Rainbow, cookies and problems

— Лука! Лука! — Модрич чувствует прикосновение холодных пальцев ко лбу, хочет открыть глаза, но не может. Веки слиплись, невыносимо тяжёлые, он пытается поднять голову, но мурашки бегут по всему телу. — Лука, просыпайся, — тихий голос Ивана вызывает мычание со стороны парня. Правый глаз открывается первым, он сразу же натыкается на обеспокоенный взгляд. — У тебя температура, ты весь горишь. Тело ватное, ноги и руки не хотят двигаться, по позвоночнику идёт неприятный озноб, смешивается с жаром, ударяющим куда-то в шею, и звенит в голове болью. Ракитич снова прикладывает ладонь к его лбу, кажется, пытается облегчить его состояние, но он не целитель или знахарь, просто врач, так же, как и Лука не живёт в сказке, потому что у сказочных героев не бывает болезней. Прекрасно. — У тебя есть тот, кто может забрать Данику? — Иван протягивает ему какую-то таблетку, она кислая, обволакивает горло, оседая на языке сладостью. — Нет, — обычно тёплые пальцы превращаются в холодные, Иван смотрит на него и снова прикладывает руку ко лбу. — Мне нужно на работу, она ещё спит, так что ты тоже поспи. — Но… — он цепляется за холодную ладонь, Ракитич вздыхает, присев рядом всего на несколько минут. Мягкие губы касаются виска, мужчина убирает влажные волосы с его лба. — Поспи, а вечером разберёмся, хорошо? — Лука обессилено опускает голову на подушку, Иван повыше натягивает одеяло и встаёт.

✖ ✖ ✖

Криштиану смотрит время на телефоне, тихо стонет и понимает, что второй раз открыть глаза будет сложнее. Вчера он допоздна просидел в ресторане, выливая на белые листы все свои мысли, которые видел в приходящих и уходящих людях. Тело ломит, потому что заснул он там же, доверительно положив голову на рисунок огромной залы с роскошным балом. — Эй, художник, — парень открывает глаза, приметив необычайную тишину и тихий шёпот официантов где-то сбоку. Лионель смотрит на него настороженно, сводит брови, хотя на самом деле во взгляде нет и капли хмурости, лишь какое-то странное беспокойство. Возможно, сонный мозг ещё не до конца начинает нормально перерабатывать информацию. Ему просто кажется. — Время одиннадцать, тебя родители не потеряют? — Криштиану поднимает голову, вытирая щёку и замечая на ребре ладони синие полосы. Месси поджимает губы, чтобы ненароком не улыбнуться, отходит назад. — Пора домой. — Лео… — уже собравшись отвернуться, аргентинец замирает. Роналду сонно слезает с дивана, кидает испорченные листы и два карандаша в рюкзак, оставив на столике только один рисунок. — Тебе. Лионель принимает в свои руки бумагу, почти полностью покрытую синими штрихами. Несмотря на остроту сгибов, он узнаёт свой ресторан немного в другом свете. Силуэты девушек в пышных платьях, мужчин в чёрных костюмах, пятна официантов и атмосфера чего-то… — Криш… — он поворачивает голову, но никого рядом уже нет. Парень стекает с кровати, на ватных ногах идёт в ванную, замечая испачканные руки. Кажется, он не умывался перед сном, щётка утыкается в щёку, он видит на ладони написанный незнакомый номер. Спит он крепко, поэтому неудивительно, если это была та девушка, желающая познакомиться с ним. Цифры не стираются до конца, он трёт их пальцами и обречённо вздыхает. Возвращаясь в комнату, видит брошенный на пол рюкзак, подтягивает к себе и открывает, вытаскивая вчерашние рисунки. Из-за отсутствия карандашей разных цветов рисунки похожи друг на друга, не нравятся, обычно на бумагу ложится краска. Криштиану комкает свои художества и чувствует себя баскетболистом, попав трёхочковым в кольцо, которым служит мусорное ведро. Быстро натягивает вчерашнюю худи, заменяет спортивные штаны джинсами и выходит, на пороге комнаты столкнувшись с мамой. — Доброе утро, — улыбается женщина. Роналду подставляет щёку, улыбается, почувствовав тонкие пальцы в своих волосах. Женщина поправляет ему причёску, желает удачного дня и говорит что-то о стоящем на столе завтраке. Серхио ждёт его около дома, стоит, разглядывает птичек на высоком дереве и выглядит довольно бодрым после вчерашнего дня, здороваясь рукопожатием и сразу же замечая номер. — Поклонник появился? — хмыкает друг, вызвав у Криштиану тяжёлый вздох. — Поклонница, вчера хотела познакомиться со мной. — Понятно.

