Вот тебе моя любовь

Глава 8.       Резкий шум пробуждающих чар вытолкнул Тома из царства Морфея в реальность. Когда он открыл глаза перед ним уже не было чистой зелени ее глаз, вместо них над нависла темно-зеленая драпировка балдахина. И Реддл уже в который раз, зло рыча, раздраженно подскакивает с кровати. Лишь бы не видеть эти омерзительные тряпки, чьи цвета являются жалкой пародией на изумруд.       Том Реддл пожертвовал бы многим ради осуществления продолжения своего сновидения. Или точнее будет сказать ради своих сновидений.В каждом чертовом сне он видел ту ночь, и каждый чертов раз он просыпался ни с чем.       По началу, когда они только вошли в зал, Гарри была очень насторожена. Расслабилась она только после того, как понявший ее страх встречи с василиском, Том уведомил ее, что змей не появится если он его не позовет. А так как Реддл этого делать не собирался, то и бояться было нечего. Легкое недоверие в ее глазах покоробило чувство гордости слизеринца, хотя тот прекрасно знал, что заслужил. Впрочем всякая подозрительность гриффиндорки спала сразу же после того, как Том привел ее в кабинет Слизерина. Его предок собрал приличную коллекцию всевозможных книг и артефактов, готовых в любое время соперничать со всеми безделушками директорского кабинета. Конечно, многие из них выглядят устаревшими на фоне новшеств их времени, но их существование еще не потеряло своей актуальности. Ведь они еще работали, что очень удивило Реддла. Обычно заклятия, наложенные на ту или иную вещь, имели свойство рассеиваться и если бы Вы заколдовали свою кружку таким образом, чтобы ее никто не трогал, то через год или два кто-нибудь ее все-таки прикарманит. А чары Салазара держаться по сей день! Это наблюдение пробудило в нем множество интересных мыслей: « может волшебники прошлого были сильнее из-за чистоты крови? Или они не подавляли стихийную магию? Возможно ли колдовать с помощью парселтанга? и т.д.». Но даже беглого взгляда на все эти изобретения было достаточно, чтобы сказать: прогресс ушел не далеко. Особенно если сравнивать с успехами маглов. Самым очевидным примером являлся омут памяти, он так был емкостью с водицей, так емкостью с водицей и остался.       И смотря на по детски невинную любознательность Гарриэт, Том вполне мог себе представить как именно она тогда оказалась в парке. Поттер бегала от одного предмета к другому, при этом обязательно брала их в руки, вертела, рассматривала, трясла и всю эту пародию на мародёрство Том, к ее же смущению, ей позволял. Не сердился, ни ругался, даже не хмурился. Девушка просто не знала, что все самое опасное тот уже давно спрятал и уничтожил. За четыре года знакомства Реддл давно усвоил одно единственное правило — ни в чем незаинтересованная и ничего не делающая Гарри ровняется вполне себе спокойному дню. Но только при условии, что поблизости нет домовых эльфов… В общем генеральная чистка была необходима, как сказал бы один старичок с колокольчиками в бороде: « Для общего блага».       Успокоилась Поттер только после того, как, осмотрев все помещение, села в мягкое кресло за рабочим столом его предка. Ему же пришлось довольствоваться простым стулом. Счастливое лицо завораживало и прям таки подмывало на совершение какой-нибудь глупости. Он хотел, чтобы Гарри признала в нем мужчину, хотел стать причиной ускорения ее сердцебиения. Он хотел согнать Поттер и занять кресло с одной единственной целью — пересадить ее на свои колени. Хотел распутать косы девушки и проверить мягкость волнистых локонов. Хотел приникнуть к бледной коже ее шеи, ощутить аромат духов. А самой желанной из всех его мыслей стала та, в которой он прокусывает в грубом поцелуе губы Гарриэт, прижимая брюнетку к холодному малахиту колоны. И именно это он делает в своих снах. И именно за эти действия Поттер каждую ночь называет его дураком и уходит. Еще никто и никогда не смел оскорбить его и так же нагло с целым телом и со спокойной душой уйти. А его зеленоглазое наваждение с отменной периодичностью делает это уже два месяца!       