Рабыни

      Повозка ехала неторопливо. Впереди повозки с рабынями так же не спеша катил экипаж с самим хозяином. С того момента, как закончились торги и продали последних рабынь, прошел уже час, но проехали они не более десяти миль. Во всяком случае, в этот раз ехать было гораздо удобнее: сам фургон больше и выше, в нем есть места для сидения, два окна, хоть и с решетками. Но самое главное — в сидении было прорезано отверстие, закрываемое крышкой, под которым стояло туалетное ведро. А также отсутствие цепей. Когда браслеты ничем не скованы и не дергаются от малейшего лишнего движения, значительно легче. Да и зачем сковывать, когда с ними Валира? Она сидит на козлах рядом с кучером, соблазнительно закинув ногу на ногу и поглаживая рукоять своего меча. Похоже, она не расстается с этим мечом даже в постели. Интересно, в качестве чего она его там использует? Подумав об этом, Эльза сначала смутилась собственных мыслей, а потом тихонько рассмеялась.       — Чего смеешься? — спросила ее Анна, которую смех Эльзы отвлек от созерцания природы за окном.       — Да так… Подумала кое-что о нашей новой общей подруге.       — Подруге? Я скорее пойманную селедку подругой назову, чем ее! — возмутилась девушка.       — Это сарказм, Анна, — ответила Эльза. Анна немного помедлила:       — И что, если не секрет, ты подумала? Может, я тоже посмеюсь? А то устала плакать.       — И то верно. — Эльза наклонилась к уху сестры и нашептала ей. Анна впервые за долгое время улыбнулась.       — Фу, как некрасиво! — посмеиваясь, ответила младшая сестра. — А что? А если и правда так? Ведь Вали…       — Тише, Анна! — оборвала ее Эльза. — Она ведь рядом, снаружи. Услышит, еще чего.       — Подруга наша, — скривилась Анна. — Она действительно со своим мечом не расстается. И держит его так… Ну, ты поняла, как.       — Фу, как некрасиво! — передразнила ее Эльза и улыбнулась. — Шутим, это хорошо. Давай будем шутить почаще, поможет не свихнуться.       — Давай! Знаешь, Эльза, а ведь чем ниже шутка и пошлее, тем она смешнее!       — Да, заметила. И хоть мы с тобой, Анна, и хорошие благородные девушки, вся эта ситуация… Ну ты на нас-то посмотри! Короче, я за! В задницу все!       — В жопу, я бы сказала.       — Боже, откуда такие слова у принцессы? — притворно изумилась Эльза. — Но мне нравится! Да, в жопу!       Сестры еще долго изрекали выражения и покрепче этих, шутя и выдумывая всякие пошлости про тех, кто виновен в их похищении. Тем самым они немало подняли себе настроение и, кажется, действительно стали легче воспринимать ситуацию.       Повозка оставила позади лесистую местность и катила через поле. С обоих сторон, сколько видит глаз, простирались ряды зерновых культур, которые должны были поспеть уже совсем скоро. Их золотисто-желтый цвет приятно контрастировал с ровным голубым безоблачным небом. Солнце медленно спускалось к горизонту, но до заката было еще очень далеко. В эту пору года и в этих широтах дни очень долгие. Периодически среди полевых зарослей виднелись одинокие крестьяне, что, возможно, ухаживали за всем этим добром. Некоторые из них оборачивались на повозку и смотрели вслед. Эльза невольно пряталась от их взоров. Знают ли они, кого везут мимо в этом экипаже? Скорее всего, нет. А если бы и знали, что бы это изменило? Они все равно ничего не смогут сделать. Валира изрубит на куски любого, кто посмеет помешать планам их хозяина. Долго еще ехать? Когда Эльза и Анна томились здесь в ожидании начала поездки, снаружи кто-то кому-то говорил, что они должны успеть приехать до заката. Судя по длине теней, до заката еще часа три, не меньше.       