✖ ✖ ✖

Чем ближе июнь, тем больше школа начинает затихать, потому что скоро экзамены. Серхио подпирает щёку рукой, слушая про историю своей страны один и тот же рассказ уже раз сотый, учитель — пожилой мужчина, очень патриотичный и, видимо, забывающий темы своих уроков. Кто-то спит, кто-то что-то рисует, кто-то в телефоне, но слушает, потому что старик иногда рассказывает интересно, хоть и повторяется. Криштиану кладёт голову на вытянутую руку, штрихует клетки в тетради и зевает, пытаясь не заснуть тоже. Ученики старших классов вообще становятся похожими на мертвецов, когда наступает та самая пора — выпускные. Родители начинают дрочить нещадно, внимательно следить за учёбой своего любимого чада и пытаться сделать так, чтобы даже самый тупой школьник закончил учебное заведение, выпустившись умничкой. В своих способностях Рамос не сомневается, он может всё сдать, даже не читая нужный материал, потому что мозги на месте, несмотря на бунт в характере, лень в теле и пелену сна в мозге. — Сейчас засну, — одними губами шепчет ему Криштиану, и Серхио кивает. До конца урока остаётся около десяти минут. Пальцы касаются медленно заживающих ранок на лице, синяк под глазом становится жёлтым, испанец падает лицом в тетрадь, услышав за пределами кабинета странный шум. — Сегодня в школе экскурсия, так что будьте хорошими детьми и покажите, что наша школа — лучшая для перевода сюда. Ну, разумеется, ведь их школа берёт плохих парней с ужасной характеристикой, наверное, единственная на весь город совмещённая с начальной и средней школой — рай просто. Рамос, на самом деле, ни капельки не жалеет, что родители перевели его именно сюда. Доучится спокойно, сдаст экзамены и свалит на все четыре стороны.

