lethargy.

— Арчибальд, — голос у вошедшего врача был мягкий и дружелюбный, словно он специально старался расположить пациентов к себе. — Вам пора на процедуры, а за вами, Джагхед, скоро придет ваш прикрепленный врач. — Дверь уже начинала закрываться, когда Джонс услышал приглушенный монолог медика: — К слову, мистер Эндрюс, мы, наконец, точно определили ваш диагноз. У вас болезнь Хорея, причиной которой, видимо, стало ваше отравление угарным газом. Но вы не беспокойтесь, мы знаем, как вам помочь. Джаг удивился, когда услышал, что Арчи не страдает гиперактивностью, его болезнь звучит куда серьезнее, хотя сказать, что это именно такое парень не мог, но предполагал, что «болезнь Хорея» явно не словосочетание, которое говорит о том, что все у пациента хорошо и ему скоро пора домой. И Джонс не был уверен насчет угарного газа. Неужели этот бестолковый парнишка смог кому-то перейти дорогу?

***

Та осень, в которую Арчи Эндрюс обрел свой смысл жизни и потерял рассудок, была теплой. Листья долго не осыпались разноцветным дождем на землю, хотя ученики посещали Ривердейл Хай уже как полторы недели. Именно тогда и появилась она. Никто сразу и не мог сказать, что она была преподавательницей. Женщина обладала низким ростом и юношескими чертами лица, из-за чего парочке старшеклассников хватило наглости начать заигрывать с ней. А потом получить отработку. Но Арчи не был одним из них. Арчи Эндрюс влюбился в Джеральдин Гранди на первом их уроке, когда эта, с виду хрупкая и нежная женщина, смогла управиться с толпой непослушных подростков. Он с упоением следил за каждым ее действием, наслаждался звуком ее голоса и желал, чтобы она стала только его. На первых порах такие мысли пугали ученика, но со временем он стал ловить на себе заинтересованные взгляды мисс Гранди, и Арчи отбросил все сомнения. Эндрюс был словно щенок, невинно и преданно любящий своего хозяина, ведь стоило Джеральдин произнести его имя, как ее новоявленный поклонник тут же был подле нее. Гранди игралась с чувствами подростка, то давая ему надежду, то отталкивая. Ей нравилась эта игра, женщина всегда любила повышенное внимание к собственной персоне. А тут бедный, глупый Арчи был готов бросить целый мир к ее ногам. Почему бы не воспользоваться этим шансом, правда? Но когда все стало заходить слишком далеко, Джеральдин поняла, что эти отношения убивают ее карьеру и могут поспособствовать ее отбытию в тюрьму, она бросила надоедливого подростка и скрылась из Ривердейла, сменив имя и вид деятельности, чтобы Эндрюс не мог найти ее. А он искал ее. Он обновлял все сайты школ в округе, чтобы увидеть знакомое имя и фотографию. Он вбивал ее имя в поисковик, но не нашел ничего, кроме девяностолетней бабули, которая умерла пару лет назад. И тогда Арчи отчаялся, жизнь исчезла из его глаз, сам он стал апатичным и безразличным. Бросил футбол, перестал учиться играть на гитаре. А в один день он просто понял, что не хочет больше жить без своей Джеральдин. Он где-то достал целый баллон с угарным газом — шериф так и не смог найти человека, который осуществил эту сделку. Дотащив баллон до гаража, Арчи закрылся там, после чего дал газу волю, чтобы тот заполнил все пространство вокруг, а вместе с ним и его легкие. Он помнил еще со школы, что этот газ без вкуса и запаха, а значит Эндрюс ничего не почувствует и быстро отправится на тот свет, навещать покойную бабушку. Но не все было так просто: вовремя подоспел его отец, Фред, благодаря которому бедного Ромео тут же доставили в отделение. Когда парень очнулся, врачи обнаружили, что Арчи стал слишком счастливым, словно снова нашел смысл жизни, а его тело отказывалось подчиняться голове и стало совершать неожиданные поступки. Руки постоянно скользили по одеялу, сжимая его и разжимая, а на лице постоянно появлялась улыбка, которую молодой человек не мог контролировать. Внимание Арчи стало рассеянным, он мало что помнил и в его голове постоянно всплывали бредовые идеи. Благодаря этим симптомам его определили в психиатрическую клинику, где пообещали вылечить и дать шанс на нормальную жизнь. Но была ли возможна нормальная жизнь для Эндрюса, который до сих пор видел перед собой лицо мисс Гранди, стоило ему закрыть глаза?..