Всплеск холодной воды приводит его мысли в порядок. В отражении видно, как его кожа краснеет, а маленькие капельки, повторяя все изгибы его лица, падают вниз. Несколько выверенных на автомате взмахов палочкой и в зеркало смотрит идеальный ученик, с идеально выстроенным выражением услужливой вежливости на лице.       Порой Реддлу начинает надоедать роль главного мальчика Хогвартса, но без него он был бы никому не нужен. Слизеринцам нравится идея о сильном потомке основателя их факультета, взрослые благоволят только вежливым, умным и способным, девушки заглядываются на внешность, а другие уважают авторитет. И снова Гарриэт Поттер выбивается из общей классификации мира Тома. Для него она была этаким святым созданием с персональным ящиком Пандоры внутри.       В гостиной Тома уже поджидали. Его несчастные «друзья», больше похожие на сонных мух, чем людей, оккупировали диван возле камина. Увидев своего лидера, те сразу оживились и нестройным хором пожелали доброго утра Реддлу. Ответом им послужил скупой кивок головой.       Тихо переговариваясь, группа подростков дошла до Большого зала все так же не спеша заняла свои места. Погода с успехом подавила все зачатки хорошего настроения, наводя тоску и уныние на учеников. Особенно не везло членам кружков квиддича и травологии, их деятельность требовала их присутствия на улице. И если последние еще могли укрыться в теплицах, то первые могли в волю, до боли в горле, играть на свежем и морозном воздухе. Обязательность внеклассной деятельности всегда была важней интересов детей, посещающих их.       Радовало только то, что сегодня была пятница. И если верить пророку, то снегопада в выходные не предвидится, а это значит, что поход в Хогсмид будет более чем удачным. И если ему не изменяет память, то Гарриэт недавно жаловалась на нехватку перьев и чернил… — Том, ты как всегда рано, — Добродушно окликнул Реддла Слизнорт. Виноватая улыбка настораживала. — Том… я прекрасно понимаю, ты молод и тебе бы хотелось отдохнуть от школы. Но не будешь ли ты против помочь мне в одном деле? Том был против, у него и без того хватало дел, чтобы помогать кому-то еще. И все же, это был идеальный шанс заполучить редкие ингредиенты в свое пользование. — Я? Даже не знаю профессор, обязанности префекта отнимают столько сил… — Минутная пауза и искренний мысленный процесс на его хмуром лице воспроизвели нужный слизеринцу эффект. И без того неуверенный в своем решении декан приобрел еще более виноватый вид. — Я уверен, многие посчитают за честь помочь Вам в Вашем деле, сэр. Но если Вы так хотите моего участия, то я, конечно, буду рад помочь вам, — Он просто не мог не ухмыльнуться всплеску благодарности в глазах профессора. — За одну небольшую ответную услугу.  — Конечно, мальчик мой. Что угодно. — Тогда Вы дадите мне свободный доступ к Вашей лаборатории? — Меня не перестает удивлять Ваше неутомимое рвение к знаниям и экспериментам, Том. Мы должны ожидать от вас великих свершений. — Посмеиваясь, Слизнорт добавил. — Хорошо, тогда приходите завтра в десять. Приятного о аппетита! Как только он ушел, приподнятые уголки тонких губ опали, а взгляд похолодел. Никто за столом не смел обратиться к нему с расспросами.       