За окном появились признаки поселений, когда до заката оставалось не больше часа. Длинные черные тени отбрасывали деревья, хижины, люди, сама повозка. Как же долго они едут! У себя в Эренделле ни Эльза, ни Анна отродясь не видели таких медленных повозок. Бывает, садишься в экипаж на одном конце города, полчаса — и ты уже на другом. Правда, и город невелик, и улицы там мощеные. А здесь — бездорожье во всей его красе, и Эльза не знала, сколько они проехали. Может, миль 20, может и меньше. Тем временем Анна, отойдя от временной эйфории, вновь погрузилась в уныние и страх. Сидит, сжалась вся, поглядывает то наружу, то на Эльзу.       Наконец они въехали в город. Редкие хижины сменились тесно сплоченными каменными зданиями, многие из которых имели по два этажа. Грунтовая дорога сменилась на мощеную. Заметно увеличилось количество людей на улицах. Попадались горожане всех сословий и мастей. Обе сестры заметили, что по улицам города ходит много обнаженных женщин и девушек, таких же, как они сами. Рабыни… Им позволяют гулять? Было бы хорошо. Но далеко не все из них праздно слонялись. Они носили тяжести, красили заборы, чистили обувь, мыли мостовую. Были и такие, что соблазнительно стояли у входа в определенные здания, заманивая клиентов. Эльза также заметила, что у всех обнаженных женщин, от мала до велика, есть татуировка на животе. Это ее насторожило.       Иногда за мелкими зданиями проплывали и более крупные усадьбы, очевидно богатые. Наверно, в них живут те, кому принадлежат все эти рабыни. Почему среди рабов нет ни одного мужчины? Эльзе было странно и дико видеть, как девочка, которой на вид едва исполнилось пятнадцать, изо всех сил, напрягая мышцы, тянет за собой тяжелую повозку с кирпичами. Но ей еще повезло, она хоть не принадлежит к категории рабынь, что занимаются утехами… Только Эльза так подумала, как из одного дома с красным фонарем вышла девочка еще младше на вид, у которой только начала формироваться грудь, и встала в позу в ожидании следующего клиента. Какой ужас тут творится!       К одной из таких богатых усадеб и приехала их колонна. Эта усадьба была самой большой и богатой в городе, а ее владельца, Доминико, знали далеко за его пределами. Белоснежные башни высились на фоне желто-розового закатного неба, темно-зеленые верхушки пальм и кроны плодовых деревьев едва заметно шелестели от теплого летнего южного ветерка. Как и в аукционном доме, здесь территорию окружал забор, но уже без шипов наверху и гораздо пониже. Впрочем, если здесь рабыни разгуливают в чем мать родила по центральным улицам, то вопросы их удержания не особо волнуют здешних господ. Так подумала Эльза. А время покажет, насколько она была права или заблуждалась.       Повозки остановились. Доминико вылез, ему помогли спуститься охранники, а также подоспевшие слуги. Став ногами на твердую землю, он отдышался, после чего, отдав указания насчет новоприбывших рабынь, удалился со своей свитой в дом. «Он даже не захотел подойти к нам!» — подумала Анна, прильнув лицом к решетке. Вместо этого к ним подошла Валира.       — А ну, пошли! — прикрикнула она на сестер, толкая их перед собой.       Валира ввела девушек внутрь главного здания. Наверно, здесь она представит их хозяину, а тот уже скажет, что им делать. Если все пойдет так, Эльза попытается убедить его поручить им другую работу, нежели ту, для которой Эрнесто их продал. Она понимала, что шансов на это мало, но попытка — не пытка. В крайнем случае, она попросит это для Анны, взяв всю грязь на себя. Не так ее сестра должна лишиться девственности. Эльза все время думала, что это будет какой-нибудь принц, рыцарь, или на худой конец, просто славный малый, которого Анна полюбит, который будет любить ее, и они сыграют свадьбу. Да и собственное лишение девственности она представляла по-другому. Но, если это поможет Анне, то пусть.       