Магия? А у нас панцерфауст!

      С прибытием свежих сил и новой техники десятки грузовых вагонов устремились во все стороны от Демдира. День за днём, ночь за ночью составы шли к границам Рейха и везли тысячи людей и многие тонны вооружений. Транспортная система работала на полную, на обслуживание дорог согнали дополнительные силы подневольных работников: всё лишь бы доставить как можно скорее свежие силы. Недостаточная разветвлённость железной дороги заставляла перегружать обычные дороги, а их плохое состояние делало перемещение такого количества техники ещё более медлительным. Однако, как бы то ни было, с выходом на исходные позиции для дальнейшего наступления удалось справиться всего за неделю; ещё три дня ушло на подготовку к наступлению на север и восток. К концу августа удалось доставить новые вооружения сражающимся в Ре-Эстизе дивизиям. Всё это время поднятая в небо авиация фотографировала местность предстоящих боёв с воздуха: были сделаны сотни снимков как гор на севере, где разворачивалась горная пехота, так и лесов на востоке, где должна была пройти операция по масштабу не менее грандиозная, чем в Ре-Эстизе.       О государстве тёмных эльфов немецкому командованию было известно очень и очень мало. Попытка Абвера по засылке туда шпионов из числа местных провалилась, не успев начаться, — желающих отправиться туда как разведчиков не нашлось ни в одной стране вокруг. Отправка немецких разведывательных групп привела только к столкновениям с местными и последующим стремительным отходом: стоило раздаться первому выстрелу, как диверсантам приходилось воевать буквально со всем лесом. Лишь единожды удалось выйти к какой-то деревне, после чего солдатам всё равно пришлось ретироваться.       Словом, государство тёмных эльфов оправдывало свою репутацию проклятого места, населённого кровожадным и зловещим народом. Отвратительный лес с агрессивной фауной, в котором обитали злобные длинноухие создания, терроризировавшие восток веками, и которого следует избегать любому, если он не хочет почём зря рисковать, — вот единственное подходящее этому месту описание. А потому Рейх взялся за борьбу с такой угрозой основательно, пусть даже Теократии было совершенно неведомо, что ожидать от тёмных эльфов.       Шестнадцатого августа на востоке началась операция «Гнев демиурга». Сформированный из недавно призванных Александром частей первый армейский корпус СС под командованием обергруппенфюрера фон дем Баха перешёл границу Рейха и вошёл в лес тёмных эльфов. Лучшие по оснащённости части немецкой армии пришли мстить за разорённый восток нечеловескому лесному государству, которое не проявило должного благоразумия по отношению к покорителям холмов Абелион.       Колонны кавалеристов, мотопехоты и танков устремились в леса по дорогам и тропкам, ведущим к скрытым эльфийским деревням. Там, где техника не могла пройти, она сама себе прокладывала путь; бомбардировочная и штурмовая авиация принялась сбрасывать зажигательные снаряды в отдалённые густые леса и устраивать пожары огромных масштабов. Страх и ужас заполнили страну тёмных эльфов вскоре после того, как СС перешли границу — это было первое крупное вторжение в эту землю, которое не было остановлено в первую же неделю, за долгие годы.       Эльфы, естественно, привлекли огромное внимание СС. Конечно, существа из скандинавской мифологии предстали перед солдатами и офицерами во плоти. Хотя в СС было полно прагматиков, которые были совершенно равнодушны к эзотерике, многие проявляли недюжинный интерес к этим мифическим существам и корили военное руководство Вермахта в глупости: следовало заранее налаживать контакты с эльфийскими странами и договариваться, а не дожидаться вооружённого конфликта. Впрочем, ненависть от того, что эти сказочные создания посмели напасть на Ост-Абелион, обычно оказывалась гораздо сильнее любого трепета перед германской культурой и любопытством. Тем более, что трепета перед созданиями из древнегерманского фольклора осталось не так много, когда войска СС познакомились с покорёнными Вермахтом дварфами, и весь их мистицизм испарялся прямо на глазах.       Хотя военное руководство Вермахта предлагало фон дем Баху самые жёсткие меры, он, напротив, решил ограничить проведение жестоких карательных мероприятий. Он надеялся не поступать слишком жестоко по отношению к этим мифическим созданиям и справедливо опасался их потусторонней мести: как-никак, ни союзники, ни Абвер так и не предоставили исчерпывающей информации о пределе сверхчеловеческого могущества этого народа. Хотя принадлежавшие армии Люфтваффе продолжали со страшной силой бомбить мирные поселения тёмных эльфов, непосредственно войска СС старались быть первое время весьма разборчивы и не устраивать крупные карательные действия в сдавшихся поселениях.       Впрочем, уже в сентябре, когда СС стали выходить к столице тёмных эльфов, фон дем Бах резко пересмотрел свои замыслы. На захваченных территориях «альвы» партизанили со страшной силой: постоянно нападали на караулы, обстреливали колонны с деревьев, портили дороги и лошадей, устраивали пожары. Любой избирательный террор оказывался бессильным против тёмных эльфов, сидевших в глухих местах и выпрыгивавших время от времени как чёрт из табакерки на головы СС. Солдаты прочёсывали громадные леса и совершенно ничего не находили, а повстанцы продолжали появляться то тут, то там. Ни панцергренадеры из «Мёртвой головы», ни кавалеристы из «Флориана Гайера», несмотря на весь свой опыт карательных действий, не могли так легко бороться с сопротивлением в настолько плотном лесу. И чем дальше углублялись войска СС, тем меньше у людей оставалось трепета перед тёмными эльфами и тем сильнее хотели просто раздавить партизан.       Зарево сжигаемых СС деревень вскоре устремилось высоко в небо. Борьба с врагом в таком лесу была особенно сложной, ведь приходилось рассчитывать движение пожаров так, чтобы они поменьше мешали немецким войскам. Фон дем Бах принялся с особенной жестокостью поступать с сопротивляющимися поселениями, массово реквизировал в пользу СС местное продовольствие и проводил жёсткие аресты всех, кто не сдавал оружие по требованию оккупантов. Немудрено: скоро перестало хватать людей на проведение всех этих облав, потому что добровольно никто не разоружался, когда как наступление требовало всё больших и больших людских ресурсов       План взятия столицы к середине сентября полностью провалился. Могучие «Тигры» и «Пантеры» застревали в грязи, пока панцергренадеры были вынуждены постоянно нести наряды вокруг них и не терять бдительности: то тут, то там перемещались по округе бандитские отряды. Несколько раз убийцы тёмных эльфов выходили на крупных офицеров, но всякий раз меры предосторожности позволяли избегать смертей начальников.       За каждого раненного или убитого солдата СС мстили со страшной силой. Сапёры сжигали из огнёметов амбары с продовольствием или согнанными жителями, жгли дома, жгли посевы — всё лишь бы выбить у тёмных эльфов базу из-под ног. Однако чем дальше углублялись СС, тем сложнее было контролировать занятые земли. Несмотря на все усилия тыловиков и отводимых для подавления партизан солдат из восьмой кавалерийской, враги так и лезли со всех сторон. Обергруппенфюрер фон дем Бах потому запросил у военного совета помощь, и ему её оказали: в Ост-Абелионе начался срочный сбор первой пехотной дивизии ландвера, которая должна была помочь усмирить непокорных эльфов.       Кого из пленных гарантиями безопасности, а кого — пытками немцы склоняли выдавать полезную им информацию. Пусть взять живьём воина тёмных эльфов было обычно не самой простой задачей, в плен всё равно попали сотни из них, и Абвер был вынужден кропотливо выбивать из них информацию о перемещениях вражеских войск, местонахождении их скрытых деревень, которые часто были невидны с воздуха. Кроме того, по пути СС освобождали рабов из числа людей и полулюдей, которые с превеликой радостью рассказывали о захватчиках всё, что знали, после чего их отправляли в тыл: освобождённым людям давали свободу выбора, а полулюдей сгоняли на работы по обслуживанию железной дороги.       Чем дальше углублялись немецкие войска, тем сложнее было бороться с природой. Вся местная флора и фауна будто восставала против захватчиков: то и дело на солдат нападали могучие деревья, которые было проще всего просто давить танками. Огнемётное топливо скоро стало, пожалуй, самым быстро расходуемым боеприпасом во всех СС: им то и дело приходилось прожигать путь там, где пехота была не в состоянии открыть дорогу танкам. В передовых подразделениях постоянно вспыхивали эпидемии (к чему, к счастью, все были готовы, поскольку были наслышаны о пристрастии местных магов насылать болезни), поэтому батальоны то и дело приходилось закрывать на карантин. Всю местность покрывала непролазная мешанина оврагов, склонов и лесных речек. Войска то и дело останавливались, чтобы просто найти путь, по которому была бы в состоянии пройти колонна. Порой бойцы целыми часами не сдвигались с места, а только и делали, что рубили топорами и валили машинами деревья. Даже устроенные авиацией пожары не меняли в корне положения дел: этот лес не мог так просто выгореть, а местные маги то и дело предпринимали меры по тушению огня.       Все реки на пути следования СС, как показывали проверки, были просто отравлены ведьмовством тёмных эльфов. То и дело на немецкие позиции выкидывались полчища животных, бегущих в паническом страхе откуда-то с востока, — это тоже постарались темноэльфийские заклинатели.       Случалось, враги похищали солдат, и потом изуродованных бойцов находили подвешенными к деревьям. Тёмные эльфы тут и там раскидывали по лесу тела жестоко убитых зверолюдей и чудовищ. Так было принято у них запугивать неприятеля. И хотя большинство людей и полулюдей устрашилось бы такому, в сердцах СС это всё пробуждало только больше и больше презрения и ненависти. С каждым прошедшим днём «Гнева демиурга» немецкие войска лютовали всё больше и больше, пока уже не начали действовать теми же методами, что в Остланде и Украине, а тёмные эльфы отвечали лишь возрастающей злобой и только усиливали своё сопротивление. Всё больше встречалось оживших деревьев и всё чаще тёмные эльфы нападали из самых неожиданных мест, как бы СС не старались их изловить.       И всё же, несмотря на все сложности, СС продолжали идти вперёд, а приход ландвера наконец-то дал второе дыхание наступлению.       Медленно, в течение октября, страдавшие от поломок, болезней и слякоти немецкие войска подошли к столице государства тёмных эльфов, стоявшей среди лесов. Враг бросил все свои свободные силы на её защиту. Некогда могучие её стены уже были полностью сожжены ударами авиации. Кавалеристы из «Флориана Гайера» окружили поселение, когда шедшие по главной дороге панцергренадеры под прикрытием брони победным маршем ворвались внутрь разорённой густонаселённой столицы после тщательной авиационной и артиллерийской подготовки.       Их встречали мощными заклинаниями и луками. Огненные шары и кислотные выстрелы летали по выжженным городским развалинам и бессильно разбивались об броню танков и бронетранспортёров, пока немецкие солдаты расстреливали любого появляющегося перед ними. Никакой маг эльфов не мог удерживать в суматохе столь ожесточённого боя заклинание невидимости, а потому подобраться поближе к штурмовикам было практически невозможно. Огневые группы отправляли сотни пуль туда, где только замечали неприятеля, быстрее, чем маги успевали произнести слова заклинания. Колдуны «альвов» пытались использовать свои могучие ожившие деревья и природные элементали. Под их прикрытием они пытались подойти с воинами поближе к немцам, но тщетно: слишком высока была плотность огня, слишком вездесущи были пикирующие бомбардировщики и штурмовики, сбрасывавшие тонны бомб врагу прямо на поле боя. Танковые калибры рвали древесину, под пулями валились десятки воинов. Боевой дух тёмных эльфов слабел с каждой секундой.       Деревянные жилища эльфов, которые они крепили прямо к деревьям, даже не зачищались: панцерпионеры просто поджигали их или сами деревья и шли дальше, оставляя жилища догорать вместе с их обитателями. Каждый у тёмных эльфов был по-своему воином, а потому действовали солдаты третьей панцергренадерской со всей жестокостью.       Королевский дворец, который высоко возвышался над городом вокруг крупного дерева, был сожжён и расстрелян из самоходных установок и танков.       Солдаты укрывались за разрушенными постройками и совершенно не жалели патронов. Туда, где оказывалось неожиданно ожесточённое сопротивление, отправлялись дополнительные силы, которые вдавливали противника в грязь.       Тысячи жителей пытались убежать по лесам, но всюду они встречали только огонь из пулемётов и винтовок. Даже если кто-то сбегал, его перехватывали курсировавшие вокруг поселения кавалеристы и убивали прямо на месте.       