✖ ✖ ✖

Но доучиться спокойно — не про него. Они вместе с Криштиану, заметив только в конце урока отсутствие Луки за соседней партой, выходят из класса, а если точнее, вываливаются, натыкаясь на группу из таких же школьников, как они. Чужая форма. Девочки заинтересованно смотрят на татуированные руки испанца, перешёптываются о чём-то, Рамос достаёт из кармана телефон, чтобы посмотреть точное время. — Я вас умоляю, мой отец учился в России, и там такое количество татуировок было только у тех, кто сидел в тюрьме, так что парень уже готовится… — Роналду останавливается вместе с другом, тоже услышав школьника. Серхио поворачивается. —…к взрослой жизни. — Я буду очень не против сесть, если заставлю тебя жрать землю, — они стоят на достаточном расстоянии, чтобы расслышать друг друга. Школьная перемена мешает в себе голоса, крики и смех, не даёт вырваться сказанным словам за границы шума. — Серхио, не надо, — с надеждой просит друга португалец, понимая, что его слова ничего не стоят. Рамоса задели, Рамоса почти что оскорбили — за это полагается удар, как минимум, в зубы. О максимуме Криштиану предпочитает не думать и пропускает тот момент, когда два, зацепившихся взглядами парня идут во двор — стандартное место мордобоя. Он идёт вслед за девушками, суёт руки в карманы и не собирается останавливать Серхио, потому что тот его не послушает. Достаёт телефон из кармана и вставляет в строку получателей сообщения номер учителя. — За слова свои надо отвечать, а не пиздеть за спиной, ясненько? — скинув рюкзак на землю, шипит Рамос. — Да что ты? Хочешь научить меня разговаривать? — усмехается парень. — Простите, но с необразованными татуированными обезьянами я не общаюсь, — Криштиану прикрывает лицо рукой, обернувшись в поиске учителя, который просто должен прийти в ближайшую минуту. Если нет — начнётся пиздец. Он поднимает голову к окнам, увидев в одном из них директора, любопытно смотрящего за происходящим. Дэвид улыбается ему, опирается подбородком на руку и слушает слова, вылетающие из ртов двух учеников. — Серхио, — зовёт друга Роналду, поворачиваясь, пытается пробиться сквозь поток брани, упрёков и предъяв, необоснованных совершенно. Девушки обступают кругом двух парней, за ними подтягиваются ученики уже их школы, восторженно поднимают руки и орут, поддерживая капитана футбольной команды. Криштиану прикрывает глаза, когда видит занесённую руку для удара. Замедленная съёмка и… тишина. Парни из параллельного класса недовольно гудят, увидев рядом с Рамосом Жерара. Тот хватает ученика за запястье, крепко сжимает и опускает руку парня вниз. Серхио злобно рычит, и Пике наклоняется к нему, что-то тихо шепчет, а потом кивает в сторону окон. Испанец поворачивает голову, увидев директора, приветливо машущего ему. Криштиану смотрит вслед уходящему другу, трёт переносицу, облегчённо выдохнув. Бэкхем закрывает окно и уходит, ученики расходятся. Пике поправляет пиджак и уходит тоже, Роналду остаётся один.

✖ ✖ ✖

— С вами всё хорошо? Как ты себя чувствуешь? — Лука тихо сипит, кашляет, прикрывая рот рукой и смотрит на Данику, играющую с котёнком. За это утро он уже успел убрать пару кучек, луж, перематериться и чуть не свалиться от резкого головокружения после вставания с кровати. — Мы у… друга. Не волнуйся за нас, вечером будем дома. Самочувствие так себе, но у меня есть таблетки, — он смотрит на небольшую коробку с бумажкой лежащей рядом. Это после еды, это до. Закапай в нос. Побрызгай горло после еды. Выпей сироп. Ничего не забудь! — Мне дают отпуск на месяц, — Модрич удивлённо смотрит перед собой, не до конца поверив в услышанное. У мамы? Отпуск? С чего вдруг такая щедрость? — Директор сказал, что я хорошо поработала, поэтому даёт мне отдохнуть. — А другие работы? — котёнок лезет на плечо девочки, касается маленьким языком девчачьей щеки, Даника смеётся. Лука улыбается и снова кашляет. — Там свободный график, поэтому, думаю, весь следующий месяц я проведу с вами, — Модрич радуется, не может удержать лицо от улыбки снова, потому что мама дома — это приготовленный завтрак и уют, убранная квартира и тепло, несмотря на отца. Последние мысли застревают в голове, потому что женщина не сможет постоянно находиться в обществе человека, пропившего свою семью и жизнь. — Хорошо. Люблю тебя. — И я вас тоже. Лука смотрит в чёрный экран пару минут, а потом встаёт. Даника валяется на полу вместе с маленьким пушистым чудом, без конца трогает его, чешет за ушком и смеётся. Модрич оглядывается так, будто впервые здесь, понимает снова, что хотел бы себе такой дом. Написанная Иваном записка остаётся лежать около коробки с лекарствами, он послушно пьёт их. Болеть сейчас не нужно. Подработка, тренировки, школа, экзамены — слишком много всего.

