Ошибка — жизнь, и сердце — в пыль

— Я, конечно, понимаю, что кровати здесь отвратительные, но не думаю, что на полу лучше. Ной едва продрал глаза и сразу увидел стоящего над ним Ванитаса, а затем окинул взглядом комнату. Опять он свалился с постели во сне. Ванитас тем временем потянулся и продолжил: — Ты всегда так крепко спишь? Еле разбудил тебя. Ной сонно кивнул, надеясь, что не доставил своему напарнику много проблем, а затем в памяти резко пронеслись события ночи. Мигом взбодрившись, он вскочил, схватил Ванитаса за плечо и, посмотрев ему прямо в глаза, спросил: — Где ты был?! Ванитас замер, и его взгляд стал растерянным. — Я всего лишь сходил за кофе — то, что дают здесь на завтрак, в рот взять невозможно. Тебе тоже взял, — Ванитас кивнул куда-то в сторону окна, а затем его лицо стало недовольным: — Ты всегда такой резкий с утра? Ной посмотрел на подоконник: там действительно стоял стакан, рядом был пакет с выпечкой. Пахло свежим хлебом. Смутившись такой заботой, он пробормотал: — Я про ночь… Ванитас вопросительно приподнял бровь, словно совершенно не понимал, о чём Ной говорит… Или действительно не понимал? — Если я куда и ходил ночью, то только в уборную, — фыркнул он, и Ной мгновенно отпустил его, смущённо потупив взгляд. Ему приснилось? Ной подошёл к выпечке, чувствуя, как Ванитас смотрит ему в спину, и напрягся. Приснилось, или Ванитас действительно настолько зол на него, как показал ночью? Ной с опаской покосился на еду, и вдруг его осенило. Он кинулся к своей форме и начал шарить руками по карманам. Ночью он доставал свои карманные часы, а потом бросил их не пойми куда, кинувшись искать Ванитаса, если их нет, то… Часы были на месте. Ной с минуту задумчиво изучал металлический корпус, а Ванитас обеспокоенно спросил из-за спины: — Ной, с тобой всё хорошо? Ной медленно повернулся к нему, чувствуя, как по грудной клетке плавно растеклось спокойствие, а после него забрезжила радость. Ванитас выглядел озадаченным. Ной в два шага преодолел расстояние между ними и крепко обнял напарника. Тот пискнул и попытался выбраться из объятий, но Ной только крепче сжал его. На секунду Ною захотелось закружить Ванитаса по комнате, но он сдержался, решив, что это уже слишком. А всё потому, что в голове одна за другой мелькали мысли: просто приснилось, Ванитас принёс завтрак… Может, они всё же подружатся? Ванитас тем временем смог высвободить левую руку и упёрся ей в ключицу Ноя, пытаясь оттолкнуть. «А он сильный, хотя по его телосложению не скажешь», — подумал Ной, а затем вдруг вспомнил, с какой силой Ванитас притянул его к себе во сне. Рука схватила чужое предплечье быстрее, чем мысль успела оформиться, и Ной чётко почувствовал под формой что-то твёрдое. Ванитас резко дёрнулся — хватка Ноя ослабла. Ванитас быстро переместился на другой конец комнаты, поближе к двери, но Ной уже всё понял, и в его груди что-то защемило. Ной посмотрел на место, где только что стоял напарник. И как раньше не догадался? Затем повернулся к Ванитасу, выжидающе замершему у двери, и уверенно сказал: — У тебя протез. Вместо левой руки. Ванитас нахмурился — похоже, тема была ему неприятна. — Только кисть и предплечье. Ноя кольнула обида. Если они теперь напарники, разве Ванитас не должен был рассказать о таком? В конце концов, это может повлиять на ход боя! А ещё… Ной не смог дать название тому, что же ещё укололо его в этой ситуации. Ной вздёрнул подбородок, отрывисто выдохнул и спросил: — Почему ты не сказал? Протезирована только рука? Ванитас вдруг прищурился, и внутри Ноя всё похолодело. И кто только тянул за язык? Пробуравив его взглядом, Ванитас решительно развернулся, тряхнув хвостом волос. Ной подумал, что сейчас Ванитас уйдёт, хлопнув дверью так, что обсыпется штукатурка, и сделал шаг к нему, чтобы задержать, но Ванитас вдруг сам замер на пороге и тихо сказал: — Только рука. Жду тебя внизу. После чего поспешно, но без лишних демонстраций покинул комнату. Ной почти физически почувствовал, как их отношения натянулись. Как только Ванитас скрылся, Ной хлопнул себя по лбу и почувствовал, как лицо стремительно покраснело от стыда. И что это сейчас было? Зачем надо было требовать от Ванитаса объяснений? Да, обидно, что он не сказал, но, может быть, с протезом связана крайне неприятная история! Люди просто так руки не теряют. Если подумать, он и перчатки не снимал — наверняка, чтоб лишний раз