lethargy.

— Я и Джей-Джей, — рыжеволосая собеседница вцепилась в плечо Джонса своими ногтями так сильно, что парень начал думать, не пойдет ли у него сейчас кровь. — Мы были близки, ты понимаешь? Я его так любила, а он так любил меня. Мы, я и он… Я и он, мы были лучшими близнецами на свете. А что теперь?! Теперь он мертв! А я нахожусь здесь, одетая в скучную серую одежду и не могу даже навестить могилу брата. Шерил Блоссом страдала одной из разновидностей диссоциативного расстройства — транс и одержимость. Половину времени Шерил находилась в трансе, ничего рядом с собой не замечая, а другую половину была одержима смертью своего брата, Джейсона Блоссома, что и стало причиной ее сдвига по фазе. Девушка жаловалась каждому, начиная от больных и заканчивая персоналом. Чаще всего, ее помпезные речи о том, какие они с братом были замечательные, и как она не верит, что ее кровинушки больше нет, заканчивались истерикой. Санитары были вынуждены оттаскивать Шерил подальше от ее очередной жертвы и отправлять назад в свою одиночную палату, где ее слушали только стены и окна. В этот раз ее импульсивные речи был вынужден слушать Джагхед, который всего лишь искал свое место за столом, а нашел одну сплошную рыжую проблему. Их места оказались рядом, непонятно, чем думал персонал столовой, когда делал рассадку. О, один из них постоянно паникует, а другая одержима своим братом? Звучит так, словно они станут лучшими друзьями! Другого логического объяснения Джаг придумать не мог, да и не хотел особо. Все, что ему было нужно, это быстрее завершить трапезу и убежать от этой странной девчонки как можно дальше. Даже если под «как можно дальше» подразумевался мужской туалет. — Я уверен, что если бы проходил конкурс среди близнецов, один из которых умер, а другой его оплакивает сутки напролет, вы двое определенно заняли бы первое место, — поспешил уверить бедняжку Джонс, одновременно с этим пихая в рот все, что было у него на подносе. — Кстати, вон та девушка, что сидит слева от тебя, еще не слышала о Джей-Джее. Расскажи ей, пожалуйста, я вижу по ее глазам, она очень хочет. Но рассказывать больше никому не пришлось: в глазах девушки поселилась пустота, взгляд был направлен никуда, а руки повисли вдоль тела. Транс настиг Шерил, не желая выпускать из своих цепких лап. Теперь он командовал и раздавал указания. Блоссом отвернулась от своего собеседника и уставилась в свою тарелку, словно в ней скрывались тайны мироздания. Отвлекать от этого важного дела новую знакомую Джагхед не стал, всего лишь пожал плечами и продолжил есть. Завтрак здесь был плотным — овсянка, салат, два кусочка хлеба и зеленый чай. Все столовые предметы были максимально затуплены, так что даже ножом здесь не вышло бы и кусок мяса разрезать. — Шерил так часто делает, врачи говорят это транс, — с умным видом сообщил Арчи, который не мог усидеть на месте и постоянно ерзал на скамейке, то набирая на ложку каши, то выкладывая ее горкой обратно. — Ее нельзя трогать, когда она в трансе, потому что это может сделать хуже, так говорит доктор Роджерс. Но мне кажется, он врет, ведь санитары постоянно уводят ее куда-нибудь, когда она такая и даже трогают руками. Ты, кстати, будешь хлеб? А то я свой раскрошил. Джагхед закатил глаза. Эндрюс был словно маленький ребенок, которого родители не научили вести себя спокойно, но его действиям было оправдание — он слышал, как другие шептались о том, что у несчастного гиперактивность. А так же, говорили, будто он пытался совратить свою учительницу из-за недостатка материнской любви. Джонс был даже не удивлен: Арчи выглядел так, словно пытался завоевать всеобщее внимание.  — Бери, но не кроши больше, а суй в рот и жуй быстрее, пока у тебя его не отберут, — Джагхед со вздохом посмотрел на других присутствующих за этим столом. Все они были заняты кто чем, но не едой. Кто-то как будто разговаривал сам с собой, из-за чего Джагу стало жутко, потому что этот парень постоянно менял голоса и это выглядело страшно. Девушка, сидящая рядом с Шерил, ковырялась в салате и педантично доставала оттуда горох, не пропуская ни одну штучку, словно от этого зависела ее жизнь. Больше за их столом, рассчитанным на шестерых, никого не было. Но из противоположного конца кафетерия раздавался истерический смех, что стало причиной мурашек на спине Джонса. Должен ли он тоже как-то суетиться, может ему доставать всех историями о том, как плохо спать на картонке, с таким же упоением, как вещала Блоссом? Или мерить шагами комнату, при этом шепча, что потолок слишком хрупкий и в любой момент упадет, а он всего лишь ищет место, где будет безопасно. Но раз уж на то пошло, то безопасно тут не было. Кругом психи и санитары, врагу не пожелаешь. И о чем только думал Джагхед, когда решил, что психбольница это пятизвездочный отель?

