История одного феста

      Когда за четыре дня до проклятущего феста всея Руси перед Ванечкой на стол легла синяя глянцевая карта с плотной лентой, он растерялся и некоторое время просто молчал. С Рудбоем последние пару недель и так было сложно, так что вопрос Фаллен на всякий случай задал максимально мягким тоном. – Вань, это что? – Это проходка. – Рудбой снова зарылся в шкаф так, что снаружи осталась торчать только обтянутая джинсами задница, а потом, так и не высовываясь до конца, показал очередную пару кроссовок. – Может, эти? А? Как думаешь? – Ты нашел у кого спросить, честно. – Ванечка с горьким вздохом покосился на сваленную горой обувь, совершенно одинаковую на его скромный вкус, потом перевел взгляд на карточку. Смотреть на рудбоевскую задницу не стоило, чтобы не расстроиться окончательно: из-за ебучего феста все постельные игрища теперь воспринимались как давний волшебный сон. – А зачем мне проходка? – Как это? Не в випку же тебе идти. За сценой с командой потусишь. И безопасней, и шансов засветиться меньше.       Фаллен потыкал пальцем в плотный пластик в надежде, что он сейчас растворится, расплавится или исчезнет каким-нибудь волшебным образом. Но ни шестеренки, ни пафосные слоганы, ни перечень выступающих никуда не делись. Блядь. Хотелось поныть, покапризничать, покидаться вещами, а может даже закатить скандальчик на тему “на хую я вертел ваш быкинг машин”, но поддержать Рудбоя хотелось сильнее. Он и так стал весь дерганый, нервный, спать вообще почти перестал, страдал, что пузцо на оладушках и Ваниных кулинарных экспериментах отъел. Не признавался, конечно, но Фаллен-то видел, как он крутился у зеркала и бочка свои разглядывал. Охуенные бочка, между прочим. Аппетитные и для всяких кусей удобные. Ваня же не собака, чтобы кости глодать.       Полгода тусил себе человек на расслабоне, стримил потихонечку, песенки вон всякие слушал, Ваню целовал-обнимал-удовлетворял, да Гришеньку баловал, а теперь приходилось пахать и репетировать. Нет, Фаллен понимал, правда. Сцена – это важно, фест – это круто, толпа в несколько тысяч – это охуенно. Но он не понимал, чем прогневил боженьку, что ему придется переться на этот самый фест и наблюдать за всем практически из первых рядов. Ладно, если бы Рудбоя, то есть Охру, конечно же, можно было как-то отрезать от остальных, запустить одного на сцену, с этой его маской и похуй, что не с голым животом! Ванечка бы первый билет купил! Но любоваться всей элитой отечественного рэп-империала??? Если Порчанского и Марка Фаллен еще мог как-то осилить, то как не разрыдаться и не отгрызть себе уши во время выступления долбаного Локи, Ваня не знал. И как не отвесить пару-тройку смешных, пусть и слегка жестоких шутеек в сторону Мраза. И как не сцепиться с бесячим Кармой, который там наверняка будет. И вообще… – У нас кстати лайнап сдвинуть пришлось из-за одного пидораса. Почти полтора часа с Мироном выступать будем. Круто, да? – Ура. – Ванечка даже не пытался звучать искренне. Рудбою все равно было не до того: он уже уселся на пол в горе кроссов и теперь любовно перебирал шнурочки и подошвы. – Блин, не знаю, какие выбрать. Может, взять еще пару запасных? – Вань, ты и так семь пар на пять дней берешь. Куда еще? – Да, возьму запасную. Мало ли.       У Фаллена столько язвительных комментариев крутилось на языке, что можно было целую книгу написать. Но, учитывая ситуацию, вышел бы не ироничный бестселлер, а слезливая брошюра из раздела “Психология отношений”. Вот, например, название “Что делать, если твой мужик дрочит на свои кроссы сильнее, чем на тебя” звучит отлично.       Гриша заглянул в комнату, замер на пороге, посмотрел сначала на сваленную обувь и Рудбоя, потом перевел взгляд на Ванечку и тихо вопросительно муркнул. Фаллен мог поклясться, что слышал что-то вроде “в край ебанулся?”. Ответить коту было нечего, так что он просто пожал плечами. – Кстати. У меня для тебя небольшой сюрприз. – Да? – “Мне можно не ехать на гребаный фест?” чуть не сорвалось с языка. – Какой? – Илюша вчера показал окончательно утвержденный фудкорт, и там будет…. Тад-да-да-дам… Угадай что? – Даже не знаю. – Не упасть на пол и не начать молиться “хоть бы палатка с ядом” было сложно. – Пян-се! Правда, пришлось всем объяснять, что это такое, и убеждать, какая это охуенная штука, но это мелочи. Главное, что получилось. Ты рад?       Ване хотелось плакать. Рудбой все-таки был таким охуенным и таким балбесом, внимательным и ебанутым чуток, что злиться и обижаться на него не получалось. А еще – красивым, с этой своей зелено-фиолетовой причесочкой и в сползающих джинсах. А еще он совсем не любил пян-се, хотя Фаллен и пытался ему привить любовь к этой божественной еде.       Ничего, как-нибудь переживут они это мракобесие, и вот тогда-то Ванечка отыграется. За все. И за музыку Локи, и за пян-се, к которым Фаллен, наверняка, и приблизиться не сможет, и за вынужденный целибат, и за кроссовки, от которых жить уже негде. – Очень. Правда.       Когда Рудбой следующим утром вылетел в Москву, Ване стало совсем тоскливо. Он попытался пожаловаться Грише, но тот сидел с отсутствующим выражением на морде, говорящим “мне похуй, главное, чтобы меня кормили все время, пока вас не будет”. Неблагодарная скотина.       Потом Фаллен позвонил Славе. Тот внезапно открыл в себе внутреннюю Анфису Чехову и начал рассуждать, как важно давать друг другу личное пространство, но при этом находить общие интересы. И секс после этого сразу наладится, и конфликты перестанут возникать на пустом месте. Ванечке его вкрадчивый, заумный тон показался смутно знакомым, а напыщенные речи – полной ерундой. Славке-то было хорошо рассуждать: он третью неделю торчал в Испании под предлогом написания альбома. И ему-то не придется выслушивать живьем всяких мразов и локиминов. Может, Фаллен тоже хотел бы альбом писать в Испании, или там с коалами в Австралии, но на загран документы только-только сдал.       Зато разговор со Славой все же принес некое облегчение. Потому что, хоть друг и умничал, и хорохорился, и советы там какие-то давал типа умные, но Ванечка прекрасно знал, как нелегко ему это все дается. Фаллен никогда в жизни не променял бы отношения с Рудбоем на что-то другое. Не видеться по месяцу, а то и по два, “давать друг другу пространство”, не лезть во все, что было слишком личным? Ну нахуй. Им с Ванькой и так неплохо. Да, иногда ревнуют, да, дуются из-за каких-то секретов, да скучают, если два часа не созваниваются. Иногда даже дерутся, так, пар спустить. Какие уж есть. Пусть не великие рэперы, альбомы по испаниям не пишут, зато вместе и рядышком.       Телефон коротко дзынькнул оповещалкой, потом еще раз и еще.

Ванечка, почту проверь, я тебе билеты скинул. в мск встретят, до феста довезут, там увидимся на начало опоздаешь уже скучаю сердечко

      Фаллен чувствовал, как губы расползаются в глупой улыбке. Гриша тяжело вздохнул и закатил глаза, но это было даже не очень обидно. У кота тоже, наверное, стресс.