***

Ни на какие процедуры Джагхеда, конечно же, не повели. Его отвели к врачу, который помог ему все утроить. Видимо, санитарам тоже перепала какая-то доля. Кабинет был все еще таким же, как помнил его Джонс в свой первый визит: идеально белые стены и бежевая мебель; педантично расставленные книжки и листы на столе, собранные в идеальные стопки. Наверное, весь рабочий день мистера Брауна состоял из раскладывания вещей в своем кабинете. — Ну что, Джагхед, как ваши дела? Я слышал, вы успели подружиться с Арчи и Шерил, — Браун сложил руки на столе и внимательно посмотрел на своего подопечного. Даже сам врач не понимал, как можно в трезвом уме и здравой памяти попроситься в клинику, где с ума сошли как больные, так и персонал, но об этом попозже. — Если тот факт, что они постоянно выводят меня из себя можно назвать дружбой, то да, — Джонс вальяжно раскинулся в кресле, при этом схватил ручку со стола и стал крутить ее между пальцев. Как только они могли оставить письменную принадлежность без присмотра? Или других больных сюда уже не водят? — Насколько я помню, вы обещали мне возможность писать мой роман. Так, когда мне выдадут бумагу и ручку или хотя бы мелок для наскальных рисунков на полу? — К сожалению, — врач поджал губы, словно ему и правда жаль. — Я не могу вам дать даже самый маленький карандаш из-за того, что тебя поселили с Эндюсом. Этот парень пытался отравить себя угарным газом в своем же гараже. Перейди вы ему дорогу и кто знает, что он учудит на этот раз. Кладбище на территории лечебнице слишком маленькое и уже переполнено, нам не нужны новые жертвы. — Но вы мне обещали, — Джагхед нахмурил брови. — Тем более, здесь столько материала для моего повествования. Одни истории этих сумасшедших чего стоят. — А вы не думали, что вы и сам сумасшедший, раз попросились сюда? Все, что я могу вам посоветовать, так это собирать материал, чтобы по возможности его вылить на бумагу. Если вы, конечно, захотите когда-нибудь отсюда уйти. Признаться честно, Джагу уже очень хотелось на свободу. Стены начинали давить на него, а постоянные истерические улыбки вселяли реальное чувство тревоги. Но он дико сомневался, что его просто так выпустят. Ему снова придется подкупить персонал, но денег у него не было, а заработать в самой клинике было практически невозможно: в выходные, по словам Арчи, они могли пойти в библиотеку и убраться там, получив за это скромные несколько центов. Видимо, пришло время копить деньги и учиться вытирать многовековую пыль.

***

Перед ужином была очередная прогулка в саду, на которую Арчи опять пришел никакой. В глазах была пустота, а вот лицевые мышцы постоянно дергались, и это выглядело очень жутко, если не страшно. Поэтому Джагхед решил оставить Эндрюса и его лицевые мышцы в одиночестве, а сам отправился исследовать территорию. Что тут можно сказать? Ветки на всех деревьях были обстрижены практически до самой верхушки, дабы самые интересные экземпляры не решили вдруг устроить третью мировую, как предположил Джонс. Лавочки были крепко приварены к асфальту: видимо, были случаи, когда тут совершались бои лавочками. На газоне за этими лавочками росли цветочки без клумб, а среди куста роз Джаг заприметил Шерил, которая апатично рассматривала бутоны, словно ища там секреты мироздания. Интересно, только смерть брата так повлияла на девчонку или были еще какие-то факторы? — Понравилась наша Шерил Бомбочка? — из раздумий Джонса вывел голос, который зазвучал прямо у его уха. Резко отскочив, Джагхед встретился лицом к лицу с незнакомой девушкой, которая, пожалуй, единственная в этом заведение имела дополнительный аксессуар к своему наряду. Нить жемчуга на шее. — Так тебе нравятся только рыжие или брюнетка тоже сойдет? Меня зовут Вероника Лодж, а тебя, очаровательный незнакомец? — Нет, не понравилась, в смысле, я знаком только с ней… А, не важно, — Джаг никак не мог прийти в себя после такой атаки. Чем страдает эта девушка, интересно? Может она не в силах усмирить свое половое влечение? — Я Джагхед Джонс и, кажется, Бомбочка идет к нам. Это было подмечено верно и как раз вовремя: Блоссом отвлеклась от созерцания прекрасного и направилась к воркующей Веронике и Джагхеду, который был явно не в восторге от такой компании. На первый взгляд нельзя было сказать, кто командовал парадом на этот раз, транс или одержимость, потому что при обоих состояниях глаза Шерил были безумны. Девушка вцепилась в руку Джонса как в спасательный круг и во все глаза уставилась на Лодж, которая выглядела абсолютно спокойной, словно все так и было задумано. — Мы были как две палочки твикс: идеальные. А теперь одна палочка мертва, — полушепотом, с томным вздохом сказала Блоссом, все еще держась за Джага, не смотря на то, что тот дергал свою руку в тщетных попытках вырваться. — Что, Ви, нашла себе новую жертву? Думаешь, сможешь украсть его личность? Ведь от самой себя у тебя совершенно ничего не осталось. — Неужели, Шерил? Ты думаешь, что ты лучше меня? — Веронику, казалось, совершенно не задели слова её оппонентки. Брюнетка продолжала беседу с бесстрастным лицом, на котором не было не единой эмоции. Лишь странная, кривая улыбка, которая выглядела так, словно девушка специально исказила губы, лишь бы они не лежали без дела. — Разве ты не потеряла своего брата вместе со своей личностью? Кому, как не тебе знать о том, какого это, не ощущать себя? Ты ведь одержима, признай это. И отпусти Джагги, ты ему явно не нравишься. Злость поселилась в глазах Блоссом и стала там новой хозяйкой. Ее руки отпустили Джонса, который на всяких случай отошел подальше от обоих дам, дабы они не задели его в своей ожесточенной схватке. Хотя, ожесточенной была только Шерил, Лодж все еще не показывала не единой эмоции.

