Арракис - Блэк полукровка

Пришлось мне делиться с Карлосом упрощенной формулой зелья анимага, которую, кстати, изобрел один из Блэков. Сам Карлос собирался уходить из академии после этого года, но из-за просьбы мадам Максим и из-за меня, он решил задержаться еще на один год обучения. Для него задержка еще на год была не сильно критичной, более того, учитывая, что он хотел лет через пять попробовать себя в преподавательской деятельности, задержка оказывалась скорее полезной. Поэтому Кортес очень чутко относился к просьбам мадам Максим. Количество листьев мандрагоры, которое нужно носить во рту, было гораздо меньше, чем в оригинальном зелье. Можно было уместить эти листья под верхней губой. Не нужно было собирать собственную слюну, которая обильно течет, когда рот набит мандрагорой. Да и время носки сокращалось с месяца до одной недели, при этом отсутствовала привязка к лунному циклу. Да, в зелье добавлялись некоторые растения, которые отсутствуют в оригинальном составе, такие как: купена лекарственная и корень пустырника; но стоимость их была доступной для каждого, итоговая себестоимость зелья увеличивалась совсем на чуть-чуть. Как я для себя определил, все добавки были направлены на то, чтобы уменьшить болевые ощущения от первого превращения и успокоить волшебника, который при первом превращении испытывает непередаваемые ощущения боли вперемешку со страхом. На мой взгляд, альтернативное зелье было именно усовершенствованным, хотя по неясной мне причине считалось худшим, чем оригинальное, и относили его к категории альтернативных. То есть, это другое зелье с похожим результатом. Еще одной особенностью альтернативного зелья была встреча со своим звериным духом. Нужно было с ним сразиться и проиграть. При этом нельзя было поддаться. Если дух почувствует, что ты ему поддаешься, то он мог и убить. В случае, если ты победишь звериный дух, то превращения не произойдет. Поэтому «пациенту», обычно не сообщали о схватке с духом зверя, чтобы было для него сюрпризом, и чтобы дрался по настоящему, без дураков. После захвата тела духом зверя превращение происходило само собой. Чем быстрее оно происходило, тем лучше, человек испытывал боль меньшее время, да и страх не так глубоко проникал в чувства. После превращения дух зверя вроде как отступал, успокаивался, волшебник мог вполне осознанно управлять своим телом в новой форме и превратиться обратно в человека. Со мной, ясное дело, случай особый, я знал все нюансы с самого начала, поэтому боялся. Карлоса я убедил, что опасности нет, когда она на самом деле присутствовала. Но для меня всё прошло очень хорошо, звериный дух просто не дал мне шанса, я проиграл схватку с ним даже не успев осознать её начала. Дух меня сильно промариновал ожиданием, я уже был уверен, что он не придет. Причиной могло быть неправильно приготовленное зелье или отсутствие духа зверя, такое тоже случалось, и слишком уж сильная у меня рациональная сторона. С обскуром внутри моего естества, мне казалось, что он заместил мой звериный дух. Обскур — явление малоизученное, какие там изменения в магии происходят, что за особенности могут наблюдаться — этого никто не знает. Карлос приготовил свое зелье за две недели и в этот раз уже я его прикрывал. Почему-то он не доверил такое ответственное дело ребятам постарше, наверное, потому что мы уже были с ним повязаны этой маленькой тайной. Еще до того как провести ритуал и принять зелье, Кортес всё пытался выпытать у меня о моей анимагической форме, но я не говорил. — Блэр, скажи уже, в кого ты превратился? — спрашивал Карлос. — Нет-нет, приятель, — улыбался я с загадочным видом, — сначала ты превратишься в своего зверя, и расскажешь мне о своей анимагической форме, а уж потом я открою тебе информацию о своей анимагической форме. — К чему такие тайны? — удивлялся Кортес. — Тайны? Какие тайны? — делано удивлялся я. — Всё дело в твоей анимагической форме. — А что не так с моей анимагической формой? — уже