Арракис - Блэк полукровка

Перед Хогвартсом, как положено, следовало закупиться на Косой Аллее учебными пособиями и вещами по списку. По заведенному порядку все необходимые покупки я должен был совершать сам, без посторонней помощи, но так как я был приютский, то меня должен был забрать из приюта представитель школы. — Мистер Блэ-эр, — поприветствовал меня профессор Снейп, — мне поручено уведомить администрацию приюта о вашем особом положении и передать средства, которые остались от вашего личного содержания с прошлого года. Профессор говорил сквозь зубы, будто выдавливая из себя слова. Было очевидно, что он только что прибыл и первым делом решил поговорить со мной. — Здравствуйте, профессор Снейп, — поприветствовал я зельевара, — о каких средствах идет речь? — Попечительским советом, кроме оплаты самого обучения в Хогвартсе, на каждого ученика, попадающего в дотационную группу, выделяются личные средства в размере ста галеонов в год, — ответил профессор. — В прошлом году с этих средств вы закупили предметы, необходимые для обучения, и потратили немногим меньше семидесяти галеонов. Остаток я передаю вам сейчас из рук в руки. Средства, выделенные на этот год обучения, вы получите сами в банке Гринготтс. Для этого вам следует подойти в банке к любому свободному банковскому служащему и высказать желание получить дотацию ученика Хогвартса. — Было видно, что разговаривать со мной профессор не особо счастлив, но он выполнял свои обязанности четко и был предельно официален. — Вот список необходимых предметов, что вам следует купить на этот год обучения, — передал мне сложенный листок пергамента профессор. — Предупреждаю вас, мистер Блэр, — грозно сказал профессор, — если средства будут потрачены, а необходимых для обучения предметов не будет куплено, то комиссия может исключить вас из учеников школы Хогвартс. — Благодарю, профессор, — сказал я, — но как я попаду в Лондон? — По-своему усмотрению, — отвечал профессор, — вы можете воспользоваться магловским или магическим видом транспорта. Из магических видов транспорта вам доступен «Ночной рыцарь», это автобус для волшебников. Просто выйдите к любой дороге, желательно, где поменьше маглов, и взмахните палочкой. Необходимые для оплаты проезда средства у вас есть. У вас есть какие-либо еще вопросы, мистер Блэр? — спросил профессор. — Нет, сэр, — ответил я. — Тогда, вот ваш билет на Хогвартс-экспресс, — передал мне профессор Снейп билет. — Не опаздывайте. «Значит, Макгонагалл не прикарманила деньги, и они не возвращаются на счет школы. Все средства, выделенные на меня, остаются в моём распоряжении. Не совсем ясно, почему Макгонагалл не отдала эти деньги мне сразу. Но вероятно, что ученик первого года обучения считается еще недостаточно самостоятельным и за покупки отвечает сопровождающий, а кроме как покупок к школе, считается, что деньги больше не нужны. В самой школе нас кормят и учат бесплатно, или, вернее, уже всё оплачено». По-быстрому собравшись, я отправился к дороге, где вызвал Ночного рыцаря, взмахнув палочкой. Трескотня Шанпайка меня раздражала, а не казалась забавной. Заплатив за проезд, я разместился поудобней и вцепился в сидёлку перед собой. Мотало знатно, но домчало быстро. Пять минут и мы в Лондоне, недалеко от бара «Дырявый котел». Пройдя сквозь бар, я удостоился пристального взгляда от Тома, бармена, но никто меня не задержал. На заднем дворе я отстучал палочкой простую комбинацию и прошел в открывшийся проход. Первым пунктом следовало посетить Гринготтс, туда я и направился. Никаких консультаций в банке мне было не нужно. Я и так знал, какие услуги предоставляет банк, какие договоры на мне висят и на какое наследство я могу рассчитывать. Банк оказывал посреднические