Ради славы

      Пробуждение Гарри было странным. Когда он очнулся, первое время он не мог понять, где он находится и что происходит. Незнакомая комната не давала никаких намёков на его местоположение. Больше похожая на спальню, чем кабинет, комната была совсем небольшой, в ней помещалась небольшая кровать, квадратный письменный стол, два шкафа, заполненные книгами, между которыми в стене белело глухое высокое окно. Что-то в стиле оформления комнаты показалось Гарри смутно знакомым, но он никак не мог сформулировать, что именно.       В голове у него набатом стучали мысли, что ему нужно бежать куда-то, что-то быстро делать, потому что иначе «всё будет кончено».       Потом стали возвращаться воспоминания. Последнее, что он помнил — это был разговор с директором Дамблдором. Гарри нахмурился и потёр лоб, пытаясь точнее вспомнить, о чём они беседовали.       Дамблдор говорил странные вещи. Рассуждал о малосвязанных, по мнению Гарри, вещах, говорил о необходимости победы, что было понятно для Гарри, и о славе победителя. «Тебе ведь не нужна слава, Гарри? — спрашивал его директор. — Ты должен почувствовать это сердцем, Гарри. Улови значение победы над злом. Что она для тебя? Для всех остальных?» Гарри никак не мог вспомнить, зачем Дамблдор затеял этот разговор, хитросплетения его рассуждений ускользали от него.       Гарри с трудом поднялся, преодолевая странное сопротивление, и сел на кровати. Стёкла очков были заляпаны, и Гарри снял их, мимолётно удивившись, что форма очков показалась ему странной. Он стал протирать их об мантию, которая тоже была необычной — она была из мягкой ткани, которой никогда не было у мантий Гарри.       «Во что это я одет?» — подумал он с удивлением.       Возвращая очки обратно на нос, он неожиданно зацепился за клок волос. Уже надев очки и посмотрев вниз, он увидел длинную седую бороду, которая росла прямо из его подбородка.       — Что за дерьмо?! — воскликнул Гарри, вскочив с кровати. Он запутался в длинных полах мантии и грохнулся на пол. С трудом поднявшись и чувствуя, что держать равновесие ему удаётся с трудом, он опёрся на шкаф плечом и стал внимательно осматривать себя.       Длинная, до пола, тёмно-синяя мантия странно знакомого вида. Очки-половинки, сидящие, как влитые, на его лице. Спускающаяся до пояса седая борода. Неожиданная догадка озарила мысли Гарри, и он резко обернулся в поисках зеркала, едва не упав во второй раз от этого движения. Зеркало обнаружилось в трёх ярдах от кровати. С опаской приблизившись к нему, Гарри с неверием уставился на своё отражение.       Из зеркала на Гарри смотрел Альбус Дамблдор. Однако, в отличие от настоящего, мантия этого Дамблдора была мятой, волосы в бороде — всклокоченными, а на лице застыло выражение непонимания и изумления.       «Зачем? Почему?..» — ошеломлённо думал Гарри. Он так привык обращаться к Дамблдору как к последнему авторитету, как к истине в последней инстанции, что невольно хотел задать вопрос своему отражению, но вовремя удержался от этого.       