с реальным интересом спрашивал Кортес. — Ты же знаешь, что анимагическая форма отражает внутреннюю суть волшебника? Пока у меня только подозрения. Я не буду тебе говорить, в кого ты превратишься, по моему мнению, это может повлиять на твоё первое превращение. Но потом, после превращения, когда ты расскажешь мне о своей форме, я расскажу тебе о своей. Всё честно. Как бы Карлос не пытался из меня вытянуть этот секрет, я не поддался. Окончания опыта по первому превращению Карлоса мне пришлось ждать даже дольше, чем ему меня в своё время. На следующий день я был совсем не выспавшимся и всё время клевал носом на всех занятиях, даже получил пару замечаний от преподавателей. Но потом, через день я основательно допросил Карлоса, ну и о себе рассказал. — Ну, ты — змея? — спросил я друга. Да-да, уже друга, общие секреты объединяют. Да и положиться на Карлоса можно было почти в любом деле, ясное дело, с оглядкой. — Да. Как ты понял? — Всё просто, — ответил я, — это мой личный магический дар, я вижу основные черты людей. Ты во многом похож на змею. — У вас в Хогвартсе змеи считаются подлыми… — с подозрением сказал Кортес. — А-а-а, не воспринимай это так односторонне, — махнул я рукой, — змеи являются знаком мудрости и предательства, жизни и смерти, расчетливости и хладнокровия. Тут нельзя судить всех по одной мерке. Конкретно тебе соответствует мудрость и хладнокровие, нетипичное для твоих испанских корней, это я про хладнокровие. — Тогда ладно, я не обиделся, — улыбнулся Кортес, принимая такое объяснение. — А какое твоё животное? — спросил меня друг. — Собака! — просто ответил я. — Верный друг, преданный товарищ, отзывчивый помощник в ответственном и опасном деле — такие основные качества у этого животного. Сам от себя такого не ожидал. Мне казалось, что я похож на кота, что гуляет сам по себе или на волка, эдакого волка одиночку, что ищет свою волчицу, а потом свою стаю. — Собака? — удивился Кортес. — Мне казалось, ты должен быть вороном. Такой же мрачный всё время, немного нелюдимый. Я тебя весёлым видел только во время испытания Шантеклер, даже не думал, что ты можешь быть таким, будто другой человек. В тот день мы еще о многом поговорили с Карлосом о характерах, предполагая, кому какой зверь подходит больше. Карлос со своей змеёй открылся сам себе с новой стороны. В тот день наша дружба началась по-настоящему. Кортес стал мне старшим другом, другом не хуже чем Седрик в Хогвартсе. Вторым моим другом стала Флёр. Ну, как другом? Дружба у нас была странная. Флёр постоянно вызывала меня на дуэли, находя какой-нибудь повод. Поводом могло быть всё что угодно. — Месье Блэр, я вижу, что сегодня на завтраке вы не стали есть круассан, — с вызовом произносила Флёр, — я вызываю вас на дуэль. В этот раз вы будете лежать, а я останусь стоять. — Я принимаю ваш вызов, мисс Делакур, — обычно отвечал я. Все воспринимали такой вызов как игру, даже, как шутку. Для всех уже было очевидно, что Флёр выбрала меня как постоянного партнера для своих тренировок. Но просто подойти и попросить она не могла, поэтому вызовы на дуэль принимали всё более символичный и гротескный вид. Уже все смеялись и ожидали, что же Флёр придумает еще на следующий раз. Странным образом, я начал считать Флёр другом. Мне тоже понравились эти постоянные дуэли, и её подначки перед каждым поединком, порой они были интересней самого поединка. Войдя в дуэльный круг, я картинно, как раньше, взмахнул несколько раз палочкой. — Я вижу, месье Блэр, что вы не оставили свою привычку махать палочкой перед каждой дуэлью, изображая ветряную мельницу? — подначивала Флёр. — Своим упорством и бесстрашием вы напоминаете мне Дон Кихота, мисс Делакур, — ответил я. — Я просто стараюсь соответствовать ситуации. — Нет-нет, я совсем не похожа на персонажа Сервантеса, — улыбалась Флёр, — скорее ваш друг Кортес сойдет за испанского рыцаря. Вы же станете при нем оруженосцем, дополняя образ. — Тут уж я никак не согласен, — ответствовал