Дар бездонных морей

Ариэль, угрюмо свесив голову, тащился мимо высоченных стеллажей вслед за придворным библиотекарем. Вернее, библиотекаршей Аквиной. Когда он вернулся полтора дня назад во дворец, король, уже привыкший к выходкам младшего отпрыска, безразлично сослал того в библиотеку, помогать с переучётом. Приказ наверстать пропущенные занятия не был озвучен, как само собой разумеющееся. По обыкновению замечтавшись, Ариэль немного отстал и едва не уронил книжную стопку, которая опасно накренилась на крутом повороте. - Осторожнее, милорд! - Через плечо крикнула ему хозяйка этих комнат. Аквина была уже немолодой, но никак не утратившей величия и шарма русалкой. Хоть её роскошные волосы цвета бурой водоросли и тронула седина, в глазах её, оттенка согретой солнцем воды на мелководье вспыхивали временами живые задорные искорки, да такие, что мигом отнимали от её облика пару сотен лет. При дворе её слово всегда имело вес, и мужчины, всегда очарованные её шармом, а девушки из уважения, обращаясь к ней по имени, добавляли приставку "леди", хотя ни к одному из аристократических семейств Аквина не относилась. За свою жизнь она, поговаривали, прочла несчётное количество книг, рукописей и фолиантов, узнала немало фактов, секретов и премудростей. Ходили даже слухи, якобы этой женщине известна формула изготовления самих книг из китовой кожи, страницы которых столетиями не портит никакая вода, хотя это знание королевская семья много веков держала в секрете. Когда книги из их рук нашли, наконец, своё место среди этих бесконечных полок, Ариэль смог наконец-то спокойно присесть. Аквина ещё оглядывала стеллажи своим пронизывающим взглядом. Принц же никак не мог перестать мечтать о таком неизведанном волшебном надводном мире. Стоило лишь прикрыть глаза, как тут же перед ними проплывали одна за другой увиденные им картины. Ариэль плыл за кораблем до самого причала. Время от времени выныривая из волн, он всё пытался разглядеть на палубе того черноволосого человека, занявшего его мысли. Скоро он появился у перил, и до самого порта стоял так, глядя куда-то далеко за горизонт, куда русал мог бы посмотреть только подпрыгнув на гребне волны, но делать подобное сейчас категорически нельзя. Он не показывался из моря, стараясь разглядеть человека сквозь рябую от бриза водную поверхность. Виделась лишь размытая фигура в жёлтом сиянии этих странных маленьких светил. Внутри одно за другим сменялись странные неестественные чувства. Вода почему-то казалась Ариэлю холодной и тяжёлой, хотелось туда, наверх, где нет застилающей глаза ветряной ряби и холодных течений. "Воздух ведь такой невесомый, людям, наверное, легко..." Морской принц не сразу понял, когда корабль внезапно остановился. Лишь оглядевшись, он осознал, что оказался на мелководье, почти у самого берега. С опаской прижавшись к погруженному в воду борту, скользкому от водорослей и шершавому от моллюсков, он смотрел, как люди покидают палубу. Когда же двуногие исчезли из поля зрения, русал осторожно, по переносицу, выглянул из воды. Первое, что заметил, как заинтересовавший его человек легко поднимался в гору по каменистой тропе, пока остальные следовали позади. Проследив внимательным взглядом их путь, Ариэль, не в силах сдерживать восхищение, поднялся над водой по самые плечи, любуясь открывшейся перед ним картиной. Из морских волн поднимались высокие скалы, поросшие под водой водорослями и мелкими кораллами, а на воздухе - странной растительностью, русалу незнакомой. Он никогда прежде не был в этой части побережья, а потому впервые видел и роскошный сад, о котором он не знал, что это сад, и мягко сияющий огнями в ночи замок на высокой-высокой вершине, о котором он не знал, что это человеческий дом. Здесь было красиво, так странно красиво, как никогда не будет в самой глубокой морской пучине. Стоило поднять от воды лицо, как чуткое обоняние уловило целый букет царящих здесь запахов: свежим пах крылатый морской ветер, сладким пахли цветы из сада, что щедро оплетал своими лозами стены замка, пряным пахли человеческие кушанья с корабля, солью с йодом пахли бархатные волны, а из такого далёкого замка пахло теплом и покоем. Ариэль смотрел на живое, смеющееся лицо человека, в свете фонаря в его же руках, и, вопреки здравому смыслу, никак не мог отогнать от себя мысль, что глаза его горят ярче маленького ручного светила. Лишь проводив двуногих взглядом до самой вершины скалистого пригорка, принц понял, насколько сам устал. Ещё немного полюбовавшись открывшейся перед ним картиной, русал нехотя