Дар бездонных морей

Серый день опал на каменистые берега мягким дождём уходящего лета. Везде, куда ни пойди, пахло этой лёгкой небесной водой. Море с раннего утра сильно штормило, но уже к полудню волны заметно поутихли. "Море сегодня странное" - отстранённо подумал Ариэль, стоя у распахнутого настежь окна - море сегодня странное". *** Ему никогда в жизни не было так тревожно и трепетно, как под пасмурным небом на открытом всем ветрам обрыве. Если бы он слушал свои ощущения, то понял бы, что поцелуй вышел не таким, каким он его представлял. Но когда было это понять, если касание их губ длилось всего пару мгновений? Русал отстранился и, силясь унять ломающее рёбра сердце, шёпотом произнёс имя человека и... не услышал из собственных уст ни звука. Он обхватил ладонью шею и встретился с Эриком взглядом. Человек застыл перед ним каменной статуей, поражённо глядя в пустоту. "Нет, ты не полюбишь меня" - только и успел подумать Ариэль, пока человек не опомнился. Юноша тяжело свалился на твердую землю, когда лицо обжёг внезапный удар. Даже не успел ничего понять. - Ты... - Эрик, подскочив на ноги, отчаянно тёр губы и отплёвывался, словно его насильно накормили чем-то невыразимо горьким. - Ты... Я впустил тебя в свой дом, я обеспечил тебя, я ел с тобой за одним столом... - Человек с отвращением скривился от собственных слов, - а ты так мне отплатил?! Ты недостоин называться божьим творением! Ариэль смотрел снизу вверх с изумлением и болью. Он искренне не понимал, чем заслужил такое. Эрик делает это из верности к своей суженной? Но ведь русал собственными глазами видел, как человек предавался любви со всеми теми девушками. Неужели он настолько их хуже лишь тем, что лишён возможности говорить? Эрик схватил ворот его одежды и с грубостью вздёрнул на ноги, как охотник убитое животное. Человек резко и уверенно зашагал к краю обрыва, протащив русала за собой. Он вытянул руку, так, что Ариэль буквально кончиками пят повис над зияющей холодом бездной. Русал закричал бы, если бы мог говорить. От моря, бывшего когда-то домом, а теперь грозившего стать его вечной бездонной могилой отделяла одна только рука внезапно возненавидевшего его существа. Он изо всех сил схватился за эту руку, выражая свою бессловесную мольбу одним только хриплым дыханием и мотанием головы. Эрик с неизменной теперь брезгливостью отшвырнул его от себя обратно на землю и Ариэль смог наконец вдохнуть полной грудью. Глаза одновременно застелили сизая пелена слёз и рыжая - растрепавшихся волос. - Знай, ты заслуживаешь полететь туда, вниз. Но каким же я буду принцем, если оскверню себя твоей нечистой кровью? Русал остался лежать, не двигаясь с места, лишь мелко подрагивали локти, на которые он опирался. Он был рад, что человек не может видеть его лица. - Ты можешь вернуться в замок, если позволит совесть. А можешь не возвращаться. Не бойся, я сохраню твою никчёмную жизнь. Через несколько дней я возвращаюсь во дворец, к своей семье и наречённой. Знаешь, наша земля славится древними и богатыми лесами. Мой путь как раз лежит через один из них. И ты, если вернёшься, поедешь со мной. Думаю, я оставлю тебя там и великодушно позволю уйти куда заблагорассудится. Главное, подальше от меня и моего дома, если, конечно, ты не встретишься с дикими зверями. А если хоть раз в своей жизни я встречу тебя после, то уж точно не буду так великодушен. Голос человека звучал холодно и ровно: точно палач, выносящий приговор. Русал всем своим существом чувствовал исходящую от него ненависть и презрение. - В моём королевстве короткий разговор с такими, как ты. Теперь я не удивлён, почему от тебя пытались избавиться. Несколько бесконечно долгих секунд единственными звуками на утёсе были гул ветра и отдалённый шум волн. Потом к ним прибавилось усердное шарканье сапог по камню. Ариэль поднял голову, лишь когда этот звук стал еле уловим. Он был один над обрывом. Русал с самого начала готовился к худшему, но уж точно не ожидал, что его отвергнут с такой жестокостью. Откуда же было знать, что люди признают лишь некоторые виды чувств, а остальные презирают... Он поднялся на ноги, а затем вдруг взглянул на них со странными смешанными чувствами. Впервые он понял, насколько ему стало противно собственное тело. "Неужели именно эти глупые отростки влияют на наличие души? И кто же он без неё?" Ариэль не мог знать, как именно проявляет себя это мифическое нечто, но чувства его внезапно странно изменились. Вернее схлынули как волны, оставив по себе одно лишь желание: "К морю. Поближе к морю. Домой." В обход ставшего чужим