Цветы у дороги

      Скучный бессмысленный день, сменился другим точно таким же мрачным и тленным. Душевная боль не слабела, она навечно застыла во мне мертвым грузом. Тонны лекарств, что в меня заливали кое-как помогали от невыносимых ломок, но не спасали от них полностью.       Я все ещё не мог смириться со смертью Стива, хоть мне было хорошо известно, что его больше нет, я продолжал отчаянно надеяться, что мой возлюбленный жив, просто он где-то далеко. Но уже сейчас я постепенно начал принимать тот факт, что сам же и убил Стива, и он мертв лишь из-за моей ошибки.       Невероятно хотелось умереть и покончить со всем этим, но пока я не мог, ведь твёрдо решил, что перед смертью должен сходить на могилу Стива. Не уверен для чего именно мне это нужно, возможно, чтобы убедиться в том, что его больше нет, но такую необходимость я испытывал остро.       Бадди всячески пытался разговорить меня, но я обрубал попытки поговорить, не желая с кем-либо общаться. Возможно это было не правильно, Бадди хороший парень, не испытавший настоящих трудностей и не хлебнувший горя, совсем ещё ребёнок. Аддам и Зак на удивление доброжелательно общались с Бадди, возможно они не хотели расстраивать его или что-то в этом роде, но выглядело это довольно странно, впрочем, мне было как-то без разницы и в подробности я не вдавался.       Клиника была просто огромной, даже палаты здесь свободные и просторные, но проводить время в них мне не хотелось, потому что Бадди то и дело наровил начать разговор. Чтобы не пересекаться с ним, я почти все время проводил в холе. Это место чем-то отдаленно напоминало гостиную, здесь стоял мягкий диван с обшивкой карминного цвета и такими же креслами. Мне нравилось сидеть на них и прикрыв глаза рассуждать о своём нынешнем положении. Хоть пациентов было много в холе никогда никого не было, должно быть остальные наркоманы предпочитали из палат не выходить.       Сейчас, как и обычно я сидел в кресле рядом с окном, меня освещали лучи яркого июльского солнца и кажется, начал уходить в мир грез. Теперь я сплю очень много, ведь только во сне мне не больно, и я чувствую себя счастливым, к тому же каждый раз мне снится Стив, а сновидения настолько реалистичны, что кажется будто это происходит наяву. Из полудремы меня вывел довольно грубый хрипловатый голос, прозвучавший совсем рядом, будто его обладатель наклонился ко мне.        — Не, все-таки парень, а со спины совсем как баба выглядит. — я открыл глаза. Передо мной предстал высокий парень с непонятного цвета волосами, они были черными, лиловыми и фиолетовыми одновременно, что смотрелось ляписто и безобразно. На вид ему было около двадцати лет. Юноша хищно смотрел на меня, раздевая взглядом, что мне очень не понравилось.        — Да без разницы, пойдет, все равно на бабу смахивает. — только сейчас я заметил, что чуть подальше стояли еще трое, выглядели они совсем мерзко и отвратительно, а их взгляды такие же хищные, как и у того, что стоял рядом со мной.        — В самом деле. Не хочешь перепихнуться? — обратился ко мне парень со странными волосами. Я никак не отреагировал на его «заманчивое» предложение и встав с кресла направился к своей палате, но юноша схватил меня за руку, не позволяя покинуть их общество. — Да хватит ломаться, тебе понравится. К тому же вариантов у нас особо нет, бабы в другом корпусе, не доберешься, а ты ничего так, миленький.        — Я ни с кем из вас делать «это» не буду. — сильно дернув руку я попытался освободится, но наркоман держал крепко и сделать это мне не удалось. — Отпусти меня, иначе пожалеешь.        — Да брось, нормально все будет, не будешь напрягаться — даже приятно. Хватит ломаться. — юноша усмехнулся и погладил меня по щеке, похоже отступать он не собирался.       От его прикосновения стало мерзко и отвратительно, я вспомнил то время, когда до встречи со Стивом меня имел каждый кто хотел, причем в довольно-таки грубой форме. Наркоман же потащил меня вдоль по коридору в сторону небольшой подсобки.       Внутри меня закипела ненависть, эти ублюдки собрались меня изнасиловать. Я аж задрожал от злости и снова попытался вырвать руку, но попытки освободиться успехом не увенчались.       