не видеть протез. Ванитас был сейчас так добр к Ною, а он сам всё испортил! Ною захотелось закричать на самого себя, какой он дурак, но вместо этого он начал быстро собираться, на ходу завтракая. Не хотелось заставлять Ванитаса ждать и оставлять о себе ещё более плохое впечатление. До дома старого алхимика они добрались без приключений. Ванитас ничего не говорил по поводу их стычки, а Ной молчал, чтобы не ляпнуть ещё чего-нибудь грубого. Разве что они иногда переговаривались по поводу направления. Дом окружал небольшой сад, который они беспрепятственно пересекли, а вот звонить в дверь пришлось долго. Ной уже занервничал, представляя, как они взламывают дверь, а там растерзанный труп бывшего алхимика прямо на пороге или записка, в которой говорится о возможности выкупа его жизни до определённой даты. А дата эта была пару дней назад. Или, едва они войдут, из засады на них нападут человек двадцать… Но прежде, чем Ной нафантазировал ещё большие кошмары, дверь скрипнула, и на пороге появился человек. Алхимик был значительно старше, чем на фото, но выглядел довольно бодрым. Кроме того, стоило ему распрямить спину, вокруг него словно образовалась аура опыта и знаний — Ной мгновенно почувствовал авторитет человека, знающего своё дело, в его остром взгляде, уверенных движениях. А ещё Ною показалось, что он где-то его видел. Оглядев их скептически, алхимик хмыкнул и сказал: — Мистер Хольгер. Чем обязан? — Вы давно не выходили на связь, и в главном управлении забеспокоились, всё ли с вами в порядке, — доложил Ванитас, пока Ной пребывал в прострации. Мистер Хольгер удивлённо приподнял брови, и на секунду повисло неловкое молчание, а затем он вдруг громко рассмеялся. — Приятно знать, что даже на пенсии тебя считают настолько ценным кадром, что посылают двух алхимиков проверить, не помер ли. Ной задумался и тоже улыбнулся — с позиции мистера Хольгера ситуация казалась действительно забавной. А затем он вспомнил: — Погодите, а вы не один из тех, кто работал над проектом физического улучшения людей с помощью алхимии? Мистер Хольгер перестал смеяться и прошёлся по Ною заинтересованным взглядом. — А вы следите за развитием науки, юноша. Ной пожал плечами. — Не то чтобы, просто… Но мистер Хольгер его уже не слушал. Он переключил своё внимание на Ванитаса и чуть нахмурился: — А с вами, молодой человек, мы никогда раньше не встречались? Ванитас преобразился за секунды. Он вдруг посмотрел на алхимика подобострастным сияющим взглядом и, словно виляя воображаемым хвостом от радости, ответил: — Нет, я бы точно запомнил встречу с таким значимым человеком. Такая честь просто увидеть вас! Мистер Хольгер гордо распрямил плечи и, задумавшись о чём-то на пару секунд, сказал: — Что ж, хотите чаю? Давненько я не общался с людьми. Ванитас закивал, продолжая светиться счастьем, а Ной решил, что мистер Хольгер стал для Ванитаса кем-то вроде идола. Во всяком случае, сам Ной, хоть и был рад познакомиться с таким человеком, не испытывал столь бурных эмоций. Решив, что попробует расспросить Ванитаса о его увлечениях чуть позже, Ной последовал внутрь дома. Мистер Хольгер провёл их в светлую гостиную, вдоль одной из стен которой тянулся застеклённый стеллаж, заполненный карманными часами. Ванитас мгновенно прилип к нему, чем вызвал у хозяина дома очередной смешок. — Нравится моя коллекция? — Конечно! — кивнул Ванитас. — А это правда, что каждые из них уникальны, и вы забрали их у побеждённых в бою противников? — Да, — мистер Хольгер выглядел, как довольный кот, которому чешут подбородок. — Если хочется, можете потрогать. Дверцы не заперты. Я схожу за чаем. Ванитас радостно закивал и, едва мистер Хольгер их покинул, попросил Ноя помочь найти определённые часы с голубем, держащим в клюве розу. Ною тут же захотелось спросить, что в них такого, но, представив, как сияющий Ванитас сменится злым или недовольным, решил просто выполнить просьбу. Часы обнаружились быстро, и Ванитас с трепетом взял их в руки, так и не сказав Ною, что в них особенного. Зато он попросил найти ещё одни. К тому моменту, как Ной обнаружил следующие, Ванитас уже незаметно вернул те, что с голубем, на место. Пока Ванитас рассматривал вторую находку, вернулся мистер Хольгер, и расспрашивать напарника, почему надо было найти именно такие часы, Ной не решился: вдруг они имеют историческое значение, а он не знает, и мало того, что