Королевский дворец, выстроенный вокруг огромного магического дерева, был полностью уничтожен ударами немецкой авиации и артиллерии. Его руины стали местом самого ожесточённого боя из всех. Именно защищая их, погиб эльфийский король Ласар со своей свитой — он набросился со своим легендарным магическим мечом разложения Крокдабалом, принадлежавшим одному из тринадцати героев — знаменитому Чёрному Рыцарю. Клинок, который наносил ужасные гноящиеся раны и легко рубил доспехи, при величайшем усилии своего хозяина смог погрузиться лишь на несколько сантиметров вглубь катанного стального борта «Тигра». Ласар принялся телепортироваться с места на место и рубить танк из всех сил с разных сторон, но машина продолжала ехать вперёд и в один момент просто задавила попытавшегося рубить её спереди короля.       Сражение длилось до самой ночи. Тёмные эльфы использовали все свои ритуалы, всю свою магию и колдовство, чтобы остановить СС, но ничего не помогало. Даже там, где удавалось остановить колонну ливнем заклинаний и атак призванных существ, через несколько минут оказывалась новая волна немецкой пехоты, которая уничтожала заклинателей и шла дальше. Стальные монстры штурмующих — танки и бронетранспортёры — оказались неуязвимыми даже для лучшей магии эльфов. Хотя и удалось сломать трансмиссию одной из «Пантер», а паре «Тигров» сбить гусеницу, эти усилия были каплей в море по сравнению с теми, что требовались, чтобы остановить третью панцегренадерскую дивизию СС.       Хотя некоторые отряды обороняющихся сдавались на милость штурмующим, магия и снадобья всё ещё придавали многим воинам тёмных эльфов особенной храбрости и заставляли их раз за разом бросаться вперёд, однако ураганный огонь из огнестрельного оружия косил тех десятками и не давал подойти слишком близко. Панцерпионеры сжигали атакующих из огнемётов, и расстреливали из пистолет-пулемётов, и прокладывали дорогу всё дальше и дальше, постепенно оттеснив тёмных эльфов к восточной части столицы.       СС без всяких перегруппировок бросались всё дальше и дальше в решительные атаки вглубь города. Несмотря на все усилия артиллерии и авиации, сопротивление «альвов» не слабело ни на секунду, и после каждого столкновения на улочках города оставались десятки изуродованных пулями, осколками и траками танков тел.       Ближе к утру, когда положение дел неприятеля стало уже совершенно невыносимым, над всем городом пронёсся усиленный магией женский крик на человеческом языке: «Мы сдаёмся!» Двадцать минут ушло у командиров, чтобы прекратить непрекращающийся артиллерийский обстрел и налёты авиации и остановить рвавшихся в бой панцергренадер, которые уже были готовы схватиться за первитин, лишь бы продолжить эту безостановочную атаку на оставшиеся очаги сопротивления тёмных эльфов.       До самого утра СС только и занимались, что разоружали и конвоировали пленных. К большой удаче последних, приказ фон дем Баха не трогать сдавшихся выполнился в точности: немцы смогли временно придержать свою кровожадность. Уже через полчаса по радиосвязи обергруппенфюрер Эйке докладывал фон дем Баху, что столица тёмных эльфов взята, а в плен угодило несколько тысяч нелюдей.       Как прекрасно понимал обергруппенфюрер фон дем Бах, шансы, что СС продолжили бы стоически выполнять его приказ и не убили бы никого в течение нескольких дней, были минимальны. Уже днём он лично отправился в занятый город.       Следует объяснить такое внимание фон дем Баха к удержанию своих подчинённых от военных преступлений. Хотя жестокость используемых СС мер была очевидной, в этот раз обергруппенфюрер пытался удержать подчинённых Эйке от совершения военных преступлений. Причина была достаточно проста — циркуляр Александра. Фельдмаршал указывал, что в этом городе может быть сокрыто много интересных тайн и особенностей, а в плен могут угодить очень важные для дальнейшей победы личности. Фон дем Бах, конечно, мог проигнорировать фельдмаршала, однако шанс закончить кампанию побыстрее вынуждал его идти навстречу и всё же принимать некоторые меры.       Догадки Александра и в правду подтвердились: в плен к СС угодили многие могущественные колдуны тёмных эльфов, включая верховную ведьму «альвов» Дакиру. На допросе, устроенном лично обергруппенфюрером, эта сонная бестия безо всяких пыток сразу выдала всю информацию о себе и тёмных эльфах и заявила, что скоро сопротивление в лесу сойдёт на нет. Фон дем Бах, впрочем, требовал объяснений:       — До этого альвы не сдавались, несмотря на все наши жёсткие меры. Почему теперь, как вы говорите, ваш народ сдастся?       — Вы лишили его надежды, — лаконично ответила девушка.       — Поясните, — требовал обергруппенфюрер.       После минутной паузы ведьма всё же устало потянула:       — Вы убили короля, сломали всех элементалей, убили лучших воинов всего леса, разрушили систему теневых переходов, захватили сокровища государства. Теперь половина сдастся, а вторая будет драться до последнего в полной изоляции.       Хотя фон дем Бах отнёсся сначала с словам Дакиры скептично, вскоре они действительно подтвердились. Когда после дополнительной мобилизации в лес прибыли ещё две дивизии ландвера (их удалось снарядить в ущерб формирующимся добровольцам Ре-Эстиза), с организованным сопротивлением уже было покончено. Тёмные эльфы тут и там бросали оружие при виде немецких колонн. Где-то продолжали биться до конца какие-то фанатики, но, к большому удовлетворению командиров СС, в борьбе с ними стали помогать уже сами тёмные эльфы. К ноябрю, когда запасы немецких боеприпасов уже иссякали, а танки встали мёртвым грузом в лесной грязи, с крупными очагами сопротивления уже было покончено, после чего началась стремительная демобилизация ландвера. Первый армейский корпус СС справился со своей задачей.       Потери корпуса были, конечно, весьма значительные: в ходе «Гнева демиурга» СС и приданные ему части Вермахта потеряли почти десять тысяч человек. Хотя потери убитыми не составили и одной тысячи, количество раненых и просто пострадавших от магии и агрессивной флоры было поражающим: все больницы Ост-Абелиона были заполнены лечащимися солдатами. Именно эта операция заслуженно получила звание самой тяжёлой для Германии в новом мире за всё прошедшее время.       От места проведения «Гнева демиурга» перенесёмся немного севернее, в Ре-Эстиз. Прибывшая вместе с СС первая горнопехотная дивизия фон Грабенхофена с боем перешла через самую крутую, переходящую в горы северную часть холмов Абелион, подавив по пути несколько племён нелюдей, и вошла в разорённый войной маркизат Песпель.       Каждый овраг региона кишмя кишел монстрами и бандитами. Всюду сновали банды вооружённых полулюдей, воинствующих авантюристов, немёртвых и прочего сброда. Горная пехота всю дорогу до Э-Песпеля шла в боевом порядке при ограниченной помощи авиации, постоянно вступая во всё новые столкновения с самыми разными чудовищами. Лишь иногда встречались людские поселения, невесть как выжившие в творящем хаосе, население которых приветствовало немцев как освободителей. Часто их защищали какие-то банды авантюристов, и на почве этого нередко происходили столкновения: горные егеря выполняли со всей точностью приказ Александра разоружать авантюристов, и те этому сильно противились. Впрочем, всё равно самое примечательное случилось, когда какой-то разъярённый двухметровый немёртвый воин в доспехах с двумя парными клинками выскочил из оврага и набросился на проверяющего его горного стрелка. Своими ужасными клинками от вспорол живот солдату и тут же набросился на шедших за ним унтер-офицера и стрелка с самозарядной винтовкой. Хотя воина смерти удалось умертвить градом выстрелов прямо на месте, в последнее мгновение он смог рассечь отходившему назад унтер-офицеру плечо. Ситуация была показательной: один раненый не выжил и скончался от кровопотери ещё во время эвакуации, другой был отправлен на долгую реабилитацию в тыл. После этого солдаты «Эдельвейса» стали проявлять особенную осторожность.       Э-Песпель, к которому вышли немцы, был лишь в немного лучшем состоянии, чем его округа. Маркиз Песпеа сдал «Эдельвейсу» город без боя, однако чего-то полезного в нём уже найти было невозможно (не считая места для расквартирования). Первая горнопехотная целых три дня проводила в нём жёсткие карательные меры вплоть до использования химического оружия против бандитствующего элемента, в чём им с радостью помог сам маркиз, после чего доложила об успешном взятии города в Демдир.       Далее в начале октября пятая легкопехотная (переименованная в егерскую) двинулась из Ре-Эстиза на юго-восток, а навстречу к ней двинулся девяносто восьмой горноегерский полк, где они и встретились в конце первой декады октября. Так, наконец-то, был создан более равномерный и симметричный фронт. Впрочем, главная проблема всё ещё оставалась в тылу, который раздирался бунтами и бандитизмом. Ландвер в Норд-Абелионе содержался едва ли не в постоянной готовности, что тормозило строительство там нового патронно-артиллерийского завода и создание ре-эстизских добровольцев.       Однако успехи СС в борьбе с эльфами позволили в конце сентября-начале октября перебросить шестую пехотную дивизию полностью на север, где та стала заниматься проведением карательных мероприятий в этой холмистой местности. Высвобождение Люфтваффе, ранее полностью занятых помощью СС и первой горнопехотной, значительно упростило террор. Ландвер Норд-Абелиона наконец-то был распущен, а его вооружение было передано первому добровольческому корпусу.       Ближе к середине ноября планировалось дать военный парад в честь военных успехов Германии в Демдире, по случаю чего пригласили многих важных персон из зарубежных стран. Однако планы резко сорвались из-за пришедших из Ре-Эстиза новостей. Хаос поглотил маркизат Рейвель: со стороны великого леса Тобб началась массовая миграция монстров, полулюдей и прочих бестий, которая опустошила регион и заставила многих бежать на север, в маркизат Блумрушур и на занятые немцами территории. Погромы, смерть, разрушения — словом, всё, что обычно сопровождает массовые миграции чудовищ — поглотили эту землю. Впрочем, бежавшие в маркизат по прибытии, судя по донесениям Абвера, находили лишь то же самое, потому как получалось, будто маркиз Блумруш в открытую поддерживал демонопоклонников и давал проводить кровавые ритуалы на своей земле.       Однако оставался главный вопрос: что же произошло в этом проклятом лесу?       Ответ не заставил себя долго ждать, и этот ответ совершенно не понравился Александру. Ужас из древней эпохи — могучее стометровое злобное древо Зи’тл Ку’аэ — пробудилось от долгого сна и двинуло на запад, сеять смерть и разрушения. Фельдмаршал сначала не поверил новостям, даже когда его в их правдивости уверял Абвер (конечно, кто поверит в ходячее дерево высотой с Берлинский кафедральный собор?), и послал на восток самолёты-разведчики. И только когда на столе у него оказались чёрно-белые снимки дерева, крушащего города и крепости, он всё же смирился с мыслью, что в этом мире ещё много всего, что может его удивить.       Все находящиеся на севере дивизии получили срочный приказ провести учения противотанковых соединений и готовить к бою зажигательные вооружения. Огромный энт шёл на запад и должен был появиться уже в начале декабря у территории Рейха. Однако, к большому удивлению Александра, худшее внезапно миновало, и Зи’тл Ку’аэ так и не дошёл до немецкой границы. На монстра напали писания Теократии и успешно его остановили. Впрочем, уничтожить его у них всё равно не получалось, несмотря на все старания, о которых постоянно докладывали самолёты-разведчики. Запас живучести энта поражал воображение.       Тогда Александр решил, что пора вмешаться Люфтваффе.       Александр предупредил за сутки до вылета посла Теократии, чтобы тот сообщил своим господам о планах Вермахта вмешаться в процесс. Теократия совершенно не протестовала, и писания были вовремя оповещены о вмешательстве союзников. Очень, следует сказать, своевременном вмешательстве, потому как, несмотря на поглощаемые сотнями зелья маны, у писаний всё равно не хватало сил разобраться с энтом.       Эскадра восемьдесят седьмых «юнкерсов», гружённых зажигательными и осколочными бомбами, — страшная сила. Алекандр едва ли сомневался, что энт сможет пережить такое попадание и сгорит в течение суток. В крайнем случае, его добьют писания Теократии. Главной силой энта были его ветки-щупальца. Их огромная сила была такова, что легко сносила крепостные стены и дома. Однако никакими другими атаками это существо совершенно не обладало, как докладывал Абвер и самолёты-разведчики. Выработанный план налёта был до предельного прост: сбросить на него бомбы с недосягаемой для него высоты. Размеры энта играли с ним плохую шутку: по такой мишени было просто невозможно промахнуться.       В этот день Теократия воочию убедилась в мощи немецкой авиации. Могучее древо, с которым не могли справиться снаряжённые по высшему разряду писания Теократии, разом воспламенилось от такого большого количества термитных снарядов. Его огромное тело было разорвано сбросом сотни тонн зажигательных боеприпасов и двадцати — осколочных. Могучее существо завыло от страшнейшей боли и принялось во все стороны махать своими ветками, пытаясь потушить огонь — бесполезно, пожар от термитных смесей практически невозможно остановить. Вызванные осколочными боеприпасами разрушения сделали ситуацию для монстра ещё хуже.       