Рабыни

      Порыв ветра распахнул неплотно прикрытую оконную раму, ворвавшись в гарем, где спали рабыни, прохладным потоком, вздыбив занавески и задув пару свечей.       Эльза проснулась от стука, посмотрела на развевающиеся шторы, подошла и закрыла окно поплотнее. На улице едва начинало светать. Девушка поежилась, февраль все-таки, и пошла к своей постели досыпать те пару часов, что остались до всеобщего подъема.       Ей не спалось. Что-то в надвигающемся дне обещало быть не таким, как все то, что было поныне, и Эльза это чувствовала. Рядом спала Анна, пуская слюну на подушку. Эльза улыбнулась, глядя на сестру. Только бы с ней все было хорошо.       В зале становилось все светлее и светлее, снаружи в недрах коридоров слышалось эхо чьих-то отдаленных голосов. Эльза лежала и молча разглядывала пространство перед собой. Вот проснулась Криста. Зевнув, она встала, и почесывая ягодицу, направилась в уборную. Сейчас вернется и начнет будить — подумала Эльза и решила встать, не дожидаясь этого, тем более, самой уже припекало в туалет.       Позавтракав, девушки начали собираться на выход, но вдруг в дверях гарема появились сначала два личных охранника Доминико, а затем и он сам. Ну вот, началось, я так и знала! — промелькнуло у Эльзы в голове.       Хозяин появлялся в гареме неспроста. Это значило, что: либо одну или нескольких рабынь ждет суровое наказание, либо он хочет лично выбрать кого-нибудь себе на утеху, в чем тоже мало хорошего, либо у него важный гость, и кому-то из девочек все равно придется пойти с ним. Но в этом случае хоть шанс на нормальное времяпровождение есть, и весьма большой.       На сей раз причиной визита оказалось как раз последнее. Доминико важно выпятил живот, рассматривая девушек, что смотрели на него в ответ. Он был похож на надутого индюка, только вот об этом следовало молчать.       — Постройтесь в ряд! — приказал он. Рабыни послушно выполнили это. Эльза и Анна на всякий случай привычно встали в вызывающие позы.       В гарем вошел незнакомый девушкам мужчина, на вид немного старше, чем Хозяин, а также значительно стройнее его, но все же не идеал. Дорогие ткани образовывали его одежды, аккуратно пошитые и выглаженные. Было ясно, что внешний вид для него очень важен, и соответствует статусу.       — Смотри, Сантьяго! — обратился к нему Доминико. — Какие красавицы у меня! Что скажешь?       — Да, недурно, недурно! — отозвался тот, проводя взглядом по каждой из девушек.       — Выбирай любую! Для моего друга лучшие девочки в твоем распоряжении! — Доминико еще сильнее надулся.       Сантьяго шагнул вперед. Рабыни, облегченно вздохнув, теперь в лице каждой пытались показаться гостю как можно сексуальнее. Однако мужчина не спешил. Он все ходил и ходил мимо них, изредка задерживаясь около иной девушки.       — Знаешь, Доминико? — сказал он. — Я, пожалуй, остановлю свой выбор на этой и вот этой, — он показал на Хелу и Агнес.       — Отличный выбор, Сантьяго! — обрадовался тот, затем переключился на рабынь. — Вы слышали, шлюхи? Вам выпала честь удовлетворять самого министра! Так что не подведите меня!       — Сколько им лет? — спросил Сантьяго. Доминико замялся.       — Чего молчите? Я что, должен ваш возраст помнить? — прикрикнул он на девушек.       — Мне семнадцать, — ответила Хела. Министр Сантьяго при этом поморщился.       — Слишком взрослая. А второй сколько?       — Мне пятнадцать, с хвостиком, — произнесла Агнес.       — Уже лучше. А нет ли у тебя девочек еще моложе? — повернулся Сантьяго к своему другу.       — Увы, мой друг. Я вспомнил. Эта — самая молодая. Вон есть еще одна, похожая, но и та вроде на пару месяцев старше. — Доминико небрежно махнул рукой в сторону Джинни.       — Жаль. Люблю таких, которые еще робкие и неопытные. Мне нужна девочка с тугой дырочкой.       Доминико заметно расстроился. Видя это, Сантьяго приобнял его за плечо и ободряюще произнес:       — Но какая к черту разница, ведь у моего друга лучшие девочки, правда, Доми? Беру ее! Давай!       