Когда меня уже почти дотащили до подсобки я заметил на подоконнике вазу и схватив ее, разбил о стену, после чего крупным осколком полоснул по руке наркомана. Пока юноша был в шоке от моего поступка, мне удалось выскользнуть из ослабевшей хватки. Не теряя ни минуты я поспешил в свою палату и обессиленно опустился на кровать прикрыв глаза. Но спокойно полежать мне не дали, в палату влетел тот самый парень которого я пять минут назад порезал стеклом, а вместе с ним пришли и его друзья.        — Ты… Какого хрена ты творишь, мелкий ублюдок?! — наркоман буквально дрожал от злости, а по его запястью стекала кровь, крупными каплями разбиваясь о пол, оставляя там яркие пятна.        — В следящий раз попытаешься сделать подобное — порежу не руку, а горло. К тому же я ведь предупредил, что ты пожалеешь об этом. — спокойно ответил я и сел на кровать, отвернувшись от компании этих идиотов. Еще немного посмотрев на меня, прожигая взглядом, парни ушли. Похоже они действительно поняли, что в случае чего я выполню свою вторую угрозу.        — Что случилось? — рядом уселся Бадди и с интересом посмотрел на меня.        — Это немного не твое дело. — мельком взглянув на юношу, я снова отвернулся. Бадди невероятно раздражал и бесил, его наигранная жизнерадостность настолько осточертело, что я даже начал ненавидеть это невинное (или нет) создание. Зная, что в таком состоянии может достаться и ему, я предпочел всячески избежать конфликта.        — Что они пытались с тобой сделать? — в голосе этого милого юноши звучало беспокойство, что еще сильнее разожгло во мне ненависть. Почему он делает вид, будто ему есть до меня дело? Ведь ему просто плевать, а это все лишь для приличия. Я знаю.        — Бадди, отстань от меня. — развернувшись я с ненавистью посмотрел на юношу, просто не мог скрывать истинный чувств.        — Ларри, ну почему ты так? Я ведь не сделал тебе ничего плохого, а ты каждый раз обходишься со мной так будто я тебе дорогу перешел. — Бадди опустил голову и почему-то мне казалось будто его грусть наигранна. Сложившаяся ситуация настолько вывела меня из себя, что я решил высказать ему все, что думаю.        — Почему я так себя веду? Да потому, что ты невероятно раздражаешь! Ты просто сынок богатеньких родителей, повевшийся на такой «кайф» как наркотики лишь из-за своей избалованности. Ты никогда в жизни с трудностями не сталкивался и горя не хлебнул, еще и делаешь вид будто понимаешь меня. Ты ничего не понимаешь и не сможешь этого сделать, потому что не знаешь, что довилось пережить мне! — я довольно сильно повысил голос, эмоционально высказывая, что на самом деле думаю о Бадди.       Привычно жизнерадостный, юноша переменился в лице, таким подавленным я его никогда не видел, казалось будто он вот-вот расплачется или того хуже впадет в истерику. Я же закончив говорить, лег на кровать и отвернувшись к стене, уткнулся лицом в подушку. Краем уха я услышал, как Бадди вышел из палаты. Надеюсь после этого он перестанет лезть и наконец оставит меня в покое.       Конечно я поступил не правильно, не стоило обижать это милое, жизнерадостное создание, жизнь еще опустит его с небес на землю. Но сдержаться я не мог, Бадди слишком сильно раздражал. Конечно, он хочет, как лучше, а выходит, как всегда. Мне сейчас и без того тяжело, а он пытается заставить меня общаться.        — Зря ты с ним так. — кровать проснулась под весом ещё одного человека. Открыв глаза я увидел перед собой Аддама, что порядком удивило меня, ведь этот угрюмый юноша редко разговаривал, а со мной ни разу словом не перекинулся.        — Неужели ты хочешь сказать, что я не прав? Он просто избалованный ребенок, не видящий настоящей жизни. Бадди пытается сделать вид будто понимает меня, хотя он не может понять, что чувствую я, ведь не хлебнул горя, чего не скажешь обо мне.        — Нет, просто ты полной картины не видишь. Мы вот с Заком здесь уже полгода, а Бадди чуть меньше пяти месяцев. И мы прекрасно знаем, что случилось с ним на самом деле. Ты же не знаешь ничего, наверняка даже его запястья не видел, а они между прочем не лучше, чем у тебя. — юноша мельком глянул на мою руку, бинтов я уже не носил и прекрасно были видны шрамы и еще не зажившие швы.        — У меня были причины поступить так. — сказал я, сильнее натянув рукава толстовки, чтобы не было видно шрамов. — А он просто избалованный мальчишка «разочаровавшийся» в жизни.        — Ошибаешься, он очень настрадался за столь короткую жизнь. В подробности вдаваться не буду, я не вправе это делать, если Бадди захочет, расскажет сам. — Аддам встал с кровати и вернулся к подоконнику, на котором любил сидеть и читать книги. Я же остался наедине со своими мыслями и чувством вины.       Было не правильно поступать так с Бадди, он просто живой огонек в этом мрачном мире и его откровенно жаль. Я решил пойти извинится, заодно спрошу, что там за история произошла с ним. Честно говоря, мне не верилось, что это жизнерадостное создание успело хлебнуть горя, но не просто так же Аддам сказал подобное. В конце концов внешность обманчива, это у меня всегда все на лице написано и легко понять, что я чувствую, а с другими людьми не так. К тому же я давно заметил грусть в глазах Бадди, не спроста же в них застыла печаль.       Я вышел из здания во двор. Довольно большой участок леса огораживал высокий забор, здесь можно было гулять и проводить время, но выходил я сюда редко. Каждый раз прогуливаясь меж деревьев я вспоминал Стива, то время когда мы частенько гуляли по лесу и счастливо проводили время вместе. С его смерти прошло больше месяца и мне до сих пор не верилось, что столь родного человека больше нет рядом и я никогда не увижу его. До сих пор казалось будто он где-то далеко и совсем скоро мы встретимся.       Но суровый здравый смысл всегда возвращал меня с небес на землю и заставлял вспомнить, что Стив мертв и фактически я убил его, если уж кто-то и виноват в смерти моего возлюбленного так это только я сам.       Долго искать Бадди мне не пришлось, паренек сидел на скамейке, недалеко от забора, огораживающего клинику. Юноша сидел ко мне спиной и выражения его лица я не видел, но почему-то был уверен, что он плачет.       Сев рядом, я взял его за руку и приподняв рукав толстовки, внимательно рассмотрел запястье. Рука юноши изрезана глубокими шрамами, хоть их не так много, как у меня, но впечатление они производят яркое. — И, зачем ты так сделал?       Наконец юноша повернулся ко мне. Как я и думал — он плакал, глаза Бадди покраснели от слез, а щеки были влажными. — Ты действительно хочешь знать? — неуверенно протянул он и снова отвернулся.        — Раз спросил — наверное да, не находишь? — я все еще сжимал запястье Бадди, продолжая разглядывать шрамы. Они давно зажили, но я как никто другой знаю, что заживают лишь раны на теле, а душевные не затянутся никогда. Мне стало невероятно жаль этого привычно жизнерадостного юношу. — Ты когда-то спрашивал меня о шрамах, и я ничего не ответил, думаю будет нечестно если ты расскажешь мне про себя, а я нет. — глубоко вздохнув я продолжил. — Я пытался убить себя потому что убил любимого человека. У нас были деньги, чтобы начать новую жизнь, мы собирались завязать и больше никогда не употреблять героин, но я предложил напоследок принять дозу…       На этом моменте мой голос дрогнул, вспоминая те события я никогда не могу сдержать слез. Так было и сейчас, я не смог удержаться и из глаз полились слезы, оставляя на щеках влажные дорожки. Рукавом толстовки я вытер их. Его толстовкой. Все мои вещи когда-то принадлежали Стиву, на них до сих пор сохранился его запах и казалось будто бы мой возлюбленный где-то рядом. Обняв себя руками я окончательно разрыдался.       Бадди прижался ко мне, обняв покрепче и уткнулся лицом мне в плечо. Так мы просидели около десяти минут, после юноша тихо, почти шёпотом начал говорить. — А по моей вине умерла моя сестра. Тогда я принял дозу и плохо соображал, родителей не было дома, и они оставили малышку на мою ответственность, я же как идиот наглотался таблеток и был под кайфом. Они играла во дворе, там стоят бассейн, в общем малютка упала и запутавшись в покрытии утонула. Если бы я не принял дозу, смог бы спасти ее, а я… я…       Бадди тоже заплакал, его плечи дрожали, а по щекам скатывались слезы и впитывались в мою толстовку. Теперь я все понимаю и почему Бадди так странно себя ведет, и почему Зак и Аддам настолько заботливо обращаются с ним. А я как обычно, заставляю людей страдать. Я не умею ничего кроме как причинять боль…