я. — Мне уже дали роль из произведения Стивенсона, я — принц Флоризель, пусть Санчо Панса будет кто-нибудь другой. Защищайтесь! На наши дуэли, которые происходили с завидной регулярностью, по прежнему собиралось много народу. Пусть сами дуэли не были особо интересными, ничего серьезного применять нельзя. Я и сам не хотел бы навредить Флёр. В отличие от поединков наши перебранки были каждый раз новыми. Порой мне не было что ответить, не хватало слов, иногда Флёр затруднялась с ответом и атаковала первой без предупреждения. Бывало, пикировка переходила на следующую дуэль без изменения темы, вроде как вторая серия. Считалось не зазорным взять книгу и почитать, найти информацию на ту тему, которой коснулся оппонент, если ты не сведущ в этой теме. Мы касались литературы, живописи, истории и исторических личностей, великих открытий, географии, традиций, причем не только магического мира, но и магловского. Но всё-таки, тогда основным другом ещё был Кортес, с ним я проводил больше свободного времени. Мы вместе осваивали анимагию. После первого превращения задача «стать анимагом», не была решена. Дальше требовалась довольно долгая работа, чтобы освоить превращение на новом уровне, по желанию, а не под действием зелья и ритуала. Кроме осваивания анимагии я пытался докопаться до возможности создания магических накопителей. Дело в том, что в этом мире не было магических накопителей, почти не было. Магия была столь текуча и подвижна, что держалась внутри предметов, в рунах или на поверхностях, только в виде чар, то есть, магия держалась, когда приобретала какой-либо функционал и форму. Тогда как в живых существах магия могла накапливаться, будь то люди волшебники, представители волшебных рас, магические животные или растения. Причем магия могла накапливаться не только в волшебниках, но и в маглах, пусть и гораздо меньше. Исключения из правила невозможности накопления сырой маны в неодушевленных предметах были. Таким исключением являлось существование алтарей рода и малоизвестные в широких массах драгоценные камни с душой. Камни с душой были столь редки, что старейший и благороднейший род Блэк, например, не имел ни одного такого камня. Что уж тут говорить про остальных? Алтари встречались значительно чаще. Что тут говорить, камни с душой или, как их ещё называли: живые камни; своим названием намекали на свою исключительность и особенность. Из названия можно было понять, что в этих камнях есть что-то подобное душе и жизни. Соответственно, это же должно было касаться и алтарей. Да-да, получалось, что дух рода - это не какое-то абстрактное понятие, а псевдоличность, живущая в камне рода. При желании можно было провести некоторые параллели между искусственными душами, созданными магией волшебников в алтарях, и тем темным образованием, что выделилось обскуром из моей магии внутри меня. Камень рода изначально создается с определенным функционалом и ограничениями, в нем есть управляющие части, он обладает чем-то подобным воле, но действует в рамках изначального функционала. Камень рода не может колдовать сам по себе, воздействовать на волшебника напрямую он может только во время проведения ритуала, в остальное время он оказывает влияние только передаваемой волшебнику маной. Постепенно функционал и возможности алтарей могут расширяться. Если верить фанфикам, то дух в алтаре может пойти вразнос, сделать главу рода одержимым. Трудно сказать, насколько это предположение правдиво, но что-то в этом есть. Говоря про обскура - тут ситуация обратная. Темное образование изначально не имеет конкретных ограничений и функционала. Да, изначально обскур может только разрушать, казалось бы, но при этом он при хорошем контроле может заменить заклинание полета, которое использовали пожиратели смерти, тактическое перемещение, которое использовал Снейп в поединке с Макгонагалл, легкую броню, по защите равную одежде из драконьей кожи, защищающей от легких заклинаний. Так же