✖ ✖ ✖

Криштиану видит, как Серхио подсаживается за столик в столовой к компании девушек. Не обращая внимания на потрёпанный вид, выглядит очень даже неплохо, вежливо забирая у одной из дам зелёное яблоко и вгрызаясь в него зубами. Благо, все они на месте. Роналду наблюдает, откладывает даже карандаши, откусив кусок от булочки, купленной пару минут назад. Рамос шутит громко, смеётся весело, делает странные комплименты, а потом вдруг поворачивается к одной из девушек, сидящих рядом. Понижает голос до минимума, улыбается и протягивает ученице ладонь. Та как-то неуверенно улыбается, но выглядит счастливой, испанец улыбается широко, целует протянутую в ответ женскую ручку и встаёт. — Что ты от них хотел? — заинтересованно спрашивает португалец, как только друг опускается рядом с ним. — В бой идёт тяжёлая артиллерия, — воодушевлённо отвечает Серхио, посмотрев на рисунки Роналду. — Заканчивал бы, если не идёт, смысл из себя давить? — Криштиану опускает взгляд. — Меньше, чем через две недели выставка, а я застрял, — Рамос задумчиво жуёт трубочку, высунутую из маленькой коробочки сока. Стучит пальцами по столу. — Может нужно отвлечься? Попробовать нарисовать кого-нибудь другого? — португалец вспоминает советы странного незнакомого мужчины, жмёт плечами. Нужно заглянуть глубже, куда-то внутрь. — Луку? — Рамос стоически переносит удивлённый взгляд. — Что? Он выглядит настолько ущербно порой, что по нему надо писать картины Я и моя нищета. — Серхио смеётся. — Я шучу, после того матча моё мнение о нём поменялось. — Ты хотел бы себе ещё одного друга? — А что, ты хочешь сделать Лукиту своим другом? — Криштиану как-то неопределённо вздыхает, черканув парой штрихов по нарисованному кругу в центре листа. Кто знает, может быть, Модрич сможет стать им другом. — Избави нас от Лукавого… или как там? — Рамос чувствует пинок куда-то в лодыжку.

✖ ✖ ✖

Лионель стучит ручкой по столу, десятый раз, пятнадцатый, двадцатый. Стук, как острый клюв птицы — врезается в голову, долбится о кору головного мозга, превращая там всё в опилки. Он смотрит на часы, на картину пониже, на кожаный диван, который его раздражает. — Он не может ничего нарисовать, потому что думает о тебе. Постоянно. — Я знаю, но что я могу сделать? — он смотрит на человека, являющегося другом семьи уже очень долго. Лысая голова очень ярко отражает свет яркой лампы над столиком, Месси опускает голову, пытается не улыбаться. — В том то и дело — ты можешь всё, — грубый голос бежит вслед за мыслями. — Сейчас его жизнь — ты, он думает о тебе, и чем дальше, тем хуже будет, потому что из-за тебя в данный момент он сливает свой талант в помойку. — Вы с отцом так