***

Вероника помнила тот день, словно это было всего лишь пару часов назад. Она вместе со своей семьей направлялась в их домик для отдыха, где очень нравилось юной Лодж. Их участок стоял у озера, что напоминало Ронни о фильме «Дом у озера» и придавало какой-то романтичный настрой. До тех пор, пока в их машину не влетела огромная фура. За рулем был помощник отца, Андре, он в тот момент отвлекся на звонок мобильного телефона, что стоило бы жизнь всем четверым, если бы Гермиона Лодж не закрыла своим телом дочь. Вероника до сих пор помнит кровь матери, которая растеклась по ее одежде. Их машина была всмятку, а фура тут же скрылась с места происшествия, отделавшись побитым передним бампером. Дорога была пустынная в тот день, машины проезжали редко. Помощь не смогла подоспеть вовремя, а по трассе еще долго раздавался отчаянный крик Вероники Лодж. Что было с Ронни? Она сидела в крови матери, смотрела на мертвых членов своей семьи и понимала, как сходит с ума. Как ее сознание отделяется, а она сама перестает чувствовать все должным образом, словно ее сознание разделилось на две части: одна часть делала, а другая наблюдала. И эта «наблюдающая» Вероника бездействовала, словно для нее ничего необычного не происходило, лишь волосы на затылке вставали дыбом. «Делающая» Вероника же пыталась открыть заклинившую дверь и рыдала горючими слезами, оплакивая свою утрату. Когда медики, наконец, приехали, они очень удивились девушке, которая, как казалось на первый взгляд, была совершенно в порядке, лишь ее наряд был испорчен, да глаза были красные от слез. С невозмутимым видом Ронни поправила прическу и начала флиртовать с медбратом, который и вызволил ее из машины. В ее глазах была пустота, а лицо не выражало ни одной эмоции. Более опытный врач сразу понял, что девушка сошла с ума, но не понял насколько: Вероника Лодж перестала себя ощущать в качестве целостной личности и совершенно не понимала, что происходит.

***

— Я видел, как ты общался с Ронни, — уже давно наступил отбой, до которого пришлось по десятому круг послушать о том, какая Джейсон классная палочка твикс и как его не достает в упаковке. Так вот, отбой уже был объявлен, но в палате Джага и Арчи никто не спал. — Она тебе понравилась, Джагхед? И она ведь тоже флиртовала с тобой? Она со всеми флиртует. — Нет, она не в моем вкусе. Я предпочитаю всяких зашуганных девиц с незаурядным умом, которых тут, видимо, нет, — Джонс фыркнул. Он сам не заметил, как за эти полтора дня успел привязаться к своему соседу, хотя и до сих пор считал его несносным ребенком. — Вообще-то, тут есть одна такая, она умная, но сама кого хочешь зашугает, — радостно сообщил Арчи, который сам уже клюнул на удочку, которой мастерски управляла Вероника. Не то, чтобы он влюбился в нее — еще свежи были раны, оставленные Гранди, но он чувствовал симпатию к девушке и привязанность, хотя и общались они не так много. — Не придумывай, тут все чокнутые и свой ум вы давно растеряли, — не хватало еще начать крутить роман с пациенткой психологической больницы. Хотя, пообщаться с умным человеком всегда приятно, даже если он немного не в себе. Но Джаг быстро отбросил эти мысли, они ему абсолютно не нравились. — Зря ты так, я знаю ее уже давно, мы выросли вместе и даже в детстве она была очень умной, она самостоятельно занималась со мной репетиторством, лишь бы учиться со мной в одном классе. Она очень целеустремленная, когда ей что-то нужно. И все было хорошо, пока… Впрочем, это не моя история. — Почему ты говоришь о ней в прошедшем времени, если вы такие закадычные друзья? — описание девушки заинтересовало Джонса, он уже и забыл, что разговор ведется о той, у кого, скорее всего, поехала крыша. — Я сделал ей больно, — Арчи выглядел подавленным, словно воспоминания о старой подруге терзали его, разрушенный различными препаратами, мозг. Будто бы в нем осталось сострадание и капля того человека, которым он был раньше. — Она была влюблена в меня все эти годы, а я не замечал этого. И когда она смогла признаться, я был вынужден ответь отказом, чтобы не ранить ее потом. Но она справилась и с этим, она сильная, очень сильная. И умная. Или это я уже говорил? — Говорил, — Джаг шумно сглотнул, прежде чем задать свой вопрос: — Так как, говоришь, ее зовут? — Бетти Купер. Я познакомлю вас завтра.