Но все надежды Эльзы рухнули в тот миг, когда она поняла, что Валира ведет их отнюдь не в главный зал или покои хозяина. Вместо этого голая стерва свернула в один из боковых коридоров, где остановилась перед грубой деревянной дверью. Что это? Тюрьма? Валира постучала три раза, и дверь открыла женщина средних лет, с ярко-рыжими волосами, одетая в тонкое шелковое платье, через которое просматривалась ее грудь с торчащими сосками, и темный треугольник, образованный линиями бедер и живота. Руки, плечи и шею женщины покрывали татуировки. За ней в комнате Эльза разглядела стол, на стене горели три свечи.       — Ну здравствуй, Мэрис! — оскалилась Валира.       — Здравствуйте, здравствуйте. Что ж вы стоите-то? Проходите! — Мэрис любезно пригласила девушек внутрь, после чего закрыла за ними дверь на тяжелый засов.       — Смотрите, овечки! — обратилась Валира к пленницам — Это Мэрис. Она делает татуировки. Будете, как весь порядочный скот — с клеймом!       — Я не хочу татуировку! — завопила Эльза, отталкиваясь изо всех сил ногами, пока Мэрис тащила ее к столу.       — А ты хочешь, чтобы твоя Анна лишилась чего-нибудь? — Валира приставила лезвие меча к шее испуганной девушки.       — Нет! Отпусти ее, дрянь! — Эльза попыталась вырваться, но Мэрис, несмотря на свою кажущуюся тонкость, оказалась довольно сильной. — Ты ей не сделаешь ничего! — Валира расхохоталась.       — О, еще как сделаю! Я медленно буду снимать с ее спины кожу, кусочек за кусочком! Здесь мой господин уже не защитит ее, ведь он вас уже продал, а для нового хозяина я оставлю все то, ради чего он вас и купил! Хочешь проверить? Сделай ты еще хоть один шаг, и прелестное тельце твоей любимой сестренки окрасится в красный цвет! Выбирай сама.       — Сука!.. — прошипела Эльза, но сдалась. Мэрис уложила ее на стол, связав руки и ноги вместе под его крышкой.       — Не дергайся, моя девочка. — сказала она, подготавливая иглу. — Будет не так больно.       — Что вы собираетесь сделать? — прошептала Эльза.       — Я всего лишь сделаю свою работу. Каждая рабыня в нашей стране обязана иметь татуировку. По татуировке будет понятен ее род деятельности, кому она принадлежит, ну и конечно же то, что она — рабыня, — объяснила Мэрис.       — Почему у вас нет мужчин?       — О, ты уже заметила это? Да, есть такое. — Мэрис смочила иглу краской и коснулась пальцами кожи Эльзы на животе. — Приготовься. Будет чуть-чуть неприятно.       — Ай! — вскрикнула Эльза, когда игла вонзилась ей в кожу.       — Тише — голос Мэрис был успокаивающим. — Повелось у нас так, что мужчин не берут рабами. Их считают выше женщин. А может, им просто приятно смотреть на наши тела, где между ног не болтается ничего лишнего. Не я это придумала, так что причин точных не назову.       — Что же ты тогда расскажешь, Мэрис? — спросила Эльза, глядя себе на живот.       — Я скажу, что после того, как я сделаю вам татуировки, вы окончательно станете собственностью господина Доминико. Но мой вам совет: он предпочитает, чтоб его называли Хозяин.       — А что будет, если назвать по имени?       — Спросите об этом у рабыни по имени Лейла. Впрочем, шрамы на ее спине скажут больше, чем она сама.       — Что еще ты знаешь о рабынях? Что нас ждет?       — У нас в стране о рабах знают все люди. Все будут знать, что вы рабыни, и кому принадлежите, так что в побеге нет абсолютно никакого смысла. Вам никто не даст одежды, на нее вы больше не имеете права. Вам никто не предоставит крышу над головой, так как приютить у себя чужую рабыню равносильно краже, это знают все, как знают и то, насколько суровое наказание их ждет за такое. Но есть и обратная сторона медали. После того, как у вас будет татуировка, вы сможете ходить по городу, куда вздумается. В светлое время суток, разумеется.       Эльза промолчала. Мэрис продолжила наносить рисунок на живот девушке. Больше Эльза не вскрикивала, лишь морщилась. Контуры постепенно обретали форму. Мэрис рисовала узоры, которые, переплетаясь, образовывали силуэт охваченной пламенем розы, символа порочности в этих краях. Когда цветок был готов, чуть ниже Мэрис изобразила маленькое кольцо посередине, от которого слева и справа шло несколько косых черт. Как сказала она сама, это знак гарема Доминико Эстеро. Закончив татуировку, она полила покрасневшую кожу горячей водой, чем заставила Эльзу вновь закричать от боли. Развязав девушку, она уложила на стол Анну и сделала ей такую же татуировку.       — Удачи вам в новой роли! — пожелала Мэрис, когда Валира уводила сестер прочь.       Пройдя немного дальше по коридору, Валира завела их еще в одно помещение, совсем крохотное. Здесь она взяла ключи и сняла браслеты с рук и ног. Наконец-то! Эльза взглянула на свои запястья, изодранные в кровь и потерла их. Так… непривычно. Анна, смочив пальцы слюной, потирала лодыжку. Не дав им до конца отдохнуть, Валира повела рабынь далее. Впереди их ждало большое и светлое помещение, на входе которого стоял охранник-евнух. Эльза поняла это по его округлым формам, по-детски гладкому лицу и, конечно же, другого бы просто не допустили охранять гарем, которым и было это строение. Когда девушки подошли ближе, охранник загородил им дорогу.       — В гарем господина с оружием входить запрещено! — обратился он к Валире.       — Сгинь, обрезок! Я от Эрнесто, сопровождаю новеньких! — огрызнулась надсмотрщица. Услышав это имя, охранник отступил.       Девушки вошли в помещение и остановились. Сквозь высокие окна до самого потолка, занавешенные красными шторами, еще пробивался последний дневной свет, но внутри уже горели на стенах ароматные свечи. Кроватей не было, зато по полу везде были раскиданы подушки. Эльза и Анна увидели около десятка голых девушек самых разных мастей: блондинки, брюнетки, рыжие, белые, смуглые, худые и не очень. Девушки нежились на подушках, разгуливали по помещению туда-сюда, читали и даже занимались любовью. Видя покрасневшие смущенные лица сестер и их раскрытые рты, Валира рассмеялась.       — Что, не ожидали? Поздравляю, теперь вы — часть всего этого! — она подтолкнула Эльзу и Анну вперед.       — Я буду рядом, — сказала она, уходя. — Буду следить за каждым вашим шагом, и Хозяин будет знать обо всем, так что имейте ввиду!       Валира ушла, презрительно глянув на охранника еще раз. Тот возобновил свой пост. Эльза и Анна огляделись. К кому бы подойти? Все здешние обитатели сейчас уставились на них и буравили взглядами. Наверно, стоит пока держаться обособленно. Две девушки, занимавшиеся любовью под окном, прекратили свое занятие. Одна из них, красивая блондинка с ровно постриженными волосами на уровне шеи, поднялась и, поглаживая свою грудь, подошла к сестрам и осмотрела их. Ее партнерша продолжила ублажать себя пальчиками. Эльза и Анна, невольно взявшись за руки, следили глазами за девицей, что ходила вокруг них. Свежие татуировки сейчас особенно пекли в этой тишине.       — А вы обе ничего! — подала голос незнакомка. Она обошла вокруг еще раз и остановилась перед Эльзой и Анной. — Меня зовут Криста. Добро пожаловать!       Эльза и Анна выдохнули. Криста, легонько потянув их за собой, улыбнулась:       — Не волнуйтесь вы так! Я понимаю, вы новенькие, всего боитесь. Но вам тут понравится! Я познакомлю вас со всеми, расскажу, что да как, научу мастерству.       — Мастерству куртизанок? — съязвила Эльза. Криста покачала головой.       — Я предпочитаю называть нас жрицами любви. Посмотрите, — она обвела рукой присутствующих, — разве это не прекрасно? Гармония, любовь, наслаждение!       — Очень прекрасно, ничего не скажешь, — проворчала Эльза. Криста рассмеялась.       — Понимаю. Сама была когда-то такой недотрогой. А что твоя напарница молчит?       — Это моя сестра. Напугана, вот и молчит.       — Ой, бедная ты моя! — Криста развернулась и обняла Анну. — Дрожишь вся. Не бойся. Своих мы не обижаем. Так что, поздороваешься?       — Всем привет. — Анна робко помахала рукой. Ей ответили тем же.       — Ну вот, видишь? Все замечательно! Итак, давайте знакомиться! Девочки, подойдите сюда! — позвала Криста своих подруг. Мастурбировавшая девушка под окном, сладострастно вздыхая, забилась в конвульсиях. Словив оргазм и успокоившись, подошла вслед за всеми. Криста начала поочередно представлять их:       — Это Хела, — показала она на брюнетку с длинными волосами и голубыми глазами.       — Здравствуйте! — произнесла Хела, улыбаясь сестрам.       — Я Эльза, это Анна.       — Красивые имена. А это Оникс. — Криста познакомила сестер еще с одной брюнеткой, но глаза у нее были черные-черные, как камень, из-за которого она и обрела свое прозвище. Настоящего ее имени никто не знал уже давно. Оникс также поздоровалась.       Далее к ним подошла девушка немного арабской внешности, с выразительными карими глазами, которые еще были обведены тушью. На спине у нее Эльза заметила несколько больших зарубцевавшихся шрамов. «Лейла» — вспомнила она слова Мэрис. И вправду, Криста ее именно так и представила.       — Джинни и Агнес! — указала Криста на двух рыженьких хорошеньких девушек, выглядевших очень молодо, едва переступивших за порог отрочества и похожих друг на дружку. — Они не сестры, кстати, — уточнила она, — но одна без другой жить не могут!       — Это мило! — сказала Анна, — совсем как мы с Эльзой.       — Тогда это мило вдвойне! — восторгалась Криста. — А это Китана, — представила она азиатку. Китана поклонилась, сложив ладони.       — Это Ирма, — представила она очередную девушку, чуть пухленькую, с русыми волнистыми волосами. Именно с ней она занималась любовью. Ирма кивнула головой и что-то произвела руками.       — Она говорит, что вы ей нравитесь, — перевела Криста.       — Спасибо. А она что, не разговаривает?       — О, да… Ирма у нас одна из первых, и наиболее опытных. Как она умело орудовала своим язычком! Сводила с ума и мужчин, и женщин! Правда, потом из-за все той же остроты своего язычка она его и лишилась. Зато теперь ей нет равных во владении своей задницей! — Криста шлепнула Ирму по ягодице, и та засмеялась. — Единственная из нас, кто дает в попку! — отметила она. — Пока что единственная.       