похожи. — А ты идиот, раз позволяешь мальчишке застревать на одном месте. Отец с матерью передавали привет, — Лионель закатывает глаза. — Спасибо за кофе, и больше не проси меня подсаживаться к незнакомым людям с раздачей советов. Ты уже взрослый. От стука ручки уже сводит зубы, Месси смотрит на часы. Снова и снова, бесконечный ёбаный поток времени, которое он теряет, потому что тоже застрял. Словно школьник не знает, как разобрать свалку в своей голове и начать думать правильно, так, как учила мама, хотя её учения нигде не пригодились. Плохое начало. — Какая приятная встреча! — Лионель улыбается, спрашивает у старого знакомого о его делах, интересуется делами отца, получает похлопывание по плечу, а потом вдруг кидает взгляд на сидящего за одним из столиков подростка. — Дядь, у меня просьба есть, — мужчина заинтересовано поднимает голову от меню. — Видишь того парня? Ты же работал очень долгое время с художниками, у него скоро выставка, и я вижу, что он не может ничего нарисовать, кроме… меня. — Лионель вздрагивает от громкого смеха, официанты оборачиваются на них. — Не смейся, лучше помоги парню советом. — Это просьба или мольба о помощи? — аргентинец кривит губы, отвернувшись к кофейному автомату — не все посетители любят свежесваренный. — Ладно, поговорю. Аргентинец не слышал, что нежданный гость говорил Криштиану, но надеялся, что это поможет. Сейчас он не знает, помог ли Роналду разговор, поджимает губы и отбрасывает ручку в сторону. — Знаешь, если бы я вовремя не оказался рядом с твоим отцом, тебя бы не было. — Месси удивлённо смотрит, в ответ ему лишь странная улыбка, морщинки возле уголков светлых глаз. — Ты знаешь о разнице в возрасте своих родителей, просто сейчас она не чувствуется. Так что шаг влево или вправо, и ты совершишь ошибку, которую потом не сможешь исправить. — Мужчина поворачивается в сторону зала, разглядывая сгорбленную спину и резко движущуюся руку парня. — Ты — единственный, кто может ему помочь, ты сам это знаешь, потому что я помню бесцветные глаза и та плёнка, которую я видел, скрывала твои эмоции, но сейчас я читаю тебя, как открытую книгу. Хватит прикрываться возрастом, ты — маленький засранец. — Эй! Лионель улыбается, откидывает голову назад и снова смотрит на часы. Минута за минутой, час за часом. — Тебя никто не заставляет встречаться с ним, но ты должен знать, чем он живёт, потому что он — твой человек. Единственный в этом чёртовом мире, где у тебя больше никого не будет, потому что они все — не то. Двадцать, тридцать или сорок тебе будет, все остальные, кроме него, будут не теми. — Отцу ты помогал также? — Нет, я просто разбил ему нос. Твоя мама была благодарна.