* * *

      Всё, что было потом, Гарри помнил в виде обрывков. Он нашёл лежащую на столе волшебную палочку, умудрился не забыть проверить, подходит ли она ему, поспешно вышел из комнаты — и оказался в одном из коридоров Хогвартса. Гарри вздохнул с облегчением, потому что всерьёз опасался, что находится где-то за пределами замка, а то и Великобритании.       В коридоре ему стали слышны звуки сражения, доносящиеся снаружи. Гарри встревожился и поспешил к выходу. По пути в его голове всплывали отрывочные воспоминания о том, как Дамблдор поил его каким-то горьковатым зельем, читал длинные незнакомые заклинания...       Гарри встряхнул головой и продолжил свой путь наружу, решив подумать об этом позже. Тем более что отрывки пока отказывались складываться в целостную картину. Поэтому Гарри, отложив неудобные мысли, быстро шёл по Хогвартсу, удивляясь, что замок был практически пуст — только со стороны Большого зала были слышны голоса и стоны. Остановившись на секунду около дверей, Гарри решил, что происходящее снаружи важнее, поэтому быстро прошёл мимо Большого зала к выходу.       Когда он выбрался через разрушенное крыльцо из замка, он заметил, что всё пространство перед выходом было заполнено множеством людей — учениками Хогвартса, преподавателями, волшебниками в мантиях Пожирателей Смерти. Все они неподвижно стояли и наблюдали за дуэлью каких-то волшебников, сражающихся в вихре из пыли. Сначала на Гарри никто не обращал внимания, но по мере того, как он проходил по полю, сзади раздавались тихие возгласы, и люди начинали на него оборачиваться. На Гарри запоздало снизошло понимание, что он находится в облике Альбуса Дамблдора, и окружающие, несомненно, будут видеть в нём именно «воскресшего» недавно директора, а не его, Гарри Поттера. Он сжал зубы, пытаясь не поддаваться внезапному смущению, и упрямо двинулся вперёд — сражение, происходящее перед его глазами, необъяснимо влекло его к себе. У него мелькнула мысль, что он даже не успел задуматься о том, почему выглядит как Дамблдор — то ли из-за Оборотного зелья, то ли по другой причине.       Пока Гарри в смешанных чувствах пробирался между стоящими на поле людьми, из пылевого вихря вылетело тело, в котором он с изумлением узнал себя. Гарри остановился, не веря своим глазам. И сразу за первым потрясением его настигло второе — из облака оседающей пыли победоносным шагом вышел Волдеморт и провозгласил:       — Авада Кедавра!       И тело, которое, несомненно, выглядело как тело Гарри Поттера, умерло. Гарри смотрел на него в шоке, пытаясь понять, что происходит перед его глазами. Он подумал о том, что момент подходит для того, чтобы атаковать Волдеморта, но в этот момент поле превратилось в хаос, всё пространство вокруг заполнилось бегущими людьми, послышались выкрикиваемые формулы заклинаний и звуки сражения. Гарри был вынужден остановиться просто для того, чтобы его не сбили с ног и не затоптали.       Конечно, в тот момент Гарри не был уверен ни в чём. Ведь сам Гарри был в облике Дамблдора, значит, кто-то мог сражаться с Волдемортом в его облике, верно? Например, под действием Оборотного зелья с его волосом?       «А что происходит с волшебником под Оборотным зельем, если волшебник умирает? — пришёл ему в голову закономерный вопрос при виде распростёртого на камнях тела. — Надо спросить у Гермионы!»       Вместе с мыслью о Гермионе вспыхнуло острое беспокойство за подругу, которую он не видел с утра. Он стал озираться, но так и не смог различить среди мечущихся в панике людей знакомой шевелюры каштановых волос. Потом происходящее снова завладело его вниманием.       Вокруг него стал быстро складываться островок относительного спокойствия. Защитники Хогвартса, видя, что «Альбус Дамблдор» не спешит бежать в панике с поля боя, останавливались около него, готовясь обороняться от Пожирателей Смерти. А сами Пожиратели не спешили нападать на группу магов, в центре которой возвышалась худая фигура седого старца.       Волдеморт остановил свой взгляд на нём и двинулся вперёд. Его лицо исказила торжествующая ухмылка.       «Наконец-то!» — удовлетворённо подумал Гарри и двинулся ему навстречу, раздвигая стоящих на его пути волшебников. Он поднял палочку и выкрикнул первое заклинание, начиная сражение:       — Бомбарда!       Грохот взрыва и поднявшаяся пыль на мгновение скрыла от него Волдеморта. Тёмный Лорд был вынужден отпрыгнуть в сторону. Гарри приободрился, чувствуя, что палочка слушается его прекрасно, колдует быстро и мощно. Он стал выпускать из палочки заклинания, тесня своего врага и защищаясь от ответных атак Волдеморта. Вокруг послышались торжествующие выкрики, но Гарри не обращал на них внимания — он сосредоточился на битве.       