилием прогнал слишком навязчивые мысли, хлопнул себя по щеке, собрался с духом и развеял излишние (хочется верить, что излишние) подозрения рептилии:       — Вы меня не поняли, мой большой чешуйчатый друг. Есть у меня одна идея. Не хотите поговорить об армии нашей, Вермахте?       — Вер-ма~что? — дракон удивлённо проморгался.       — Вермахте. Великом войске Германского государства, щите и мече немецкого народа.       Вряд ли стоит сообщать читателю, насколько дракон был в шоке и непонимании от таких тирад. Но следует отметить, что именно этого фельдмаршал и добивался.       — Вы о… Городском ополчении?       — Нет, лучше! Вступайте в наши ряды, любезный. Мы обещаем вам славу, опыт, хорошее отношение, трофеи. И много-много мятных пряников!       — Мятных пряников? — Дракон продолжал удивлённо глазеть на Санчоуса. Тот пояснил:       — Цивилизованность народа вообще и субъекта в частности определяется, в том числе, предрасположенностью к потреблению мятных пряников. Любовь к ним — один из важных признаков развитого народа. Понимаете, да?       — Понимаю… Нет, не понимаю.       — В общем, предлагаю вам обдумать наше предложение, но, будьте добры, примите решение прямо здесь. Или вы вступаете в наши ряды, или выполняете все наши условия.       — Это… Вассальная клятва или договор наёмника?       — М, ближе ко второму.       К вящему удовлетворению Александра, дракон согласился, но не переставал коситься на пускавшего в его сторону томные взгляды Санька. Вероятно, интерпретировала крылатая рептилия их как-то по-своему, хотя Санчоус только представлял мирные поселения полулюдей в огне. Оставалось только удивляться фантазии дракона, хотя, помятуя о странной мягкости голоса рептилии, возраст и пол дракона оставались большой загадкой.       Так Вермахт в Новом мире пополнился новой боевой единицей, а Келарт оставалось только придумывать, как объяснить произошедшее королеве: дракон-то ведь и правда перестал докучать землям, как и было приказано, но был, как известно, нюанс. Фельдмаршал же был немного расстроен тем, что провести газовую атаку так и не удалось.

***

      Примечательно будет отметить то великолепное действо, что произошло в отсутствие Александра в расположении полка. Беспорядочные половые связи отпускников опять привели к не очень хорошему результату, и в полку вспыхнула эпидемия непонятной острой болезни, от которой к моменту возвращения фельдмаршала скончалось четверо военнослужащих. Офицеры вовремя приняли карантинные меры, и теперь повсюду сновали помогавшие врачам солдаты и местные лекари. Королева же через посыльного передала неудовольствие в том, что в гостевом доме при дворце началось столь пренеприятное действие. В общем, после недолгих размышлений и совещаний было решено перестать отдавать отпуска: солдаты и так слишком хорошо нагулялись.       И правда, за чуть более месяца, в итоге, они успели едва ли не три раза начать эпидемию в полку и застрелить двух жителей столицы (впрочем, королевский суд доказал, что это всё была самооборона), а несколько бойцов схлопотали какие-то неизлечимые заболевания. Словом, Александр явственно понял, что срочно нужна просветительская работа и типография, чтобы напечатать брошюр по общению с местными, иначе немцев постигают совершенно страшные неприятности. Следует заметить, что смертность в Хобурнсе уже едва ли не превысила смертность в большинстве стычек с нелюдьми и демонопоклонниками (впрочем, к вящему счастью, до пока рекордных потерь в ходе штурма Чийне было ещё очень далеко).       Перед выдвижением были проведены дополнительные смотры, ещё одни стрельбы (пусть и меньшего размаха) и отработка команды «Газы!». Словом, подразделение было приведено в боеспособное состояние, несмотря на все происшествия до того, и уходило из Хобурнса в полном порядке, со всем положенным обозом с гужевым и моторным транспортом. Один из офицеров предложил увеличить обоз за счёт ослов, но, косясь на дракона, оказавшегося всё же самкой, Александр был вынужден забраковать это предложение. Во избежание, так сказать, эксцессов. Скоро, как ручалась уже даже сама королева, за ним по пятам должны будут двинуть многочисленные отряды Святого королевства (которые, как в этом не было никаких сомнений, развернулись бы в случае первого же поражения полка). Со всеми подписанными Калкой документами и бумагами было очень легко проходить все таможенные посты на территории Святого королевства и оставаться на ночлег в городах и деревнях, и уже через неделю бойцы перешли через стену.

