Когда все началось?

С подростками очень тяжело. Правда. Честно-честно. Тони отлично знал это. Раньше только догадывался, а теперь точно знал. На своём собственном опыте, ага. Да он бы прямо сейчас взвыл, если честно. Он бы позвонил Пеппер и пожаловался ей на свою нелёгкую жизнь наставника и не до конца воплотившегося образа отца, который не особо был кому-то нужен. Он бы в крайнем случае позвонил Хэппи под предлогом внезапно появившегося посреди ночи внепланового важного мероприятия, а потом бы все шесть часов до рассвета заставлял его катать себя по бездушному городу, чтобы по-настоящему расслабиться и почувствовать себя свободным от ненужных ему обязательств. Да. Он бы так сделал, если бы не лежащий на его руках отрубившийся от усталости паучонок. Все варианты побыстрее свалить от всепоглощающего чувства вины мгновенно испарились, стоило слабому тельцу подростка упасть на его грудь и тяжело выдохнуть куда-то ему в шею. Действие было неосознанным, уставшим и пустым, и именно оно вызвало табун мурашек по всему телу. «Эй, ребят, слышите меня? — внутренний голос был совсем не к месту, но разве ему запретишь делать то, что ему хочется? Вопрос риторический. — А Тони снова ведёт себя, как последний кусок дерьма. И как педофилийный извращенец». Вот не надо. Вот вообще не сейчас. Вот прям... Не вовремя! «Тебе никогда не вовремя! И тебе меня не заткнуть!» О да, Тони был в курсе. Однако сейчас нужно было сосредоточиться на другом, а именно — на Питере. Старк медленно сполз на пол, крепко держа парня под поясницу. Спина того была довольно горячей, но это лишь означало, что процесс регенерации запущен и теперь набирал обороты под действием таблетки. Интересно, Питер так внезапно отключился из-за усталости или ещё из-за того, что самовосстановление путём искусственной активации требовало больше ресурсов, чем естественная регенерация? Возможно, и то, и другое. А ещё, возможно, Тони с Брюсом немного перестарались с составом капсулы для «супер-детишек»... Мужчина пообещал себе потом подумать над пересмотром состава такой витаминки, но как уже было сказано — потом. Всё это потом. Старку казалось, что Питер должен быть тяжелее. Но когда он поднял его на руки, чтобы положить на свою кровать, был искренне удивлён тем, что его догадки опроверглись. И это ввело мужчину в тихий ужас. Чего ещё он не знал об этом упрямом подростке? «Определённо много чего не знаешь, — вставил с ядовитой усмешкой внутренний голос. — И да, тебе не кажется неправильным тот факт, что ты решил оставить Питера в своей комнате?» И в этот момент в висок Тони будто прилетела пуля, и он замер, как-то обессиленно опустив руки вдоль своего тела. А действительно, он ведь об этом не задумывался. Вместо того, чтобы понести подростка в другую комнату и там уложить в постель, он без раздумий устроил его на своей кровати. И дело было не в том, что Тони теперь негде было самому прилечь (это даже смешно звучало, если честно), а в том, что... ну... Это была комната Старка. Комната взрослого человека, который всегда сто раз подумает, прежде чем пускать кого-то в своё личное пространство. М-да... Но стоп! Питер уже был в комнате Тони, так что ничего странного. «Да, но признайся, что и тогда ты не понял, как пустил Питера к себе в спальню, — внутренний голос готов был взорваться от злорадства. — Он просто по инерции зашёл в неё за тобой, а когда опомнился и уже готов был свалить, ты разрешил ему перейти порог. ТЫ сам!» Тони поморщился. Когда-нибудь он придумает какую-нибудь машину, которая будет глушить все посторонние шумы, включая всякие там внутренние голоса, мешающие восстановить прежний уровень самооценки. «Ага, только попробуй. Про революцию я не шутил». ... Питер медленно перевернулся на правый бок, глухо застонав от боли, но не проснувшись, и неосознанно сжался в комочек, прижимая руки к груди, будто пытаясь их согреть. Все ненужные мысли тут же покинули голову Тони, и он, подоткнув несколько подушек под поясницу парня, чтобы его больная спина была под мягким и тёплым прикрытием, присел на корточки около кровати, с горящим чувством в груди глядя на расползавшийся по бледным щекам подростка здоровый румянец и чуть дрожащие от внутреннего напряжения длинные ресницы. Это тот раз, когда Тони был по-настоящему рад тому, что Питер находился в отключке, — процесс выздоровления определённо приносил дискомфорт в повреждённых участках тела, а сон в такие моменты помогал с лёгкостью перенести неприятные часы регенерации. Оставалось только надеяться, что избитые костяшки на пальцах и ушиб спины — единственные последствия пожара...  — Пятница.  — Да, сэр?  — Проверь ещё раз состояние Питера, — Старк потянулся к щеке подростка и мягко погладил тёплую кожу фалангой указательного пальца, с трудом проглатывая вязкий комок в горле. Тот лишь шумно, обречённо как-то выдохнул, а уголок рта тихо дёрнулся вверх в попытке улыбнуться... У-ух, Тони не помнил, когда он в последний раз чувствовал пульсацию взбесившегося сердца в глотке. Это вообще нормально?..  — Состояние Питера оцениваю, как «неопределённо-стабильное». Старк закатил глаза и резко опустил голову на кровать, тут же получая разряд боли по нервным окончаниям от шеи. Рука у лица Питера опасно дрогнула, но Тони тут же собрал себя по частям, тихо матерясь себе под нос и невероятными усилиями воли унимая пробившуюся из глубин уставшего организма дрожь. Чёрт, каждый раз забывает!  — А если человеческим языком? — прокряхтел он, снова прислоняя к лицу паучка фалангу, будто таким образом успокаиваясь и выравнивая сбившееся дыхание. — Ему лучше или ещё рано оценивать действие таблетки? Потолок несколько секунд молчал, прежде чем совершенно искренне по-человечески кашлянуть и тихо с упрёком произнести:  — Мистер Старк, я бы на вашем месте говорила тише. Питеру нужен здоровый сон, а громкость вашего голоса может нарушить его, — стоп-стоп-стоп, ему послышалось или Пятница только что отчитала его?! — Организм Питера восстанавливается довольно быстро, этому способствуют паучья регенерация и действие данной вами капсулы. Именно из-за скорости лечения я оцениваю состояние Питера, как «неопределённо-стабильное». Тони нечего было на это сказать. Ему сейчас для полного удовольствия не хватало покраснеть от стыда за полученное замечание и с плачем выбежать из комнаты, громко хлопнув дверью и крича что-то вроде: «Теперь буду жить на улице!»  — Ну ничего себе, Ница, — ошеломлённо фыркнул Тони, глядя вверх сузившимися в хитрые щёлочки глазами, — ты действительно меня сейчас отчитала. Хм, его голос только что был довольно тихим... «Ха!»  — Если вы оцениваете моё замечание, как «отчитала», то пусть будет так. Окей, теперь с Пятницей даже поспорить неинтересно.  — Ладно, я понял тебя, зануда, — Тони хмыкнул, — так уж и быть, буду тише.  — Спасибо. Серьёзно?! Хорошо же Питер повлиял на искусственный интеллект, нечего сказать. Тони снова перевёл взгляд на лицо парня и, поддавшись мимолётному порыву, за который он потом долго будет себя ругать и проклинать, сменил фалангу пальца на капкан ладони, прижимая её неплотно к правой скуле подростка. Тот чуть задержал дыхание, всего лишь на мгновенье, чтобы затем потянуться за чужой рукой, словно наивный щеночек, и уткнуться носом в самую серединку грубой от работы ладони, глубоко втягивая в лёгкие запах надёжности и скрытой нежной ласки. Тони не заметил, как перестал дышать, словно загипнотизированный, не отрывал от закрытых век Питера затуманенного взгляда и нервно глотал несуществующую влагу, отгоняя от лица подступающий жар. Губы Паркера оказались в ловушке ладони, и они были жутко горячими и мягкими. Почему-то в голове всплыла глупая мысль, что ни одни губы девушек не сравнятся с этими — мягкими, пухлыми и чуть влажными... Наверняка, ещё и очень сладкими на вкус и легко сминающимися под напором чужой плоти... Вот чёрт! «Вот тут мы и приплыли!» — засмеялся внутренний голос, а Старк раздосадованно отдёрнул свою руку от Питера, прижимая её к своему рту и нервно облизывая собственные губы, пересохшие от волнения. Грудь заныла от недостатка воздуха, перед глазами лихорадочно замелькали чёрные мушки, в панике разбегаясь по всему видимому пространству. Твою мать, чего он ведёт себя, как втюрившийся подросток?! Он же Тони вашу дивизию Старк! И вообще — что он себе позволяет?! «Твоё имя в этом вопросе ничего не решает». ... Вот уж действительно приплыли!  — Пятница, каждые два... нет, каждый час докладывай мне о его состоянии, — Тони быстро встал на ноги и, пытаясь не замечать того болезненного выражения, исказившего лицо Питера, как судорога, когда его ладонь исчезла из зоны возможного контакта, чуть замешкался в ориентирах комнаты и ловко, но всё так же тихо вышел из спальни, осторожно прикрывая за собой дверь. Ну что, привет, будущая мигрень, затёкшая спина и диван в гостиной! «Ага, но зато: привет, проснувшаяся совесть!» Тони нечего было на это возразить. * * * Тело Питера ещё не успело проснуться, в то время как мозг внезапно активировался и потребовал немедленного подъёма. Поэтому парень окончательно пробудился только тогда, когда паучьи рефлексы заставили его схватиться за прикроватную тумбу в попытке удержаться на ещё ватных ногах. Кхм, да, это, кажется, называется вертикальным положением, ага. «Ага, — Питер буквально услышал, как во внутреннем голосе прозвучала добрая улыбка. — Доброе утро, Питер». Доброе... Скорее, на любителя. «И всё-таки доброе! Ты же ещё живой и даже смог встать на ноги!» Хм-м, почему внутренний голос такой весёлый?.. А вообще — плевать. Питер осторожно сел на край постели, с растерянностью осматривая обстановку вокруг себя и чуть щурясь от солнечного света, льющегося из окошка. Ну ладно, не окошка, а окна. Огромного такого. Прямо как в Старк Индастриз, там всегда всё такое огромное и дорогое, как обычно... Стоп что? Что за бред?!  — Я-я... — Питер ещё интенсивней завертел головой, но спина на такую проснувшуюся активность имела другое мнение.  — Доброе утро, Питер, — Пятница появилась как всегда вовремя, своим голосом даря безудержное «веселье» и «позитив» скрючевшемуся от боли Паркеру, — советую тебе резко не двигаться, ушиб на твоей спине ещё не до конца прошёл. Ушиб? О-о...  — Кха, — Питер издал какой-то неопределённый звук, смешивая его с нервной ухмылкой на губах, — я уже понял... Да, единственное, что было не понятно, так это возможность нормально двигаться с онемевшей спиной. Это вообще реально?  — Я обязана сообщить мистеру Старку о твоём пробуждении, — внезапно сообщила ему ИИ, и Питер тут же забыл про боль, резко поднимая корпус.  — Стой-стой-стой! — он никогда так ещё не махал руками. — Д-дай мне прийти в себя, окей? Кхм, скажи ему... Ну... Через пять минут, ладно? Только не сейчас... Я-я...  — Хорошо, Питер. Господи, как хорошо иметь хоть кого-то понимающего! Пусть это и не человек... Хотя с этим утверждением ещё можно было поспорить. Воспоминания о вчерашнем дне и прошедшей ночи быстро прокрутились перед глазами Питера, как старая фотоплёнка, и от осознания всего того, что он пережил, стало дурно и как-то вообще не хорошо. Кровать Тони — а теперь Паркер понимал, что он не просто в Старк Индастриз, но ещё и в спальне самого филантропа, — мигом превратилась в одну большую горячую колючку, с которой хотелось вскочить и от которой тут же хотелось убежать. Нет-нет-нет, с ней всё было нормально. Всё... Кроме одного единственного замечания — это была кровать Тони. Тони! Господи... Как много Питер успел учудить за двадцать четыре часа! Просто в голове не укладывается! Получается, он согнал Старка с его же постели?.. «... » У Питера тоже не было слов, но он надеялся на то, что ответ на этот вопрос узнает от самого Тони. Но это через пять минут... РУКИ Точно, Боже... Подросток резко отдёрнул рукава пижамной кофты и уставился на свои запястья... Абсолютно чистые. Абсолютно целые. Это вообще... что?! Если бы кто-то посмотрел на Питера в данный момент и сказал про него: «Да ну его, чокнутый какой-то!», то парень бы не обиделся. Правда. Потому что ему самому уже стало казаться, что ещё чуть-чуть непонятностей в его жизни — и всё, психушка раскрывает свои белые мягкие объятия. Не обращая внимания на всплывшую перед глазами темноту от резкого подъёма, Питер вскочил на кровать и, найдя глазами зеркало, повернулся к нему и приспустил с одного бедра резинку штанов, вставая на носочки, чтобы получше разглядеть чистоту кожи на верхней части ляжек. Просто... если там царапины остались, то это всё было стопроцентным