обскур может стать последним шансом на спасение, если верить тому, как в фильме Криденс, попав под шквал заклинаний американских волшебников, в своей половинчатой форме обскури смог улизнуть с места происшествия, а потом полностью восстановиться. Для обуздания своего обскура я должен был идти путем ритуалов, обращенных к моей собственной магии, к моему внутреннему я. Меня только пугала необратимость магических воздействий в этом мире. Как бы точнее сказать? Обскур - это не какая-то отдельная личность, это моя же собственная магия, обратная сторона той прекрасной девушки, которую я видел во время испытания от клуба Шантеклер. Чтобы избыть обскура, нужно отменить каким-то образом все мои действия, чувства и желания по отношению к своей магии и к себе на тот момент, когда я пытался подавить свою магию внутри себя. Но «фарш невозможно провернуть назад» и «джина в бутылку назад не законопатить», остается только вносить изменения, пытаясь сделать тьму внутри себя более управляемой. Возвращаясь к теме накопителей, самым лучшим накопителем при отсутствии «живого» камня, будет крестраж, который придется всё время носить при себе, эдакое «кольцо всевластия». Хотя, если подумать получше, то можно попробовать создать подобие живого камня, или камня рода. Алтари именно создавались. Да, эта мысль мне нравилась, только для реализации этой идеи мне придется залезть в память предков очень глубоко… В книгах таких знаний о создании алтарей мне не найти. Погружаясь в память предков, я узнал кое-что новое из истории своей семьи. Моё понимание этого мира не перевернулось с ног на голову, картина мира осталась прежней, но оставшаяся позолота с рамки этой картины облезла. Разговор происходил в Хогвартсе, я узнал этот коридор, взгляд был со стороны Селены, моей бабушки. — Ох, Блэр, ты мне нравишься, но как мы будем жить? — говорила Селена. — Эта школа не дала нам никаких знаний и умений для жизни среди маглов. В мире простецов мы в лучшем случае прослывём чудаками, а в худшем нас примут за дикарей и полных неумех. — Не бойся, — отвечал ей Эдриан, — я что-нибудь придумаю. Ты училась на Хаффлпаффе, у тебя много подруг. Я учился на Рейвенкло, меня могут позвать в Отдел Тайн. В голосе Эдриана вовсе не чувствовалось уверенности в завтрашнем дне. Он скорее пытался убедить самого себя в сказанных словах, чтобы потом этой убежденностью «заразить», Селену. — Все мои школьные подруги так и останутся школьными, — с печалью в голосе отвечала Селена. — К сожалению, школа останется в прошлом, как только мы покинем её стены, и подруги, вместе со школой, тоже останутся в прошлом. Я уже спрашивала некоторых из наших, делала разные намеки. Некоторые делали вид, что не понимают, о чем речь, другие прямо говорили, что у них семейное дело и чужих пустят только под жесткими клятвами. — Нет-нет, клятвы — это не наш вариант, — отмел Эдриан такое предложение. — Да, ты уже говорил, что хочешь создать свой род, но у нас не будет никаких возможностей. Для волшебников из старых родов мы всего лишь грязнокровки. — Мы не грязнокровки, — с твердостью в голосе возразил мой дед, — мы обретенные, есть большая разница между этими понятиями. — Я-то понимаю, но им всё равно… — еще сильнее в печаль упал голос бабушки. — Мы что-нибудь придумаем! — старался подбодрить мою бабку дед. — Я постараюсь взять кредит в Гринготтсе. У нас будут деньги на жилье и на жизнь в первое время. Возможно, родственники нам помогут. Картина видения поменялась. Теперь я смотрел со стороны Эдриана. Разговор происходил в банке Гринготтс в кабинете старого уважаемого гоблина. Интерьер не был шикарным, но производил определенное впечатление. Большинство предметов наполняющих кабинет было очень старыми, но было видно, что ими постоянно пользуются, это не были музейные экспонаты. Возможно, все гоблины весьма аккуратны в обращении со своим имуществом и этот представитель не исключение, но обстановка говорила конкретно об этом гоблине. В