***

      — Как-то несерьёзно. — Фельдмаршал с сомнением вгляделся в лицо собеседнице. Девушка лет двадцати в анимешной кожаной броне с синей повязкой на рукаве пожала плечами.       — Я докладываю то, что я видела своими глазами, господин. Не удивляйтесь, что нелюди всё ещё не опомнились: друг друга они ненавидят гораздо больше, чем нас.       Вермахт врезался в холмы Абелион с такой прытью, что слабо верилось в адекватность происходящего самому Александру. Хотя Александр с согласования с другими офицерами и тратил много времени на все предосторожности, что позволяло врагу сориентироваться, ничего, кроме вялых засад и провальных нападений на ночной лагерь, враг не предпринимал уже почти что в течение месяца. Конечно, январские морозы мало помогали нелюдям, и всё же стремительные успехи Вермахта были совершенно удивительны. После девяти уничтоженных поселений, жильцы которых были насажены на частокол или замертво повешены, полулюди просто стали разбегаться, бросая дома со всем имуществом. Следовавшие за полком священники не находили даже никакого яда в бросаемой нелюдьми еде, поэтому запасы продовольствия у полка были совершенно неисчерпаемы (впрочем, всё сделанное этими каннибалами из разумных нелюдей и людей благоразумно сжигалось). Разведчики писания вод рапортовали о том, что враг покидает дома порой за неделю до прихода немцев; собственная разведка в виде верховых и драконихи — как выяснилось при присяге, её звали Шеокайссет и родом она была из Союза Ангранд — не находила вообще ничего интересного, кроме обмороженных трупов беженцев. Словом, фельдмаршалу оставалось только удивляться тому, что враг бросал уже даже дварфийские руины совершенно без боя. И вот ему, наконец, докладывали: колонна полулюдей движется в сторону немцев. Их численность — три тысячи существ. Словом, можно было бы пугаться, вот только две тысячи из них были гоблины, шестьсот — багбирами, ещё немного твари по паре и около пятидесяти маджилосов.       — Они точно планируют нас останавливать? — задумчиво потянул Александр.       Хотя о боевых навыках местных он был очень плохого мнения, он совершенно не сомневался, что даже чёрная пехота из Ре-Эстиза в аналогичном немцам количестве имела бы большие шансы победить в бою у такого-то сброда.       — Возможно. — Собеседница опять пожала плечами.       Фельдмаршал разглядывал карту перед собой, пытаясь понять, куда движется враг. Он медленно провёл пальцем по дороге по маршруту следования вражеской колонны, пока не остановился на одном из поселений.       — Тут есть укрепления? — задал он вопрос разведчице.       — Да.       — Я уверен, они хотят встать там на нашем пути, — высказал догадку Александр: — Как быстро их войско двигается?       — Не очень быстро, господин. — Собеседница качнула головой. — Морозы мешают им, а их строй постоянно приходит в расстройство. На моих глазах гоблина четыре успели оторваться от остальных, а ещё пара умерла от обморожений.       — Героически. — Александр закатил глаза: — Им до крепости километров двадцать, нам — тридцать пять. Посмотрим, кто кого обгонит.       Нетрудно догадаться, что к моменту, когда немцы встали под стенами занятой багбирами крепости, нелюди едва прошли только половину пути. Стоит отметить, что Шеокайссет пару раз смогла остановить вражескую колонну, просто пролетев в ста метрах от неё, но всё равно враг шёл уж слишком медленно.       Штурм крепости был весьма прост. Багбиры столпились зачем-то прямо на стенах и стали угрожающе трясти топорами и копьями, видимо, показывая свою готовность остановить первый пехотный полк. Немцы вышли прямо-таки на стометровое расстояние, а одна из рот заняла удобную возвышенность на некотором отдалении, так что всех вставших на стены нелюдей по команде открыть огонь вмиг отправило в загробный мир. Ворота были взломаны взрывным пакетом, после чего внутрь хлынула пехота во главе с Изабеллой. Враги защищали башни и пытались осыпать атаковавших стрелами и камнями, однако немцы слаженно их всех застрелили и не понесли никаких потерь. Всего в течение десяти минут всё укрепление было зачищено; весь бывший гарнизон в сотню багбиров сложили в холм из тел во внутреннем дворике.       