сном... Нет, не сон. Царапин не было. Не было. В о о б щ е!! Паркер в резком изнеможении опустился на кровать, возвращая резинку штанов на прежнее место. Это всё что-то очень странное, Питер чисто логически не мог предположить какие-либо теории, которые объяснили бы исчезновение царапин, некоторые из которых заживали достаточно долго для его паучьего организма. Ну не сон же это всё, верно? Парень приподнял край кофты, оголяя свой чистый живот и не видя на нём ни единого признака каких-либо повреждений. Ну... ладно, на животе их не особо было много, да и резал там себя Питер всего пару раз, но вот ляжки... Питер, уже ничего не стесняясь, стянул с себя штаны до колен и уставился на свои ноги. Чистые. Не повреждённые. На них не было ровным счётом ничего. Нет-нет-нет! Питер не такой дурак. Здесь должно быть какое-то объяснение, обязательно должно быть! — Что за фигня?.. — еле слышно пробормотал Паркер, надевая штаны обратно, и, плюхнувшись спиной на подушки и даже не обратив внимания на боль в месте ушиба, с безучастием уставился в высокий светлый потолок, усеянный солнечными зайчиками от прилетавших из окна, совсем чуть-чуть прикрытого плотными бардовыми шторами, бликов. «А утро могло бы быть и подобрее», — с грустью отметил внутренний голос, но Питер лишь отмахнулся от него. Он совершенно не помогал найти ответ на эту загадку вселенной. — Что-то случилось, Питер? — поинтересовалась Пятница с потолка, и Паркер вздрогнул, вдруг подумав о том, что прямо сейчас смотрел в виртуальные глаза ИИ, и смущённо отвёл взгляд, снова садясь на кровати и глубоко вздыхая. Стоп. Пятница! Она вчера перечисляла его повреждения, когда Старк осведомился о его состоянии, и она ни слова не сказала о царапинах... А ведь они были, и некоторые из них кровоточили. Нет-нет, они существовали, просто сейчас они куда-то пропали... — Пятница? — Да? — Помнишь, сегодня ночью, м-м, мистер Старк что-то спрашивал о моём состоянии? — Конечно. Угу... — М-м, напомни, пожалуйста, что ты ему сказала. — Я сообщила мистеру Старку о твоём ушибе спины и стёртой коже на костяшках пальцев, — с лёгкостью ответил ИИ, но это не успокоило Питера. Наоборот, только пустило по телу мурашки. — Я совершила ошибку в диагностике твоего состояния, Питер? Тот покачал головой, но, скорее, не в знак отрицания, а в знак непонимания. — Я просто, кхм, хотел поинтересоваться, — пояснил он, сцепляя пальцы в замок, — если учитывать моё физическое состояние сегодня ночью, то ты обнаружила... м-м, ещё какие-либо повреждения на моём теле? — Да, Питер. В горле встал тошнотворный комок, а в голове внезапно стало тесно от подкатившей волны панического волнения. У-ух, так, спокойно. — И какие? — Повреждения на внутренней части запястий, на внешней части предплечий, ляжек, а также были обнаружены мелкие порезы в нижней области живота посредством колюще-режущего предмета. Голос Пятницы звучал будто сквозь толщу воды, он был строго-холодным, словно ставил диагноз неизлечимо больному человеку. В этот же момент Питер физически почувствовал еле ощутимое движение в своей голове, но тут же встряхнул макушкой, прогоняя прочь знакомое присутствие ненужного, лишнего голоса. Он спокоен. Ему просто надо немного подышать... — И ты... ты не сказала об этом мистеру Старку? — выдавил из себя Питер, пытаясь не обращать внимания на холодный пот, выступивший на его лбу лёгкой испариной. Он просто не понимал. — Нет. — Кхм, почему?.. — Потому что эти повреждения не влияли на твоё общее физическое состояние, — спокойно объяснила Пятница, — к тому времени паучья регенерация уже работала над восстановлением повреждённых кожных покровов в перечисленных мной участках тела, и особого внимания они не требовали. Если бы вероятность нарушения естественных процессов существовала, я бы тут же её озвучила. — То есть... мой организм в первую очередь занялся царапинами? — скорее, для себя, чем для Пятницы, произнёс задумчиво Питер, на что получил ответ: — Всё верно. Твой организм адаптировался к мгновенному воздействию на травмы колюще-режущего эффекта, таблетка, изготовленная доктором Беннером и мистером Старком, только ускорила процесс метаболизма, поэтому