Арракис - Блэк полукровка

Путь домой из Франции мне предстоял совершенно обычный, магловский. Уж не знаю, почему Олимпия определила мне такую дорогу, наверное, хотела, чтобы я повидал Францию перед возвращением в Британию. Сначала мне предстояло из Тулузы, где был один из магических входов-выходов на территорию Шармбатона, добраться поездом до Парижа. В Париже мне следовало пересесть на поезд до Кале, а в Кале паромом добраться до Дувра. Далее от Дувра, опять на поезде, до Лондона, и я считай дома. Я немного боялся не успеть где-нибудь на поезд или заблудиться. Пусть я был хорошо знаком с магловским миром, хорошо знал нормы поведения простых людей, не был диким магом, но и обычный человек может заблудиться в незнакомом городе между трех вокзалов. В Тулузе я сел на поезд. У меня проверили билет, и я приготовился к продолжительной поездке. Маршрут был непрямой, со множеством остановок. Как уже упоминал, мадам Максим, вероятно, специально отправила меня магловским транспортом, чтобы я посмотрел на Францию, пусть и из окна поезда. Маршрут был выбран, думаю, исходя из тех же принципов. Попутчиком в купе мне был Натан Лафарж, наш учитель зельеварения в Шармбатоне. Весь путь до Парижа мне предстоял с ним в компании. Так что до Парижа я заблудиться не боялся. Хотя, куда бы я мог деться с поезда? Был в моём попутчике и элемент проверки, ведь я до самой посадки на поезд не знал, что моим попутчиком будет профессор из академии. — Профессор? — немного удивился я. — Арракис, — кивнул мне Лафарж, приветствуя. — Я не знал, что мы едем в Париж вместе, — улыбался я, радуясь, что можно будет поговорить со знакомым человеком во время пути. Лафарж взял Флёр в личные ученики, когда заметил её невероятный прогресс в области зельеварения, и обещал, что за короткий срок подготовит её на звание мастера. Он немного досадовал, что не может взять в ученики и меня, а так бы… Подготовить двух молодых мастеров — это большой престиж! — Мне нужно в Париж, — сказал профессор, улыбнувшись и разведя руками. — Мадам Максим попросила меня присмотреть за тобой в пути до столицы. Этот еще нестарый волшебник умел расположить к себе. Светлые глаза серо-зеленого оттенка, каштановые волосы, правильные черты лица и опрятная одежда, делали его вид совершенно обычным. Уже через пять минут после знакомства создавалось впечатление, что знаком с этим человеком тысячу лет. Общение, тем не менее, не съезжало до фамильярности. — Мне немного жаль, — сказал профессор, — что вы, месье Блэр, не стали моим учеником. Останьтесь вы в Шармбатоне, и у меня было бы целых два ученика-мастера в ближайшее время. — Мне тоже немного жаль уезжать, — ответил я, чувствуя себя виноватым, — но я просто обязан вернуться, сэр. Мне было бы трудно объяснить Натану Лафаржу, зачем я должен вернуться в Хогвартс. Мне даже самому себе было трудно объяснить это. Попасть в мир Гарри Поттера и пропустить весь канон мимо? Мне было просто интересно увидеть Гарри Поттера! Еще, у меня были нерешенные дела с Сириусом и родом Блэк. Были опасения от канона насчет Волдеморта, а вдруг канон — неканон? Выручай комнату так и не обыскал… Месье Лафарж только вздохнул. — В Париже я подам заявку на имя Флёр Делакур по получению звания подмастерья. Весь необходимый набор зелий она уже сварила под моим руководством, качество на хорошо и отлично, осталось написать пару небольших статей в периодическое профессиональное издание зельеваров по улучшению существующих зелий в соавторстве со мной. Статьи я уже приготовил, — рассказывал профессор. — То зелье, что приготовлено для получения мастерства, — говорил Лафарж, пристально глядя мне в глаза, — оно ведь вашего авторства? Зелье маны, — уточнил профессор. — Вообще-то — да, — не стал я запираться. — Мы с Флёр готовили его вместе, но основная идея моя. — Мне остается посоветовать вам, месье Блэр, в Хогвартсе обратиться к преподавателю с целью получения мастерства, — веско сказал Лафарж, — пусть вы и отдали авторство мадмуазель Делакур, но уверен, у вас есть что-то в запасе. Пусть вам придется сначала сварить множество зелий для получения звания подмастерья, да и месье Снейп в среде зельеваров не очень знаменит как учитель, но у вас есть потенциал на мастера. — Хм… — хмыкнул я, — мне казалось, что нужен талант в этой области, чтобы стать мастером, — выразил я сомнения. — Вовсе нет, — возразил профессор, — просто талант делает путь проще и короче. Да и кто вам сказал, что у вас нет таланта? Зельеварение — это дисциплина, во многом подчиняющаяся разным правилам и законам, — сказал Лафарж, что я и так уже знал, — поэтому успех в ней во многом зависит от знаний и умения эти знания применять. Да, особая одаренность сильно поможет зельевару на его пути становления, особенно на начальном этапе и на вершине мастерства. Определить качество ингредиентов, разные стадии готовности, наилучший момент для закладки добавок… По оттенкам запаха и цвета, по пузырькам и дымке, по другим признакам уловить разные нюансы — это дано не каждому, но при желании и это можно выучить и понять. Профессор явно любил свой предмет, да и процесс обучения ему нравился. Он мне многое рассказал во время пути о разных зельях и даже о парочке курьезных и смешных случаев. Из всего рассказанного я понял, что мне стоит обратиться к Снейпу за личным ученичеством. Перспектива