Эльза и Анна многозначительно переглянулись. Вот так истории. Криста представила еще двоих: высокую блондинку Дайану и еще одну красавицу восточных кровей по имени Сати. На этом девушки закончились. Теперь их, с учетом Эльзы и Анны, в гареме господина Доминико, стало двенадцать. Познакомила Криста их и с тем охранником, что стоял у входа. Его звали Рональд. Тем временем за окном окончательно стемнело. Вскоре в гарем вошло несколько служанок, которые принесли еду: фрукты, овощи, птичье мясо, напитки. Поставив это все на пол, они удалились. Еды хватило на всех. Эльза и Анна сейчас ели первый раз за день и набросились на блюда, как ненормальные. Криста понимающе глядела на них и даже поделилась своей порцией. Закончив есть и вытирая жирные пальцы салфеткой, Анна спросила:       — А где у вас тут туалет?       — О, конечно-конечно! — зашлась Криста. Она взяла Анну под руку и подвела к проходу, что прежде Анна не замечала.       — Там прямой коридор, в конце ты увидишь комнату, где мы ходим по нужде и принимаем ванну или душ. Кстати, следить за своей гигиеной обязательно. Сейчас сходишь, непременно подмойся. — Криста коснулась лобка Анны. — Начинают отрастать — брейся регулярно.       — Я… не умею.       — Ничего, научишься. Где трудно — проси любую из нас, поможем.       — Хорошо. Спасибо. — Анна пошла к туалету, где вдоволь облегчилась после напряженного дня, а затем с наслаждением приняла ванну. После нее то же самое повторила Эльза.       Слабый свет, танцующий в паре с огоньком свечи, окрашивал лица девушек в теплый оранжевый оттенок. За окном была уже ночь, и луна в своей последней четверти устало глядела одним глазом в форточку, слегка размываясь полупрозрачной занавеской. Все вокруг уже спали, примостившись на мягких подушках, за исключением Анны и Эльзы. Сестры, выделив себе укромный уголок, лежали и смотрели, как горит свеча. Эльза обнимала Анну. Она принадлежит ей и больше никому. Вспоминала Эльза и Эренделл. Где-то далеко на севере он так же раскинулся под луной, и жители сейчас спят в своих кроватях. Дым… Чертов дым!       — Хорошие девушки здесь! — прошептала Анна, и отвлекла Эльзу от воспоминаний.       — Да, хорошие. Только вот судьба у них незавидная.       — Как думаешь, чему они будут нас учить?       — Увидим. Я думаю, всяким вещам, о которых в нашем былом обществе даже упоминать было неприлично.       — Ох!.. Я тебя поняла. И ведь нам придется это делать.       — А как же иначе? Ты видела шрамы у Лейлы? Помнишь про язык Ирмы? Это самое малое, что они могут с нами сделать в случае неповиновения. Хозяину от нас нужны только наши дырки. А чтоб не брыкались, может и ноги переломать.       — Эльза, замолчи! — Анна зажмурилась и заткнула уши.       — Прости, малышка. Прости! — Эльза чмокнула ее в висок. — Зря я разговорилась. Ты и так напугана.       — Я уже давно не малышка…       — Я знаю. Но ты моя малышка. И будешь ею всегда, хоть через десять лет, хоть через полвека.       — Как нам сбежать отсюда? — спросила Анна, но Эльза шикнула на нее и приложила палец к губам. Ей почудился где-то в недрах коридоров голос Валиры.       — Тише! Пока мы в этих стенах, ни слова об этом! Девочки тут, конечно, приняли нас радушно, но где гарантия, что одна или несколько из них сейчас не спят, а утром доложат все Хозяину? Ты меня поняла?       — Да, Эльза.       — Молодец. Никому из них не доверяй. Я — единственная, кому ты можешь всегда рассказать все, и поверь, из меня даже под пытками о тебе ничего не вытянут. А их ни я, ни ты не знаем. И знаешь что? Давай-ка лучше спать. День был очень тяжелым.       — Давай. Спокойной ночи!       — И тебе.       Эльза задула свечу. Огонек колыхнулся в последний раз и пропал, сменившись тонкой белесой струйкой дыма. Зала из темно-оранжевой стала темно-синей. Лишь лунный свет скользил по обнаженным телам. Сестры поудобнее устроились, не без причины наслаждаясь мягкими подушками, и, обнявшись покрепче, уснули.