услуги, которые охватывали практически любую сферу деятельности, это то, что касалось сферы отличной от финансов. Наем работников любого профиля, покупка и аренда земли, биржевые операции в маггловском мире - всё это банк за ваши деньги сделает с удовольствием. Хотя биржевые операции дешевле будет выполнить через наемного рабочего, которого в Гринготтсе и наймешь. Сами гоблины такие операции проводят за чрезмерно большой процент. На мне висит договор ученика Хогвартса и договор о дотации малоимущего ученика опять же со школой. Если я сам не выкуплю договор о дотации, то он по достижению мной 17 лет автоматически будет передан министерству магии. Почему такие странные сроки и откуда взялись эти договоры? Всё просто! Договор об обучении я автоматически подтвердил, распределившись на свой факультет и отучившись, первые две недели. Теперь моим магическим опекуном официально является директор Дамблдор, и Филиус Флитвик, причем в учебное время декан имеет приоритетное право распоряжаться моей судьбой. Договор о дотациях - это договор об оплате за обучение и о выдаче дополнительных средств для совершения необходимых в учебном процессе покупок. Эти средства ложатся на меня долгом, но только по исполнении мне семнадцати лет. До этого возраста я не несу налогового бремени и не могу совершать сам никаких крупных денежных операций кроме выражения согласия на обучение в Хогвартсе и получения дотации. Впрочем, гоблинам плевать на ограничения, накладываемые министерством, и при желании я смогу производить любые операции через Гринготтс, или нанять мага, который будет производить любые действия от моего имени на законных основаниях, для этого мне потребуется только завести отдельный счет в банке. Наследство, на которое я могу претендовать — никакое. Пока жив Сириус, мой отец, я не могу претендовать на наследство Блэков. Вернее, по версии министерства, я мог бы претендовать, если был бы признан отцом. Но по версии банка, если что-то по делам наследования было возложено на гоблинов, и по магии я иду после своего отца, как ни крути. Попробуй я сейчас принять «звание», наследника посредством магического ритуала и в лучшем случае ничего не произойдет, в худшем магия меня убьет, а вероятнее всего я получу откат, за то, что лезу, куда не следует. — Благополучия вам, сэр, — обратился я к одному из банковских служащих. Гоблин пристально посмотрел на меня. — И вам того же, сэр, — отозвался гоблин, — вы чего-то желаете? — Да, сэр, — решил я спросить гоблина о положенных мне деньгах, — мне положена дотация, как ученику Хогвартса. — Назовите своё имя, — отозвался гоблин. — Арракис Блэр, — сказал я. Гоблин поводил пальцем в каком-то списке. — Да, — наконец сказал гоблин, — действительно, вам положена дотация. С последним словом гоблин достал из-под конторки мешочек, в котором звякнуло гоблинское золото. — Сто галеонов, — передал мне гоблин деньги. Пересчитывать я не стал. Кодекс гоблинов не позволял врать; недоговаривать, умалчивать, говорить загадками — да, можно, но не врать. Пересчитать деньги сейчас — это оскорбить гоблина. Напасть из-за этого он на меня не нападет, но запомнит и отомстит, когда подвернется возможность. Гоблинское золото — это не просто другое название галеонов, гоблинское золото — это сплав с содержанием золота, который гоблины используют для производства галеонов. Да-да, галеоны сделаны не из чистого золота. Прикупив необходимое из списка и немного обновив свой гардероб, я отправился в лавку старьевщика, легендарное в фанфиках место. Книги я собирался купить там, во-первых, учебники старого образца на самом деле лучше, а во-вторых, я надеялся потратить меньше, ну и в третьих, учебники мне на самом деле не особо и нужны. В библиотеке и в