Писания Теократии воспользовались шансом и вновь ударили всей магией, что у них была, и израсходовали за десять минут все свои заклинания. Дерево взвыло пуще прежнего. Буквально на глазах оно стало распадаться на части и обращаться в золу. Через полчаса монстр остановился, и ещё полчаса понадобилось, чтобы его истошный болезненный рёв стих. Так и сгинул этот древний могущественный энт, и люди могли, наконец, отпраздновать победу.       Почтили Демдир присутствием один из кардиналов Теократии, сам император Зиркниф, святая королева Калка и многие другие важные господа. Присутствовали, в том числе, представители темноэльфийских кланов, которым должна была быть объявлена важная новость о будущем их земли. Свои колонны для парада прислали все дивизии Рейха. Оркестр достался от первой пехотной дивизии. Кроме того, в полном составе парадом должен был пройти многотысячный корпус местных добровольцев под командованием фон Паннвица. Заодно должно было пройти заседание «военного совета», на котором должны были присутствовать все высшие чины Германии.       Стоило закончиться одной напасти, как приключилась другая. На этот раз, буквально накануне собрания, Абвер вновь «раскрыл» «тайную организацию монархистов-заговорщиков» в рядах армии, а Теодор Эйке получил материалы на нескольких своих офицеров, которых обвиняли в «симпатиях антипартийной линии Штрассера и Рёма».       С этими новостями надо было что-то делать и срочно. Александр уже терпеть не мог то, во что превратился Абвер в отсутствие реально сложной работы. Фельдмаршал видел в этом желание разведки продолжать получать так много ресурсов, как прежде, создавая липовую активность по разоблачению предателей в своих рядах. Но то ли какая-то дуболомность, то ли просто глупость превращали эту липовую активность в кривой фарс. А страдала от этого только армия, которая то и дело лишалась солдат и офицеров по обвинению в симпатиях коммунистам и социал-демократам.       Пока была возможность и большинство полномочий находилось всё ещё в руках Вермахта, Александр собрался сдвинуть с места эту каравшую и своих, и чужих систему национал-социализма.       На проводившемся за три дня до приёма первого иностранного гостя совете Александр раздал всем присутствующим списки осуждённых по политическим статьям и после того, как все ознакомились, начал:       — Появился, значит, в Зоне Чёрный сталкер… — Глаза всех присутствующих удивлённо переместились на Санчоуса. Тот же в свою очередь раздражённо пялился на начальника Абвера I Пикенброка.       — О чём вы, господин генерал-фельдмаршал? — не выдержал он и спросил Санька. Тот отвечал:       — Объясните мне, каким образом в рядах Вермахта внезапно оказалось так много коммунистов и социал-демократов?       — Господин генерал-фельдмаршал, послушайте, — Пикенброк защищал честь своей организации всеми силами, — вы же прекрасно понимаете, что внутренний враг может умело скрываться.       — Господин Пикенброк, чёрт побери, какой внутренний враг?! Если бы у нас реально были организации коммунистов в армии, мы бы с вами давно не общались. Вы можете хоть немного доверять нашему народу?       Почти все собравшиеся непонимающе посмотрели на Александра. Фельдмаршал резко вспомнил, с кем он общается.       — Какой смысл нам искать коммунистов и монархистов? Какой красный, какая реакция выступит против нас, когда мы воюем с лезущими отовсюду нечеловеческими полчищами? — Александр говорил удивительно яростно. Ситуация его откровенно взбесила. — Наши тюрьмы переполняются компетентными солдатами и офицерами только потому, что они, кажется, монархисты и коммунисты. Да что эти несчастные гауптманы и лейтенанты сделают-то нам, даже если они реакционеры?       Использование партийных терминов, которые было странно слышать от служащего Вермахта, было специально задумано Александром для пущей убедительности.       — Нет никаких причин думать, что реакция нас остановит. А вот что нас остановит, так это нехватка солдат, офицеров, рабочих и инженеров. Господин Плейгер уже мне сообщил, что инициированные вами аресты сорвали план по производству тракторных моторов.       Пикенброк напускным образом возмутился:       — Послушайте, нельзя же недооценивать врага внутреннего!       — Не надо его и переоценивать! Откуда взяться штрассеристам у господина Эйке в дивизии? — фельдмаршал повернул взгляд на обергруппенфюрера СС. Эйке внимательно следил за происходящим молча. В нормальной ситуации он, конечно, поддержал бы репрессии, но обвинение его собственных подчинённых его весьма смутило.       Пока Пикенброк не нашёл, что ответить, Александр продолжал:       — Я объявляю голосование, господа. Я настаиваю на законе об амнистии всех политических заключённых и восстановлении их прав. Терпеть аресты солдат, офицеров, работников и инженеров я больше не хочу. Кто поддерживает закон? — фельдмаршал поднял руку.       Ситуация, конечно, была достаточно опасной. Если сейчас Александра никто не поддержит, шансы чего были неиллюзорными, то его авторитет свалится до самого дна. Большинство командиров были верны в первую очередь Моделю, поэтому ждали его мнения. От СС желания прекратить политические репрессии и вовсе ждать было бы опрометчиво.       И, хотя Александр очень верил в благоразумие Моделя, к его удивлению первым руку поднял фон Кортцфляйш. Командир первой пехотной дивизии, будучи прусским офицером, не был в большом восторге от политизации армии, поэтому прекращение репрессий виделось ему хорошим шагом.       После этого руку поднял и генерал танковых войск Модель. За ним — ещё несколько офицеров. Но ситуация всё ещё была на волоске: некоторые колебались. И тут произошло совершенно удивительное: руку поднял бригадефюрер Биттрих, отчего к нему тут же оказались прикованы удивлённые взгляды всех собравшихся. Офицер войск СС никак не прокомментировал своё действие, чем порождал, пожалуй, только больше непонимания.       Когда даже офицер СС решился поддержать амнистию, поддержка Вермахта была полностью обеспечена. Вскоре почти все офицеры армии подняли руки.       — Пусть поднимут те, кто против. — Руки подняли только командир «Эдельвейса» фон Грабенхофен, фон Паннвиц, Пикенброк и фон дем Бах. Воздержалась всего пара офицеров во главе с колеблющимся Эйке.       — Итак, решение принято. Я подготовлю закон об амнистии и покажу его вам перед парадом; обнародуем мы его прямо на параде. Возражения? — Тишина. — Отлично. Продолжаем заседание…

***

      Вновь колонны шагали под музыку, вновь мерные удары сапогов по асфальту. Несмотря на то, что это был не первый военный парад, Александр всё равно испытывал какое-то невероятное чувство удовлетворения, салютуя проходящим мимо батальонам. Возможно, потому что Германии действительно удалось добиться невероятных успехов за прошедшее время, а возможно потому, что этот парад изрядно отличался от предыдущих. На нём было гораздо больше техники. Впервые по улицам проезжали тяжёлые танки, впервые в небе было такое количество авиации. Уважаемые гости, сидевшие на трибунах, будто вжимались в свои кресла при виде пролетавших в небе стальных машин: новости об уничтожении Зи’тл Ку’аэ глубоко ошеломили всех здесь присутствующих, а потому собравшиеся не могли избавиться от гнетущего чувства, когда над ними пролетали «железные птицы», уничтожившие полубожественной силы чудовище.       Вот заиграл мотив «Чёртовой песни», и Александр с большим вниманием поднял глаза на шедшие перед ним колонны танков третьей панцергренадерской СС. Высунувшиеся из люков танкисты в чёрной форме каменными изваяниями застыли, когда проезжали мимо трибун, и пристально следили глазами за своим обергруппенфюрером. Эйке приветствовал их партийным салютом.       Последними по городу прошли парадные колонны первого добровольческого корпуса. Генерал-майор фон Паннвиц лично командовал шагавшими батальонами подчинёнными. Александр не мог не заметить особенно большого внимания со стороны иностранных делегаций к идущим колоннам добровольцев. Действительно, то, что из местных сделали такое большое соединение, заставляло собравшихся испытывать особенное любопытство. Особенно любопытно иностранцам было, когда они замечали какие-то знакомые лица среди идущих: многие унтер-офицеры и лейтенанты из собравшихся были дворянами из Ре-Эстиза, а самые крупные из поступивших на службу аристократов (вроде Литтона) получили даже гауптманские погоны.       Было это, конечно же, ходом исключительно пропагандистским. В нормальных условиях следовало максимально исключить участие ненемецких военнослужащих из руководства подразделений. В крайнем случае, поставить кого-то почётным командиром-шефом, как это произошло с принцессой Реннер, но никак не отдавать под их начало людей. Александр знал, что это может когда-нибудь неплохо аукнуться фронту, однако гораздо больше проблем было от того, что некому было нести гарнизонную службу.       Когда последняя парадная колонна прошла и заняла своё место в общем построении, генерал-фельдмаршал дал новую речь. В отличие от предыдущих парадов, теперь при помощи Теократии удалось наложить на всех гостей заклинание перевода, а потому Александру не приходилось рассказывать одно и то же по два раза. С другой стороны, и сгладить углы в специальном издании речи для местных теперь было невозможно.       В своей речи Александр хвалил смелость немецкого народа, который «проявил подлинно прусскую смелость и германский дух, сокрушив превосходящие полчища нелюдей». Он глубоко благодарил все человеческие народы, которые участвуют в борьбе за «очищение мира от чумы нелюдей».       — Очевидно, — говорил он, — что сама идея мирного сосуществования с так называемыми «полулюдьми» и дьяволопоклонниками совершенно неприемлема и вредна. Не может быть никакого мирного существования с такими отвратительными преступниками. Потому мы будем бороться с ними, пока они полностью не исчезнут с лица планеты.       Фельдмаршал похвалил высокий профессионализм военнослужащих Вермахта на территории Ре-Эстиза. Он говорил, что только беспримерное военное умение, воспитанное прусской дисциплиной, могло позволить Рейху овладеть этими дикими, утопавшими в крови местами.       — Не менее велик подвиг войск СС, — добавлял он. — Храбрый корпус фон дем Баха разбил в превентивной войне вероломного короля народа альвов, два раза нападавшего на наш восток. Эта война вырезала опухоль из тела альвийского народа и подарила, наконец, мир нашим людям в Ост-Абелионе.       Собравшиеся, и в первую очередь представители кланов, слушали эти слова с особенным интересом. Даже вечно сонная Дакира — и та с большим интересом следила за происходящем. Нельзя было не заметить улыбки на лице Эйке и фон дем Баха. Они прекрасно знали, куда идёт речь Александра.       — К большому несчастью, реакционная зараза отравила дух и тело народа альвов. Эти славные существа, порождения богов из древнейших времён, были изуродованы идеями плутократов и иудеобольшевиков. Хоть СС и смогли вырвать паразитов из тела альвийского народа, оно всё ещё отравлено реакционной чумой. Потому я с великой радостью хочу заявить о наших планах по спасению альвов. Мы объявляем о создании на территории бывшей страны тёмных эльфов Орденсштаата Альвенланд под прямым военным контролем СС. Главой государства назначается обергруппенфюрер фон дем Бах. Хотя Орденсштаат и останется территорией Великогерманского Рейха, отныне он будет пользоваться правом на формирование собственных правительства, суда и законов с подчинением общегерманским. Всё это делается, конечно же, для спасения альвийского народа от заразы иудеобольшевизма.       Толпа взорвалась аплодисментами. А вот гости оказались в полном шоке. Конечно же, речь изобиловала совершенно непонятными терминами и удивительным популистским пафосом. Единственное, что было понятно: Германия берёт регион под свой контроль и устанавливает там своё прямое правление, хотя изначально большинство предполагало, что Рейх ограничится на подавлении вольности тёмных эльфов и уйдёт из агрессивного леса.       Дальше Александр рассказал о больших победах немецкого народного хозяйства. Вновь речь изобиловала непонятными для гостей словами, вроде постоянных рассказов о рекордном чугуне на душу населения, выпущенных тракторах и отстроенной гидроэлектростанции. Рассказывал об этих успехах Александр так долго и так непонятно, что гости уже стали засыпать, пока толпа продолжала радостно аплодировать. Словом, последняя короткая новость об амнистии политических заключённых и прекращении политического террора словно бы прошла незамеченной мимо ушей иностранцев, хотя её значение для Рейха в Новом мире было, пожалуй, даже большим чем у экономических успехов четырёхлетнего плана.       На этой ноте собравшиеся граждане и дорогие гости, наконец, смогли разойтись по отведённым им квартирам. Только немецкие чиновники и офицеры не спали и продолжали свою жестокую бюрократическую работу. Дел было ещё очень и очень много.