дома, он спустился вниз, к каменистому берегу. Вода была холодной и серой, а камни тверды и неприятны, но всё это было настолько роднее мягких перин и вездесущей неизбежной сухости, что под сердцем болезненно сжалось. Ариэль лёг прямо на скользких валунах и опустил руку в прозрачную прибрежную воду. Так было спокойно, хоть и больно от невозможности вернуться в родную стихию. Он пытался понять, почему же его тянет обратно. Он вспомнил семью и дом, но воспоминания эти не вызвали ровным счётом ничего, кроме горькой обиды. Странным образом вспомнился колдун, благодаря которому он и получил шанс оказаться на земле. Неожиданно пришло осознание, что Урсул первый и пока что единственный в его жизни, кто с уважением отнёсся к его желаниям и взглядам, и Ариэль с изумлением понял, что скучает. Это вообще довольно странно - скучать по существу, с которым виделся всего лишь раз. "Если бы был хоть малейший шанс вернуться..." Из всех, кого Ариэль знал, включая семью, именно с Урсулом хотелось увидеться прежде чем... выйдет время. Но и жить тоже хотелось. "Что же я наделал..." Он опустился ещё ниже к воде, насколько мог, чтобы не упасть, и уже по привычке произнёс одними губами: "Помоги". *** Урсул вздрогнул всем телом, чувствуя, как бушующая внутри ярость поднимает из глубин самого естества заключённую в нём Силу. Одним из условий его клятвы была возможность её использования в собственных целях. Она хлынула, подобно буре, по жилам, смешиваясь с кровью, колдун гневно зарычал - хрустальный шар в его руке треснул и разлетелся тысячей осколков. Плевать на это, он создаст ещё. Рябая мурена, потревоженная ярким светом, забилась в тёмный угол. Её шевеление отвлекло, Урсул успокоился, глубоко вдохнув холодную морскую воду. Ох, как же он всё ненавидел! Чёртовы двуногие! Глупый ребёнок, захотевший невозможного! Глупый он сам, позволивший себе связаться с подобной Силой. Сколько душ уже на его счету? Урсул сам не смог бы ответить. Так почему этот мальчишка вдруг стал ему важен?! Сила хоть и не могла понимать его мотивов и чаяний, но ясно ощущала угрозу неповиновения. Это впервые за всё время, чтобы Урсул пытался отнять у Неё то, что и так Ей принадлежит. Никто не смог бы поверить, будто он, древнее жестокое создание, станет вдруг спасать кого-то от своей же сделки. Ещё недавно он сам бы не поверил. Но должна же быть в этом гнилом насквозь мире хоть капля справедливости! А справедливость в том, что не должно нелюбимое всеми дитя умирать по собственной мимолётной глупости. Расплачиваться - безусловно. Но не так. Он уже сполна расплатился. За подробный поступок его ждало в лучшем случае жестокое наказание. А в худшем... "Помогу. Помогу закончить это. Но закончить должен будешь ты сам." Он не спал ночами, пытаясь найти хоть какой-то способ обмануть собственное проклятие. Он знал, что конечно же способ был, ведь на свете нет ничего идеального, правда? *** Ариэль в тот вечер всё же вернулся. Всё равно ему оставалось лишь пару дней. В замке, к его удивлению никто не отреагировал на него как-то по-иному. Встретились лишь пара девушек, спешившие по своим делам. Эрика он так и не увидел. Русал вернулся в свою комнату, запер дверь на замок, и, не раздеваясь, и не закрывая окон, тяжело свалился на кровать. Было горько и одиноко, но усталость и переживания взяли своё, и Ариэль почти сразу провалился в глубокой сон. Ему снилась странная темнота, серая с синеватым оттенком, снились тёмные стебли подводных растений, уходящие далеко ввысь, снилась чёрная скала и мягкий волнистый песок под ногами. Ещё снилось странное чувство, будто ему знакомо всё это, будто он здесь уже бывал, но вслед за хрупким мимолётным дежавю никак не шло воспоминание. Что-то скользкое, но тёплое и живое на мгновение касается его руки. Русал испуганно резко оборачивается, видит силуэт, такой снова знакомый, но нечёткий, размытый, одни только чёрные щупальца вьются по песку. Это не голос - чьи-то чужие, возникшие в голове мысли: "Если хочешь вернуться - убей его! Убей и ступи ногами в разлитую кровь!" Ладонь сжимает сама собой твёрдое и холодное: "Убей, если хочешь жить! Это не сон! Это не сон!.." Русал, тяжело дыша, вскакивает на постели, и лишь спустя пару мгновений обращает внимание на металлический холод в зажатом кулаке. Сейчас, наяву, он всё помнит и понимает. Над разбушевавшимся сизым морем ярко сияет во всей своей силе ночное светило. В окно падает один из его холодных лучей. Ариэль подносит руку к этому свету, и в изумлении роняет на каменный пол серебряный ритуальный нож с осьминогом на рукояти.