✖ ✖ ✖

Лука вздрагивает, услышав поворот ключа в замке. Даника замирает, не в силах отойти от котёнка, целый день проводит рядом с ним, грустно посмотрев на рыжее чудо, потому что скоро им нужно будет проститься. Иван копошится в коридоре, кладёт ключи на шкаф, стягивает с себя пиджак, повесив на вешалку, ставит туфли аккуратно и проходит в гостиную, увидев на лице сестры восторг. — Иван! — девочка с разбегу запрыгивает на руки мужчины, он подхватывает её, смеётся, когда получает поцелуй в щёку. Лука наблюдает за всем этим неотрывно, представляет Ракитича самым лучшим отцом, у которого могла бы быть красивая стройная девушка, предназначенная ему судьбой, но хорошим людям, как правило, не везёт, поэтому хорвату достаётся он — тощий, маленький и… насчёт своего лица Модрич ничего сказать не может, так как его чужие слова никогда не трогали. Наверное, и без слов было понятно, что он не вышел... — А я купил тебе шоколадку! — Даника пищит от радости, крепко-крепко обнимает Ивана, и Лука опускает взгляд, потому что чувствует себя лишним. Впервые, находясь в комнате со своей сестрой, он чувствует себя лишним. — Ты пил лекарства? — парень поворачивает голову в сторону мужчины, когда тот отдаёт лёгкий пакет девочке, а сам идёт к дивану, присаживаясь рядом. Тёплая ладонь касается лба, вызвав мурашки по шее. Температура поднимается. — Да, но четыре часа назад, — тихо отвечает Модрич, не замечая на себе напряжённого взгляда. — Нам нужно домой, потому что маме дали отпуск, она придёт раньше, и если отец… — он запинается, пытается спрятать взгляд, но Иван знает, потому что Даника любит поболтать. — Почему вы не переедете от него? — Лука хмыкает, слова Ракитича простые и лёгкие, но сделать сказанное сложно и тяжело, потому что отец постоянно дома, и как только ты начнёшь собирать вещи — больше из дома не выйдешь. — Там сложно, забудь. Это не твои проблемы. Модрич прячет взгляд, постоянно, не может смотреть в зелёные глаза, потому что стыдно. Ему хочется кричать, обидно за Ивана, он заслуживает лучшего и большего. Какого-нибудь человека из хорошей семьи, приятного и умного, без лишних проблем, потому что в жизни своих хватает. Ракитич не даёт уйти. Зачем он возится с ребёнком? Даника шуршит упаковкой шоколадки на кухне, разговаривает с котёнком и смеётся, рассказывая милой животинке историю о принцессах. Мужчина встаёт, не даёт Луке отстраниться, прижимая к себе. Снова. Успокаивает, словно парень сейчас расплачется. Вряд ли. — Тебе нужно принять то, что мы связаны. Прими это, пожалуйста, Лука, — Модрич сжимает челюсти, не может найти в себе силы поднять голову, но Иван делает это за него, обхватывает ладонями лицо, смахивает большими пальцами невидимые пылинки с кожи. — Тебе лучше найти того, кто будет лучше и увереннее. Я не смогу сделать тебя счастливым, — Ракитич закатывает глаза показательно, вздыхает тяжело и прижимается лбом ко лбу парнишки, тихо усмехнувшись. — Твоё присутствие в моей жизни сделало меня счастливым. — Я неудачник. — А я придурок, раз пытаюсь доказать тебе что-то, хотя уже давно мог поставить перед фактом и забрать себе. — Фу! — они поворачивают голову в сторону, увидев на пороге Данику. — Только не целуйтесь! — Ракитич тихо смеётся, гладит парня по голове и отходит.

