Жена Темного Лорда

В поместье Льюис царило оживление, какого тут не видели уже полтора года. Домовики носились по дому, в спешке наводя порядок и красоту, подгоняемые смотрителем поместья Видоком и почтительной дамой лет за 50 – няней хозяйки дома. Не то чтобы здесь полтора года стоял беспорядок. Вовсе нет, поместье всегда держалось в чистоте. Но сегодня был особенный день. С того момента, как из своего кабинета выбежал Видок с ошалелыми глазами и побежал к миссис Скотт, размахивая маленьким куском пергамента, прошло два часа. Два часа назад Эшен, не медля, нацарапал ответ на обратной стороне пергамента – всего одну фразу «в любое время» – и отправил Феликса обратно. Видок боялся, что любое промедление может оказаться непоправимым и девушка уже не сможет выбраться сюда. Точно зная, что путь от поместья Льюис до Имения Волдеморта составляет в районе двух часов, хоть и не зная точно, где оно находится, дворецкий отдавал последние указания домовым эльфам по приготовлению ужина, состоящего из любимых блюд юной хозяйки, и прохаживался по холлу, то и дело бросая взгляд в окно, откуда были видны кованые ворота. – Джуди, – окликнул он няню, зажигающую по холлу свечи и камин, чтобы добавить больше света. – Я сам с ней сначала поговорю, ладно? Наедине. – Ох, брось, Эш. Ты правда думаешь, что она изменилась? Это все еще наша маленькая Кэтрин, и ничто этого не изменит. Ну не помнит она нас, ну и что? Вспомнит, не маггл же. Мы не можем отстраняться от нее. Это ее дом и единственное место, где она может быть спокойной. Она ведь за этим сюда и возвращается, чтобы увидеть свой дом, понимаешь? – Понимаю, Джуди. Но все же, я настаиваю. Мы должны сначала понять, с чем мы имеем дело. За эти полтора года с ней произошло слишком много… плохого. А я не был рядом с ней. Не мог ей помочь. – Он невидящим взглядом уставился в камин. – Зато все это время с ней был этот монстр. От хлопка аппарации они синхронно вздрогнули и посмотрели в окно. Перед воротами стояли двое – девушка в летнем белом платье и высокий мужчина в кожаном плаще не по погоде. Видок нахмурился. Он не рассчитывал на присутствие посторонних. В конце концов, Кэтрин уже давно и с блеском сдала экзамен на аппарацию, и могла бы самостоятельно прийти домой. Но, к его облегчению, мужчина только привел девушку и в ту же минуту с легким хлопком испарился. Девушка несколько секунд рассматривала поместье, стоя за воротами, затем сделала несколько неуверенных шагов вперед. Ворота перед ней тут же услужливо распахнулись, признавая хозяйку, и Кэтрин уже смелее направилась к двери. Видок бросил короткий выразительный взгляд на Джуди, и та покачала головой, выказывая недовольство, но, тем не менее, отправилась наверх, оставив дворецкого одного встречать прибывшую. Эшен, дождавшись, пока она уйдет, распахнул двери перед Кэтрин, изображая на лице вежливую улыбку. – Миссис Реддл, счастлив видеть вас дома. Пожалуйста, проходите. Кэтрин словно споткнулась на пороге. И непонятно, чего было больше в ее взгляде – удивления или непонимания. Внешне она ничуть не изменилась: те же длинные слегка волнистые волосы, большие глаза, смотрящие прямо в лицо, она так же, как и раньше, когда волновалась, схватилась одной рукой за предплечье второй и переступила с пятки на носок и обратно. Только, разве что, похудела немного, но в этом не было ничего удивительного – так долго лежала в коме. – Меня зовут Эшен Франсуа Видок, – представился дворецкий, вежливо склоняя голову. – Я видел, вас проводил мистер Долохов, – как бы ненавязчиво заметил он. Кэтрин оглянулась на то место, куда они прибыли. – Да, он просто оказался рядом и ему велено было отвести меня, – девушка слегка сморщила недовольно нос. Она явно не знала, куда себя деть, и теперь смотрела себе под ноги. – Пройдемте, я покажу вам ваш дом, – пригласил ее Видок, указывая вглубь дома. Кэтрин, негромко вздохнув, ступила в дом и остановилась на пороге, с жадным интересом рассматривая интерьер. Когда