погрузился обратно в волны, отправляясь домой, но и в пути, и потом, уже отходя ко сну в своей комнате, и сейчас, отбывая заслуженное наказание, он не мог перестать грезить теми впечатлениями, что в одночасье свалились на него одной ясной летней ночью. Погружение в воспоминания прервал голос Аквины, возвестивший о том, что на сегодня их работа закончена. Женщина по-хозяйски откинулась в мягком губчатом кресле, удовлетворённо оглядывая идеальный порядок на стеллажах. - Благодарю за помощь, мой принц, сама бы я до следующих штормов не управилась, - по-доброму усмехнулась библиотекарь, и во взгляде её неожиданно промелькнула невесомая нежность. Что бы про неё не говорили, а все эти книги ей так же родны, как и настоящая семья. Ариэль сидел прямо на отшлифованном морем мраморном полу, спиной к одному из стеллажей. Взгляд его затерялся где-то в глубине этого безмолвного хранилища. - Леди Аквина, я могу задать вопрос? - Рассеянно, словно обращаясь к пустоте. - Конечно, милорд, о чем пожелаете. - Русалка развернулась в его сторону, опустив голову на сложенные руки, от чего её прозрачная с лазурным отливом накидка плавно взметнулась следом за её движением. Ариэль, не отрывая взгляда от лабиринтов полок, этажерок, стеллажей и шкафов, спросил всё так же, в пустоту: - Чем люди отличаются от нас? Хранитель библиотеки была явно застигнута врасплох, но её поистине королевские манеры не позволили этого выдать. Вместо этого женщина лишь задумчиво склонила голову. Спустя пару мгновений молчания, младший принц неожиданно взглянул ей прямо в глаза с какой-то отчаянной детской надеждой. - Ну, это смотря что Вы хотите узнать... С анатомической точки зрения, сами понимаете, их тела приспособлены к жизни на суше... - Нет, я не это хотел знать. Вам известно, как они... чувствуют? - О, Вас интересует эмоциональная сфера... Что ж, интересный вопрос. - Аквина на пару секунд задумалась, уставившись вниз, на серые прожилки мрамора. - В плане ощущений люди практически неотличимы от нас. О моральных устоях их мира мы, конечно совсем не знаем... Но есть одно отличие... В некоторых книгах говориться, будто у двуногих есть душа, которой мы лишены. - Душа? - Это то, что остаётся от них после смерти. Человек, якобы, становится прахом, а эта его часть продолжает существовать. У них есть несчётное количество легенд о том, что происходит после, но, сами понимаете, наши знания ужасно обрывочны. Ариэль задумался. Чем душа является для своего обладателя? Существенно ли это различие? Смогли бы человек и такой как он понять друг друга? - Если Вам интересно моё мнение, - внезапно добавила Аквина, - я бы сказала, что это скорее выдумка, в которую хотят верить те, чья жизнь ничтожно коротка. Ведь легче, зная, что хоть что-то, но останется от тебя. - А что останется от нас, леди Аквина? Женщина лишь ласково усмехнулась: - Мы живём дольше них, Ваше Высочество. Намного, намного дольше... Волны вздымались тяжёлыми тёмными валами, студёный морской ветер срывал с их гребней клочья белой пены, а небеса в этот день разразились чудовищным ливнем. Ариэль всегда приплывал к своему месту на скалах, когда хотелось подумать, или просто побыть в тишине, но сегодняшняя погода явно не располагала к мерным размышлениям. Русала опасно подбросило на гребне волны и в это время он заметил поодаль белые полотна парусов, ярко выделяющиеся на фоне темного неба. С надеждой он направился к кораблю, периодически ныряя под особенно высокие валы. Приблизившись к судну, он удивился, сколько людей находились на палубе, несмотря на такую погоду. Вскоре стало ясно, что команда тщетно пыталась спустить поднятые паруса. Моряки громко переругивались, разминали натруженные руки, ежеминутно вытирали лбы рукавом, чтобы пот вперемешку с дождем не затекал в глаза, но порывистый ветер, какой бывает только в открытом море, сводил на нет все их усилия. Ветер легко, как чайкино перо, швырял корабль по волнам, заставляя судно опасно крениться и грозя вот-вот перевернуть. Среди прочих Ариэль со смешанными чувствами неожиданно разглядел "своего" человека. В принцовом сердце отозвались вдруг беспокойство и сопереживание. Если бы только он мог хоть чем-нибудь им помочь... Тем временем среди чёрных волн и клубней пены стали проглядыватся навершия подводных скал и к собственному ужасу, Ариэль обнаружил, что именно в их сторону швырял судно штормовой ветер. Эти глыбы походили своей формой на айсберги и, ему ли не знать, под водой были просто огромны. Когда очередной порыв стихии швырнул судно прямо на камни, Ариэль