выручай комнате я уже успел прочитать много учебников за более старшие курсы, а что не прочитал, с тем, по крайней мере, ознакомился. Учебники мне были нужны, чтобы соблюсти правила, формально. Будет обидно, если у меня возникнут неприятности из-за несоблюдения формальностей. Вообще, странно, но деньги магического мира принадлежали гоблинам, тем, с кем волшебники много раз воевали, тем, вражда с которыми объединяла всех волшебников. При всём при этом, гоблинам волшебники доверяли больше чем друг другу. Договоры с гоблинами по обслуживанию счетов и остальные обязательства никогда не нарушались, даже во времена восстаний. И каждый волшебник был уверен, что получи министерство или еще кто-либо такую власть, как власть денег, и те плюнут на любые договоры. В ход пойдут подставные лица, что примут на себя магические откаты, будут аресты счетов, эмиссия денег, деноминация и инфляция. Гоблины были спасением общества волшебников, гарантом финансовой стабильности. Хотя, подозреваю, что банк платил министерству большой налог, еще поэтому гоблинам многое позволялось. В магазине старьевщика мне не открылась какая-либо тайна Косого Переулка. С легендой я не столкнулся, не было загадочного магазина, который иногда встречается избранным, не было особого продавца. Самый обычный магазинчик. Продавцу вообще было все равно, купят у него что-нибудь или нет. Ничего ценного я не нашел. Книг с древней магией тоже не было, а если и были, то не для меня. Старьевщик не дурак и знает настоящую стоимость своего товара. В лавке я купил набор учебной литературы для студентов Хогвартса за второй, третий и четвертый курсы, потратив на это столько, сколько стоит набор новых учебников за второй курс. Не удержался. Хотя сам же знаю, что учебники мне не особо нужны. Я много раз думал: «можно ли называть учеников Хогвартса студентами»? Ведь студент — это ученик высшего учебного заведения, а Хогвартс — это школа, а не университет. Однако, в некоторых странах студентами считаются ученики и некоторых средних учебных заведений, а древнее значение этого слова обозначает любое лицо занятое процессом познания. Раз уж учителя в Хогвартсе носят звания профессоров, то и учеников правильно было бы считать студентами. Сделав все необходимые покупки, я вернулся в приют. До начала занятий было еще несколько дней, которые я решил потратить на укрепление позиций Хопкинс. Требовалось еще поговорить с Диком, предводителем одной из «банд» в старшей группе. Первого сентября в назначенное время я вызвал "Ночного Рыцаря" и без задержек добрался до вокзала. Пройдя сквозь разделительный барьер-портал между платформами девять и десять на Кингс-Кросс, я оказался на нужной платформе. До отправления было еще много времени, но Хогвартс-экспресс уже ждал своих пассажиров. Что поделать, но меня охватывает сильное беспокойство, если нужно куда-то ехать или идти, если намечается какое-то мероприятие, боюсь опоздать. Как и год назад, я занял свободное купе и стал наблюдать за магами, постепенно прибывающими на платформу. Все дети были одинаково возбуждены, и было трудно понять, кто из них радуется, а кто напуган. Взрослые обладают большей выдержкой, их было читать легче. Вот молодая еще волшебница провожает своего сына в Хогвартс в первый раз, на её лице беспокойство. А вот пара волшебников в более зрелом возрасте отправляют в Хогвартс свою дочку, на их лицах что-то похожее на гордость. Эмоции у всех были разные, смеси разных оттенков беспокойства, гордости и неопределенности, но откровенного страха не было. А ведь когда возродится лорд, то появится и страх. На платформе появился Дэвис со своим отцом. Отец Дэвиса, мужчина с чопорным брезгливо-надменным лицом, давал Роджеру последние указания. Нет-нет, это