***

После завтрака всех развели по палатам, и Джонс вновь остался наедине с Арчи, который тут же сел на свою кровать и уставился на дверь, в ожидании врача. На 9:15 был назначен обход. — Говорят, у тебя тревожное расстройство. Но почему ты не тревожишься? — Эндрюс подозревающим взглядом посмотрел на своего соседа, словно после многочисленных лекарств еще мог думать здраво, а не выкидывать сумасшедшие теории, как он делал сейчас. — Я паникую в голове. Маленькие человечки бегают внутри моего мозга и кричат о том, что все пропало, мы все умрем. Они делают всю работу за меня, а я всего лишь их хранилище, чтобы они не растеряли друг друга, ведь тогда их накроет новая волна переживаний. Ты бы ведь не хотел этого, Арчи? Не хотел бы, чтобы маленькие паникующие человечки потеряли друг друга и свои семьи, правда? — Но они могли бы тогда посадить сюда только их, а не целого тебя. У тебя ведь есть дела поважнее, чем быть переноской, а? Я думаю, тебя ждет твоя семья, мама, папа, может бабушка с дедушкой. А ты вынужден торчать здесь из-за них. Что ты делал до того, как попал сюда? — Арчи вновь перевел взгляд на дверь. Следующие его слова звучали серьезно, словно он снова был обычным парнем, без каких-либо расстройств: — Вот я любил. По-настоящему любил, пока меня не увезли сюда и не стали давать успокоительное. «Что я делал? Искал, где можно переночевать и пытался узнать, какая картонка не облита маслом или водой», — пронеслось в голове у Джага, но вслух он ничего не ответил, потому что дверь открылась, и зашел врач.

***

На тумбочке каждого пациента был оставлен пузырек с необходимыми лекарствами, а из-под подушки Арчи был изъят карандаш, потому что хранить вещи под подушкой было запрещено уставом. Тем более, такой опасный предмет, как карандаш, которым можно и в ухо ткнуть и в глазу поковыряться. А если совсем пуститься во все тяжкие, то и в нос засунуть, а от туда прямо в мозг. Джагхед знал, что в его баночке пустышки. Какие-нибудь аскорбинки или типа того, по крайней мере, он надеялся, что тот врач его не обманул. На всякий случай, Джаг не стал молниеносно глотать все три таблетки, как это сделал его сосед, а разломил одну из них на крошечные части, словно ожидая увидеть внутри бумажку с составом. Как можно догадаться, бумажки внутри не было. Но Джонс не сдавался и теперь уже на запах пытался определить, что это ему подсунули. Потом он рискнул попробовать на язык и убедился в том, что это была обычная пустышка, потому что вкус был уж больно знакомый — его мать часто покупала такие в аптеке, они были дешевые и сладкие, и это была единственная сладость, которую их семья могла позволить. — Когда закончится обход, нас опять отведут есть, — сообщил Эндрюс, яростно желая быть полезным, а не сидеть, считая трещины на стене и постоянно заправлять кровать, которая была и так идеально заправлена. — Ты, кстати, тоже заправь кровать перед уходом, а то тебя будут ругать. И выходить нужно в халате поверх пижамы, мне нравится мой халат, а тебе? Джагхеду не нравился ни халат Арчи, ни свой. Уж тем более ему не нравилось ходить в нем, словно он был больничный Бэтмен, хотя другие пациенты, видимо, приходили в восторг, потому что иногда специально прибавляли шаг, когда шли, чтобы низ халата развивался словно плащ. — Нет, мне не нравится халат. И может, мы просто полежим в тишине? А то я начинаю волноваться вместе с моими человечками. Арчи недовольно засопел, но спорить не стал. Он сел рядом со своей тумбочкой и стал то открывать, то закрывать дверку, будто бы ожидая, что там появится волшебник и подарит ему путевку в лучший мир. Но вместо волшебника появился санитар, который попросил не шуметь и соблюдать порядок. Джагхед был полностью солидарен с персоналом: поддерживать тишину просто необходимо. А ещё, было бы здорово, если бы разрешили заклеивать надоедливым соседям рот, тогда бы жизнь совсем была сказка.

