Дар бездонных морей

Ариэль плыл медленно, низко склонив голову. Вода в этой части моря была серой и мутноватой, но принцу и не нужно было видеть далеко вперёд. Он и так знал, куда направляется, ведь теперь у него оставался один единственный путь. Дома его отсутствие хоть и не сразу, но заметили. У порога встретил сам отец. Стоит ли говорить, что допроса с пристрастием избежать не удалось. Он понимал, что сам совершил ошибку, рассказав семье всю правду. И о том, что всё это время плавал к берегу за рыбацкими судами, и о том, как намеренно оказался в центре кораблекрушения, и о том, как спас жизнь человеку, на собственных руках дотащив того до берега, и, наконец, со смущением и внутренним трепетом - о своих чувствах. Молчание длилось бесконечно долгую минуту. Тритон взглянул на него с таким презрением, с каким не смотрел никогда, а потом холодно сообщил, что запрещает сыну выходить за замковые ворота столько времени, сколько потребуется, чтобы он поумнел. Тогда Ариэль посмотрел прямо в глаза королю и спросил дерзко, напрямую, почему тот прилагает все усилия, чтобы сделать его несчастным. Это был единственный случай в его жизни, когда отец поднял на него руку. Лицо обожгла звонкая пощёчина. "Ты так и остался ребёнком, Ариэль. Глупым невоспитанным ребёнком. Я рад, что хотя бы твоя мать этого не видит." После этого он поднялся со дна и молча отправился прочь. Братья тоже молчали. На пути к выходу никто не остановил его. По дороге к садовым воротам никто не окликнул его. С каждым сантиметром продвижения вперёд он всё меньше и меньше ощущал этот замок своим домом. Он теперь знал, куда ему нужно, и плыл, чтобы больше не возвращаться. При дворе, он слышал, часто шептались о колдуне, обитающем в мутных водах. Если он не поможет, то тогда уже никто. Глаза вскоре привыкли к сумраку, и Ариэль неожиданно для себя понял, что мутные воды обязаны своим именем не сомнительной чистоте, а тому факту, что сюда попросту почти не проникает свет. Здесь росли высокие тёмно-зелёные стебли незнакомых ему водорослей, их широкие плотные листья не пропускали небесный свет на глубину. Присмотревшись к растениям поближе, Ариэль узнал в них обыкновенные ламинарии. Почему-то именно здесь они выросли до таких размеров, что перестали быть на себя похожи. Или просто в этом месте рос вид, пока ему неизвестный. На дне лежал белый волнистый от медленных течений песок, из которого то тут, то там виднелись разной величины темные камни, отшлифованные морем, а впереди вздымалась куда-то ввысь мрачная громада подводной скалы. Шестое, седьмое, десятое, - все чувства, которыми располагал на тот момент Ариэль, в унисон дали сигнал "ты на месте". Будто бы кто-то невидимый вёл его все это время, а теперь отпустил и сказал остановиться. Жутковато стало от мысли, что он никогда и близко не знал дороги к дому колдуна. Хотя поговаривали, что тот, кто готов на жертву ради исполнения самого сильного сокровенного желания сам её находит. Ведь жертва, признающая себя жертвой рано или поздно попадает в зубы к хищнику, правда? В зарослях медленно проплыла, сверкнув недобро мутным глазом рябая мурена. Ариэль с опаской приблизился к скале и тут же понял, что его путеводные чувства не солгали: из-за поросшего колючими кораллами выступа пробивались тонкие лучики света. Русал обогнул выступ и тут же ощутил пробежавший по всему телу холодок: прямо на него смотрел пустыми глазницами череп какого-то древнего морского чудовища, чья раззинутая пасть окаймляла вход в пещеру. Хоть белые кости давно превратились в камень, а вода смягчила их острые выступы, те зубы, что остались у монстра, были размером с его предплечье. Мимолётный испуг сменился интересом, а потом и печальным восхищением величием этого существа. "При жизни оно было безоговорочно свободно" - с грустью подумал Ариэль и нырнул прямо в пасть кошмарного создания. С потолка пещеры свисали длинные копны зелёной водоросли, на манер занавески. Принц остановился здесь и постучал о тёмную породу. - Здесь кто-нибудь есть? Я могу войти? Но никто ему не ответил. Русал с опаской отвёл водоросли в сторону и оказался наконец в жилище колдуна. Комната встретила своей притягательной странностью. Сама пещера была, видимо, полостью тела гигантской рыбы, потому как стены опоясывали изнутри белые рёбра. К ним, от пола до самого потолка, крепились узкие полки, сплошь заставленные банками, колбами и пузырьками с самым разным содержимым. Под самым потолком висел белеющий скелет рыбы-удильщика, но