***

      — Итак, если вы готовы принять нашу руку помощи, то мы сделаем всё, что в наших силах, чтобы роялисты были свергнуты. От вас требуется лишь согласиться на озвученные нами условия.       Александр улыбнулся собеседнику. Старания организации Пикенброка не прошли даром.       Поскольку контрразведка в Святом королевстве не шла ни в какое сравнение с опутывавшими всё и вся щупальцами современной германской разведки, связаться с графом Домингезом не составило труда. А самому графу не составило труда поехать с Демдира на парад. Мягкосердечная Калка даже не подозревала, что происходило за её спиной ночью. Охранявшая переговорную комнату фон ди Хёлле со своим магическим зрением легко засекала слежку, так что слугам святой королевы никак не удалось бы подслушать.       Александра, конечно, не покидало небольшое неприятное чувство от того, что приходилось по-прагматичному жестоко обходиться с западным союзником, но преимущества свержения святой королевы были слишком велики. Южная знать была разгневана демилитаризацией Святого королевства и, как выяснил Абвер, уже планировала путч. Калке же не хватало власти, чтобы разом распустить все войска в королевстве (тем более не хватало ей характера при виде протестовавших на каждом совете южных лордов).       — И всё же, ваши требования… — граф помедлил. — Как мы можем пойти на такое? Сделать Робл вассальным государством? Отдать север вам? Не слишком ли многого вы хотите?       Аппетиты Германии по усилению своего влияния в Робле были очень велики — это Александр прекрасно понимал. Поэтому и ожидал, что граф попытается добиться смягчения положения. Южная знать хотела только лишь избавиться от Калки и усадить в Хобурнс. А вот Германия хотела разом значительно расшириться — на целый рейхспротекторат. Ожидаемо, что два этих интереса было сложно примирить.       — Хотя вы и станете нашим протекторатом, жизни вам это портить будет меньше, чем Калка на троне. Что до северного святого королевства, то разве вам же не будет лучше, что мы займёмся роялистами? Согласитесь: вы никогда с ними не примиритесь.       — Так-то оно, конечно, так, но это всё земля моей страны. Как мы можем просто так отдать её чужакам?       Александр вздохнул. Всё же логика местных была слишком далека от средневековой.       — С народом северного Робла ничего не произойдёт. Ваш и наш народы — расовые братья, а потому никакого унижения ваших людей произойти не может. Речь идёт лишь о том, чтобы победить северных роялистов. И, согласитесь, наши администрации справятся с этим лучше, чем ваши.       — Вы поступите с севером так же, как с Ре-Эстизом?       — Если это понадобится.       Граф Домингез хмуро смотрел в глаза собеседника. Александр в ответ только улыбался и медленно потягивал кофе из чашки. Ужасный, горький кофе, потому что сахар даже штабу доставался только через раз.       — Вы думаете, что мы дадим вам так жестоко расправляться с нашим народом?       — Ваш народ много здоровее ре-эстизского, так что всё под контролем. — Фельдмаршал улыбнулся. — Пострадают только реакционеры, если они не сдадутся по-хорошему.       — Почему вы думаете, что мы сами этого не сможем сделать? — решился спросить Домингез.       — Потому что Калка всё ещё на троне. — Александр пожал плечами. — Многие из вас повязаны браками и дружбой с северной знатью. Они на своей земле легко переживут ваше правление и подстроят козни, чтобы не дать Роблу нормально жить. А от нас не уйдёт никто. Потому что мы никак не связаны с аристократией северного Робла.       Долгая пауза. Домингез обдумывал варианты. Затем вздохнул и сказал:       — Итак, допустим. Вы нам поможете, а мы признаем протекторат Рейха над Роблом. Как вы гарантируете, что южное Святое королевство не постигнет та же судьба, что и северное?       — Бумагой, — Александр пожал плечами. Собеседник не понял. — Договор будет в двух копиях, у вас и у нас. Ничто не помешает вам его обнародовать, если мы вас предадим.       — А что вам от этого? — Домингез чуть улыбнулся.       — Честь нашей страны будет опорочена, — уверенно заявил Александр. — Особенно перед Теократией.       Фельдмаршалу, на самом деле, на честь страны было всё равно, но он надеялся на то, что уверенность в его голосе передастся собеседнику.       — Я вас понял, — чуть помедлив, Домингез добавил: — Вы говорили о том, что мы сможем получить от вас оружие втайне от Калки. Как вы это сможете обеспечить? Что вы нам готовы предоставить?       — Предоставим мы вам его по морю, это не проблема. Монархия не отследит их перемещений среди бескрайних вод. А что до того, что мы вам предоставим…       Фельдмаршал задумался. Он размышлял по поводу того, как вооружать армию рейхспротектората, и пришёл к слишком губительным для этого самого рейхспротектората выводам.       У него в мыслях было вооружить войско южного Робла такими ужасными «гром-палками», что оружие фольксштурма показалось бы образцом высоких технологий. Да что уж там: пожалуй, даже местные вооружения оказались бы лучше тех ужасных ружей, которые он уже задумал поставить южному Святому королевству.       Впрочем, немного поразмышляв, он пришёл к выводу, что степень отвратительности вооружений, которыми он планировал вооружать союзников, была слишком чрезмерной. Нужно было, по крайней мере, дать им хоть немного чего-то нормального.       — Копья, что будут метать по молнии каждые пять секунд, — три-четыре тысячи штук. Копья, что будут метать по молнии каждые полминуты, — тысяч тридцать. Поставить сможем в течение четырёх месяцев.       — Это… Серьёзно.       — Да, несомненно. Это значительно усилит вас и поможет победить реакционеров.       — Я передам ваши слова остальным. Я отправлю вам сообщение о нашем решении.       — Отлично, но, пожалуйста, поторопитесь. Чем быстрее мы покончим с роялистами, тем лучше для Робла. Мир полон богатых трофеев, и никто больше не помешает вам разделить их с нами.       — Однако вот что меня волнует, — сказал скоро Домингез. — Вы действительно не планируете устанавливать никакого своего правления над южным Роблом?       — Нет, кандидатура, которую вы поддержите, будет рейхспротектором, — пообещал Александр. — Законы, суды — всё будет ваше. Главное, чтобы вы гарантировали свою верность во внешней политике нам.       — Что насчёт наших купцов? Будете вы чинить им сложности?       — Нет, не будем, — Александр помотал головой. — Мы, напротив, постараемся ликвидировать все таможенные ограничения с нашей стороны.       — Не поставите ли вы этим себя в невыгодное положение?       — Возможно, но ради союзников ничего не жалко. Поэтому мы вас и обеспечим финансами и вооружениями. Передайте это тоже своим друзьям: если вам понадобятся средства на снаряжение войск, мы предоставим вам нужные средства, если только это поможет разбить реакцию. Ещё раз повторюсь: для союзников нам ничего не жалко.       Граф Домингез ухмыльнулся. На этой ноте он и попрощался с Александром.       Фельдмаршал же остался в глубоких раздумьях перед картой региона. План переворота в Святом королевстве казался ему достаточно рискованным, особенно учитывая, что должен он был пройти относительно бескровно. Вопреки желаниям южной знати, он хотел оставить в живых королевский двор и не чинить, по крайней мере, первое время террора. Возможно, в этом была некоторая признательность Роблу за прежнюю помощь, а возможно, что фельдмаршал хотел увидеть, наконец-то, хоть немного другие методы в действии.       «Войск не хватит, пожалуй, — думал он, — нужно будет расширить силы. Но всё равно, сколько нам понадобится времени, чтобы дойти до Хобурнса? Неделя? А если на машинах, то успеем за сутки, но королева всё равно может успеть сбежать. Но что-то иное. Как не дать ей скрыться?»       За этими рассуждениями Александр не заметил, как стало светать. Он выпил чашку кофе, поднялся из-за стола и двинулся в свой кабинет. Нужно было разобраться со строительством нового оружейного предприятия в Вест-Абелионе и подготовить план заказа ему на ближайшее время.

***

      — Господин генерал-фельдмаршал, вам срочное донесение из робельского оборонительного округа!       — Что? — уже почти заснувший над бумагами Александр резко встрепенулся. — Дайте скорее.       Александр поднялся из-за стола, взволнованно подошёл навстречу к телеграфисту и принял бумагу с машинописным текстом. Какое-то чувство в глубине его души прямо-таки кричало ему, что донесение и в правду окажется очень срочным.       Плохие опасения Александра более чем подтвердились. Комендант Ре-Робеля сообщал о внезапном нападении на город со стороны моря. Как он писал: «Существо, которое местные называют огненным драконом, совершило разбойное нападение на город Ре-Робель в три часа сорок семь минут двадцать первого ноября. Противник появился прямо посреди города и немедленно атаковал пост полиции. В течение двадцати минут он успел уничтожить полицейский участок, один из постов, нанести значительный ущерб городскому дворцу и нескольким жилым домам. Когда он переместился в купеческий район, бойцы двадцать второго полка ПВО расстреляли его из зенитных орудий, чем заставили отступить и подняться в небо, где он был вновь обстрелян другими зенитными орудиями и упал в море. Подтверждена гибель не менее восьмидесяти двух человек, из них четырнадцать — служащие полиции порядка, и тридцать — военнослужащие двадцать второго полка ПВО. Пропало без вести порядка сорока двух человек. Пожары удалось остановить только к пять часам.       Прошу обратить внимание генерал-фельдмаршала на факт использования этим существом телепортации. Он обошёл таким образом всех наших наблюдателей».       Руки Александра гневно сжались. Новость и впрямь была отвратительной.       — Вы можете идти, — сказал он радиотелеграфисту и повернулся к посыльному: — Передайте госпоже Шеокайссет этот лист.       — Есть, господин генерал-фельдмаршал! — Солдаты отсалютовали и быстро двинули прочь.       Александр вернулся к своему месту и устало опустился на стул.       «Сохрани, господи, почему же всё так сложно? Теперь драконы лютовать стали. И ведь наверняка выкатить что-нибудь попытаются, раз мы убили их родича».       Теперь следовало принять какие-то меры. Но, опять же, какие? Даже Теократия с её опытом считала, что война с драконами может быть только сродни катастрофе.       Скоро он уже начитывал телеграфисту приказ, который должен был разойтись по всем подразделениям в стране. Он сообщал о случившемся в Ре-Робеле, приказывал привести подразделения в режим военной опасности и подготовиться к оборонительным действиям против драконов.       «Почему так не вовремя, чёрт побери? Мы ещё не разобрались с Ре-Эстизом. Нет, чёрт побери, что же делать, если у нас нет посольства Агранда?»       Фельдмаршал решился вскоре сообщить о происшествии послу Теократии и ещё находящемуся в стране кардиналу, но те не нашлись, что посоветовать своему союзнику. Говорят, что обсудят произошедшее с советом кардиналов и попытаются принять меры, чтобы защитить Рейх от возможных нападок драконов. Александру оставалось только верить в усилия дипломатического корпуса Слейна, иначе стране, и в правду, грозили очень тяжёлые времена.       Дорогие гости стали разъезжаться через несколько суток. Все части страны, как и планировалось, были планово приведены в режим военной готовности и занялись активными мероприятиями по сдерживанию противника. Заработал на полную Абвер: контрразведка провела массовое расследование среди добровольческого корпуса фон Паннвица и разоблачила ряд военнослужащих из числа местных как агентов Агранда.       Проведённое собрание генералитета выделило несколько ключевых слабостей в обороноспособности Рейха. К ним относились малочисленность войск на территории Абелиона, малая плотность войск в Ре-Эстизе (несмотря на разворачивание добровольцев), отсутствие Кригсмарине и всё ещё полное отсутствие истребительной авиации в Люфтваффе. Проводимые вместе с Шеокайссет лётные учения и оценки командиров говорили, что для противодействия драконьей угрозе жизненно необходима истребительна авиация, и притом весьма многочисленная и готовая к вылету. А это означало, что нужно было готовить воздушный флот.       Фельдмаршал поручил Плейгеру разработать план сухих доков в Абелионе и Ре-Эстизе, которые бы смогли обслуживать нужды гражданского и военного флота в регионе; также он запросил у Моделя подробный отчёт по тому, как много сил ему требовалось для подавления сопротивления в регионе. У командования Люфтваффе он запросил обозначить приоритетные места для разворачивания воздушного флота.       Пока высшие чины хлопотали над всеми этими вещами и готовили отчёты в Демдир, заканчивал свою постройку заложенный в сорок втором оружейный завод. Первый заказ ему поступил, однако, к большому удивлению комиссии по четырёхлетнему плану, вовсе не на пистолет-пулемёты образца тысяча девятьсот сорок третьего года (уже в изрядном количестве накопившиеся на складах), а на пять тысяч винтовок восемьдесят восьмого образца. Более того, были сильно снижены допуска, а часть элементов предписывалось не фрезеровать, а штамповать. Военные инженеры говорили о том, что полученное оружие будет совершенно ужасно, а выдавать его будет стыдно даже союзным частям, однако Александр заявил в ответ, чтобы те об этом не волновались. Более того, после этого поступил ещё более идиотический заказ на производство тридцати тысяч фитильных самопалов с ещё более чудовищными допусками и рассчитанных на стрельбу дымным порохом.       