не было заданием, просто напутствия. Маска брезгливости у отца Роджера, а это была именно маска, не была совершенной. Уж если я заметил, что это лишь образ, то более привычные к подобной игре и подавно заметят неестественность образа. Отец Роджера куда-то спешил и, дав последние указания, аппарировал прямо с платформы. Роджер заметил меня, но сделал вид, что не узнал или чем-то сильно занят. Через минуту я стал свидетелем встречи Роджера с нынешним капитаном нашей факультетской сборной по квиддичу. Вот капитана Роджер приветствовал охотно. Что ж, Роджер убрал мои последние сомнения на его счет. Приятная внешность, хороший потенциал, известная в среде волшебников фамилия и… пустышка. Я, конечно, понимаю, что пустышкой сейчас являюсь, скорее, я сам, но для меня пустышкой стал Дэвис. Этот человек, по моему мнению, был не способен на дружбу. Пусть он казался по настоящему благородным, но вышло так, что он пытался меня «купить», за обманку. Ведь как я считал: верность следует отдавать за верность, дружбу за дружбу. Я отдавал свою дружбу за его дружбу, но Дэвис в отличие от меня считал, что сильно экономит на мне, получая мою дружбу и преданность ничего не давая взамен. Он просто не может дать то, чего у него нет. Мрачные тяжелые мысли переполняли меня, когда я увидел машущего мне рукой с платформы Диггори. Простой жест приветствия немного поднял мне настроение. Потеряв одного друга, который никогда не был мне другом, я, возможно, обрел другого, который таковым станет. Впереди меня ждала неопределенность. К сожалению, или к счастью, я не обладал настоящими способностями Квисатц Хадерах, не мог прозревать в будущем путь, соответственно не мог выбирать действие, опираясь на видения, не мог «сокращать путь». В генетическую память я заглядывал, но это было чем-то вроде магии крови. Причем сама кровь не могла нести столько информации, как мне представлялось. Через кровь я получал доступ, кровь обеспечивала мне вход в определенное информационное пространство. Но доступ был ограничен определенными временными рамками. Моя способность была сродни способностям вампиров, но и сильно отличалась. В моих ощущениях были намеки, что ограничения можно снять, получить больший доступ к памяти предков, а возможно и расширить свою способность за круг прямых родственников. Магия крови - там мне следовало искать ответы. Моя способность — это не следствие особых тренировок ума или закалки духа и не влияние меланжи на организм. Моя способность рождена магией матери, что страстно желала своему ребёнку особых способностей: чтобы было, как в Дюне. Магия выполнила это желание, как могла, дав особый родовой дар. Пусть моя мать уже не была волшебницей, но и я не был совсем уж чистым листом, как выяснилось. Тех остатков магии, что у неё оставались, хватило. Диггори вошел в купе улыбаясь, поприветствовал меня и сел напротив. Слушая рассказы Диггори о том, как он провел лето, я обдумывал, что было бы правильно заняться магией крови. Но что я могу найти в Хогвартсе? Что я могу найти в Англии? Скорее всего, я ничего не смогу найти. Все книги по магии крови были запрещены и защищены, как правило. Хогвартс… Выручай-Комната, не сможет мне эти книги предоставить, скорее всего. Но попытку следует предпринять. С другой стороны, возможно, сила предвидения и другая расширенная память предков мне не нужны? Мне вполне хватит и той силы, что уже есть. Нет-нет, перед войной я должен быть готов так, как только могу быть готов. Следует взять всю силу, которую только смогу. Особенно, если за это не нужно особо много платить. Порой, за знания и силу приходится платить слишком много. Да, слишком много… Я наконец-то обратил внимание на Седрика, который спрашивал меня, хватит ли у него