Двигавшееся к крепости войско нелюдей было совершенно беспечно, поэтому отсутствие на стенах караульных никак его не остановило. Немцы расположили полковую артиллерию на открытой позиции под прикрытием маскировочных сетей и залёгшей в снег роты, пока основная масса бойцов укрывалась за зубьями в ожидании приказа открыть огонь. Фельдмаршал предлагал расстрелять колонну за километр, но оберст Хипплер настоял, что стрелять следует в упор: в противном случае, нелюди могут ещё убежать. Это было достаточно разумно, поэтому Александр согласился и, конечно, не пожалел. Зрелище было великолепное. Дорога превратилась для нелюдей в течение всего пяти минут в братскую могилу, и убежать в снежные просторы удалось только нескольким гоблинам. Скорее всего, они умерли от обморожений и так и не добрались до своих, по крайней мере, об этом говорят дальнейшие события. Шутка ли: на расчистку дороги от тел, чтобы не мешали колонне, ушло времени больше, чем на уничтожение войска нелюдей.       Вермахт выдвинулся дальше ранним утром и овладел в течение четырёх дней ещё парой замков и деревень. Враг дважды попытался устроить засаду, и каждый раз его обнаруживали ещё на подходе и уничтожали с дальней дистанции из винтовок и пулемётов. Один раз орки обороняли какой-то замок, но и им удалось овладеть совершенно без потерь: полковые пушки разрушили стены, и тогда перебить врага не составило никакого труда. Немцы сделали в нём передышку на чуть больший, чем обычно, срок. Пока они отдыхали, неприятель задумал контратаковать, что предотвратила Шеокайссет, когда возвращалась с рейда. Александр был очень доволен, слушая её ночной доклад, медленно облизнул губы и заявил:       — Госпожа Шеокайссет, позвольте вас оседлать.       — Ч... Что? Я... Эм... Но в... вы... слишком хрупкий...       — Не бойтесь, я же буду сверху. Всё под контролем.       Дракониха потупила взгляд и увела его куда-то в землю, и на секунду показалась, что и без того красная чешуя стала ещё краснее.       — Что-то не так? Ведь не один человек ещё не умер только оттого, что сел на коня или на мотоцикл.       — А... Оседлать в прямом смысле?       — Разумеется, а вы о чём подумали? — Брови Александра потянулись вверх.       Шеокайссет вновь увела взгляд — и тут он как понял.       — Гхем, нет, не в том смысле оседлать. Посудите сами — на драконе средь облаков. Опыт очень специфичный.       С трудом поборовшая стыд дракон согласилась, и Александр всё же приобрёл уникальный опыт оседлания самок рептилий.       Позже писание вод сообщило, что темпы продвижения Вермахта посеяли панику на всех южных холмах Абелион, и маджилосы собирают вокруг себя местные племена. На их горе, делали они это слишком медленно, поэтому первый пехотный встал в двух днях пути от их поселения на руинах дварфийского города, когда большинство их союзников ещё только собиралось в зимний поход.       Ночью враг предпринял нападение парой магов, использовавших заклинание невидимости. Они убили двух часовых, однако, поскольку те всегда находились в поле зрения других постов, уже вскоре по нелюдям стреляли из множества стволов. Одного маджилоса застрелили совершенно случайно длинной очередью из пулемёта, произведённой просто «куда-то в сторону»; другой, на свою глупость, взмыл в небеса, что породило соответствующий свист. Хорошо сработавший начальник караула догадался, чем этот свист порождён (всё же немцы постоянно видели членов писания вод, использующих это заклинание), и приказал солдатам стрелять в ночное небо. Однако в том затеряться всё же оказалось сильно проще, чем на земле, поэтому убить врага не получилось. Словом, маджилосы нанесли, наконец-то, первые безвозвратные потери немцам в этой операции.       Утром немцы покинули крепость и двинулись в сторону поселения маджилосов, обозначенного на картах как «Демдир». Ночевать пришлось на чистом воздухе, и враг попытался вновь совершить нападение под покровом ночи, но теперь Александр знал, что ожидать. Небо всё время освещали ракеты, а одним из караульных была Изабелла Мария. Эриния, как известно, могла видеть невидимое (это тоже удалось узнать буквально в приказном порядке, когда фельдмаршал узнавал от неё всё, что она знает о магии, потому что ненавидевшая Александра дьяволица никогда бы сама инициативу не проявила). Благодаря этому удалось обнаружить противника ещё на подходе и застрелить: сама фон ди Хёлле ни по кому попасть не смогла, несмотря на оптику, но вот навести остальных часовых по трассерам на врага у неё вполне получилось.       