инстинктивно нырнул под воду. Если бы русал этого не сделал, гул и треск, наверное, оглушили бы его. Человеческий корабль налетел на каменный риф, и борт его, ожидаемо, мигом разлетелся по волнам россыпью щепок. Ариэль смотрел с ужасом, как уходят под воду и тут же всплывают, отдаваясь власти волн, просоленные доски, как навсегда уходит ко дну то, что может утонуть, как, баратхаясь и поднимая за собой пелену мелких пузырьков, падают в воду люди. Ариэль нырнул глубже и продолжил наблюдать. Все двуногие, не без усилий, но всё же выбирались обратно на то, во что превратилось их судно, в надежде пережить бурю, ведь корабли, как известно, тонут не сразу. Все, кроме одного. Неподалёку, среди досок и обломков, покачивались на волнах бездвижное тело. Ариэль сразу заметил его белую одежду в чернильном сумраке ночного моря. Повинуясь вспыхнувшему где-то внутри желанию сохранить человеку жизнь, Ариэль без раздумий ринулся к безвольному телу. Вынырнув из воды, он понял, как ему повезло: человека отнесло довольно далеко от тонущего судна, и моряки вряд ли смогут заметить их в темноте и мареве дождя. Он подхватил человека под руки и поднял его лицо над водой, но тот почему-то всё равно не дышал. Русал несильно встряхнул его, отвёл с лица мокрые пряди и едва не выронил мужчину, беззвучно ахнув: он держал того самого человека. В самых смелых своих мечтах он и представить не мог, что однажды сможет оказаться к нему так близко. Когда оцепенение прошло, Ариэль позволил себе с опаской оглянуться на остальных. Несколько тел двуногих плавали неподалёку от обломков корабля, и по окрашенной в бурый воде вокруг них Ариэль сделал вывод, что им уже не помочь. При столкновении многих из моряков попросту выбросило с палубы прямиком на скалы или в волны, что вал за валом на них накатывали. Однако, большинство всё же перебрались в две небольшие шлюпки, которые успели спустить на воду. Вариант вернуть человека его собратьям отпал так и не подвергаясь рассмотрению, а за мимолётное желание бросить его здесь Ариэль жестоко себя укорил, и потому, тяжело дыша и то и дело перехватывая свою ношу поудобней, он поплыл в сторону берега, пока их не заметили. Буря закончилась ближе к утру. Когда русал и человек достигли берега, волны почти полностью утихли, лазурный океан окрасился на горизонте алым, пелена, укрывающая его местами редела, хоть и сыпались ещё с высоты мелкие капельки. Ариэль, достигнув наконец полосы прибоя, тяжело опустил человека на мокрый вязкий песок и сам упал сверху, не удержавшись на дрожащих руках. Сил уже абсолютно не осталось, дыхание сделалось тяжёлым и прерывистым, глаза закрывались сами собой. Ариэль рисковал попросту заснуть прямо здесь, на суше, на груди незнакомого ему существа. Избавил его от этой участи сам человек: мужчина закашлял, повернул набок голову, и наконец хрипло вздохнул полной грудью. Русал поспешно скатился с него, лег рядом и мог теперь спокойно разглядеть лицо спасённого им существа. У него были черные, слегка волнистые волосы, обрезанные чуть выше чем по плечи, аристократические, но не лишённые мужества черты лица, заметные, но не резкие скулы, очерченные прозрачной тенью на бледной коже. Глаза человека были закрыты, и Ариэль гадал, какого они могут быть цвета. Он коснулся его волос, провёл рукой по лицу, приложил его ладонь к своей. Нет отличий. Совсем. Ну кроме... Ариэль со странной, незнакомой доселе тоской опустил взгляд на собственный хвост, покрытый зелёной чешуёй и ноги лежащего рядом человека. Этот вид показался самым странным из всего, что он видел в жизни. Эту часть их тела хотелось рассмотреть ближе и подробнее, и русал сделал бы это, но человек вновь зашевелился, подтянул одну ногу, коснулся лица рукой - скоро очнётся. Ариэль поспешно стёр с его лица мокрые песчинки, вгляделся пристально, стараясь запомнить, и, повинуясь внезапному порыву, коротко поцеловал его в уголок губ. Дольше оставаться было нельзя и русал поспешно сполз обратно в море. Уже из воды он наблюдал, как за человеком пришли его сородичи. По дороге домой в рыжей голове вертелось немало мыслей: заметили ли во дворце его ночное отсутствие? Насколько сильно будет злиться отец? Когда он снова сможет отправиться так далеко от дома? Но все эти и им подобные мысли постепенно вытеснялись одной - образом черноволосого двуногого создания, спасённого его собственными руками. Несмотря на безумную усталость, Ариэль понимал, что нескоро сможет выкинуть её из головы, если сможет вообще. Где-то внутри нарастало тёплое, незнакомое доселе чувство.