разочарует Ванитаса, так ещё и обидит гостеприимного хозяина своим невежеством. — И всё-таки, мистер Хольгер, почему вы так долго не выходили на связь? — спросил Ванитас, когда они разлили чай по чашечкам. — Погрузился в новый эксперимент, — усмехнулся мистер Хольгер, и ненадолго его лицо стало мечтательным. — Знаете, я ведь учёный, и меня не оттащить от пробирок, когда я почую, что напал на нужный след. Но мне жаль, что я доставил столько беспокойства. — Постарайтесь в следующий раз не забывать о времени, — промурлыкал Ванитас, и его глаза засияли живым интересом: — А вы не покажете нам, над чем работаете? — О, там не совсем безопасно после последнего эксперимента. Надо, чтобы всё выветрилось и осело, — мистер Хольгер ответил как-то слишком поспешно, его глаза метнулись в сторону. — Но я приеду с результатами в Управление через пару месяцев. — Буду с нетерпением ждать! Ной почти не участвовал в беседе, находя для себя большим удовольствием наблюдать за Ванитасом — тот словно был в курсе всех событий в мире и мог поддержать разговор совершенно на любую тему. Особенно Ноя впечатлило то, что алхимическое усовершенствование людей пока что было доступно только богатым, таким, как Безликий алхимик, а Ванитас всё равно знал о нём так много. Будто каждый вечер перечитывал посвящённые теме труды. И его было интересно слушать. Так, что Ной даже не смог решить, кем он восхищается больше: сделавшим многое для страны и алхимии мистером Хольгером или Ванитасом, знающим столь много для своего возраста. Ной подумал, что его напарник не такой уж раздолбай, каким мог показаться, чуть ли не с ноги открывая дверь в кабинет полковника Орлока. А ещё при общении с мистером Хольгером Ванитас просто сиял. Казалось, что ему больше ничего в жизни не надо, только бы сидеть в этой гостиной, пить вкусный чай и обсуждать историческое развитие и судьбу алхимии. А Ною было просто уютно рядом с Ванитасом. Впервые с момента их знакомства. Хотя, учитывая, что знакомы они от силы день, это было не так уж и плохо? В конце концов они едва не опоздали на поезд. Затем выслушали ворчание полковника Орлока, когда позвонили доложить о результате миссии во время первой длительной остановки — вообще-то, сообщать в общих чертах об итогах полагалось сразу после выполнения задания. — Но, так и быть, раз это первая миссия Ноя, вы прощены и можете не мучиться с рапортом — вчитываться в него никто не будет, — закончил свою длинную лекцию полковник. — Спасибо! — искренне поблагодарил Ной, которому рассказывали, что порой не так страшны миссии, как доклады о них. Он уже собрался завершить звонок, как Ванитас вдруг выхватил трубку и добавил: — Организуйте ему уже нормальную лабораторию! Мы хотели посмотреть на результаты эксперимента, но не смогли: мистер Хольгер сказал, что там опасно находиться! Сначала волосы Ноя встали дыбом, когда он услышал, как дерзко Ванитас говорит с Орлоком, но он быстро успокоился, когда Орлок ответил, что передаст просьбу выше, и даже улыбнулся: настроение было хорошим, а к подобным выходкам Ванитаса, наверное, пришлось бы рано или поздно привыкнуть. Но, наверное, к некоторым вещам Ной всё же не смог бы привыкнуть никогда. Просто потому, что их невозможно было предвидеть. Когда они уже ехали дальше, в полутёмном вагоне Ванитас перебирал свой вещмешок. Ной полусонными глазами наблюдал за ним, но сонливость мгновенно пропала, когда Ванитас потянул какую-то тряпку, а за ней следом показались, зацепившиеся за тряпку цепочкой, карманные часы с голубем, держащим в клюве розу. Ной мгновенно выпрямился и ошарашенно уставился на Ванитаса. — Ты что, украл у мистера Хольгера часы?! — оторопело прошептал Ной, поражённый тем, что у Ванитаса хватило наглости на это, и оглянулся по сторонам: не мог ли кто из пассажиров их услышать? Ванитас замер, осознав свою оплошность, а затем его губы искривились в странной, болезненной улыбке. Он отложил свои вещи и быстро перебрался на сторону Ноя — благо рядом никого не было. Он оказался совсем близко и взял лицо Ноя в свои руки, с нажимом проведя по щекам. Посмотрев Ною в глаза и почти соприкоснувшись с ним лбом, Ванитас прошептал с надломом в голосе: — Я купил эти часы на распродаже пару лет назад. Таких, как они, тысячи. Может быть, что мистер Хольгер лгал и об остальных. Сделав паузу, он хрипло добавил: — Милое, наивное дитя, зачем ты веришь каждому встречному?