отличии от общего зала, где были видны места нанесения свежего полироля или замены обивки, тут всё было не отремонтированным, изначальным. Старый морщинистый гоблин со слегка уже не зеленоватой, а желтоватой кожей сидел напротив и спокойным голосом с оттенками превосходства в интонациях говорил о невозможности кредитования. — Наш банк не дает кредитов волшебникам, — говорил он весьма плохо изображая сожаления. — Те соглашения, что банк заключил с министерством магии и подтвердил клятвами, дает возможность только хранить денежные средства и другие ценности в сейфах Гринготтса. Из других услуг, банк предоставляет только посреднические услуги. — Посреднические? — зацепился Эдриан за последнее слово старого гоблина. — Но ведь это открывает почти все возможные услуги. — В какой-то мере вы правы, мистер Блэр, но именно в какой-то мере, — изобразил улыбку гоблин. — Финансовые операции между гоблинами и волшебниками возможны только при найме волшебников гоблинами, тогда банк или какой-либо гоблин оплачивает контракт волшебнику. Есть еще несколько разрешенных операций с деньгами. Возможен найм работников для разных целей через банк. Но это не открывает возможность выдачи кредитов. Ростовщичество гоблинам запрещено. — И ничего нельзя сделать? — надеясь на какую-нибудь лазейку вопрошал Эдриан, ведь не просто так его пригласили в этот кабинет. — Почему бы вам не попробовать взять кредит в магловском банке, — предложил вариант старый гоблин. — Гринготтс может обменять ваши фунты на галеоны. — Мне никто не выдаст кредит в магловском банке, — отверг идею Эдриан. — Кредитование происходит под залог собственности или под зарплату. Нужно иметь стабильную работу с хорошими доходами и жилье приобретать у маглов. Работы, с которой бы мне выдали справку о доходах, у меня нет. Жильё я собирался покупать в магической части Британии или хотя бы рядом. — Насколько я знаю, у вас сейчас нет постоянной работы и в магическом мире, — обронил фразу гоблин. — Я надеюсь, что мне дадут место в Отделе Тайн. — В голосе Эдриана проскользнула гордость. — Пока приходится перебиваться разовыми подработками. — Хм… Магические ингредиенты, возможно контрабанда, — стал называть гоблин предполагаемую деятельность Эдриана Блэра старый гоблин, читая с листка, который он достал из тонкой папки. — Так-так… Два коротких контракта в качестве наёмника. Вы везучий человек, что остались живы и не получили увечий. — Там не было никаких опасностей, — ответил гоблину Блэр. — Скорее, требовалось создать видимость охраны, чем охранять на самом деле. — Сам банк не может вам выдать кредит, — поставил точку старый гоблин, прихлопнув ладонью по папке, что лежала на столе, и сразу же поменял точку на запятую, — но мы можем помочь вам найти кредитодателя, совершенно бесплатно. Просто потому, что вы мне понравились, мистер Блэр. Картина снова поменялась, теперь я смотрел глазами Айрис. Разговор происходил между её родителями Эдрианом и Селеной. Дело было в уже известном мне доме. Айрис подслушивала. — Ох, зря ты согласился взять тот кредит, — причитала Селена. — Ведь сразу было понятно, что это какие-то бандиты. — Перестань, — недовольно отвечал Эдриан, — у нас не было другого выхода. Что еще нам оставалось? Да, процент грабительский. Первое время мне приходилось пропадать в рейдах за ингредиентами по неделе, лишь бы вовремя вносить платежи. Но сейчас, когда у меня есть хорошая работа в Отделе Тайн, у меня появилось время и на семью. — У тебя было время, именно «было», — обреченно говорила Селена. — Сейчас нам всем грозит опасность. — Если бы Айрис не заболела, — с горечью в голосе звучали слова Эдриана, — то мы бы выплатили кредит, оставалось всего полгода. Траты на колдомедика и зелья оказались слишком большими. — Возможно, получится попросить перенести срок платежа? — предложила вариант Селена. — Эти бандиты не хотят ждать, — разрушил призрачную надежду Эдриан. — За перенос платы по кредиту они требуют