не с одним, а шестью растущими из черепа жёлтыми фонарями, которые ровно ярко сияли, освещая всю пещеру. Но не одна несчастная рыба была здесь источником света: прямо посреди комнаты располагался внушительных размеров котёл, окружённый огромным воздушным пузырём, а под ним, то угасая, то вспыхивая, дрожали огненные язычки, так напоминающие те маленькие светила, что Ариэль видел на корабле людей. Он присел прямо на дно пещеры и, не отрывая взгляда от жаркого сияния, протянул вперёд руку. - Не смей! - громкий оклик из-за спины. Ариэль подскочил от неожиданности, едва не влетев в стоящую позади фигуру. Колдун молча отстранил его от своего котла и как ни в чём не бывало стал раскладывать на ближайшей полке какой-то свой, только ему полезный крам. Вслед за ним в пещеру проникли две серые мурены, заинтересованно поглядывая на нежданного гостя. Русал особо не рассматривал его вещи. Внимание привлекал сам хозяин грота. У него была чуть сероватая матовая кожа, под которой легко перекатывались отчётливо обрисованные мышцы, пепельные волосы, чуть угловатый овал лица с тонкими губами и глазами, сизыми цветом штормового моря. Это существо можно было бы принять за русала, если бы не чёрные осминожьи щупальца, заменяющие ему хвост. Каким бы странным это ни казалось, но они так спокойно и органично переходили цветом в светлую кожу на его поясе, что такое положение дел переставало смущать спустя пару мгновений от первоначального удивления. К тому же он легко передвигался с их помощью и при надобности щупальца заменяли ему руки. Ариэль успел заметить странную желтовато-коричневую раковину, что колдун носил в виде амулета. Ракушка была плоской и закрученной по спирали. Ариэль не помнил, чтобы встречал когда-то таких моллюсков. Где-то он слышал, что они давно вымерли... - Так и будешь молчать? - Равнодушно спросил хозяин этого дома, не отрываясь от своего занятия. Ариэль открыл было рот, но неожиданно понял, что совершенно не знает, как озвучить своё желание. - Ариэль, сын Тритона, просто скажи, что тебе нужно, - будто прочитав его мысли, поторопил колдун, - я видел много разных желаний, и твоё хоть и необычно, но уж точно не настолько, чтобы я тебя осудил. Ариэль во второй раз за день лишился дара речи. - Откуда Вы... - хотел было спросить, но понял что это глупо. Откуда он знает его имя? Цель его визита? А разве приходят к нему за чем-нибудь другим? Словно в подтверждение тот снисходительно усмехнулся: - Этот дом впускает лишь тех, кто искренне желает что-то получить, - он поставил на место последнюю банку и обернулся наконец к своему посетителю, - и может что-то мне за это дать. Ариэль внутренне сжался: в своих переживаниях он и думать забыл о плате. Что от него захочет это существо? Хотя какая теперь разница? - Я хочу стать человеком. Колдун никак не отреагировал, только смерил пронизывающим взглядом. Конечно же русал не мог знать правды, скрытой в его помыслах. А правда в том, что не по своей воле это существо ухищрениями и двусмысленными сделками отнимает чужие жизни. Правда в том, что по собственной гордыни попал он когда-то в вечное услужение к силе столь древней и могущественной, что ни единое живое создание недостойно даже именовать её истинным именем. И вовек не было оно произнесено, ни написано знаками любого из языков. Это была Сила, породившая саму Жизнь. Колдун обращался к Этому образами. Оно отвечало ему болью. Русалки говорили о ней, как о доме. Люди назвали когда-то Морем. От Моря и получило свою силу это создание. Когда-то давно он был юн. А юности присуща жажда познания. Разве не всколыхнёт сердце цветущего ли, угасающего ли, возможность узнать и узреть знание, могущество и неувядающее долголетие? Уже сама по себе возможность получения дара Знания, стоит вдуматься в это, проникнуть в суть его остриём мысли, не находит в душе томительного безысходно раскатистого отклика? Каждый, кто есть, или был когда-то юн знает то болезненное восхищение. А кто знает, тот не осудит загадочное это, мрачное существо. Когда-то давно он был юн. Тогда и променял чистоту души и свободу на возможность обладания Знанием приподнесённого ему Морем. Русальи души сотканы из Силы Моря. И они не должны Его покидать. Как же удивительно и странно, что самое мудрое, самое сильное способно быть столь эгоистично... Он не имел права отказать в сделке никогда. Кто бы и о чём не попросил. Это было его платой и его проклятием. Сила Моря жила в его собственном теле. Текла по его венам, тихо бурлила