Уже к следующему вечеру полк оказался под высокими стенами Демдира, бывшими в удивительно хорошем состоянии. Как пояснили разведчики из писания вод, нелюди нанимали инженеров из числа тех самых «тёмных дварфов», более того, определённый процент них всегда присутствовал в народонаселении города. Также эти дварфы служили наёмниками, и даже сейчас в городе было около трёхсот или четырёхсот тёмных дварфов.       Сам Демдир населяло почти десять тысяч маджилосов — огромнейшая цифра. Многие из них были магами, пусть и относительно низкого уровня. Впрочем, как выяснил Александр, заклинание невидимости не было особенно сложным, поэтому могло оказаться так, что десятки заклинателей врага попытались бы подобраться при помощи него в упор к немцам. Сейчас на пользу Вермахту играла погода: снег делал шаги врага хорошо слышимыми и видимыми — поэтому враг пока даже не рисковал пойти в вылазку. Однако ночью противник мог оказаться в несколько более удобных условиях. Допустить этого, конечно, было нельзя, поэтому было принято решение штурмовать город сходу. Маджилосы не были хорошими воинами, но вот в использовании ведьмовства им не было равных на весь регион.       Штурм начался сразу, как только немцы развернулись в боевой порядок и вышли на расстояние двухсот метров до города. Поскольку враг не предпринимал никаких агрессивных действий, немцам не составило труда занять удобные высоты вокруг поселения (захватили три сторожевые башни, защитники которых благоразумно покинули их до подхода немцев), откуда выходило простреливать большинство улиц прямо из стрелкового оружия и прямой наводкой из пушек. Однако, что ещё более важно, именно эти позиции были наиболее удобны для размещения баллонов с боевыми отравляющими веществами. Так как немцы могли начинать штурм абсолютно с любого направления, не составило труда дождаться первого же устойчивого ветра (он дул с запада) и разместить в соответствии с его направлением баллоны с дифосгеном и фосгеном. По команде «Газы!» бойцы надели противогазы и перчатки, и в вечернюю темень первый пехотный полк распылили удушающие вещества.       Стоит прояснить читателю решение применять достаточно медленно действующие удушающие вещества: фосген и дифосген — вместо иприта, который был бы гораздо более смертоносен и, конечно, привёл бы врага в гораздо большее расстройство. Иприт, хотя и опаснее использованных веществ, отравляет на долгое время самую землю, когда как фосген разлагается в течение нескольких часов. Таким образом, уже следующим днём немцам уже не будет ничего угрожать, в то время как противник будет поражён отёком лёгких. Сложность была в том, что скрытый период должен был продлиться не менее пары часов, и только после этого противник начал бы страдать от последствий вдыхания фосгена и дифосгена: удушья, болей в груди и отхаркивания собственных лёгких. За это время следовало удерживать противника в городской черте и не допускать попыток его сбежать.       Дальность стрельбы из пулемётов и винтовок была здесь важнейшим инструментом в сдерживании неприятеля. После того, как ядовитое облако наползло на город, противник трижды пытался покинуть поселение из разных ворот, но каждый раз его накрывали огнём. Начался не очень расторопный артиллерийский обстрел, в ходе которого расчёты пушек прямой наводкой меткими выстрелами уничтожили все городские ворота. Всё это совершенно обрубило противнику все пути к отступлению. Тогда немцы обстреляли город зажигательными снарядами. Поскольку стрелки прерывали все попытки противника организовать тушение пожаров, город был объят огнём уже через полчаса: деревянные дома сгорали один за другим, а артиллеристы продолжали создавать всё новые и новые очаги пламени. Горожане пришли в полное расстройство. Эпизодически пролетавшая тут и там Шеокайссет вносила только больше паники среди и без того перепуганных нелюдей. Совсем скоро они и вовсе прекратили попытки тушения и помощи друг другу. Даже столь одарённый на магов народ, как маджилосы, не мог пережить гибели такого количества лекарей под выстрелами пушек и винтовок. Даже если маг справлялся своим колдовством с отёком лёгких и отравлением, пострадавший вновь тут же поражался фосгеном, повисшим облаком над всем городом, и уже через пару часов вновь испытывал тяжелейшие боли. Слишком многие нуждались в помощи и слишком мало было из-за обстрелов магов, чтобы излечать раз за разом поражённых отравляющими веществами.       