На повестке дня было две Трансфигурации, один урок чар, перерыв на обед и три часа кропотливой работы с цветами. И Дамблдор просто обязан был игнорировать его успехи в манипулировании над метаморфозами собственного тела. Для всех слизеринцев, выполнивших эту задачу он ставил другую: придать лицу соседа свои черты. Так, в меру симпатичный Эйвери на целых десять минут превратился в настоящего красавца. Ну, а внешность Тома чуть кривой нос ничуть не испортил. Вскоре, правда, вполне цивилизованный урок перерос в балаган. Увлечённые игрой со своей внешностью подростки не смогли вовремя остановиться и это в свою очередь привело к тому, что их теперь даже при особом желании не узнала бы ни одна мать. — Том, ты ужасен. — С праведным возмущением во взгляде проговорила гриффиндорка. — Чем я провинился на этот раз? — Ты единственный, кто вышел из класса самим собой. — Большой поток навстречу идущих студентов заставил Поттер замолчать, но как только ее перестали прижимать к стене продолжила. — А мне теперь до конца дня ходить с этими ядерно-красными волосами. Оценив всю степень катастрофы, Реддл лишь непринужденно сказал: — Тебе идет. Как ты вообще умудрилась получить такой оттенок? — Ну, сначала я позаимствовала золотые кудри у Розмари, потом заклинание Рональда случайно попало в меня. Следом пошел каштан Пенелопы, и уже для закрепления заклятие Рона в очередной раз попало не в Клэр, а в феникса Дамблдора, который каким-то образом отразил его в меня. — Только ты можешь быть настолько удачливой, чтобы словить чужое заклинание дважды.  — Вот если бы ты был менее талантлив в зельях, то я и в самом деле была бы более удачливой. И раз уж ты затронул эту тему, скажи, ты уже использовал Феликс Фелицис? — Нет. Он мне еще пригодится. — А не слишком ли много для тебя одного удачи? Ты же с пятого курса его выигрываешь? Они уже подходили к кабинету чар расширенному для практических занятий. Пропустив леди первой, Реддл ответил: — Я их продаю. Уже начавшая раскладывать пергамент и чернила Гарриэт, удивленно воскликнула — Правда? И за сколько? — За 1 флакон 100 галлеонов. — Хмм… Вполне разумная цена, но со всей ценностью и сложностью Феликс Фелицис можно продать и подороже. Я как потомок ЛинфредаСтинчкобского тебе говорю, и ты же знаешь, что можешь без проблем сыграть на конвертацию в волшебную валюту и начать вкладываться в предприятия своих друзей. Возьми хотя бы того же Малфоя, он не откажет тебе. — Все это было сказано с непринужденным видом, как будто махинации подобного рода она проворачивала уже не раз. — Такое мышление достойно самого матерого слизеринца. — Да, но шляпа довольно уступчива. Она хотела отправить меня на твой факультет, но как видишь мое желание оказалось сильнее ее убедительных аргументов. Недоверие на лице юноши говорило само за себя. Никто никогда даже подумать не мог о споре с распределяющей шляпой, и сейчас ему говорят, что эта старая тряпка не только петь умеет, но еще и с учениками беседует. — Я серьезно, она только кажется неприступной. Ты бы сам попробовал проводить каждый год, минус день, на пыльной полке и не изголодаться по общению. — Она просто кусок старой, заколдованной материи, ты не можешь быть серьезной говоря о ней, как о живом существе. Том понял, что сказал что-то не то, как только глаза девушки приобрели незабываемый свет Авады Кедавры, а щеки порозовели. Но потом все гневное возмущение, плескающееся на дне ее радужки, стихло. Непроницаемая пустота ее лица никогда не нравилась Реддлу. — Ты же ведь и правда веришь в свои слова. — Не спрашивала, утверждала Гарри. Оглушающий звон, оповещающий о начале урока, позволил вовремя закончить их разговор. И еще никогда прежде Том не был благодарен свободной возможности поразмыслить над их беседой. Аппарацию он выучил самостоятельно еще в прошлом году и потому он мог себе позволить проигнорировать учителя.       Он никогда не поймет Поттер. Вот в один момент они весело шутят о скучных лекциях Биннса, а во второй между ними вырастают громоздкая стена обоюдного отрицания. Каждый раз он спрашивал себя почему он до сих пор мало того общается с ней, так он ведь ей и шага ступить от себя не дает. Глупый вопрос, ответ очевиден: он подобно мотыльку никогда не сможет отступить от тепла и света ее улыбки. И только он имеет право огорчать, злить и радовать ее, а тот, кто попытается пожалеет. Он самолично проконтролирует весь процесс наказания этого глупца.       