Видок направился дальше, показывая, где какие комнаты находятся, девушка поспешила за ним. – Мистер Видок, вы ведь в курсе о моем состоянии, верно? – спросила она через пару минут, когда они поднимались уже на второй этаж. Такое обращение больно кольнуло в груди, но Эшен лишь вежливо обернулся: – Конечно, миссис Реддл, ваш директор оповестил меня о вашем недуге. Могу ли я узнать, как ваше здоровье сейчас? – Мне уже намного лучше, спасибо. Память понемногу возвращается ко мне, обрывками. И с заклинаниями становится лучше. Эшен мысленно облегченно вздохнул. Он боялся, что ей не позволят вспомнить прошлое, но раз память возвращается, то это уже хорошо. Значит, есть еще надежда, что эта девушка по-прежнему его маленькая любимая Кэтрин. Но мужчина не торопился выказывать эмоции, ей уже достаточно по жизни потрясений, и показывать, как ему было плохо без нее – это добавить ей еще один груз и чувство вины. – Волдеморт помогает мне с воспоминаниями, – продолжала тем временем Кэтрин. – Каждый вечер он занимается со мной Легилименцией, это здорово помогает, вместо невнятного калейдоскопа образов, я вижу теперь четкие картины прошлого. Этого, конечно, мало, но он считает, что мне нужен всего лишь толчок, остальное мозг сделает сам. Видок крепко стиснул зубы. Вот то, чего он боялся. Кэтрин думает, что Волдеморт действует ей во благо и теперь относится к нему с благодарностью и уважением. Этот монстр решил таким образом добиться ее расположения?! – Рад слышать, что вы делаете успехи, – с трудом выдавил он из себя, стараясь унять гнев. Они походили еще несколько минут, пока Эшен не показал ей все поместье, затем попросил ее пройти в кабинет и обсудить сразу некоторые вопросы, требующие вмешательства хозяйки поместья. В кабинете он показал ей на свое кресло за столом, а сам сел на стул с другой стороны, притащив целый ворох пергаментов. – Миссис Реддл, как я уже сказал, в ваше долгое отсутствие накопилось немало документов, требующих вашего внимания. Думаю, было бы уместнее покончить с ними сразу сейчас, чтобы вы могли в полной мере насладиться отдыхом за оставшееся лето. Девушка как-то виновато опустила взгляд: – Простите, сэр, но я здесь всего на сутки, – еле слышно сказала она. Видок замер, так и не раскрыв первый пергамент. – Конечно, – наконец сказал он. – Я понимаю, вам не терпится вернуться. Что ж, в таком случае, мы рассмотрим только самое важное, остальное я оставлю на свое усмотрение, если вы не возражаете, разумеется. Он отложил пергамент и начал рыться на столе, якобы в поисках нужной бумаги, хотя он прекрасно знал, что она лежит прямо перед ним. Хотелось ругать себя за глупую мысль, что она вернулась на все лето. Теперь ее дом там, и здесь ее ничто не держит, она даже никого не помнит. С чего бы ей оставаться? Ей просто нужно было проверить, как обстоят дела в ее отсутствие, вот и все. «А ты, дурак, раскатал губу. Ты всего лишь дворецкий, больше даже не опекун,» – зло припечатывал он слова в своей голове. Наконец, он сделал вид, что нашел то, что искал и раскрыл нужный пергамент. – С момента наступления вашего совершеннолетия, для меня стал закрыт доступ к вашим счетам, в связи с этим, в течение полугода накапливались задолженности по платежам. Вот здесь по пунктам все расписано. Ничего критичного, но во избежание нарастания процентов, их следует погасить и впредь делать это регулярно. Также вот тут и тут, – он ткнул пальцем на строчки, – показана выписка по вашим счетам, текущее состояние дел по ставкам и расчёт суммы уплаты налога на акцизы... – Заметив, как стекленеет взгляд Кэтрин, он поспешно добавил: – Не стану утомлять вас подробностями, при желании, вы сами можете это все посмотреть в документах. Но дело в том, что отныне вам придётся самой этим заниматься. Девушка некоторое время сидела молча, затем посмотрела на Видока: – Раньше этим занимались вы, верно? – Да, – склонил голову дворецкий, – как ваш опекун. – Раз опекуна мне больше не требуется, то мне