Враг предпринял в течение трёх часов почти семь попыток нападения на немцев, каждый раз используя невидимость. Зарево пожарищ и осветительные ракеты, однако, делали видимыми на снегу любые движения противника, тем более что сами немцы пребывали в практически гробовой тишине и бдительно выполняли приказ прислушиваться к любому шуму. Каждые пару минуту пулемётчики специально стреляли в сторону города, чем смогли сорвать заклинание невидимости нескольким напугавшимся заклинателям. Более того, залёгшие в снегу солдаты сами по себе были плохо заметны противнику. Один маджилос даже смог выйти всего на расстояние двадцати метров прежде, чем его заметили и застрелили бойцы; а ведь с этого расстояния, как известно, уже можно было успешно применять магию.       К десяти часам вечера попытки прорваться и потушить огонь стали стремительно прекращаться: это подействовали боевые отравляющие вещества. Ядовитое облако к этому моменту уже рассеялось, и бойцы смогли спокойно снять защитные средства. Только изредка слышались выстрелы по немногочисленным убегающим.       Немцы поднялись на штурм только в два часа ночи. Под прикрытием бойцов на холмах роты медленно заняли стены и затем постепенно обошли все улицы, добивая измученных действием боевых отравляющих веществ раненых. Несколько раз им пытались оказать сопротивление маги (по всей видимости, сдерживавшие заклинаниями лечения отёк лёгких), однако они были слишком малочисленны и не смогли остановить продвижение немцев. К утру весь город был взят. Немцы потеряли семерых ранеными и одного тяжелораненым.

***

      — М-м, да, великоле-епно, — протянул Александр, рассматривая творимое его подчинёнными. Офицеры в кратчайшие сроки подготовили прямо-таки по учебнику систему обороны города, и теперь сотни солдат энергично окапывались, а сапёры уже вовсю расставляли мины (конечно же, расставив кучу знаков, предупреждающих о минном поле). Из материалов самого города на месте делались деревянные заграждения, протягивалась колючая проволока — словом, жизнь в Демдире кипела прямо-таки круглые сутки. Взводы солдат сменяли друг друга и беспрерывно зарывались в землю, работая лопатами и кирками. На всё это непонимающе глядели приписанные к полку священники и паладины. Объяснять им никто ничего не хотел, поэтому они могли только с удивлением разглядывать делающих сети траншей солдат. Пожалуй, даже машины и мотоциклы вызывали уже меньше непонимания, чем солдаты, зачем-то роющие себе огромные ямы целые сутки напролёт. Другой сложностью была расчистка завалов. Трупы, чтобы сэкономить время, даже не закапывали, а просто складывали штабелями вдоль одной из стен. В силу погоды у полка было достаточно много времени перед тем, как они начали бы гнить.       — Что скажете, госпожа старшая помощница? — покосился Александр с хитрым выражением глаз на Изабеллу Марию. Она стояла рядом с фельдмаршалом и читала техническую документацию к противотанковой пушке образца тридцать шестого года. — Как много нелюдей мы отправим в ад с такими вооружениями?       — О, уже десять тысяч полулюдей смогли бы обрушить всю оборону. Я бы рекомендовала бросить это дело и отступать, господин генерал-фельдмаршал.       Александр закатил глаза.       — Я приказываю вам высказать своё искреннее мнение.       С хорошо слышащимся скрипом в зубах Изабелла выдала полностью обратное:       — Если описания из вашей документации и рассказы разведчиков этой Теократии соответствуют действительности, через неделю тут будет линия обороны достаточная, чтобы даже полсотни тысяч полулюдей ничего не смогли поделать.       — Вот это мне нравится больше, госпожа старшая помощница. — Приняв это за похвалу, эриния приложила ладонь к виску, как того требовал устав.       Александр со вздохом раскрыл предоставленную ему разработанную офицерами карточку огня и стал прикидывать её недостатки. Однако даже за полчаса он не нашёл никаких недостатков. Хипплер вовсю использовал все возможные складки местности и высоты, удачно прикрывая позиции колючей проволокой и минами. Словом, противнику пришлось бы очень хорошо стараться, чтобы преодолеть столь удачно расположенные линии немецкой обороны.