Хотя конструкция винтовки в общем не была упрощена, её качество сильно снизилось, чем и собирался воспользоваться Александр для скорейшего вооружения своих «уважаемых партнёров из Робла». С таким подходом, и правда, оставалось только удивляться, что партнёры получат всё же винтовки, а не гладкоствольные ружья.       Словом, ноябрьские и декабрьские приготовления шли вполне успешно, пока телеграф вновь не доставил внеочередное «славное» известие: Абвер стремительно сворачивает свою деятельность в маркизате Блумрушур, потому что дальнейшие мероприятия в нём слишком угрожают жизни немецких агентов. Дескать, количество кровавых жертвоприношений и смертоубийств перешло уже все возможные пределы, а маркиз всё похищал и похищал людей для непонятных даже для Абвера целей. Словом, дело выглядело очень скверно, более того, дело будто бы шло к повторению ситуации Чийне. Александр вновь проклял свою беспечность по отношению к остаткам этого богом забытого королевства и отправил армии Моделя приказ приводить подразделения в полную боевую готовность.       Наступление планировалось в достаточно суровой и не очень обнадёживающей обстановке декабря с достаточно рыхлым снегом. Радовало только то, что все части получили в полном достатке зимнее обмундирование. Однако будущие долгие остановки для ремонта и выталкивания техники из сугробов были очевидны.       Радовало, впрочем, что местность была скорее равнинная, а зима была ещё относительно мягкой: морозы были очень даже приемлемые по немецким меркам. Значит, техника ещё могла, хоть и с трудностями, но перемещаться, а авиации не стали бы препятствовать чудовищные снежные бури. В общем, погодно-географические обстоятельства были явно лучше чем в Карелии.       Армия нарастила вблизи линии фронта значительные запасы вооружений и ГСМ, которых должно было хватить на два месяца активных боёв. Кроме того, Вермахт нарастил значительный запас продовольствия: предполагалось, что противник мог применять тактики выжженной земли и портить собственную еду и питьё, чтобы помешать продвижению армии Моделя.       Хотя изначально планировалось активно применять добровольцев фон Паннвица, серьёзность операции «Огненная зима» заставила отказаться от их участия. Большинство военачальников было настроено за применение добровольцев, однако Александр опасался, что они побегут при виде безудержного напора паранормальных сил, кроме того, был шанс, что от недостатка дисциплины они понесут большие небоевые потери. На добровольцев возлагалась важная работа по охране тылов и борьбе с повстанческими элементами, которых всё ещё было полно на территории Ре-Эстиза и которые всячески препятствовали строительству железной дороги от Абелиона до бывшей королевской столицы.       Первые сложности начались уже в первую неделю наступления. Хотя Вермахт быстро преодолел разорённый маркизат Ревель и на территории Блумрушура успешно и часто без боя входили в деревни, противник при приближении немецких войск явно оживился и начал к чему-то готовиться в городах. Постоянно летавшие над маркизатом самолёты Люфтваффе делали очевидным, что должно было в скором времени произойти в Блумрушуре. Самолёты разведчики, которые подлетали порой очень близко к земле, делали снимки города, ночных сборищ и залитых кровью улиц, на которым горожане приносили друг друга в жертву демонам. И чем ближе был к Ре-Блумрушуру Вермахт, тем больше был размах этих кровавых представлений.       Тогда Александр приказал бомбить города каждую ночь, когда только начинались эти жестокие мероприятия. Сваливавшиеся тоннами бомбы равняли город с землёй, рушили алтари и храмы в честь злых духов. Тогда культисты перестали проводить свои ритуалы, но Модель и Александр знали: они просто перебрались под землю и теперь творили свои злодеяния в сетях канализации. Это было более чем очевидно, учитывая страстную любовь культистов обосновываться именно там. Как-никак, каждый раз в городских катакомбах и канализациях в Ре-Эстизе не раз и не два удавалось найти места тайных (хотя такое слово сложно применить к целым сетям подземных храмов) встреч дьяволопоклонников. Бомбовыми налётами немецкая авиация смогла завалить известные входы в канализацию, чем притормозила скорость совершения культистами их кровавых ритуалов и выиграла некоторое время армии Моделя для взятия города. Оставалось только надеяться, что третья панцергренадерская войдёт в город быстрее, чем демонопоклонники преодолеют устроенные авиацией сложности и всё же закончат свой кровавый ритуал.       Надежда, как известно, — первый шаг на пути к разочарованию. Внезапно во всех поселениях, в которые входили немцы, им начали оказывать жестокое сопротивление. Группы демонов, в том числе весьма и весьма сильных, стали выпрыгивать на шагавшие отряды со всех сторон; им на помощь приходили большие полчища плохо вооружённых и фанатично настроенных крестьян-дьяволопоклонников в чёрных балахонах и с тяпками (хоть что-то в Ре-Эстизе оставалось неизменным). Порой встречались и какие-то колдуны с необычной магией. И хотя для целой армии с бронетехникой и авиацией всё это было не очень опасно: слишком велика была мощь шагавших на северо-восток дивизий, чтобы её потревожили какие-то группы сопротивленцев — но все эти постоянные маневрирования банд демонов вокруг колонн, стычки с разведывательными отрядами, перестроения в боевой порядок отнимали у немцев много времени. И каждый выигранный час выигрывал дьяволопоклонникам в Ре-Блумрушуре время для совершения их злокозненных ритуалов и жертвоприношений.       И вот, когда вырвавшаяся вперёд пехоты третья панцергренадерская уже была в двадцати километрах от города, произошло худшее: дьяволопоклонники завершили свой кровавый ритуал. На всю округу разнеслись дикие, нечеловеческие вопли, сама земля начала дрожать. Хотя командованию уже стало понятно, что сейчас ждёт, дивизии всё же пошли дальше, пока авиация не подтвердила худшие опасения: культисты всё же смогли начать вторжение исчадий. Полчища существ из других миров двинули неисчислимой ордой.       Учитывая погоду, дойти даже панцергренадерам до города вышло бы не меньше чем за час. За это время демоны бы развернулись уже в таком количестве, что отодвинуть их до порталов уже было бы непростой задачей в наступлении, даже для панцергренадер. Третьей оставалось только действовать в соответствии с изначальным планом на этот счёт и готовиться к обороне. До подхода пехоты ей надо было продержаться не менее полусуток, и за это время она должна была не сдать ни пяди рубежа, на который она вышла.       Дивизия принялась разворачиваться в боевой порядок и окапываться, пока авиация сбрасывала тонны бомб на голову выходящим из-за порталов исчадиям. Нечестивые командиры, которые не успели ещё толком организовать свои злобные орды, должны были с великими трудностями собирать своих только переправившихся бойцов под массовыми бомбовыми ударами; часть самых диких демонов так и вовсе сразу стала разбегаться во все стороны, чем только больше спутывала своим более организованным родичам планы перегруппировки сил. Авиация выбрасывала в это время на противника гораздо больше бомб, чем было нужно для нанесения ощутимых потерь неприятелю: в этот момент для Вермахта было главным задержать противника, а не нанести ему потери. Работавшим лопатами и кайлами панцергренадерам нужно было по меньшей мере полчаса, чтобы хоть как-то организовать свои позиции.       Решительные действия немецкой авиации, а позже и артиллерии, позволили достаточно долго сдерживать неприятеля. Пусть и ценой страшного расхода боеприпасов, лётчики и артиллеристы смогли выиграть для панцегренадер целый час до подхода первого крупного отряда неприятеля к позициям пехоты. До того до немцев добегали только единичные дикие демоны и передовые разведчики, которые или уничтожались, или отгонялись передовыми наблюдателями. К этому моменту в снегу уже были вырыты позиции для стрельбы с колена и распределены позиции для танкистов и самоходных артиллерийских установок.       Первый отряд состоял из паукодемонов и насчитывал, несмотря на все нанесённые ему потери, почти десять тысяч бойцов даже после всей столь хорошей артиллерийской и авиационной отработки.       Большое количество танковых стволов и пулемётов, впрочем, не оставило паукодемонам и шанса. Хотя эти исчадия и были бесстрашными и весьма сильными созданиями, но преодолеть плотный огонь панцергренадерской дивизии у них не получилось. Первый лобовой штурм немецких позиций был полностью провален уже на расстоянии пятисот метров. Остатки исчадий отошли с поля боя, оставив всех раненых умирать.       Немцы получили достаточно долгую передышку, за время которой удалось закончить с окопами для стрельбы лёжа и начать готовить траншеи. Всё это время авиация продолжала, пусть уже и с меньшей интенсивностью, бомбовые налёты, что позволило выиграть достаточно много времени. Хитрый враг с первого раза понял бесперспективность лобовых штурмов, поэтому теперь он, как показывала разведка, переводил значительную массу войск для обходных манёвров. Оборона панцергренадерской дивизии походила на вогнутый серп, полоса от одного края которого до другого растянулась до целых пятнадцати километров. Совершение по-настоящему крутого обходного манёвра заняло бы у противника много времени, и поэтому во второй свой раз он попытался не выходить в тыл, а атаковать казавшиеся столь уязвимыми фланги этого оборонительного «серпа», в чём ему, конечно, сильно помогала колоссальная численность нечестивого воинства. Во втором штурме приняло участие почти тридцать тысяч исчадий: многочисленные полчища козло- и кентавроподобных чудищ, демонов-пауков и других мерзких и скрюченных существ обходили крупными отрядами немецкие позиции и затем атаковали волна за волной. Осветительные ракеты открывали хороший обзор на их бесчисленную массу, стремительно подступавшую к немецким позициям.       Хотя ураганный огонь из всех калибров губил одну вражескую волну за другой, враг бесстрашно приближался. Каждый преодолённый неприятелем метр дорого ему давался; пусть и большим трудом, ему удалось приблизиться на триста метров к немецким траншеям, пока Вермахт не смог остановить штурмующих.       Тогда к противнику вновь подошли свежие силы. Небо заполонили летающие демоны. Зенитные орудия начали бить по небу, штурмовики принялись отстреливаться от накатывавших при пикировании существ, а со свежими силами демонические полчища начали наступать с удвоенной яростью по земле.       Пока панцегренадеры смело сдерживали одну волну штурмующих за другой, крупный отряд арманитов совершал крутой обход немецких позиций и готовился атаковать панцергренадер в тыл. «Юнкерсы» использовали против них кассетные боеприпасы и смогли замедлить продвижение демонов по снегу на несколько часов. Позже, уже при приближении этого отряда, он был обстрелян из гаубиц.       Интенсивность боя привела к стремительной растрате боеприпасов. Пусть одна атака демонов разбивалась за другой, боекомплект танков и гаубиц был практически полностью израсходован к утру. Сделавшая уже первые линии траншей пехота была вынуждена теперь справляться с противником ограниченными средствами, а танки превратились просто в бронированные пулемётные точки.       Хотя огневая мощь стрелков и миномётчиков была более чем достаточна, чтобы отразить лобовые атаки исчадий, на борьбу с обходящим дивизию отрядом арманитов людей практически не оставалось. На отражение атаки пяти тысяч этих демонов были выделены только панцерпионеры, несколько рот панцергренадер, танки и САУ, у которых из вооружений теперь были лишь пулемёты. На помощь пехотных дивизий, которых поторапливал генерал-лейтенант Ян, уже едва ли приходилось рассчитывать.       На рассвете их перемещение по заснеженным равнинам уже было не скрыть, поэтому немцы сразу издалека принялись их обстреливать. Хотя пулемёты и успешно косили первые шеренги лавы арманитов, помешать неприятелю не могли. Все усилия авиации были обращены на накатывавшую на немецкие позиции галопом массу кентавров-демонов. Последние бомбы, которые только и были ещё у «юнкерсов», сбрасывались на бесчисленную массу чудовищ.       Снег тормозил и без того уставших от долгого перехода демонов, но их безграничная ярость ко всему живому продолжала их толкать всё дальше и дальше вперёд.       Танки были отправлены вперёд панцерпионеров, чтобы своим присутствием помешать арманитской массе, и встали в сотне метров от траншеи. Вид могучих железных машин, каждая из которых расстреливала волну за волной из пулемётов и просто давила своей массой нечестивых кентавров, ошеломительный огонь зенитных орудий, панцерпионеров и панцергренадер из сотен стволов производил на излишне плотную массу демонов сокрушительное впечатление. Вынужденные огибать по снегу танки под тысячами выстрелов демоны стали останавливаться в упор к немецкой траншеи, пока первые их линии всё же не дрогнули и не побежали прочь.       Отойдя уже на триста метров, где огонь стал менее сокрушительным, командиры-арманиты стали собирать остатки своих сил в новый штурм (почти две тысячи отродий всё ещё были в строю). Перегруппировка у них заняла десять минут, и, пусть и понеся некоторые потери, они смогли решительно двинуться вперёд. Вместе с новой лобовой атакой свежих демонов (некоторые из которых всё же смогли достичь линии панцергренадер) они, и в правду, имели определённые шансы достичь немецкой обороны и завязать рукопашную схватку.       