В конечном итоге Гарри так и не смог обойтись без своего любимого «Экспеллиармуса», которое однажды разрушило его маскировку во время операции «Семь Поттеров». Но в этот раз оно проложило ему путь к победе. Заметив, что Волдеморт на мгновение отвлёкся — это случилось сразу после того, как они обменялись несколькими заклятьями, — Гарри выкрикнул обезоруживающее заклинание и с некоторым удивлением увидел, как палочка Волдеморта прилетает ему в руку. У него получилось! Каким-то образом Гарри удалось застать его врасплох!       Волдеморт не собирался сдаваться. Гарри и сам не расслаблялся, понимая, что знания и искусство его врага в магических науках гораздо выше его, и даже без палочки Волдеморт был крайне опасен. Гарри даже испытывал некоторое удивление, почему он до сих пор жив. Отчасти это можно было объяснить необычной лёгкостью, с которой колдовал Гарри, и непривычно высокой силой его заклинаний. В общем-то, это была странность, которая указывала, что Гарри не просто под Оборотным зельем с волосом Дамблдора, что ситуация куда сложнее.       Гарри снова вскинул палочку и выпустил серию режущих заклятий, стараясь выпустить их сразу по нескольким направлениям, куда мог двинуться Волдеморт. К горлу подкатился тошнотворный комок, когда он увидел, что его попытка увенчалась успехом — руки и ноги искусственного тела Волдеморта оказались перерублены, а сам Волдеморт упал на землю, но всё ещё был в сознании. Гарри неохотно приблизился к истекающему кровью телу.       — Альбус Дамблдор... — прошипел Волдеморт с ненавистью. В воздухе почувствовалось странное движение, и перед лицом Волдеморта стал быстро формироваться какой-то тёмный сгусток. Интуиция Гарри завопила о нешуточной опасности.       Гарри вскинул палочку. Он знал, что надо быстро покончить с Волдемортом, быстрее уничтожить его, потому что промедление становилось слишком опасным. Разве он не понял за время этой войны, что ему необходимо убивать?       Тем не менее, Гарри колебался несколько секунд, прежде чем смог преодолеть себя. Наконец, ещё одно «Секо» вылетело из его палочки и перерезало горло Волдеморта, окончательно оборвав его жизнь. Тёмный сгусток рассеялся в воздухе.       Напряжение битвы отпустило его, и Гарри пошатнулся, чувствуя, что силы покидают его.       — Директор!       — Альбус!       Сразу несколько человек поддержали его за руки, не давая бессильно осесть на землю. Гарри заметил среди них Минерву МакГонагалл и Невилла, которые держались совсем близко от него.       — Мне нужно... нужно найти... — пробормотал он, пытаясь повернуться и осмотреться. Он не мог различить ни одного из своих друзей, и беспокойство за них острыми иглами вонзались в его сердце.       — Вам нужно в Больничное крыло, Альбус! — сказала МакГонагалл, и Гарри почувствовал, как его ведут по дорожке ко входу в Хогвартс.       — Нет, не в Больничное крыло! — заспорил Гарри. — Отведите меня... отведите меня ко мне в... в комнату.       Никто не стал спорить с ним, его просто продолжали вести в замок. Он шёл спотыкаясь, не чувствуя ног под собой. Он подумал, что поиски друзей придётся отложить, потому что он потратил все силы.       Около входа в замок он мельком увидел Рона Уизли. «Живой», — подумал Гарри с облегчением. Ему в голову пришла мысль спросить о судьбе Гермионы у тех, кто помогал ему добраться до замка, но он с сожалением отбросил её. Спрашивать об этом, будучи в облике Дамблдора, было бы странно.       Когда его привели в ту же комнату, где он начал свой путь в облике Дамблдора, он отослал всех назад, удивившись, с какой готовностью люди подчиняются его указаниям. Испытывая сильнейшее желание свалиться без сил на кровать, он всё же подошёл к зеркалу и пощупал своё лицо.       — Я по-прежнему Дамблдор! — проговорил Гарри. — Что, Моргана побери, тут происходит?!       Он с трудом скинул цветастую директорскую мантию и повалился на кровать.       «Завтра! Завтра мне нужно будет срочно найти Гермиону! Что с ней? Выжила ли она?» — думал он, засыпая. Он остро жалел, что у него не было возможности хотя бы убедиться в том, что она жива.       

* * *

      Этим же вечером в восстановленных наспех спальнях факультета Гриффиндор Гермиона Грейнджер лежала в своей постели, борясь с подступающим сном. Она была измучена и истощена. День был длинным, богатым на самые худшие события, и он будто выпил из неё все соки. Она боялась засыпать, потому что думала, что невозможно просто спать, если Гарри мёртв. Она боялась, что во сне она снова увидит его смерть.       Природа взяла своё, и Гермиона закрыла глаза, проваливаясь в сон. Сидящая рядом с ней Лаванда Браун с облегчением вздохнула.       — Вот, возьми! — произнесла подбежавшая к ней Парвати Патил. Она протягивала Лаванде амулет в форме ромба, украшенный несколькими драгоценными камнями. — Положи его около головы. Сегодня она не увидит снов.       Лаванда Браун взяла амулет и положила его Гермионе на подушку.       — Спи, подруга Героя, — прошептала она.