***

      Келарт устало посмотрела в лицо своей сестре. Её взгляд не предвещал никаких хороший новостей. Конечно, было только утро, а верховная жрица уже была уставшей.       — Что случилось? — Ремедиос склонила голову на бок. В таком смятении она свою сестру видела не так часто.       — Успехи случились, сестра. — Она налила вино в два стоящих на столе рядом с сёстрами кубка, протянула один сестре, а из другого тут же отпила.       Ремедиос чуть-чуть приложилась к алкоголю и тут же поставила бокал обратно.       — О чём ты?       — Александр взял Демдир.       Ремедиос удивлённо распахнула глаза.       — Демдир? Этот дварфийский город, который заняли маджилосы? Они ведь вышли всего чуть больше месяца назад!       — Именно, Ремедиос. — Келарт опять отпила вина. — Мне сообщили, что им хватило восьми часов, чтобы его захватить.       — Подожди, ведь войско барона Багнена не успело бы так быстро их нагнать. У Александра не хватило бы людей, чтобы взять город приступом так быстро. Даже с этим драконом. Ты сама говорила, что там больше десяти тысяч жильцов!       — Здесь и начинаются странности. — Келарт нахмурила брови. — Александр не соединялся с Багненом. Багнен всё ещё в полутора неделях от него.       — Значит, город взял только полк Александра, — констатировала Ремедиос. — За восемь часов. Тебе сказали, что он сделал?       — Никто не понимает. — Келарт покачала головой. — По приказу все его люди надели странные маски, скрывавшие всё лицо; потом его мечущие молнии баллисты выпустили свои выстрелы по городу, и в нём начался страшнейший пожар. А когда полк Александра вошёл внутрь, то повсюду были одни только тяжело дышавшие раненые, харкавшие кровью, которые не могли даже встать на ноги. Ремедиос! — верховная жрица повысила голос. — За восемь часов они превратили один из крупнейших городов на холмах Абелион в братскую могилу. Все десять тысяч жителей были мертвы! И ни один из полка Александра не погиб!       Лидер ордена паладинов посмотрела удивлёнными глазами на свою сестру.       — Твои люди преувеличивают, Келарт.       — Нет, сестра. — Она только покачала головой. — Все, кто отправлял мне магические сообщения, сказали одно и то же, и поклялись перед четырьмя великими богами, что это правда. Боюсь, Александр и в правду смог убить за восемь часов всё население города ещё до того, как его войска взобрались на стены.       Ремедиос размышляла около минуты над словами Келарт, пока не сказала:       — Кажется, ты не зря подозревала его в связях с демонами.       — Да, сестра, ты права. Теперь я в этом убеждена. — Келарт от переполнявших её чувств пару раз стукнула каблуком ботинка на пол. — Он точно заключил контракт с демонами, иначе неоткуда взяться такой силе у того, кто не имеет никакой магии. Слава богам, пока он использует её на наше благо, но кто знает, что он попробует сделать потом?       — Ты знаешь, что это могло бы быть?       — В этом и проблема! — звонкий голос выходившей из себя Келарт едва ли не резал уши. — Я не знаю о таком, хотя и прочитала многое об эпохах злых духов и королей жадности.       Ремедиос помедлила и потом нерешительно предложила:       — Попробуй поискать в библиотеке.       — Конечно! — в сердцах выпалила Келарт и затем взяла себя в руки. — Конечно. Поищу. А ты подумай, как нам об этом сообщить её величеству. Калке ещё никто не сообщал о том, что произошло. И, видят боги, я уверена: ей очень не понравится, что полк Александра опустошил Демдир.       Ремедиос чуть прикусила губу. Хотя ей в определённой мере даже нравилось, что холмы Абелион так быстро стали очищаться от инородцев, она прекрасно знала мягкий нрав своей госпожи и её отношение к убийствам беззащитных полулюдей. По её мнению, Калка глубоко заблуждалась, но она не могла переубедить свою подругу. Поэтому она была уверена: новость о таком массовом смертоубийстве при помощи невиданного колдовства может произвести на неё ужасное впечатление. А это могло уже привести к необдуманным поступкам.       «Что делать, — думала Ремедиос, шагая по коридорам дворца, — если дворяне решат, что этот Александр действует правильно, правильнее, чем её величество?» Она была неискушённым в политике человеком, и всё же она понимала, что последствия для авторитета Калки могут быть совершенно катастрофическими. Засилье сторонников помощи военной кампании на холмах Абелион, если только она не провалится, будет наименьшим из последствий для государства.