✖ ✖ ✖

Лука застёгивает лёгкую ветровку на девочке, она самозабвенно посасывает леденец на палочке и грустно прощается с котёнком, трущимся о её ноги. Иван смотрит на своего нового питомца, вздыхает и идёт закрывать двери. Даника выходит в подъезд первой и несётся к лифту, чтобы нажать кнопку. Лука тормозит, обернувшись прямо в дверях. — Ты совершаешь ошибку, — Ракитич проводит языком по нижней губе, придерживает дверь рукой и наклоняется к подростку, иногда удивляясь, каким глупым порой может быть Модрич. — Если ты моя ошибка, то я буду повторять её снова и снова, — Лука испуганно смотрит на него и уходит. Брат с сестрой заходят в лифт, а он закрывает дверь и оборачивается к коту. Тот сидит, смотрит на него. — Ну, разберёмся, почему в свои двадцать с лишним я схожу с ума по подростку? — рыжее чудо сначала смотрит заинтересовано, а потом вдруг лениво зевает, потягивается и уходит. Классно, даже кошак не хочет разговаривать с ним. Жизнь удалась.

✖ ✖ ✖

Лионель крутит в руках телефон, ждёт сообщения, как приговора, постоянно пытается чем-то занять руки и не думать. Жерар молчит очень долго, это нервирует. Месси решает, что во время ожидания нужно заняться чем-то, поэтому встаёт, последний раз смотрит на картину, висящую под часами, и выходит из кабинета, на ходу завязывая фартук. Официанты очень рады видеть его в своих рядах, счастливо улыбаются и смеются, шутят про работу, посетителей, еду, порхают по залу, вежливо предлагают блюдо дня заходящим гостям, делают всё быстро. Лионель же берёт на себя всего лишь два столика и улыбается одиноко сидящей девушке, а потом женщине, по двум сторонам которой стоят двое мужчин в чёрных костюмах. В подростковом возрасте, когда аргентинец видел такую картину, постоянно вспоминал королеву Англии, представляя, как она легко ступает по каменному полу в окружении двух своих помощников и охранников, эта картина в голове взрывалась чем-то приятным, хотелось улыбаться бесконечно и наблюдать. Женщина заказывает чай, салат и десерт, улыбается накрашенными губами, благодарит. Лионель кивает и уносит заказ на кухню, врываясь в поток поваров, как в ураган. Шумящие вытяжки и длинные печи, приносящие с собой духоту и жар, он точно не завидует тем, кто работает в горячем цехе, где готовятся супы, мясо и прочие блюда, подающиеся при высокой температуре. Подходит к одному, второму, третьему, улыбается, хлопает сотрудников по плечам и сам делает чай, ставит всё на поднос. Не замечает звук входящего сообщения, унося заказ. Тихая музыка, ползущая по залу, расслабляет, он пытается подойти к каждому новому гостю, проводить за столик, дать в руки меню. Настолько быстро крутится и бегает, что не замечает знакомого на входе человека. Криштиану с удивлением смотрит в воодушевлённое лицо, прижимает к себе альбом и не может сдвинуться с места, увидев на аргентинском лице широкую улыбку, исчезающую через секунду. Помощь Жерара уже не нужна. Лионель смотрит на парня. Минуту, две, три, отмирает, сунув блокнот в карман на фартуке. — Никуда не уходи, нужно будет съездить кое-куда, — Роналду заторможено кивает и радостно замечает пустующий столик, за которым сидел в прошлый раз. Яркие лампы блестят на кожаной обивке диванчика, он откладывает альбом, замечает знакомую девушку и тихо матерится, когда она также замечает его. — Ты мне так и не позвонил, — она даже не здоровается, грустно смотрит на него, Криштиану теряется в поисках ответа, пытается соображать быстро. — Я… — Опять? — она вздрагивает, оборачиваясь, Лео хмуро смотрит на неё, взглядом давая понять, что её ждёт работа, а личной жизнью она может заняться после. Роналду благодарит мужчину взглядом, тот фыркает и уходит, чтобы отнести заказ новым посетителям. Лионель говорит себе, что делает это чисто из-за ответственности перед Марсело, который согласился взять работы парня на выставку. Повторяет про себя, читает мантрой в голове, выдыхает, вдыхает, всё по стандарту, он просто не должен чувствовать вину перед хозяином галереи. Именно поэтому он заканчивает пораньше, прощается со всеми, поправляет чёрный вязаный пуловер, перед выходом из кабинета глядит на часы и кивает самому себе, ещё раз посмотрев время на наручных часах. Куда он торопится? Жить? Дышать? Криштиану привык к их немым разговорам, поэтому покорно идёт следом. — Куда… — Просто садись, — закатывает рукава пуловера Месси, усевшись на водительском сидении, поправляет зеркало, опускает телефон на панель, оглядывается назад и выезжает с парковки. Он делает это только ради собственного спокойствия и совести, забывает про это, когда Криштиану на соседнем сидении прямо во время езды старается рисовать что-то, постоянно вытаскивая из сумки разных цветов карандаши. Лионель смотрит на этого ребёнка, на сосредоточенное лицо и кусает губы, чуть не проехав на красный.