К большому несчастью для дьявольских военачальников, когда до траншеи панцерпионеров оставалось всего ничего, на помощь к немцам всё же вышли передовые силы пехотных дивизий: кавалерийские эскадроны, разведчики и САУ с пехотой на броне. Пехота тут же спешилась, САУ быстро перестроились в плотную линию и принялись стрелять фугасными выстрелами по тылу арманитов, а кавалеристы стали на галопе стремительно приближаться к истощённым долгим боям демонам. Зажатые с двух сторон кентавры, хотя и смогли приблизиться на двадцать метров до панцерпионеров, дрогнули и стремительно побежали с поля боя.       Подкрепления и освободившиеся силы усилили главную линию обороны. Плотным огнём в упор, фугасными снарядами и гранатами немцы смогли опрокинуть лобовой штурм прочь, после чего пехотинцы принялись продолжать инженерные работы за уставших в ходе тяжёлого боя панцергренадер.       Трансмиссия нескольких танков была выведена из строя магией, потери третьей панцегренадерской составили почти четыре сотни человек убитыми и ранеными. Однако всё поле боя оказалось усеяно десятками тысяч тел исчадий. Вермахт добился большого успеха, одолев огромнейшую демоническую армию в достаточно удобных для неё условиях.       Хотя генерал-лейтенант Ян и хотел бы посадить людей по машинам и взять, наконец-то, Ре-Блумрушур, на это уже не было сил. Солдаты устали от долгих инженерных работ и боя, боеприпасы практически полностью кончились, авиация должна была взять передышку, потому как бомбардировала противника без отдыха уже несколько суток.       Оставшиеся сутки армия Моделя полностью посвятила окапыванию и подготовке к обороне. При помощи танков и кавалеристов была проведена разведка этого города, которая показывала, что Ре-Блумрушур кишмя кишит демонами. Это же подтвердилось показаниями авиации. Кроме того, город стоял у самых гор, а потому окружить его было достаточно затруднительно. К большому счастью для немцев, в отличие от тёмных дварфов, люди Ре-Эстиза не превращали сами горы в фортификацию, однако опыт войн в Абелионе всё равно говорил, что такие поселения надо штурмовать быстро и решительно.       Артиллерийская подготовка к штурму началась немедленно по прибытии и продлилась полчаса. В это время «Эдельвейс» принял решительные меры по окружению города. Под прикрытием САУ пехотных дивизий горные егеря быстро овладели окрестностями и в течение двух часов полностью окружили город, заставив демонов бежать дальше в горы или готовиться к бою в разрушенном артиллерией Ре-Блумрушуре.       Штурм проводился сразу же после артподготовки силами третьей панцергренадерской. Первая пехотная и пятая егерьская оставались в резерве всё время атаки.       Третья панцергренадерская атаковала по очень узкому фронту не более километра, поэтому её построение было максимально эшелонированным и глубоким. Горные егеря, заполонившие окрестности горы, оказывали огневую поддержку штурмовикам.       Впрочем, штурм резко пошёл не по плану после того, как панцергренадеры углубились в город. Хотя разгром полчищ демонов представлялся достаточно простой и механической задачей, демоны, подпустившие поближе немцев, стали массово применять заклинания высоких уровней вроде землетрясений, алого огня, который смог прожечь бортовую броню Pz.4, и взрывов огромной мощности (которые, впрочем, скорее красиво выглядели, чем наносили реальный урон: скрывавшиеся за бронёй и укрытиями солдаты раз за разом уверенно переживали взрывы, как и те, кто оказывался на достаточном отдалении). Враг уничтожал собственными заклинаниями многих своих бойцов, однако всё равно под таким напором высокоуровневой магии погибли и были ранены многие панцергренадеры. Становилось понятно, что, видимо, всё же лучше было бы подольше обстреливать этот проклятый город, однако останавливать штурм было бы уже слишком губительной идеей.       Первая и вторая волны штурмующих оказались полностью остановлены и завязли в руинах города вокруг накатывавших полчищ демонов и летавших то тут, то там высокоуровневых заклинаний. Даже с авиацией, скидывавшей на неприятеля тонны бомб, подавить неприятеля сходу не удалось. Однако с подходом к бою следующих волн панцергренадер удалось всё же значительно продвинуться вглубь города — тем более, что горные егеря полностью овладели окрестностями к этому моменту и простреливали весь город с разных сторон. Постепенно немцы вышли к порталу, и к этому моменту сопротивление демонов резко ослабело: старшие демоны израсходовали свою магию и больше не могли так легко забрасывать неприятеля заклинаниями высоких уровней. Попытка бегства к порталу массы демонов провалилась: орда бегущих паникующих исчадий попала под такой ураганный обстрел, что скоро на площади с путём в другие миры было просто невозможно протолкнуться. А ещё через несколько минут произошло нечто совершенно неожиданное: исчадия начали уничтожать друг друга, будто бы совершенно не отвлекаясь на немцев, и массово складывать оружие, а затем выжившие подняли белый флаг и сложили оружие перед идущими немцами. И хотя Ян приказал не поддаваться на провокации и расстреливать сдающихся, исчадия продолжали покорно отряд за отрядом сдаваться в плен, что полностью сбило с толку немецких командиров. После недолгих колебаний было решено ненадолго прекратить штурм (хотя и было объявлено, что если кто-то попытается сбежать или напасть на немцев, то немедленно будет открыт огонь со всех стволов) и попытаться разоружить исчадия.       И они совершенно этому не сопротивлялись. Ни когда им затыкали рты материей, ни когда связывали руки, ни когда относили их оружие прочь. Хотя и смотрели они на это с большим недовольством.       Не выдержавший странности происходящего Ян лично прибыл на площадь, полную сдавшихся исчадий, и объявил на общем:       — Где тут ваш командир?        Демоны указали носом на двух из своих родичей. Один — огромный, отвратительный монстр с бледно-фиолетовой кожей, тонкими конечностями и длинным козлиным черепом. Второй — здоровенный когтистый демон с красной кожей, крыльями и с чудовищными когтями. И без одной из рук: её, судя по всему, оторвало каким-то снарядом.       — Что, чёрт побери, происходит? — немедленно и несдержанно спрашивал собравшихся Ян, как только солдаты развязали им рты. — Вы сдаётесь?       «Да, — подумал он в секунду, — чертыхаться при демонах — и правду смешно».       Говорил фиолетовый демон:       — Да, человек, сдаёмся. Вы нас победили. — Он закивал своей козлиной головой. — Вы нас победили, потому мы сдаёмся вам на милость.       Генерал-лейтенант странно обвёл их взглядом.       — Вы хотите, чтобы мы вас пощадили?       — Всё на ваше усмотрение.       — Это не ответ на мой вопрос. — Генерал-лейтенант нахмурился.       Демон будто бы закатил свои мерзкие глаза, хотя у него и не было зрачков.       — Умирать очень неприятно, человек. Поэтому хотелось бы избежать гибели этой оболочки.       — Э-э… — Генерал-лейтенант завис. К такому его Восточный фронт не готовил. — Почему мы должны вам верить?       — Разве…       Тут прогремела пулемётная очередь: какой-то нерадивый демон вылез головой из-за портала и немедленно погиб.       —… не очевидно, человек? — продолжал баэрналот как ни в чём не бывало. — Вы перебили вторжение, которое я тщательно готовил больше года. У нас при всём желании не хватит сил, чтобы вам навредить.       — Так это вы виноваты, говорите?       Весь диалог фиксировался на киноплёнку. Демон понял, что данная человеку информация могла внезапно оказаться лишней.       — Зависит от определений.       — Ладно… — Генерал-лейтенант потёр переносицу: — А ваш краснокожий друг что-нибудь скажет?       Демоны переглянулись и обменялись при помощи телепатии фразами.       — Говорит, что он просто выполнял приказы эрцгерцога Ада.       Генерал-лейтенант не выдержал и осенил себя крёстным знамением. К несчастью, демоны от этого не испарились.       — Я свяжусь со штабом и обсужу вашу капитуляцию. Бойцы, наденьте им на рот верёвки ещё раз, пожалуйста.       — Есть.       Ян доложил обо всём случившемся Моделю и спросил: «Что делать?» Модель ответил, что не знает, и телеграфировал в Демдир Александру: «Что делать?»       Тем временем в Демдире Александр сидел с папкой бумаг о производстве и искал измену. И телеграмма Моделя привела его в полный шок.       — Чего? Демоны сдались?       Эриния, нёсшая папку с документами рядом с ним, внезапно споткнулась прямо на месте и растянулась на полу, завалив своими перекрашенными в белый крыльями стоявший рядом с ней пустой стул.       «Нет, — Александр проморгался, — даже Изабелла в шоке. Что делать-то?»       Впервые за всё время он искренне не знал, как хотя бы в теории ему действовать. Слишком сюрреалистичной была новость.       — Госпожа фон ди Хёлле, ваше честное мнение на этот счёт? — обратился он к подчинённой.       — Я… Я не знаю. Я не видела, чтобы старшие демоны сдавали людям целую армию и сами сдавались.       — Что нам лучше всего предпринять?       — Не знаю… — Дьяволица стала медленно собирать раскинувшиеся по всему кабинету бумаги. — Возможно, если вы как-то договоритесь с ними, вы заполучите в свои руки большую силу. А если нет…       — Ладно, я выезжаю. — Фельдмаршал поднялся из-за стола. — Раз уж такое дело, то я должен прибыть к этим чертям поскорее.

***

      Впервые Александр видел, что фон ди Хёлле было неловко. Пристальный взгляд исчадия преисподней с прикрытым материей ртом прожигал эринию насквозь. Александру было бесконечно интересно, что сейчас произойдёт, поэтому он не преминул натянуть себе на голову шлем перевода перед тем, как старшему дьяволу и баэрнолоту развязали материю на рту.       Поток отборной инфернальной брани этого и правда заслужил:       — Мать твою Тиамат, женщина, какого чёрта ты тут делаешь?       — Этот человек меня повязал контрактом!       — Ты должна была вернуться обратно, чёрт побери! Кому был приказ?       — Да я бы не вернулась обратно никак, этот человек не хотел меня ни в какую убивать!       — И что?       — Ну я и согласилась на контракт. Мне свободу дадут! Скоро…       — Как скоро?       — Не знаю… — понурым голосом произнесла фон ди Хёлле. — Но за два тысячелетия точно уложусь!       Исчадие закатило глаза.       «Боже, как трогательно», — Александр не удержался и вытер подкатившие к глазам слёзы.       — Ладно, и что ты за службу получишь?       — Э-э… — Эриния притихла. — Ну…       — Что? — Исчадие зависло.       — Когда меня демобилизуют, то мне оставят мою форму.       — Ты… Ты издеваешься? — Глаза демона будто бы загорелись пламенем. Эриния вжалась в собственные крылья: — Ты старший дьявол! Эриния! Ты хоть что-то полезное принесёшь отсюда?       — Ну, я теперь собираю почтовые марки...       Неловка пауза.       — Да почему же ты тут прохлаждаешься?!       — Так получилось…       — Я буду жаловаться эрцгерцогу.       — Нет, только не эрцгерцогу… — Кажется, эриния была готова заплакать.       Баэрналот театрально кашлянул и начал:        — Не хочу прерывать трогательную сцену, но мы тут переговоры хотели вести.       С явным усилием старший дьявол отвёл глаза от Изабеллы и недовольно прорычал:       — Хотели.       — Итак… — Баэрналот будто бы оскалился. — Призванное мной войско было полностью разбито, путь к отступлению оказался отрезан вашими людьми. Между тем, я решил ещё попытать счастья в этом мире, а потому готов предложить деловое сотрудничество вам.       Александр кивнул.       — А что до второго командира?       — Всё так же, — лаконично ответило исчадие.       Александр подозвал к себе фон ди Хёлле и шепнул ей на ухо:       — А какая реальная для него причина?       — Эрцгерцог открутит ему хвост с рогами и разжалует в бесы, если узнает, что он потерял в бою с людьми несколько десятков тысяч подчинённых и не смог даже опустошить один регион.       Исчадие нахмурилось. Хотя шёпот был недоступен даже его острому слуху, было очевидно, что обсуждают его.       — Что же, тогда не будем медлить, и подпишем с вами договоры. Я уже заготовил по такому случаю пергамент! Договор будет подписан на немецком, с вашем позволения.       Собеседники кивнули.       Договор, конечно же, был, как обычно, сущей ловушкой для ничего не подозревающих дьяволов. Александр опять сулил им души себя и своих подчинённых за какие-то десять лет службы в соответствии с «немецким законодательством». Удивительно, но фон ди Хёлле, прорабатывавшая с Александром в поезде план, нисколько не выглядела удручённой таким обманом соплеменников. Напротив, никогда ещё Александр не видел такой искренней злой радости на лице эринии, как когда она готовилась хорошо обмануть своих родичей.       Дьяволы согласились с радостью на такие выгодные, как им казалось, условия. Баэрналот только выторговал право заполучить ещё какое-то количество душ за этот срок, но Александра это вполне устраивало: в мире, как-никак, было много ксеносов как раз для такого. Вскоре договор был подписан, когда в огромном многостраничном документе из пергамента были проставлены магические подписи всех сдавшихся дьяволов и юголотов.       Словом, Рейх опять получил верное и ценнейшее приобретение, а на всю округу ещё долго были слышны мучительные вопли понявших, как глубоко их обманули, дьяволов.