течением в волосах, светилась в мягком отливе чёрных щупалец. Когда Оно чуяло жертву, то активизировалось, давало о себе знать. О, колдун мог бы умолять все существующие Силы, Богов, хоть сам уклад этого Мироздания. Его клятву могло разрушить лишь чувство, способное затмить своей интенсивностью иногда внушаемый ему Силой первозданный ужас. Он заглянул, внешне непоколебимый в лазурные очи готового отдаться на его милость создания. Под кожей, в венах, в кончиках пальцев закопошились, закружились тысячи и тысячи вихрей Силы. Если мальчик умрёт, ему обещают довольно долгий покой. К энергетическим танцам внутри присоединился водоворот самых разнообразных эмоций. В одном он точно был уверен: выбора у него нет. Колдун на мгновение прикрыл глаза, успокаивая разыгравшуюся внутри бурю, и под сводами этой ненормальной пещеры прозвучал внезапный вопрос: - Зачем? Русал уверен был, что тот знает. Просто играет с ним. Ну или добивается четко сформулированного желания. Он глубоко вздохнул и, скрепя сердце, выложил ему всё с самого начала. В пещере повисла тишина. Он ожидал что его засмеют и попросту выставят вон, но колдун был сосредоточен и холоден. На смену разрывным вихрям уже пришла внутренняя чёрная пустота. Сила затаилась, в ожидании новой жертвы. Ему предоставили соблюсти формальности. - Что ж, принц, сделать тебя человеком не в моих силах. Всё, что я могу - дать тебе их тело. Ариэль думал недолго: - Я согласен. - Не торопись, - хозяин грота снова вернулся к своим бесконечным полкам, - ты ещё не выслушал мои условия. Когда он снова вернулся к русалу, в руках его появилась странная шкатулка из зелёного камня. - Слушай внимательно. Ты получишь ноги. Но взамен лишишься голоса. Ты сможешь быть рядом со своим человеком, но не сможешь с ним говорить. Я могу дать тебе две недели. Если за это время человек подарит тебе поцелуй истинной любви, твой голос вернётся и ты навсегда станешь одним из них. Если нет - на рассвете пятнадцатого дня ты умрёшь, как умирают русалки. Обратишься морской пеной. Ты согласен на это? Ариэль беззвучно метался между мечтой и страхом, вперившись взглядом в дно. Как должен вести себя тот, кому выпал шанс в одночасье решить свою судьбу? - Я согласен. - Тогда дай руку. Колдун извлёк из своей шкатулки небольшой нож из чёрного серебра. Нормальное существо должно было бы ощутить страх, но Ариэль засмотрелся: рукоять была выкована в виде двух скрученных щупалец осьминога с чёрными камешками-глазами, а остальные шесть симметрично обвивали блестящее лезвие. Русал с промедлением протянул колдуну руку. На запястье сомкнулись жилистые пальцы. - Боишься? Ариэль поднял голову и взглянул прямо в безучастные сизые глаза. - Ты смелый. Мало кто отваживается даже приблизиться к этому лесу. Нож легко рассёк кожу на ладони, Ариэль от лёгкой боли приглушённо шикнул. Колдун, не моргнув глазом, сделал то же самое с собой, и не спрашивая больше согласия принца, сжал его руку: порезом к порезу, после чего зашептал что-то на незнакомом Ариэлю языке. От этих неизвестных слов почему-то замутило и появилась рябь в глазах, как перед обмороком, но уже через пару мгновений всё прекратилось. Хозяин дома, как ни в чём не бывало, в который раз обшаривал одну из полок. В сознание закрались бы сомнения в реальности произошедшего, если бы не голос колдуна: - Поздравляю, ты заключил свой договор. Русал отстранённо взглянул на свежий рубец шрама на своей ладони. После всего глупо удивляться такой мелочи. - Теперь пора выполнить твою часть. В руки Ариэлю вложили маленький округлый флакончик. Колдун сказал открыть его и шепнул тайное слово, которое нужно произнести, чтобы голос его покинул. Ариэль поднял на него взволнованный взгляд. - Как Вас зовут? Колдун удивлённо вскинул бровь. А ведь действительно, он даже не представился. - Урсул. - Я просто хотел знать. Спасибо. Следующим и последним, что русал произнёс было заклинание, после которого пузырёк в его руках засветился изнутри неоновым голубым. Урсул отложил его в сторону. - А теперь тебе пора. И да, советую не дышать. Колдун поднёс к губам свой нож и снова зашептал что-то, известное лишь ему, а потом порывистым движением рассёк перед русалом воду. Ариэль закричал бы, если бы мог: тело внезапно пронзило невыносимой режущей болью, перед глазами поплыло, лёгкие словно окатило изнутри огнём. Он больше ничего не видел и не слышал, не почувствовал и того, как подхватила его вода и понесла из пещеры, за пределы сумрачных зарослей - на поверхность.