понадобится управляющий. – Конечно, миссис. – Готовы ли вы взять на себя вновь эти обязанности? Видок застыл. – Я? И вы готовы мне доверить все, не помня, кто я? – Но вы ведь делали это шестнадцать лет, не так ли? – Так, но... Видок не знал, что сказать. Он был уверен, что Кэтрин не доверит свой дом незнакомому человеку. Уже успел представить, как покидает этот дом, где прожил целых двадцать лет, и не знал, чем он займётся потом. Наверное, пошёл бы в Орден Феникса... Эти перспективы болью отзывались в сердце. – Вы не хотите, – полу утвердительно произнесла Кэтрин, опуская глаза. – Что? Нет! То есть, да... То есть, я буду рад помогать вам с вашими делами и дальше. Простите, это просто стало для меня неожиданностью. Девушка просияла: – Здорово! Спасибо! Так значит, я могу в это не вникать? – она с готовностью отбросила пергаменты. – Одну секунду, вам все же придётся написать о вашем согласии принять меня на должность управляющего, а также открыть мне доступ к вашим счетам. Следующие несколько минут Кэтрин старательно писала текст под диктовку Эшена, в котором уведомляла, что отныне Видок может подписывать за неё документы, распоряжаться её деньгами и вести дела от её имени. Были пункты и про исключения, которые в основном касались личных дел девушки. В общем, процедура была стандартная и в данном случае, необходимая. Видок думал, что, возможно, он ошибся, решив, что Кэтрин изменилась, и что Волдеморт имеет на неё влияние. Но вот беда, по её словам, он каждый день лезет в её голову. Трудно представить, что он может там увидеть, и не навредит ли это ей же. Видок сам был не в курсе всех творящихся дел с девушкой, а что успела узнать она от Дамблдора, оставалось загадкой. Он не видел её полтора года, и безумно по ней соскучился. И даже в ту последнюю встречу, она провела здесь менее двух суток, в который они сильно поругались, и девушка убежала из дома. Видок думал, что она, как обычно, отправилась в лес недалеко от поместья, но отправившись туда после долгого её отсутствия, он никого не нашёл. Через день пришло короткое письмо из Имения с сообщением, что Кэтрин у мужа. И вот сейчас, она сказала, что завтра же вернётся в Имение, не пробыв здесь и пары дней. Чувство потери захлестнуло его, и он чуть не застонал. Вот же она, сидит тут рядом, та же Кэтрин, но сейчас как никогда далёкая от него и недосягаемая. – Готово, – промолвила девушка, поставив свою подпись в нижнем уголке, и подала пергамент. – Хорошо, – Видок взял пергамент и скрутил его в трубочку. – Что вы желаете сделать дальше? Отдохнуть, поесть или, быть может, прогуляться? – Я надеялась поговорить с вами, – потупилась девушка. – Кто, кроме вас может рассказать мне обо мне. – Я не уверен, что могу рассказать что-то полезное. Мы не виделись больше года, а до этого сильно поссорились, – слова давались с трудом, – я всегда писал вам, но в последний год не получал ответа. Только этим летом я выяснил, что вы попали в кому, после того, как вы не приехали на каникулы в очередной раз. – Мне очень жаль, – промолвила девушка, и судя по всему, ей было действительно жаль. – Я не могу сейчас отвечать за свои действия тогда и не знаю, почему не отвечала на письма. Была ли ссора тому виной... – Внезапно она замолчала и через несколько секунд подняла глаза на Видока. – Когда мы виделись последний раз? – На позапрошлое Рождество, вы приехали на каникулы, но не пробыли тут и двух дней. – Все сходится, – прошептала она. – Я помню, как выбегаю из дома после ссоры и бегу в лес. Там на меня напал оборотень, я не знала, как справиться с ним и единственное, что придумала, это вызвать Волдеморта. Он пришёл и убил оборотня, а затем забрал меня. С каждым ее словом, Эшен все сильнее чувствовал, как встают дыбом волосы на затылке. Оборотни? Рядом с поместьем? И представить, что Кэтрин могла пострадать, если бы не Волдеморт... Он глубоко вдохнул и выдохнул. Но тут Кэтрин вдруг застыла, уставившись стеклянным взглядом прямо перед собой.