Услышав, что министр берет Агнес, Доминико обрадовался и велел увести ее в гостевые покои. Агнес скрылась за дверями гарема, а остальные девушки продолжили собираться на работу, втайне завидуя ей. А Эльза облегченно вздохнула. Анна будет в порядке. Ее предчувствие все еще говорило ей, что от этого гостя ничего хорошего не следует ожидать, учитывая его предпочтения насчет маленьких девочек.       Оказавшись внутри гостевых покоев, Агнес осмотрелась. Министр Сантьяго в это время, стоя перед зеркалом, аккуратно расстегивал пуговицы.       — Господин, позвольте спросить? — тихо подала голос девочка.       — Да, конечно, — ответил тот, не поворачиваясь.       — Мне помыться для начала?       — Как хочешь. Я знаю, что вы — существа чистоплотные. Но меня больше волнует то, какой ты окажешься в постели.       — Вы любите неопытных? — осмелела Агнес. Сантьяго кивнул.       — Да. Ощущение того, что ты лишаешь девственности, ну или то, что твой опыт в постели больше, гораздо больше опыта той, которую ты трахаешь, так возбуждает!       Агнес пожала плечами. Неопытность, значит неопытность. Клиенты всякие бывают. И для каждого нужно включать свой, особый режим.       — Скажи мне, девочка, — спросил Сантьяго, расшнуровывая пояс. — Много у тебя уже успело побывать партнеров?       — Очень мало, — соврала Агнес. — Я еще неопытная.       — Молодец! — ухмыльнулся министр. Пояс оказался в его руке, штаны тут же сползли вниз, мужчина переступил через них, затем сбросил нижнее белье и повернулся к Агнес. — Что ж, приступим!       Агнес, невинно хлопая ресницами, взобралась на кровать и легла, раздвинув ноги. Сантьяго подошел к ней, его член уже напрягся от созерцания молодой и сочной плоти. Он взгромоздился над Агнес, взял ее за плечи и чуть подвинул, затем прицелился и резко вошел в нее. Агнес зажмурила глаза, и тихонько пискнула.       — Что же ты так тихо для неопытной? — ехидно спросил Сантьяго, наклоняясь к лицу девушки. Агнес в ответ застонала, и министр, ухмыльнувшись, лизнул ее щеку.       Секунды отмеряли минуты, а Сантьяго все ускорялся, входя и выходя своим членом в Агнес. Та сжимала все мышцы, чтобы создать на пути как можно больше препятствий и иллюзию того, что в нее действительно трудно войти, не забывая при этом кричать. Она позволила Сантьяго схватить себя за руки, дабы тот удерживал ее, пока она якобы пытается вырваться. Движения все быстрее, министр шлепается об нее, а его член ходит внутри, словно поршень в паровой машине. С его лба на лицо девушке капает пот. Кульминация все ближе. Лицо Сантьяго уже перекосила гримаса исступления, вот-вот из него вырвется все наружу! В самый последний момент Агнес успела соскользнуть. На живот и на лицо ей полетела белая жидкость. Сантьяго закатил глаза, ослабил хватку, и повалился на кровать рядом.       — А теперь слижи там все! — приказал он, отдуваясь. Агнес послушно полезла вниз.       После того, как девушка управилась с заданием, она прилегла рядом с министром. Тот молча смотрел в потолок, почесывая живот. Пролежав так несколько минут, Агнес решилась спросить.       — Вам понравилось? — прошептала она, глядя на него.       — Что ж ты такая врунья? — задал Сантьяго встречный вопрос. Агнес испугалась. — Говоришь, что неопытная, а сама управляешься не хуже портовой шлюхи!       Агнес затаила дыхание. Сантьяго повернулся к ней и вдруг расхохотался.       — Да расслабься, шучу я! Видела б ты себя сейчас! Все было чудесно. Конечно же, я знаю, что у тебя гора опыта в твои-то годы, но ты молодец! Надо признаться, с тобой я чувствовал себя, почти как с настоящей девственницей!       — Спасибо! — улыбнулась Агнес.       — Но! — продолжил Сантьяго и сел на кровати. — Я сказал «почти». А значит, все же не то. Я взял тебя, чтобы уважить моего друга. Ты хороша, спору нет. Но мне этого мало.       