клятву. Я должен буду им подчиняться. У меня почти полная уверенность, что они станут пользоваться мной, как только можно. Сначала мне придется докладывать им о всём, что я смогу им сообщить по своей работе в Отделе Тайн, затем они станут привлекать меня к разным темным делишкам. Что будет дальше? Они потребуют подарить им тебя или Айрис? — Может быть, они не станут требовать что-то такое? — без уверенности сказала Селена. — Если бы… Я пытался договориться с ними на разовую работу или ограничить клятву. Но, как говорится: нашла коса на камень. Возможно, гоблины решили сделать мой случай показательным, или им очень важно получить своего человека в Отделе Тайн. — Все-таки ты думаешь, что это гоблины? — в голосе Селены проскользнула злость. — Банк не дает кредитов… — сказал Эдриан. — Тьфу. Конечно, это гоблины. Они отказались от силовых методов борьбы, но они обязаны продолжать действовать хотя бы ради сохранения своего сложившегося положения. Для возможности отвоевать себе новые привилегии и разрешения они готовы на всё. Они готовы пожертвовать своими сородичами и даже своей семьей, что им какие-то волшебники? — Может, попробовать договориться еще раз? Пойти на уступки? — продолжала предлагать несбыточные шансы Селена. — Нет! Они не пойдут на уступки, — снова отверг такой вариант Эдриан, — а значит, и мне нет смысла идти на уступки. — Но, как же быть? Может, следует сообщить в министерство? — Я пытался найти решение через Отдел Тайн. Мне отказали, не прямо, но я понял, никто нам не поможет. — Что будет с Айрис? — всхлипнула Селена. — Нас выкинут из дома на улицу. — Им не нужен наш дом, — обреченно сказал Эдриан. Он стал ходить по комнате, пытаясь успокоиться или найти новые идеи, выход из сложившегося положения, была у него такая привычка, начинать ходить в моменты душевного волнения. — Нас либо заставят принести клятву, либо убьют, сделав из нас показательный пример, как не следует себя вести. Сон закончился, и я сразу же проснулся. Была еще ночь, но я так и не смог больше уснуть, пребывая в раздумьях до самого утра. Добрые гоблины всегда рады помочь маглорожденным волшебникам, оказать эксклюзивные услуги. Сами они не занимаются ростовщичеством, но это не мешает им крышевать ростовщиков среди сквибов или оборотней, по сути делая их наемными работниками. Заодно гоблины крышуют разные банды в магическом мире, время от времени усиливая их наемниками из волшебников на разные разовые операции. Всё четко в рамках клятв и обетов, всё по законам министерства и правил банка, в букве закона. Настроение сильно испортилось на всю оставшуюся неделю. Даже мысли о предстоящем в будущем обнесении казино не могли его выправить. Если раньше я задумывался о том, чтобы найти виновных в смерти моих родственников, покарать тех, благодаря кому моя мать стала сквибом, то теперь я даже не знал, как быть. Уничтожение банка Гринготтс мне не по силам и даже если бы это было возможным, то это грозило бы хаосом в финансовом мире магической Британии. Был вариант назначить ответственных: директора банка, того старого гоблина, с которым разговаривал мой дед, возможно, еще каких-нибудь должностных лиц, что приняли решение продавить Эдриана Блэра, ростовщика, который выдал кредит, коллекторов, что пришли взять должок; но внутренне я понимал — ничего личного, только бизнес. Суть проблемы не в гоблинах, а в самой системе и «традициях», Британии. Хотя, я зря перевожу всё на «традиции», Британии, такие взгляды и способы ведения дел характерны для всех, где в основах стоят капиталистические принципы. Скоро они будут характерны вообще для всех, Союз уже развалился. Мстить? А кому? Решил не пороть горячку, но если представится шанс отомстить выборочно, то сделать это. Гоблины мне никогда не нравились, теперь у меня была причина не любить их еще больше. Оставался еще открытый вопрос с самой Айрис. Кто её убил? Были то Пожиратели или другие бандиты, скорее всего мне этого никогда не узнать.