***

За обедом они сидели в том же составе. Шерил, с опухшим от слез лицом, девчонка, которая словно всех боялась и на этот раз выковыривала лук из котлеты. Арчи, которому все было не почем и он опять крошил хлеб и тот парень, которого было двое. Короче говоря, компания что надо, как раз подходила для милого обеда, за которым можно было обсудить политику и поговорить о том, какие высокие цены нынче на макароны. — Джейсон не хотел, чтобы я была здесь, — прошептала Блоссом, утирая слезы и одаривая Джонса самым печальным взглядом в мире. — А еще братец любил шоколадные кексы, смотри, нам принесли их. А в школе, мы были самыми лучшими. У меня даже были черлидерши. Я была, конечно же, самой красивой из них. А Джей-Джей был самым красивым футболистом… — Да-да, а еще он любил тебя больше всех на свете, за маму, за папу, за бабушку и тетю Мэг. Ешь, давай, не щелкай клювом, — он пододвинул ей шоколадный кекс, в надежде, что девушка переключиться на него и будет плакать на кекс, а не на плечо Джонсу, как она делала это сейчас. Можно ли попроситься пересесть? Или это вызовет кучу ненужных вопросов? Ведь все сидели как прикованные, никто даже по самому кафетерию не ходил, не то, что пересаживался. Видимо, теперь каждый прием пищи будет проходить под аккомпанемент из слез и причитаний о Джейсоне, который был хороший, такой хороший. И заодно под аккомпанемент из рассказов надоедливого Арчи, который тоже знал брата Шерил и постоянно вставлял свои пять копеек о том, что ныне покойный Блоссом был футболистом так себе, раз уж на то пошло. Джагхед с ужасом понимал, что ему уже самому кажется, будто и он знал Джейсона и сам не верит, что этот чудесный мальчик/брат/сын/сват/кузен/светило школьного футбола мог умереть, уму не постижимо. Встряхнув головой, Джонс постарался выкинуть из своих мыслей этот бред и отвлекся на еду, стараясь жевать так усердно, чтобы аж за ушами трещало, лишь бы не слышать этих рыжих. Неужели цвет волос так сильно влияет на головной мозг? Впрочем, это останется вопросом без ответа, потому что разбираться в этом Джаг уж точно не хотел. Не проводить же ему социальный опрос на тему: «Как вы думаете, все ли рыжие такие надоедливые и всем ли нужно всеобщее внимание?». Видя безучастность и отстраненность своего нового товарища, Шерил стала спорить с Арчи, яростно отстаивая свою точку зрения, утверждая, что ее брат был самым лучшим игроком всех времен и народов и вообще, был чуть ли не рыжеволосый Иисус, посланный на Землю для второго пришествия. Чем бы дитя не тешилось, лишь бы не плакало.