***

Она вдруг вспомнила. - Да что ты об этом знаешь? Что ты знаешь о жизни там? Ты сидишь тут, как в норе, спрятавшись от всего мира, и тебя не волнует ни война, ни то, что люди гибнут, ни то, что в любой момент могу погибнуть я! Тебя волнует только, чтобы счета были вовремя оплачены! А то, что я живу среди врагов, что они меня ненавидят и мне приходится мириться с этим - тебя вообще не трогает, да?! Конечно, тут же хорошо и спокойно, и дом большой... Эш побледнел, но ответил спокойно и очень медленно проговаривая слова: - Кэт, я в первую очередь думаю о тебе, и прошу тебя не лезть на рожон, не злить... - Да как ты можешь так говорить?! Ты не представляешь, каково мне там! Не знаешь, через что я прохожу каждый день! Ты даже Ордену помогать не хочешь! - Я делаю все ради тебя, - Кэтрин заметила, как побелели костяшки его пальцев, которыми он вцепился в столешницу. - Ты должна понимать, что, если я выступлю против него, именно ты станешь первой жертвой. Он не дурак, он знает, как ты дорога мне. Только поэтому я не вступаю в Орден, не участвую в Сопротивлении, и стараюсь держаться подальше от любой информации, которая может заинтересовать его. - А может ты этого хочешь, а? Чтобы он меня убил? Тогда все поместье достанется тебе. И больше не нужно будет терпеть моё присутствие. Сможешь полностью отгородиться от мира, сидеть в своём кабинете и копаться в своих бумажках до скончания времен. - Я стараюсь сохранить все то, что принадлежит тебе! - Терпение Эша не выдержало. - И приумножить при возможности! Это все твоё! - Он обвел нервным широким жестом комнату. - Здесь нет ничего моего! Но если со мной что-то случится, то ты останешься без цента в кармане! - Не волнуйся, не останусь! - с издевкой произнесла она. - У меня теперь "богатый муж" с огромным поместьем. - Ты пока что несовершеннолетняя, и не можешь чем-то владеть. - Тогда тебе следует поторопиться! Если я доживу до совершеннолетия, ты не сможешь присвоить себе дом! - Если ты хочешь, чтобы я покинул поместье, я сделаю это незамедлительно, сразу после твоего совершеннолетия. Голос его мелко дрожал, но Кэтрин не раскаивалась, напротив, она почувствовала удовлетворение от того, что смогла вывести его из равновесия и задеть за живое. Она хотела, чтобы он почувствовал хотя бы толику той боли, которую она ощущала каждый день. - Да уж, у тебя не так много времени, чтобы успеть насладиться хорошей жизнью, - она вложила в голос весь сарказм, на который была способна. - Как скажете, миледи. - Не смей меня так называть! Ей хотелось запустить в него чем-нибудь, желательно тяжёлым, но, как назло, под рукой ничего подходящего не было. Ещё несколько секунд они буравили друг друга взглядами, затем Кэтрин опрометью бросилась вниз по лестнице. После долгого молчания она посмотрела на Видока: – Прости меня за ту ссору... Эш... – она заметила, как расширились зрачки у мужчины. – Я не должна была говорить все это. Ты этого не заслужил... И он дрогнул. Она увидела, как вдребезги разлетается вся его сдержанная отстраненность и холодность, как под маской вежливого дворецкого явственно проступает человек, заменивший ей родителей. Кэтрин облегчённо вздохнула. Вначале, получив столь неожиданно прохладный приём, она растерялась и даже слегка пожалела о своём приходе, решив, что ей здесь не рады. Но несмотря на все, она постоянно ощущала, что что-то не так. Что не может быть, чтобы её детство прошло в такой подчеркнутой строгости. Да и тянуло её к этому человеку, она чувствовала, что он ей дорог. Теперь, вспомнив их последнюю встречу, она точно уверилась – только близкие люди могли так поссориться и по такому поводу. Чужим людям было бы плевать на то, как она живёт вдали от дома в логове тёмных волшебников. – Эш, прости, – повторила она, вставая со стула и подходя к нему. – Я не хочу, чтобы мы ссорились, не из-за него точно. Видок смотрел на неё так пристально, словно пытался проникнуть в душу, казалось, он очень хочет и боится одновременно поверить, что перед ним стоит та самая Кэтрин – девочка, которую он вырастил. – Кэт... – Он сгреб её в охапку и стиснул в объятиях так крепко, что она возмущённо пискнула, но затем сама прижалась к нему. – Ох, ты права, моя милая девочка, как же ты права.