Чары проходили мирно и без каких-либо происшествий, никто не расщепился, не вылетел в окно и о святая борода Мэрлина не врезался о другого при кручении. Мучения предыдущих занятий, наконец, окупились. И видимо этот «немыслимый» по меркам семнадцатилетних подростков подвиг стоил спокойствия на всю оставшуюся часть дня.       А вот насладиться законно заработанным отдыхом слизеринцу не дало обещание, данное им профессору зелий.       Как и было сказано в 10 часов утра Реддл уже входил в открытый кабинет. Впрочем на данный момент, огромный пустой зал с богатой лепниной на стенах мало походил на тот маленький, но уютный закуток, гордо зовущийся личным кабинетом профессора зельеварения Горация Слизнорта. Хозяин же сего помещения сейчас был в подсобке. — Профессор? — На его голос откликнулось несколько звуков звон разбитого стекла и торопливые шаги. — Том, ты рано. — Уже 10, сэр.       Изумленный профессор взглянул на часы и раздосадовано проговорил: — И правда. Время порой безжалостно скоротечно. Тогда мы должны… — Кто-то постучал. — А нет, не должны. Входите! Дверь не заперта!       В кабинет осторожно зашли еще несколько учеников, но они в отличии от Тома были с 5х и 6х курсов. — Так, теперь когда все в сборе я расскажу причину по которой я вас попросил прийти. Как многие из вас знают, каждый год я устраиваю вечеринки в честь Йоля. И мне нужна помощь в приготовлениях к ней. Мне нужно, чтобы вы наколдовали украшения вот из этих списков, — С единственного столика в помещении к каждому из них подлетели пергаменты. — В них указаны нужные вам заклятья. Том проследит за ходом работы и поможет вам, если возникнут какие-либо трудности. Я буду в лаборатории.       Праздники Слизнорта и в самом деле были известны, даже больше, их популярность выходила далеко за пределы замка. Только на них таким простым, но способным ученикам выпадал шанс встретиться с самыми известными и сильными людьми их времени. Каждый мечтал попасть на пиршество, а некоторые особо отчаянные до встречи со своим кумиром были согласны на роль временных рабов Слизнорта. И ими в этом году стали эти серые мыши, ждущие указаний от префекта Хогвартса. Ему было не впервой управлять людьми и потому оформление зала проходило спокойно и слажено.       А тем временем на поле перед началом игры между Гриффиндором и Рэйвенкло царила атмосфера беспорядочной суеты. Гарриэт Поттер пришла поболеть за своего друга — Рональда Уизли, который, наконец, получил позицию вратаря. Галдящий поток детей подталкивал девушку к трибунам, но чья то рука резко выдернула ее в сторону. Владельцем руки был высокий и довольно мускулистый блондин. Красоту его лица искажали дерзкая мальчишечья усмешка и неоправданно бахвальная гордость во взгляде, а его вечно растрепанные волосы « аля я только, что практиковался и упал с метлы» раздражали. — Поттер. — Вежливость также не была его отличительной чертой. — И тебе доброго дня Маклагген. — Еще не видел тебя на игре по Квиддичу. Пришла поболеть за мою команду? Ты ведь помнишь, что меня назначили новым капитаном? — Все бывает в первый раз, и нет, я пришла посмотреть на игру Рона. А теперь извини, меня ждут. — Уйти ей не дали руки, опирающиеся о стену по бокам головы. — Не спеши. — Только он один мог посчитать соблазнительным пробег языка по верхней губе. Брюнетка скривилась от отвращения. — Давай заключим пари? — Я не думаю, что у тебя есть достойная моего внимания вещь, Маклагген. — Тогда я зря думал, что тебе будет интересно услышать о чем договорились наши предки на последней встрече. Женщин не посвящают в дела мужчин, не так ли? — Ты блефуешь. Они не могли обещать меня твоему роду. — Согласись на пари и в случае моего проигрыша я тебе расскажу. Но ты уже отказалась, а значит я пойду готовиться к игре. — Он неспешно развернулся к ней спиной и начал пробираться к раздевалкам. — Стой! А если выиграешь ты? Широкая усмешка раскрыла блеск его зубов.