Сантьяго встал, прошелся по комнате, затем натянул на себя халат. Агнес все это время следила за ним глазами.       — Оставайся здесь, — приказал он и подошел к двери. Выглянув наружу, он позвал Доминико. Агнес испугалась. Неужели накажут? После того, как она так старалась!       Доминико явился спустя несколько минут. Заглянув в комнату, он проверил, все ли в порядке. Сантьяго, взяв его под руку, вывел в коридор, заперев дверь. Агнес тут же соскочила с кровати и подбежала к двери. Прислонившись к ней ухом, она вслушалась.       — Слушай, Доми, я понимаю, что ты хочешь сделать для меня приятное, — говорил Сантьяго. — И я глубоко ценю это. Но в твоем гареме лишь опытные, матерые рабыни. Их пользовали уже множество раз. И как бы ни пытались они строить из себя неопытных, я все же вижу разницу.       — Что я могу для тебя сделать? — пробурчал Доминико.       — Позволь мне развлечься с ней так, как я люблю. Ну, ты знаешь.       — Сантьяго! Ты хоть понимаешь, чего просишь?       — Конечно! Да, девочке будет больно, но зато я останусь довольным! Если нет девственниц, то хоть так!       Агнес, слушая разговор, перепугалась. Этот изверг что, хочет ее покалечить? Вся надежда на Хозяина. Он не должен давать свое имущество на порчу! Ни за что!       — Я… я не знаю, — терзался Доминико.       — Не беспокойся, я хорошо заплачу. Двести монет хочешь? Триста? Пятьсот дам, да ты за эти деньги себе новую купишь!       — И обучать ее год…       — Доми, мое личное почтение и любовь! Ну, решайся!       — Ладно, Сантьяго. Уговорил! — Доминико повеселел. — Делай с ней, что хочешь. Она твоя!       Друзья пожали руки, Доминико ушел, предвкушая хорошую сумму денег. В самом-то деле, чего переживать из-за какой-то одной рабыни? Авось и стерпит. Ну, а не стерпит — так и действительно, проще купить новую, чем отказаться от такой суммы, да еще и расстроить Сантьяго.       Агнес, услышав результат беседы, совсем сникла. Сердечко бедной девочки колотилось, как ненормальное, от ожидания того, что с ней будут делать. Хозяин! Для него она ничего не значит! Что теперь?       Дверь открылась, вошел Сантьяго, потирая руки. Глаза его горели. Увидев Агнес, печально смотрящую на него, он все понял.       — Что, слышала? Да, детка, не получилось одним способом меня ублажить, ну что ж, будем другим.       — Надолго вы здесь? — спросила Агнес. Если ей все равно предстоят мучения, то можно и вопросы позадавать.       — Ну я сегодня только приехал, пробуду тут пять или шесть дней, как пойдет.       В дверь постучали. Агнес с надеждой взглянула на нее, но на пороге появилась Валира. Сантьяго подошел к ней.       — Хозяин желает вам хорошо провести время! — сказала надсмотрщица, подавая министру свою плеть, а также крепкие кожаные ремни с замком и заклепками. Сантьяго кивнул, взял вещи и закрыл дверь. Агнес окончательно пала духом.       Подойдя к рабыне, министр схватил ту за руку и потащил к кровати. Агнес пыталась сопротивляться, на сей раз по-настоящему, но сил пятнадцатилетней девочки не хватало на то, чтобы вырваться из хватки взрослого крепкого мужчины.       Насев на Агнес, Сантьяго придавил ее своим весом и начал привязывать ремень к ее запястью. Девушка кричала, вырывалась, но это лишь возбуждало его. Ударив Агнес наотмашь по лицу, Сантьяго выиграл несколько секунд времени на то, чтобы привязать ремень к кровати. Затем он сделал то же самое с ее второй рукой, а затем и с ногами. Теперь Агнес при всем желании не могла сдвинуться с места и покинуть эту постель.       — Ты принадлежишь мне на все то время, пока я здесь! — оскалился министр, снимая халат.       За окном уже стемнело, и вскоре девушки вернулись в гарем. Агнес не было среди них, но никто пока не придал этому значения: рабыни нередко оставались с гостями на целый день, а то и на ночь. Но когда Агнес не появилась и на следующее утро, первой забила тревогу Джинни.       — Джинни, успокойся! — обратилась к ней Криста. — Все будет хорошо. Агнес просто настолько понравилась гостю, что он никак не может с ней расстаться!       — Я хочу, чтобы она была со мной! Рядом! — капризничала Джинни. — А не трахалась с другими уже вторые сутки!       — Милая моя, ну ты же знаешь, это не от нее зависит. Придет Агнес скоро.       А тем временем в гостевых покоях, прикованная к постели, Агнес сносила все то, что приходило в сумасшедшую голову пожилого извращенца. Министру доставляло удовольствие смотреть на то, как другие страдают. А еще большее наслаждение приносило причинение этих страданий. Нет, это не было в духе взаимного подчинения и доминирования, как не было и специального слова, что остановило бы весь процесс, перегни хоть кто-то из участвующих палку. Это являло собой чистое, концентрированное издевательство.       Ноги Агнес, что прежде были привязаны ремнями к противоположным углам кровати, Сантьяго закинул наверх, прочно пристегнув их к рукам. Девочка имела отличную растяжку, но длительное нахождение в такой позе, да еще и вдобавок с постоянным избиением и сексом, что раз за разом становился все жестче, доставляло ей очень много боли. Ступней и копчика она уже не чувствовала, Сантьяго убрал всю мягкую подстилку с кровати, оставив лишь жесткий деревянный щит.       Целые сутки, что прошли с момента ее заключения здесь, Агнес ничего не ела. А силы ее стремительно уходили на то, чтобы сносить очередные побои, терпеть неприятные ощущения и боль. Рыдания она уже не сдерживала, чем тоже доставляла министру удовольствие. Девушка мысленно молила о том, чтобы этот монстр поскорее уехал. И, словно назло, Сантьяго практически не отлучался из комнаты.       — Так! Что тут у нас? — протянул Сантьяго, держа в руке плеть и слегка постукивая ею о ладонь. — Придумал! Что скажешь, если я тебя ударю по твоей маленькой киске?       — Прошу! Не надо! — заплакала Агнес.       — О, нет, надо! — Сантьяго замахнулся и ударил девушку по промежности что было сил. Агнес завопила от боли. Это был не первый удар туда плетью. Ее половые губы распухли и покраснели.       — Отпустите меня! Пожалуйста!       — Отпущу. Когда пройдет мое время здесь. На, получай! — Сантьяго отвесил девочке затрещину.       — Я есть хочу! — хныкала Агнес.       — А заслужила? По-моему, еще не совсем! Вот сейчас трахну и решу, — министр вновь залез на нее. Агнес зажмурила глаза, когда член вошел в ее израненную плоть.       Отличительной чертой Сантьяго во время секса была его гримаса, которая искажала его лицо все больше и больше по мере приближения к точке оргазма. Агнес старалась держать глаза закрытыми, пока ее трахают, чтобы не видеть эту противную рожу. Однако если Сантьяго замечал это, он резко дергал ее за волосы и зажимал рот, и тогда Агнес невольно открывала глаза и смотрела.       Кончив в очередной раз уже внутрь девочки, министр слез с кровати и вытер лоб. Походив немного по комнате, он посмотрел на свою жертву.       — Не заслужила еще, — подытожил он.       — Я хочу писать! Отпустите меня! — жалобно попросила Агнес.       — Так писай! Кто мешает? — Сантьяго протянул руку вперед. — Постель убрана.       — Прямо тут? На кровати? — искренне удивилась Агнес.       — Ну да. Я же сказал, ты с нее не слезешь, пока я не уйду.       Агнес вздохнула. Чертов изверг, чтоб его кровавый понос хватил! Терпеть у нее сил уже не оставалось, и над девушкой взметнулся вверх желтоватый фонтанчик, который быстро сник и потек по ее коже, устремляясь по животу, промежности, ягодицам, капая вниз и образуя лужу. Тепло… но очень быстро остывает.       — Ты все? — спросил Сантьяго. Агнес кивнула. Он подошел к ней вплотную, и вдруг резко схватил за волосы.       — Грязная шлюшка! — Сантьяго оскалился и ударил Агнес плетью по ноге. Девушка вновь взвыла.       Дверь в покои открылась, оттуда показалась голова охранника.       — Господин Сантьяго, вас зовет к себе Доминико, — сказал он.       — Сейчас приду, — ответил тот, затем повернулся к рабыне. — Лежи тихо! Я скоро вернусь.       Агнес тяжело вздохнула, и снова залилась слезами, когда ее мучитель скрылся за дверью. Ремни прочно ее держат, не вырваться. Все тело болит. Чешется спина, и от этого еще невыносимее. Такого ей еще не приходилось испытывать в своей практике.       На второй день своего заточения Агнес не смогла больше терпеть и опорожнилась прямо на той же кровати. Плевать. Может, хоть это отпугнет садиста и заставит его держаться на расстоянии. Но, если Сантьяго и брезговал соваться своим членом в грязную девочку, то его плети было все равно. А к плети добавился и кинжал, которым министр в порывах ярости нанес множество мелких, но болезненных порезов на руках и ногах. Они быстро воспалились и оттого болели еще сильнее.       Сантьяго гостил у Доминико шесть дней. Пять из них Агнес провела в его плену. Привязанная, беспомощная, вынужденная ходить под себя. А также чудовищно уставшая и ослабевшая от побоев, ран и голода. Морально раздавленная. Сухими побледневшими губами шептавшая лишь одно имя: Джинни. Будь та младше всего на несколько месяцев, все это издевательство обрушилось бы на нее. Побои, побои… опять побои. Очередной надрез. Удар плеткой между ног, где и так все горит. Левый глаз практически ничего не видит, а картинка, сформированная правым, тут же расплывается и качается, стоит хоть немного повернуть голову. Среди всех желаний сейчас наиболее сильно одно — пить… И слова, произнесенные Сантьяго, о том, что она свободна, уже не имеют такого значения. Все как в тумане.       Когда Агнес подняли с кровати, она едва не потеряла сознание. И охранники, брезгливо удерживая ее под руки, потащили девушку обратно в гарем.       В гареме настало время ужинать. Служанки принесли блюда с фруктами и птичьим мясом, и девушки привычно расположились кругом. Вдруг из коридора послышались шаги. Жрицы любви обернулись на дверь. Увиденное заставило их напрочь забыть о еде.       На пороге гарема появились два охранника, державшие Агнес. Отпусти они ее, девушка бы рухнула без чувств. На ней не было живого места. Синяки, царапины, порезы покрывали ее с ног до головы. Из влагалища текла кровь. Вся избитая, грязная, измученная, с заплывшим глазом, Агнес предстала перед своими подругами, чем повергла их в шок, особенно Джинни, которая застыла на месте, а остальные рабыни во главе с Эльзой, Анной и Кристой бросились навстречу.       — Твою же мать! — прокричала Криста, бережно поддерживая западавшую голову Агнес, пока ее укладывали на пол. — Что с ней творили?! — повернулась она на охранников. Те пожали плечами и удалились.       — О боже! Моя милая! Ты только не умирай! — подбежала Джинни, взяв Агнес за руку. Агнес не отреагировала, лишь растерянно пытаясь сфокусироваться.       — Что за кошмар? — спросила Эльза, крепко прижимая к себе Анну. Криста покачала головой.       — Сволочь! — процедила она. — Она еле живая! Что надо было с ней делать, чтобы довести ее до такого состояния?       — Это все он, — сказала Эльза. — Министр этот. У него с головой не все в порядке!       — Хозяин не лучше! — подхватила Анна. — Без его позволения этого бы не случилось!       — Воды! — простонала Агнес. Оникс побежала за чашкой.       — Все хорошо! Ты дома! Ты в безопасности! — шептала ей Криста.       Когда Агнес поднесли чашку с водой, она жадно припала губами к ней, но почти вся жидкость лилась мимо. Сделав один или два глотка, Агнес вновь отключилась. Криста потрогала ее лоб и встала.       — У нее жар, — сказала она. — Ее нужно помыть. Помогите мне.       Предстоящая ночь для рабынь из гарема Доминико Эстеро оказалась бессонной. Все оказывали посильную помощь для Агнес, которой никак не становилось лучше. И хоть ее начисто отмыли и уложили на мягкие подушки, от этого она не перестала стонать, бормотать несвязные вещи и температура ее не снизилась.       — Ей все хуже! — тихо сказала Криста, глядя на то, как Агнес вся покрылась дрожью. — Ее лихорадит!       — Что же делать? — в слезах прошептала Джинни, что не отходила от подруги ни на шаг.       — Рональд! — крикнула Криста. Тот явился. — Принеси лекарства.       — Держи, — протянул он сверток Кристе, когда вернулся. Затем постоял немного, покашлял и сказал:       — Вы, конечно, извините, но я сомневаюсь, что она долго протянет. Посмотрите на ее порезы. Они заражены.       — Боже! — разрыдалась Джинни.       — Ну, спасибо! — зло ответила Эльза. — Утешил.       Однако, после приема лекарств и обработки ран, к утру Агнес немного полегчало. Лихорадка чуть сбавила обороты, и девочка даже ненадолго пришла в себя, но боль от увечий и дикая слабость никуда не делись.       Настало утро, и рабыням снова нужно было отправляться в бордель. Не выспавшиеся, встревоженные судьбой Агнес, в тот день они мало чем удивили клиентов, а Джинни и вовсе отказалась выходить, оставшись с подругой. За это ей хорошенько влетело от охраны Доминико, но девушка вытерпела. Кто еще поможет больной, кроме нее?       — Министр уезжает! — принесла новость Хела, которая сегодня вернулась в гарем позже остальных.       — Когда? — спросила Криста.       — Да вроде утром.       — И слава богу! Не хватало, чтобы он еще кого-то из моих девочек изуродовал!       Криста была очень зла на Сантьяго за то, что он сделал с Агнес. Зла также она была и на Доминико, и на всех, кто позволяет себе такое. Она взглянула на Джинни, что сидела рядом с больной. На спине у нее виднелись свежие следы от плети, результат ее отказа работать. Агнес снова начала бредить.       — Я отлучусь ненадолго. Справитесь? — спросила Криста девушек.       — Конечно! Агнес в надежных руках! — заверила ее Дайана.       Криста улыбнулась и вышла. Спустя некоторое время она вернулась и продолжила ухаживать за Агнес. В эту ночь все было гораздо спокойнее, и большинство девушек спали, кроме Джинни, Кристы и Эльзы. Они поочередно дежурили около Агнес, следя за ее состоянием и регулярно меняя холодный компресс у нее на лбу.       Министр Сантьяго уехал из усадьбы рано утром, когда девушки еще даже не вышли на работу. С собой он прихватил множество даров от Доминико, не забыв с ним рассчитаться за пользование Агнес. Не так уж и плохо все обернулось, считал Доминико. Девка выживет, вернется к работе, а сумма довольно приличная.       Гость уехал, жизнь в имении вернулась в прежнее русло. Однако на следующий день в усадьбе появился всадник. Он въехал во двор, соскочил с лошади и позвал хозяина. Доминико вышел и узнал в нем одного из слуг министра, что были в его свите. Он принес весть, что министр Сантьяго скоропостижно скончался прямо в пути от неизвестной болезни. Она сразила его внезапно, и никто не успел помочь. Доминико пришел в ужас, а весть быстро облетела всю усадьбу, дойдя и до гарема.       — Министр умер! — сообщил Рональд рабыням, когда те вернулись в гарем после работы.       Ни одна из девушек не высказала сожаления по этому поводу, и это было ожидаемо. Когда Рональд ушел, они даже тихонько порадовались этому факту. Вмешались ли тут высшие силы или кто-либо еще — не важно. Расплата пришла, и это главное.       Пока девочки активно обсуждали смерть министра-изверга, Эльза заметила в глазах Кристы торжествующий огонек. Она вспомнила, как та отлучалась вчера из гарема, и обо всем догадалась. Как Криста это провернула, сейчас не слишком ее интересовало. Расспросит как-нибудь потом, наедине. Гораздо сильнее Эльза сейчас чувствовала гордость за подругу и восхищение ею. Разделят ли остальные девушки ее чувство — неизвестно, но даже если и так, то где гарантия того, что они не проболтаются? Тогда Криста не обойдется лишь одной сломанной рукой. Понимая это, Эльза твердо решила сохранить все в тайне.