главную роль в твоём общем физическом состоянии играли ушиб спины и стёртая... — Я понял, — перебил её Питер, неосознанно поднимая руки, будто таким образом он мог заткнуть ИИ. — С-спасибо. — Не за что. И ещё, — Паркер изнеможённо уставился в потолок, — пять минут прошло. Я обязана сообщить мистеру Старку о твоём пробуждении. — Угу... — Мистер Старк осведомлён. Он на пути в эту комнату. — Угу... Питер просто не мог поверить в то, что ему так повезло. Это же... Да, это реальное везение, причём его личное! Впервые подросток был настолько сильно благодарен своему организму за способность быстрой адаптации к окружающей среде и к постоянным раздражителям извне. И даже факт того, что это ненормальное везение, что к повреждениям привыкать плохо, неправильно и, честно говоря, херово... Он был счастлив. Он ошибался насчёт утра. Это реально доброе утро! От мыслей о невероятном чуде, упавшем ему с небес на голову, его отвлёк осторожный стук в дверь, а затем она открылась, и в щель просунулась голова Тони. На лице мужчины тут же расцвела мягкая улыбка, возвращая Питера в мир хаоса, беспорядка и бешеного кровотока. Так, дышать всё ещё никто не запрещал, поэтому... да, дышать-дышать, только не забывать бы об этом. — Я смотрю, наш паучок уже бодрячком, — продолжал ухмыляться Тони, переходя порог комнаты и всё так же тихо закрывая за собой дверь. — Совсем другое дело, не то, что было десять часов назад. Что?.. — Десять часов? — переспросил Питер, на что Старк чуть заметно закатил глаза, ярко выделяя под ними тёмные мешки (хм-м?..), и обратился к потолку: — Пятница? — Сейчас одиннадцать часов три минуты, — послушно отозвался ИИ, и Старк снова не сдержал улыбки, глядя на вытянувшееся лицо подростка. — И это замечательно, что ты смог поспать, — отметил он, подходя к прикроватной тумбе и ставя на неё какую-ту баночку. Питер не успел спросить мужчину об её содержимом, потому что речь Старка вообще трудно остановить, — твоему организму требовался полноценный отдых, хотя я бы не удивился, если бы ты поспал ещё. — Ещё?! — Питер нервно засмеялся. — Куда ещё больше! Тони смерил парня пристальным взглядом из-под полуоткрытых век, медленно очёрчивая каждую чёрточку на лице напротив аккуратным вниманием, и затем, будто в чём-то убедившись, опустился на краешек кровати. Тяжело вздохнул, и от этого звука что-то тягуче-неприятное поселилось в груди у Паркера. Мешки под стальными глазами, усталая серость на лице и взъерошенные короткие чёрные волосы только прибавили нотки беспокойства к эмоциональному дисбалансу подростка, и он в волнении придвинулся к мужчине поближе. — Мистер Старк... — Как себя чувствуешь, карапуз? — с острой неестественной улыбкой поинтересовался Тони, и Питер болезненно изогнул брови. — А вы? Взгляд наставника превратился в холодный мрамор, и Питер судорожно втянул воздух, не зная, как вести себя под таким резким пристальным прицелом цепких глаз. Он опустил голову, глядя в волнении на простынь кремового оттенка, когда вдруг понял, что одну его руку держала рука Тони. Жар от его пальцев пробежался вверх от ладони и остановился на уровне синих проводов вен, мягко и осторожно надавливая на них, чтобы ощутить живую пульсацию и вместе с тем запустить волну тепла по всему телу подростка. У-ух, Питеру бы взять себя в руки, но плечи расслабленно отпустило от напряжения, а глаза сами прикрылись от накрывающего спокойствия и удовлетворения присутствием защиты и... просто присутствием. Аромат чего-то жареного вперемешку с остатками вчерашнего одеколона ударил в ноздри, и голова парня окончательно пошла кругом. Нененененене, это плохо. Вот прямо сейчас надо прекратить пялиться на... стоп, он всё ещё сидит с закрытыми глазами? «Всё очень плохо... » Ну почти. Питер телом ощутил, как Тони стал наклоняться над ним, и полностью отдался своим ослабленным сознанием органам чувств, превращаясь в живое обоняние, осязание и слух. Дыхание наставника обожгло переносицу, и парень готов был захлебнуться накатывающими на него яркими реакциями нервной системы. Он задушено вздохнул, проглатывая комок скрутившихся в узел чувств и отчаянно поддаваясь корпусом вперёд... «О Боже... »