***

      Зал был готов. Легкий покров узоров инея покрывал все стены, а предыдущую лепнину заменили ледяные горельефы, чистота и блеск помещения поражали. Также лед покрывал весь потолок, создавая зеркальный эффект. Широкие люстры с капельками замороженной воды были сделаны из белого серебра, в том же стиле были сделаны столы, стулья и диваны. Яркость, праздничность и цвет помещению придавали новогодние украшения. Гигантская темно-зеленая ель была украшена цветами и символами всех четырех домов. Все львы, барсуки, змеи и орлы были заделаны из хрусталя и стекла, а роспись тонких кистей завораживала своей утонченностью. Ничего лишнего и вульгарно- вычурного, все на своих местах — результат удовлетворил внутреннего перфекциониста Тома. Осталось только распределить обязанности обслуживающего персонала и он был бы свободен. — Какая работа! — Воскликнул, вернувшейся Слизнорт. — Вы превзошли все мои ожидания. Том, ты молодец остальное я сделаю сам, можешь идти. Только будь осторожен, Пивз пролил украденное у домовиков масло и разлил его по коридорам. — Спасибо, сэр. Лаборатория теперь для меня открыта? — Конечно, мой мальчик. Все ради знаний, вам мисс тоже следовало…       Дальнейшие разглагольствования профессоры были приглушены захлопнувшейся за слизеринцем дверью. По пути в библиотеку он только раз чуть не попался в ловушку полтергейста. Но встреча с возбужденными от выигрыша своей команды гриффиндорцами была в сто крат хуже. Первыми шествовали сами спортсмены, они яростно жестикулируя руками и крича делились друг с другом впечатлениями от игры. Следующими шли фанаты, после них просто софокультетники, а замыкали процессию три девушки, одну из которых Реддл узнал сразу.       Гарриэт шла в сопровождении Августы и Минервы, бледность ее лица была омрачена хмуростью сведенных бровей и прокусанными губами. — Гарри! -Звук его голоса привлек ее внимание, и та, шепнув подругам несколько слов, подошла к Тому. — Что-то случилось? — Нет, просто сделала неудачную ставку. Ты в библиотеку? — Получив кивок, она продолжила. — Я с тобой, сейчас нашу гостиную лучше не посещать. Празднование продлится до глубокой ночи.       Не говоря больше ни слова, парочка пошла дальше. В библиотеке, как и ожидалось, было пусто, а значит самые удобные кресла и столики были свободны. И пока Поттер рассматривала стеллажи, ища занятную книгу, Том вытащил собственную из сумки. В итоге, гриффиндорка вернулась с увесистым томом, на корке которого зловещими буквами были начертаны следующие слова: « Самые ужасные, унизительные и болезненные проклятия для представителя «сильнейшего» пола». *В нашей школе даже такое есть* — С некой настороженностью следя за удобно усаживающейся в кресле девушкой, подумал Реддл. Справедливо решив, что ему ничего не грозит, слизеринец вернул свое внимание к собственному фолианту, в котором с подробнейшими мелочами описывались пытки инквизиции.       Он уже как раз добрался до раздела « как правильно разрезать сухожилия пленника, чтобы тот не сбежал «, когда их предупредили о закрытии. Затвердевшие от долгого бездействия отдавали легким дискомфортом, но были вполне терпимы. Убрав свои книги на их законные места, подростки вышли в коридор. — Я тебя провожу. Тишина между ними была уютной, дарила ощущение уюта и комфорта, но один вопрос, засевший во время подготовки к Йолю в голову Тома, не давал юноше сполна насладиться этим чувством. — Гарриэт, ты получала приглашение на вечеринку Слизнорта? — Да, почтовые совы передали их всем членам его клуба. Почему спрашиваешь? — Ты пойдешь на нее со мной? — За своим волнением Реддл не сразу заметил остановки движения подруги. Он тоже остановился и решительно посмотрел ей в глаза, в них он увидел сожаление напополам с горечью. — Нет.       Его как будто с головой окунули в черное озеро, забыв предупредить, что на улице — 50 градусов мороза. — Ясно. — Главное сохранить маску равнодушия, ее ответ был вполне предсказуем. Она добра ко многим, и он только один из многих, кому посчастливилось отметиться в сердце Певерелл.       Но от глаз Поттер не скрылось то, как ранея непринужденность его походки сменилась жестким шагом. — Том, подожди ты не так понял. Я бы с радостью приняла твое приглашение, но я уже согласилась пойти с Маклаггеном. Это ему я проиграла пари. Он никогда не был сильным игроком, а такого плохого капитана еще поискать надо… Я не ожидала, что он победит и потому не сильно обратила внимание на его условия нашего соглашения. Он потребовал моей компании на вечеринке. — Нам стоит поспешить, скоро начнётся комендантский час. –Не выражая никакой заинтересованности ее откровением, сказал Реддл.       Поттер оставалось лишь подчиниться. Этим вечером им было о чем подумать.