***

      С закрытия портала прошло три месяца, и за это время Великогерманский Рейх изрядно продвинулся вперёд. Прежде всего, пополнение немецких служб большим количеством дьяволов не осталось незамеченным для Теократии, однако та получила доказательства верности Рейха своей первоначальной линии и не устроила из этого скандал. Хитрейшие из демонов пополнили Абвер и стали плести свои невидимые сети, связанные ужасными кабальными договорами о верности духу и слову немецкого закона, в других странах на благо Германии. С их помощью агентурная деятельность Рейха стремительно принимала совершенно невероятный размах.       Развивавшие декабрьские успехи войска в течение зимы завершили победоносное шествие по территории бывшего королевства Ре-Эстиз и без боя присоединили себе северные графства и маркизаты. Тамошние власти не посчитали нужным сопротивляться вторженцам после того, как новости об уничтожении огромной демонической армии усилиями Вермахта, обогнули мир. Наконец-то, последний осколок отвратительного ре-эстизского государства прекратил своё существование, а его территория оказалась полностью разделена между Германией и Багарутом. Пусть по земле ещё бегали разношёрстные банды мародёров, культистов и демонов, в целом, можно было сказать, что в стране наступил впервые за долгое время мир.       Орденсштаат Альвенланд добился видных успехов (привычными для фон дем Баха методами) в подавлении недовольства народа тёмных эльфов. Были удивительно быстро сформированы две добровольческие дивизии СС из тёмных эльфов, которые отличились особенной жестокостью в подавлении недовольства родичей. Орденсштаат имел собственные посольства за границей, и новости из него отличались особенной дикостью: агенты Абвера не раз проносили информацию об осуждении методов, которые применяли СС для поддержания атмосферы страха и повиновения на своей территории, во дворах разных стран. В особенном отвращении была Калка, которая едва ли не открыто критиковала Рейх за непомерную жестокость.       В Вермахте была налажена служба местных добровольцев-хиви, выполнявших вспомогательные функции. Было создано ещё несколько гарнизонных частей, дабы разгрузить Вермахт, однако, в целом, он всё ещё был очень занят.       Важным завоеванием стало создание первого сухого дока в Вест-Абелионе и первого морского гражданского и военного флота. В состав новообразованного Кригсмарине вошли две торпедные лодки, один эсминец, две подводные лодки и пять боевых паромов.       Состав сухопутных войск также значительно пополнился: была развёрнута в полном составе дивизия «Великая Германия», седьмая и восьмая пехотная дивизии, из чего был составлен новый корпус под командованием генерал-лейтенанта Балька.       Люфтваффе пополнились эскадрой «Фокке-Вульфов». Теперь, как было задумано, Германия получила достаточно эффективную, пусть и всё ещё весьма малочисленную силу для борьбы с летающим врагом. Впрочем, проблемы обнаружения летающих целей оставались гораздо большими, чем проблемы самой борьбы с ними.       С мартом Рейх начал приготовления к войне с Роблом. Операция получила название «Западный шторм» и заключалась в массированном ударе по северному Святому королевству со всех сторон. Корпус фон Паннвица должен был совершить морскую высадку на север страны и овладеть прибрежными поселениями. На корпус генерал-лейтенанта Балька возлагалась задача молниеносного прорыва до самого Хобурнса через великую стену. В это же время союзники из числа путчистов должны были наносить удар по северо-западу северного Святого королевства и двигаться на столицу.       При помощи подводных лодок не составило труда доставить произведённое заводами вооружение: винтовки и самопалы — а также некоторое количество снятых со складов пистолетов. Граф Домингез был счастлив получить даже больше обещанного, и совсем скоро всем стало известно, что этот человек получил огнестрельное оружие. Впрочем, получил он те модели, что в Вермахте не использовались, а Абвер ещё больше спутал для окружающих понимание: агенты Абвера имитировали магическую активность в южном Святом королевстве и пускали слух об использовании придворными колдунами магических практик с надеждой воссоздать немецкие вооружения. Кроме того, под прикрытием в южном Святом королевстве действовало несколько немецких военных советников, которые помогли «южанам» организовать свою армию по новому образцу: бойцы с винтовками были объединены в отдельный корпус, старая пехота сменила громоздкие и неудобные щиты с шипами и копья на длинные пики и алебарды, а луки — на самопалы. Планировалось, что новая тактика южан должна будет покоиться на стойкой обороне, чтобы использовать по максимуму преимущества огнестрельного оружия. Превосходство в магах, ангелах и паладинах было целиком за короной, когда как людей у южной знати было на порядок больше: в этих реалиях и были вынуждены реформировать армию южного Робла немецкие советники.       Вновь мягкий характер Калки дал о себе знать: она не приняла сразу решительных мер против южной знати, заполучившей себе огнестрельное оружие. Келарт и Ремедиос убедили её в том, что такое усиление южан приведёт к резкой диспропорции сил севера и юга, и начали проводить активные розыскные мероприятия против знати юга. Начало операции планировалось на апрель, чтобы танки не попали в условия распутицы, однако ситуация обязывала действовать стремительнее. Раньше назначенного корпус Балька получил на своё вооружение на замену карабинам пистолет-пулемёты сорок третьего образца под новый промежуточный патрон, которые немцы накапливали на своих оружейных предприятиях с конца сорок второго. Александр прекрасно знал историческое развитие огнестрельного оружия после войны, поэтому это действие показалось ему вполне разумным. Тем более, это оружие было в производстве ничем не дороже чем карабины.       Активные военные мероприятия на юге не остались незамеченными для короны. Кроме того, Келарт выявила крайнее саботирование южанами всех приказов и циркуляров её величества по демобилизации армии. В середине марта Калка обвинила графа Домингеза, Рандальса и Гранеро в измене и приказала явиться в столицу на суд. Не желавшие больше подчиняться своей королеве дворяне объявили, что явятся на суд только в сопровождении своих войск, и немедленно выдвинулись с ними на север.       Александр, хотя изначально планировал вмешаться немедленно, решил не торопить события. События развивались быстрее, чем он предполагал, а главное — без его участия.       Войска путчистов двинулись на север. Против них выдвинулась армия под личным командованием Калки Бессарез. Путчисты объявили о том, что планируют привести его высочество Каспонда к власти в Святом королевстве. Сражение было дано четвёртого апреля и продлилось двое суток. Армия путчистов была в среднем хуже мотивированной и почти полностью лишена поддержки паладинов и жречества, однако было значительно более многочисленной. Войско же северян было высоко мотивированным и преданным своей королеве, кроме того, присутствовавшие на поле боя сёстры Кустодио сами собой повышали боевой дух армии до небес.       Зная о слабостях своих сил, путчисты по совету немецких военных построили редуты, вырыли траншеи и сделали многочисленные заграждения, где на удобных для себя позициях они и стали дожидаться неприятеля. Основу армии северян представляли плохо обученные призывники, однако главную проблему несли вовсе не они, а паладины и призванные жрецами ангелы.       Келарт и Ремедиос были в курсе скверного боевого духа армии путчистов, поэтому настаивали перед своей королевой на немедленном штурме. Калка, однако, пыталась избежать кровопролития с штурмом укреплённых позиций, а потому предложила атаковать под покровом ночи только силами ангелов и паладинов. Сёстры согласились с её планами, справедливо полагая, что путчисты не выдержат внезапной атаки паладинов и ангелов.       Королевская армия не стала окапываться, напротив, она принялась ждать ночи прямо напротив приготовившихся к долгому бою солдат путчистов. Тёмной ночью лоялисты попытались пробраться к мятежникам, однако выстроенные по-прусски силы путчистов организовали целую систему дозоров и караулов и протянули по заграждениям проволоку с банками, поэтому приближение паладинов не осталось незамеченным. Когда до траншеи оставалось полкилометра, заиграли горнисты передового поста, после чего по тревоге за оружие схватились все силы путчистов. Возглавлявшая атаку Ремедиос приняла решение не отходить, а продолжать атаку. Заклинатели призвали ангелов, нимбы, оружие и крылья которых ярко светились во тьме; паладины с криками двинули на врага. Передовые посты были быстро и без потерь смяты, однако уже при приближении на триста метров у роялистов начались проблемы: поднятые по тревоге бойцы похватали оружие и принялись вовсю стрелять по атаковавшим.       Впрочем, огонь путчистов был ограничен неумелым обращением с ружьями, а потому прикрытые ангелами лоялисты смогли быстро и стремительно продвигаться к позициям мятежников без потерь.       Лоялисты подошли на близкую дистанцию к первой на их пути позиции путчистов, и тут-то ситуация резко переменилась: по ним был произведён мощный залп из самопалов, который скосил первую шеренгу ангелов. Тем не менее, паладины достигли позиции и легко её разгромили.       Однако тут-то и сыграло свою роль численное превосходство путчистов. Немецкие командиры ожидали такого возможного провала, поэтому траншеи отдельных полков не были связаны друг с другом напрямую, однако простреливались каждая с позиций другой. Погрузившаяся в схватку Ремедиос повела людей на штурм следующей позиции, однако там её встретили залпом с разных сторон сразу несколько полков. Командир паладинов в горячке боя не позаботилась, чтобы прикрыть ангелами фланги, а потому они попали под обстрел из винтовок.       Часть ангелов атаковала по небу. Огонь самопалов не смог их остановить, а потому у них получилось завязать рукопашную схватку с мятежниками и связать их боем до подхода основных сил.       Вооружённые по-новому пиками и алебардами солдаты встретили атаковавших в рассыпную ангелов достаточно уверенно. Обученные как-никак, но совместным действиям с новым строевым оружием бойцы массой смогли навалиться на ангелов и убивать, хотя соотношение потерь и выходило чрезмерно ужасным для путчистов. С приходом паладинов исход боя стал предрешён, несмотря на постоянные потери, что они несли от огня ружей.       Весь ночной бой представлял из себя это сплошное мельтешение крупного отряда паладинов и ангелов от одного редута к другому, пока их расстреливали со всех сторон и стойко сдерживали в рукопашной схватке. Продолжалось это достаточно долго, пока Ремедиос с удивлением для себя не обнаружила, что подчинённые выдохлись, а в ходе этих атак от постоянных обстрелов с разных сторон выбыло больше половины личного состава. Более того, жрецы больше не могли призывать новых ангелов как живой щит, а потому атака окончательно провалилась. Скрипя зубами, Келарт приказала отступать, и всё время отхода их продолжали расстреливать в спины солдаты путчистов.       Резервные полки сменили уничтоженные на передовых позициях к рассвету. Только тогда стало понятно действительное положение дел: паладины просто сточились в своей засаде о слишком сильно превосходивших их численно путчистов.       Неудача несильно повлияла на боевой дух лоялистов: они, как и прежде, были готовы сражаться за свою королеву до победного конца. Однако она сильно повлияла на боевой дух путчистов. Хотя и с тяжёлыми потерями в десять раз больше, но мятежники смогли заставить отойти лучшие силы неприятеля.       А потому следующий день начался с того, что путчисты двинули вооружённых винтовками застрельщиков на неокопавшихся лоялистов.       Поскольку Калка так и не предприняла никаких инженерных мероприятий, теперь она была вынуждена смотреть, как её людей косят огнём из винтовок с полутора сотен метров пятитысячная цепь. Потому она двинула вперёд своих ангелов и немногочисленную кавалерию.       Тогда цепь принялась стремительно бежать, слабо отстреливаясь, пока не скрылась за заграждениями. В процессе погибло несколько десятков бойцов, которые отстали от основной массы бегущих.       Спрятавшись за заграждениями, стрелки принялись обстреливать наступавшую кавалерию и ангелов. Кавалеристы Робла принялись кружить у заграждений и обстреливать стрелков из луков, пока немногочисленные ангелы отчаянно пытались завязать рукопашную схватку с путчистами. И хотя у некоторых из них удалось достичь стоящих за заграждениями бойцов, их всё равно оказалось недостаточно для того, чтобы одолеть стрелков. Когда с ангелами было покончено, настал черёд кавалерии, и стрелки прогнали её всего за несколько минут перестрелки.       Тогда военный совет мятежников решил атаковать. Всё пятидесятитысячное войско выстроилось к бою и двинуло на лоялистов.       Пехота была выстроена глубоким построениями, с цепями пехоты с винтовками рядом и пехотой с самопалами по краям и впереди; в резерве оставались личные гвардейские отряды аристократов, собранные в отдельный кулак. Этот строй, походивший на терцию, медленно и неуклюже перевалился в направлении лоялистской позиции и вышел на сто метров до неё. Тогда цепи стали вновь расстреливать пехоту Робла. Калка приказала своим людям атаковать, а Келарт, используя уже расходные предметы, подняла в небо последних ангелов.       На паладинов Ремедиос возлагался обходной манёвр для атаки неуклюжего путчистского строя во фланг. Ангелы атаковали по небу цепи пехоты, и стрелки быстро побежали прятаться за пикинёров при виде крылатого воинства. Пищальщики ударили в упор и скосили большую часть нападавших призванных существ, после чего побежали прятаться за пехоту. Увлёкшиеся преследованием ангелы, за которыми не могли тщательно следить прятавшиеся за спинами пехоты заклинатели Келарт, врезались в пехотную массу. Хотя своей массой им удавалось сваливать нескольких бойцов, они совершенно скоро оказывались в массе вооружённых пиками, алебардами и мечами людей, начинавшими их нещадно со всех сторон колотить. Могучие ангелы, как бы они ни были сильны по сравнению с пехотой путчистов, оказались не в состоянии бороться против такой большой массы и оказались забиты в окружении.       В это время на перехват паладинов двинулись отряды гвардии крупной знати. Потрёпанные в ходе прошлого столкновения, даже в девятью цветами в своём составе они теперь не могли так легко сломить лучших бойцов юга, тем более, многие из них теперь были вооружены пистолетами и «тёмным оружием», подаренным несколько лет назад Александром, более того, среди них был Старый Пурпурный.       