✖ ✖ ✖

Жизнь не даёт никому выбора. Не даёт выбора в отношениях и человеке, потому что она сама придумывает его тебе — уродливого или красивого, низкого или высокого, молодого или старого. Их связь можно назвать радугой, потому что после дождя она появляется всегда, прикасается к небу своими полосами, даёт полюбоваться собой и исчезает во влажном воздухе. Их радуга — глаза, после дождя приобретают тот цвет, который нужен. Им повезло, в какой-то степени, потому что некоторые люди, не сумев найти своего соулмейта, умирают. Криштиану непонимающе смотрит на высокие деревья, сменяющие привычный городской пейзаж. Небо тянется тёмно-голубым, потому что солнце скоро сядет, ещё немного и спрячется за горизонтом, прощаясь до завтрашнего дня. Что будет, если оно взорвётся? Что если… он ничего не успеет сделать? — Куда мы едем? — Лионель упрямо молчит, ускоряется на пустой трассе, по которой проезжает все несколько машин за последние полчаса, легко держит руль, сворачивает в поле. Дорога под колёсами шин прогибается, неприятно шуршит. — Ты хочешь завести меня в лес и убить? — Месси хочет засмеяться, но сдерживается, останавливается прямо около леса, за которым больше ничего не видно. — Лионель! — Не собираюсь я тебя убивать, вылезай, — дёргано отвечает аргентинец, потому что нервы визжат в голове. Он делает это только ради Марсело и его выставки, ни более, ни менее, только ради Марсело. Парень покорно идёт за ним, вздрагивает, когда ветки деревьев бьют по плечам, едва может разглядеть тропинку под ногами и лучи солнца. Стволы деревьев не пропускают их, стоят стеной, не дают теплу коснуться зелёным листьев. Месси отодвигает ветки, жалеет, что надел вязаный свитер. Выдыхает и останавливается, Криштиану замирает у него за плечом. Аргентинец вспоминает, в какую сторону они шли с отцом, поворачивает голову налево и идёт туда. Всю дорогу думает, что это только ради Виейры, становится похожим на сумасшедшего в своей голове, отрицающего действительность, с тихим вздохом замечает край леса и ускоряет шаг. Криштиану трёт глаза пару раз, моргает и спешит за ним, будто боится потеряться. Выбирается из-за последнего дерева, утопая ногами в траве. Лионель выходит на небольшую поляну, находящуюся на обрыве. Солнце близко, Роналду закрывается от него рукой, видя, как силуэт аргентинца обхватывают лучи. Яркие и золотые, обвивают тело мужчины со всех сторон, пока он стоит и не может двинуться с места. Рука опускается сама собой, Месси поворачивается, не понимая, чего он застрял. Глаза перестают слезиться, Лионель замирает тоже, смотря, как яркие тени ползут по мальчишескому лицу. Криштиану смотрит на него, не обращает внимания сначала на красоту вокруг, просто стоит и пытается выжить. Это слишком для сумасшедшего сердца. Это ради Марсело и его выстав… наваждение падает, разбивается о мягкую траву под ногами, Роналду делает шаг вперёд. Первый, второй, третий. Месси перестаёт считать, отходит назад, будто его специально толкают к краю. Позади — пропасть. Деревья примут его в свои объятья внизу, проткнут насквозь толстыми ветками. Шаг и он не будет ничего чувствовать, кровь в реальности хлынет из ран. Что будет, если один из них умрёт, глаза снова станут бесцветными? Криштиану стягивает с плеч рюкзак, опускает на землю вместе с альбомом, тот принимает своими листами розовые цветы. В радуге нет розового цвета, там есть синий, голубой, оранжевый, зелёный, красный… Лионель делает шаг назад, не зная, сколько осталось до падения. Жёлтый. Он падает. Роналду хватает его за руку, дёргает на себя. Лионель чувствует тепло. Оно жжёт спину солнечными лучами, жёлтым цветом красит кожу на шее, до которой дотрагиваются пальцы. Криштиану прижимает его к себе, дышит куда-то в ухо, тяжело и сбивчиво, будто бежал, чтобы спасти его. Их. Фиолетовый в радуге тоже есть, им окрашивается небо над ними. Закат взрывается на горизонте. Радуга по венам, смывает густоту красного, врывается в кислород, дыхание испаряется, лёгкие дрожат. Лионель вцепляется пальцами в худи на груди португальца, прикрывает глаза и дышит. Запахом травы и цветов, солнечными лучами, вдыхает, наполняет ими кровь, радуга расцветает линиями по грудной клетке. Роналду сжимает его, ещё крепче прижимает к себе, будто боится потерять. Они оба стоят на краю. Криштиану немного отстраняется, совсем чуть-чуть, ведёт головой в сторону, заставив мужчину поднять голову. Нужно заглянуть глубже, внутрь, прикоснуться к радуге, всего-то лишь за несколько секунд, вдыхая её в тёплые губы. Обрыв совсем близко, шаг и они упадут вместе. Парень не торопится, оглаживает пальцами плечо, словно неуверенно поджимает губы, а потом вдыхает радугу, окрашивая ей кровь. Лионель сипит, разноцветным кислородом врезаясь в чужие лёгкие. Криштиану кладёт ладонь на его затылок, закрывает голову Месси от золотых солнечных лучей, накрывает его собой фиолетовым небом над головой. Они падают вместе. Упали давно. Когда тёмный цвет коснулся глаз. Когда белая пелена на глазах рассыпалась пеплом. Приземление сейчас. Лопатками о листву и тонкие ветви, мягкостью земли и травы под спиной. Криштиану падает первым, закрывая Лионеля от жёлтого яркого света.