времени заниматься квиддичем и дополнительными занятиями в медицинском крыле. — Дэвис посчитал, что у него не будет лишнего времени, — сделал я отсылку к другому подобному решению. — Дэвис, — задумчиво сказал Седрик, — не хочу обливать его грязью в твоих глазах, но иначе не получится. Дэвис считает тебя бесполезной тратой времени, поэтому у него нет времени. — А ты? — спросил я. — У нас на факультете, Блэр, — ответил Диггори, — дружба играет огромное значение. Дружба - это то, что является сутью нашего факультета, ну, или так считается. Я хотел надавить на Диггори, чтобы получить более конкретный ответ, но этого не потребовалось, он сам продолжил говорить дальше. — Я не считаю тебя бесполезной тратой времени. Я получаю от тебя не меньше, чем даю тебе. Твоя дружба за мою дружбу, моё время за твоё время. Меня вполне устраивает такое положение вещей, — сказал он. Диггори почти в точности повторил мои мысли о дружбе, чем заставил меня сомневаться в выборе факультета. Возможно, мне следовало бы выбрать Хаффлпафф. Но сомнения быстро оставили меня. Мы те, кто мы есть, с нашими страхами, желаниями, выбором и ошибками. Райвенкло был моим выбором и моей ошибкой. Райвенкло не дал мне ничего, что мог бы дать мне Хаффлпафф. Это уже случилось, и иначе быть не может. До Хогвартса я больше не погружался в глубокие раздумья. В поезде мы обсуждали с Диггори всякие мелочи. В наше купе заходили знакомые Диггори, заходил староста Хаффлпаффа, заходил капитан квиддичной команды Хаффлпаффа. По всему было видно, что Седрик на факультете уже пользуется определенным авторитетом. С Райвенкло никто не зашел, что показывало, что я никаким авторитетом на своем факультете не обладаю, а та слава, которую я приобрел, скорее, отпугивает, чем привлекает. В Хогвартсе мы с Седриком разделились, он пошел за свой стол, а я за свой. — С тобой всё в порядке, Блэр? — Спросил меня Брюс Аттвуд, когда я сел не с Дэвисом, как обычно, а в стороне от него. — Субах ун-нар, — ответил я не задумываясь, будучи сильно погруженным в мысли о влиянии увлеченности моей матери на меня. — Чего? — переспросил Аттвуд. — Это по-арабски, — ответил я, — что-то вроде ответного приветствия. Мой ответ Аттвуду был в большей мере ответом на мои мысли. Как сильно увлечение моей матери повлияло на меня? Да, «Субах ун-нар» — это по-арабски «утро света» — «Сабах Эль Нур», если правильно, но в то же время «Субах ун-нар» — обозначает то же самое и на языке фрименов Арракиса. Смеясь внутри своих мыслей на такой ответ, я снял вопрос о глубине влияния с повестки. Это было очевидно. — Ты знаешь арабский? — спросил Аттвуд. — Нет, — ответил я, — только несколько фраз, не более. — А-а-а, ясно, — отозвался Аттвуд. — Смотри, — обратил он моё внимание на Дэвиса, — кажется Роджер быстро нашел тебе замену. Кажется, он даже не замечает, что с ним рядом сидит кто-то другой. — В конце учебного года мы расстались приятелями, — ответил я Аттвуду на незаданный вопрос, — но сегодня он меня просто проигнорировал, предпочитая не замечать, когда я пытался привлечь его внимание. Думаю, мы больше не друзья. — Хо-хо, Блэр, — улыбнулся мне Аттвуд, — тебе не стоит переживать по этому поводу. Веселье Аттвуда было столь заразительно, что вместо раздражения и злости, которые я по своему же собственному мнению должен был бы испытывать, мне захотелось улыбнуться в ответ. — Мы все предали тебя, — сказал Аттвуд доверительно. — Все! Ну, разве что, кроме декана. Но мы имели право испугаться и отвернуться, ты же не был другом никому из нас, кроме Дэвиса. Аттвуд отвернулся, начав разговор с Майерс, которая сидела рядом с ним по другую руку. Они стали болтать обсуждая значимость того или иного действия в ритуале принятия имени и сходство