Так войско Калки оказалось в чрезвычайно уязвимом положении. Её козырные тузы в виде магов и паладинов оказались сточены или стянуты, пока основная масса её бойцов вступила в бой с превосходившим численно квадратом пехоты путчистов.       «Терция» мятежников пошла в натиск пик. Не отличавшиеся особым умением бойцы королевского войска скоро стали продавливаться под натиском более многочисленного противника, вооружённого длинным древковым оружием. Натиск пик, коего никогда не видели в Новом мире, производил удручающее впечатление на боевой дух призывников.       Королевские лучники, шедшие по флангам и в середине войска, принялись стрелять навесом по пехоте мятежников, однако точность оставляла желать лучшего: пожалуй, от их стрел погибло гораздо больше королевских бойцов, чем мятежных.       Исход битвы оказался решён, когда вышедшие из массы копейщиков стрелки с пищалями и винтовками выбежали для противодействия шедшим по флангам войска Калки лучникам. Они без труда подавили стрелков и заставили их бежать, после чего принялись вовсю помогать своей пехоте, расстреливая во фланг королевских бойцов. Калка пыталась выделить отряды для противодействия бегавшим тут и там отрядам стрелков, однако это только ещё больше разрушило построение королевских сил. Пехота Калки, понеся тяжёлые потери, дрогнула и побежала с поля боя; командовавшая войском королева с незначительными силами гвардейцев ещё пыталась организовать сопротивление, но положение лоялистов уже было катастрофическим. Келарт убедила свою госпожу бежать с поля боя с остатками верных сил, после чего с выжившими призывателями попыталась помочь Ремедиос. Пока путчисты упивались резнёй бегущих королевских воинов, она, спровоцировав часть сил дворянских гвардейцев на преследование оторванных от остальных магов, всё же вывела свою сестру с небольшой группой паладинов к Калке.       К Хобурнсу из войска в тридцать пять тысяч человек вернулась лишь пара тысяч. Погибли или были казнены путчистами почти все члены Девяти цветов. Поражение войска ознаменовало собой стремительный закат правления Калки.       Одним за другим города объявляли о своём нейтралитете или поддержке путчистов. Понёсшие большие потери мятежники не успели даже осадить Хобурнс, как святая королева уже потеряла власть над страной. Сохранявший верность барон Багнен с небольшим войском пытался выйти на помощь своей королеве, однако был заблокирован перешедшими на сторону мятежников отрядами.       План немецкого вторжения пришлось переигрывать прямо на ходу. Александр передал лидерам путча о том, чтобы они были готовы к тому, что он выступит с противоречивых позиций, и дал письменное обещание, что их договорённости остаются в силе. Дворяне объявили, что доверяют ему, и принялись осаждать Хобурнс.       Одиннадцатого апреля утром Вермахт начал операцию «Западный гром». Однако о начале войны было объявлено только на следующий день. Фельдмаршал заявил, что это всё только ради восстановления порядка в распадающемся государстве. Корпус фон Паннвица высадился в северных прибрежных городах Робла и не встретил никакого сопротивлений. В это время корпус Балька разрушил ворота великой стены и стремительно двинулся на запад.       «Великая Германия» птицей неслась по стране, опережая шагавшую ей по пятам пехоту и перебрасывавшиеся по морю силы добровольцев фон Паннвица. Уже днём двенадцатого апреля танки дивизии въехали в Калиншу.       В это время, следуя плану, войско путчистов приступило к штурму столицы. Взрывом пороховых снарядов были взорваны некоторые секции стены, а в город двинулась масса пехоты. Паладинов не хватало, чтобы сдерживать неприятеля, который стал напирать с нескольких направлений; только там, где была лично Ремедиос, удалось сдерживать полчища мятежников. Тогда паладины были вынуждены отходить к королевскому дворцу.       Городское ополчение быстро бежало под натиском мятежников и будто бы даже не собиралось защищать свои родные дома; ополченцы сдавались сотнями, как только слышали выстрелы винтовок. Ремедиос и Келарт с остатками боеспособных сил заперлись во дворце и отразили несколько атак. Путчисты весь вечер продолжали массовые, но не особо решительные атаки, только имитируя активность; пороховые заряды же они и вовсе больше не применяли. Утром было произведено ещё два штурма, также успешно отражённых паладинами и гвардейцами, после чего к городу, наконец-то, подошли танки «Великой Германии».       Следуя плану, Бельк поднял белый флаг и призвал обе стороны к переговорам. Впрочем, при виде подошедшей колоссальной мощи мощнейшей дивизии Вермахта, конечно, обе стороны и без того сели бы за стол переговоров. Их начало было назначено на шестнадцатое февраля.       За это время немецкая пехота полностью обеспечила безопасность коридора от Вест-Абелиона до Хобурнса, а также с севера к городу вышли кавалеристы фон Паннвица, чем окончательно убавили у всех сторон желания совершать необдуманные действия. Александр прибыл в Хобурнс вечером пятнадцатого, где и принял личное участие в переговорах.       Переговоры были сплошным спектаклем, где, следуя заготовленному плану, путчисты представляли о своих намерениях по полному уничтожению северного Святого королевства как чего-то независимого. На месте Каспонда должен был сесть их ставленник, а Калка со всем своим двором должна была покинуть столицу и никогда больше в неё не возвращаться.       События последнего времени произвели на святую королеву ужасное впечатление. Донесения, которые к ней шли со всех сторон, говорили о полном её провале как монарха. Собственный народ её оставил. Именно поэтому она даже не пыталась как-то защищать честь короны, а потому на переговорах её представляла Келарт. Верховная жрица из последних сил пыталась отстоять завоевания Калки и снизить уровень притеснений и репрессий, которые планировались по отношению к северной знати. Южане не шли ни на какую попятную и напоминали, что «правление Калки существует только благодаря прибывшим войскам Рейха». Словом, первый день переговоров будто бы провалился.       Следующие два дня прошли ровно так же — в бессмысленных препирательствах. Словом, выглядело так, будто переговоры зашли в тупик.       За это время добровольцы фон Паннвица соединились с коридором, сделанным корпусом Белька, и таким образом оккупировали уже большую часть северного Святого королевства. Тут-то, наконец, в переговоры и вмешался Александр.       Он говорил, что видит, что дальнейшее сосуществование северного и южного Святого королевств более невозможно и приведёт страну только к ещё большим страданиям. Он настаивал, что северное Святое королевство ещё не погрузилось в анархию только благодаря немецким войскам, и стоит им уйти, как страну захлестнёт насилие. А потому, выводил он, «Роблу жизненно необходимы кардинальные перемены».       Калка прекрасно понимала, что для спасения севера нужны именно они, но обеспечить их она уже никак не могла. Её любовью к людям и воспользовался фельдмаршал, который подытожил, что только одна сила сейчас сможет обеспечить порядок в стране — Германия. Для вида южная знать сопротивлялась этой затее пару суток, но по итогу согласилась на протекторат со стороны Германии. Север же «её не интересовал», поэтому они любезно предоставили решать этот вопрос самой Калке.       Келарт пыталась уйти в отказ и говорила, что они не допустят, чтобы страна была отдана иностранцам. Тогда Александр напомнил о перспективе резни северян южанами. Верховная жрица попыталась защищать честь лоялистов и их способности отстаивать свои интересы, однако тут её прервала сама святая королева. Калка объявила, что готова отказаться от престола ради спасения народа.       С большим трудом Александр удержался от улыбки до ушей. Всё прошло даже более идеально, чем он планировал.       Королевство Робл перестало существовать одним росчерком пера, и для этого даже не приходилось вести активные бои. Кроме того, он всё же смог спасти от смерти своих благодетельниц.

***

      После апрельских событий Великогерманский Рейх наконец-то смог вздохнуть спокойно. Спустя месяцы интенсивной работы и непрекращающейся войны страна наконец-то вернулась к мирному строительству.       Проблемы прямого военного правления накопились и расширились. Решавший любые проблемы пулями, бомбами и баллонами с ипритом генеральский совет себя стремительно изживал — и это было очевидно совершенно всем. Нормальные гражданские администрации существовали только в рейхсгау на территории бывшего Абелиона, в то время как вся остальная страна была по факту отдана под полный произвол военных. Отсутствие налаженного налогообложения решалось бесконтрольными массовыми экспроприациями. То тут, то там вспыхивали недовольства, которые удавалось давить малыми силами только потому, что у местных не было огнестрельного оружия. Впрочем, малыми силами получалось обходиться и в силу крайней жестокости методов Вермахта: мятежников уничтожали химическим оружием, а за сотрудничество с повстанцами поселения могли сжигаться до самого основания (особенно такие методы вошли в ход у местных добровольцев из корпуса фон Паннвица). Такая система, которая базировалась на чрезвычайной жестокости и поголовной милитаризации прибываемых немецких переселенцев, была крайне эффективна, но только первое время. Урон, который немцы нанесли и без того измученным долгими годами наркоторговли и дворянского правления землям, принёс чудовищное разорение территории бывшего Ре-Эстиза. Утешать местное население здесь могло только разве что полное и тотальное уничтожение немецкими военными организованной преступности и монстров, которые не так давно заполонили страну. Впрочем, уничтожали немцы их всё теми же жестокими мерами: распыляли иприт в местах активности чудовищ так, что там больше толком и не было жизни, и ссылали людей по одному только подозрению в активных связях с восемью пальцами.       На территории королевства полностью и с подачи немецких военных прекратилось хождение денег. Городское население принудительно участвовало в грандиозных стройках, за что получало продуктовые наборы напрямую, в то время как крестьяне теперь не платили никаких установленных налогов и вместо этого отдавали государству всё, что оно требовало, по приказу. Не стоит и говорить о размере превышений, на которые шли коменданты для быстрого и простого обеспечения трудящихся важных строек продовольствием. Закон об особой подсудности усугублял ситуацию ещё хуже: отдельные военные администрации специально культивировали в подчинённых беспринципную жестокость, лишь бы было обеспечено лучшее снабжение немецких переселенцев и военнослужащих.       В результате постоянной борьбы и этой политики истребления и угнетения целые области юга Ре-Эстиза буквально опустели от жизни. После учинённого за последнее время восстановиться они бы сами собой смогли только за много десятков лет. В связи с невозможностью мирного развития в таких условиях, военный совет запустил грандиозный демонтаж милитаристско-бюрократической спартанистской системы. В опустошённых войной южных областях Ре-Эстиза было создано несколько новых рейхсгау с гражданскими администрациями. Деятельность военного управления на них стремительно сокращалась.       В это же время были определены правовые рамки для всех остальных территорий. Было объявлено о создании рейхскомиссариатов Ре-Эстиз и Норд-Робл, формально не входивших в состав Рейха и управлявшегося рейхскомиссарами. Хотя существовали они в спайке с немецкими военными частями, законотворческая деятельность рейхскомиссариатов была несколько отличной от непосредственно германской — можно сказать, менее крутой. Впрочем, сразу же управленцы Рейха добились ряда важнейших положений: экспроприации всей земли в пользу рейхскомиссариатов, льготных условий для немецких переселенцев, полной отмены дворянских титулов и другого. Влившаяся в новое общество знать, впрочем, довольствовалось достаточно большой лояльностью оккупационных властей: дворяне часто получали административные и военные должности, что должно было упростить жизнь рейхскомиссарам.       Южное Святое королевство же под руководством коронованного Каспонда теперь стало известно как рейхспротекторат Робл. Хотя ряд ключевых должностей в нём стали занимать немецкие представители, в целом страна оставалась такой же, как и до путча: не было ни уничтожения денег, ни экспроприаций, ни уничтожения феодального землевладения.       Германское общество начало переживать свою «весну». По всей территории государства начинали работать первые библиотеки, школы, училища и академии. С открытием радиовышки в Демдире заработали первые радиоканалы для гражданских нужд.       Начала возобновляться работа партийных ячеек НСДАП (впрочем, власть всё ещё оставалась скорее беспартийной из-за господства военных). Амнистия позволила вскоре показать своё существование всем затаившимся в оппозиции элементам и вернула на службу многих ранее попавших под действие репрессивных законов людей; при поддержке Александра в Новом мире появился также ряд деятелей КПГ и СДПГ.       Словом, страна стремительно шла в сторону нормализации своей жизни и уменьшения роли брутализма, а на следующий сентябрь и вовсе были запланированы первые выборы в новый рейхстаг, после чего и должно было быть полностью ликвидировано военное управление над Великогерманским Рейхом.       Исключением оставался Орденсштаат Альвенланд. Брутальность применяемых СС против эльфийских кланов методов не уменьшалась даже с уменьшением сопротивления этих самых кланов. Фон дем Бах действовал в строгом соответствии с приобретёнными в генерал-губернаторстве привычками, а альвийские СС соревновались в жестокости по отношению к собственному народу с немецкими. Руками эльфов-каторжников под постоянной охраной СС возводились первые поселения немцев и промышленные предприятия, а лес массово вырубался и отдавался под нужды «национальной революции в строительстве».       Произошли, наконец-то, и перестановки в Вермахте. Было создано Верховное командование Вермахта; главнокомандующими сухопутных, воздушных и военно-морских сил стали фон Клюге, Кортен и Редер соответственно.       Словом, государственный аппарат уже летом был близок к тому, чтобы принять оформленный вид, и Александр находил свою роль в этом мире уже практически полностью выполненной. Оставалось всего ничего до создания государства, которое будет вполне функционировать без его помощи.