с ритуалом наречения и посвящения. Майерс была увлечена на самом деле, в отличии от Аттвуда, который краем глаза время от времени следил за мной, пытаясь считать мои мысли. Поймав взгляд Аттвуда я кивнул ему, давая понять, что понял его, после чего Аттвуд мне улыбнулся. Кто сказал, что на Рейвенкло нет интриг и борьбы за авторитет? Есть, еще как есть. Сегодня Аттвуд взял незримую власть на своём факультете. Пусть внешне авторитет будет принадлежать Дэвису, но реально решения на факультете будет принимать Аттвуд. Пусть, он никогда не будет выпячивать свою значимость наружу, пусть он никогда не пойдет против общества, но он всегда сможет повлиять на это общество изнутри, задать направление, дать верную оценку того или иного действия. Присмотревшись, я понял, что уже и многие более старшие ребята, высказав своё мнение, ищут одобрения у Аттвуда. Взглядом, жестом или просто бездействием Брюс выражал своё мнение. «Когда Аттвуд успел так себя поставить?» — удивлялся я. — «И как он вообще попал на этот факультет?» — Я надеюсь, — сказал Аттвуд, — что ты станешь для меня тем, кем ты был для Дэвиса. Брюс все также улыбался мне, как и минуту назад, только теперь я чувствовал в этой улыбке не только веселье и задор, но еще и хищный оскал. — А кем я был для Роджера, — спросил я, — по твоему мнению? — Другом, — ответил Аттвуд, — другом и советником. Я кивнул Брюсу, давая понять, что принимаю его предложение. Подумать только, какие страсти и интриги разворачиваются в Хогвартсе начиная с первого курса. Возможно ли, что и Блетчли стал давить на меня не по собственным соображениям, а с чьей-то подачи? Тут подкосили авторитет сразу троих: Блетчли, Дэвиса и мой. Сам я не мог быть формальным лидером и лицом факультета, родословной не вышел, но для неформального лидера моего родства с Блэками было бы более чем достаточно. Дэвис теперь сможет быть только лицом, формальным. Блетчли теперь будет всегда на вторых ролях на своём факультете. — Не думай о чем-то плохом, Блэр, — пихнул меня в плечо Аттвуд, — ты ценный кадр, а Дэвис — дурак. Но если тебе будет легче от этого, то знай: я никак не влиял на Блетчли, чтобы тот начал на тебя атаку. На Слизерине полно своих комбинаторов, да и место случайности нельзя исключать. — Не стану ли я для тебя «кханима»? — спросил я Аттвуда, отметив, что снова использовал термин фрименов. — Что такое «кханима»? — спросил Аттвуд. — Это трофей, который больше не используется по назначению, — пояснил я термин. — Нет, Блэр, — сказал Аттвуд, — не думаю, что тебя можно использовать без оглядки. Мне кажется, что ты не потерпишь пренебрежения к себе. Мы снова кивнули друг другу. Это был договор, безмолвный договор между мной и Аттвудом, договор равных. Ведь только равные или почти равные договариваются между собой. Распределение и пир прошли мимо моего внимания. Слишком сильно я был погружен в свои мысли, и всё мое внимание было сосредоточено на Дэвисе, Аттвуде и воспоминаниях о прошлом годе. Уже на следующий день Аттвуд попросил меня оценить новичков на нашем факультете. И к вечеру я дал ему сжатые характеристики. — Ну, а что можно сказать про Дэвиса? — спросил Аттвуд. Что было обидным, что теперь я прекрасно видел все отрицательные стороны Дэвиса. Теперь, когда я не считал его другом, я ясно видел все его недостатки. Аттвуд заметил перемены в моём лице. — Не отвечай, — сказал Брюс, — вижу, что ты всё понял. Так у меня появился новый «друг». Я никогда так и не узнал, чего в Аттвуде было больше, дружбы или расчета. Поэтому никогда и не мог доверять ему полностью. Мы доверяли друг другу осознанно, понимая где начинается наше доверие и где оно оканчивается. Было ли это настоящей дружбой? Не знаю. Но мы никогда не предавали друг друга.