не очень радовала. Мало того, что профессор Хогвартса не был фанатом обучения, звание учитель года ему не грозит, так еще и моя физиономия для него была живым напоминанием о «счастливых», школьных днях. Простым обучение у Снейпа не будет! Моя уверенность, что профессор прогонит меня через всю обязательную программу и заставит варить все зелья на звание подмастерья не менее десяти раз, была абсолютной. Писать статьи мне, наверняка, придется самому. Сам Снейп будет критиковать и давать едкие комментарии. — Мне следует вам напомнить, Блэр, что я против порнографии в научной литературе, да и литературе вообще. Что это вы здесь пишете: «Эффект действия бадьяна накладывается на свойства эфирных масел диантуса»? Вам следует выучить терминологию! — слышал я, как наяву, голос Снейпа. Меня аж передернуло всего. Так, разговаривая с профессором Шармбатона и любуясь пейзажами Франции, я и доехал до Парижа. Там я пересел в поезд до Кале. Месье Лафарж, то ли по поручению мадам Максим, то ли по личной инициативе, убедился, что я сел в поезд. Мне до его мотивов не было дела, не интересовался. Попутчиком до Кале у меня был какой-то хмурый магл, в котором угадывались не только французские черты, но и арабские. Мне по большому счету было на него наплевать, с разговорами я не лез, достал книгу и начал читать. Но иногда мои мысли уплывали в сторону от читаемого. Итак, сейчас идет уже 1993 год, мне пятнадцать лет, уже взрослый почти. Гарри Поттеру будет тринадцать лет, и он пойдет на третий курс Хогвартса. Впереди ожидается встреча с Узником Азкабана, с дементорами и оборотнем — Люпином. Магл в поезде до Кале не мешал мне предаваться воспоминаниям. Если всё будет соответствовать канону, то в Хогвартсе у меня будет возможность познакомиться с отцом. Он должен сбежать из Азкабана этим летом, увидев в газете колдографию семейства Уизли и узнав крысу-Петтигрю у Рона в руках, или на плече. Нужно будет отследить в газетах этот момент. Как я помню, о побеге Сириуса будут сообщать даже в магловских средствах массовой информации. Не надеясь на телевидение и простые газеты, я поставил себе пунктик: оформить подписку на Ежедневный пророк, на три месяца. Можно было и на месяц, но вдруг Сириус сбежит в конце лета. Точной даты побега я не знал. Вторым пунктиком обязательных дел я поставил себе - выучить заклинание патронуса. Защиту от дементоров нужно иметь под рукой. Если канон будет в силе, то весь Хогвартс будет окружен этими тварями. Пусть впереди мне грозили проблемы и волнения, но сейчас у меня в душе играл альбом Athelstan — Ride. К сожалению, этот альбом еще не вышел, и ждать его еще долго. Под мерный перестук колес я размышлял о Британии. Архитектура — да. Традиции — несомненно. Природа — природа почти всегда и везде такая особенная и привлекательная, Британия не исключение. Люди? Хээх… Люди везде и всегда остаются людьми. Здесь тоже можно встретить разных людей. Кто знает, может мой статус так повлиял на моё врастание в общество учеников Хога? Будь я чистокровным и не было бы никаких проблем?! Трудно сказать… Постепенно мои мысли перескочили на живые камни — камни с душой. Тема весьма большая и интересная. Выходило так, что если хочешь создать какой-то могучий артефакт, то самый быстрый и простой способ это сделать — это использовать в нем камень с душой. Месье Генри Делакур рассказал много интересного об этих камнях. Да, он знал только о трех камнях, но также сказал, что их может быть и больше, и совсем не обязательно они должны быть такими большими, как три известных. По всему выходило, что мне следует искать такие камни либо у гоблинов, либо у гномов. Люди, если и обладают таким сокровищем, то скрывают информацию о нем от всех. Пусть я еще не купил сову, но уже твердо решил — покупке быть. Пока же я решил написать письма для Седрика Диггори и для Стейси Хопкинс. Письмо Седрику: "Привет Седрик! Извини, что не писал тебе из Франции. Всё никак руки не доходили, то испытания, то учеба, то француженки... шутка. Только сейчас смог приобрести сову и, наконец-то, написать тебе письмо. Надеюсь ты не сильно обиделся за моё молчание? Но, если ты на меня обижен, то я могу в том же упрекнуть и тебя. Ты тоже мне не писал. Сообщаю, что я вернулся в Британию, и скоро мы снова встретимся в Хогвартсе. У меня есть что рассказать про Францию, Гринготтс и Магию. Всё-всё расскажу в Хогвартсе. От тебя жду подробные рассказы о событиях в школе пока меня не было. Какой из себя Поттер? Кто еще из детей известных семей поступил в Хог? Пока был во Франции я совсем не следил за событиями на островах, поэтому мне интересно всё! Подпись: Твой друг — Арракис". Письмо Стейси: "Здравствуй Хопкинс! Пишет тебе твой хороший, надеюсь, знакомый Арракис Сириус Блэр. Ты ведь меня помнишь? Не удивляйся странному способу доставки письма, среди тех, с кем я общаюсь, это нормально. Чтобы не было недопонимания: Среди моих знакомых по детскому дому ты единственная с кем я хотел бы продолжить хоть какое-то общение. К сожалению, я не знаю твоего адреса и как сложилась твоя судьба. Да-да, не удивляйся — не знаю. Поэтому прошу тебя о встрече. Напиши мне свой адрес или место и время встречи. Пернатый почтальон доставит твоё ответное сообщение. П.С. Постарайся никому не рассказывать обо мне и о сове, что принесла тебе письмо. Жду ответа". Тот магл, что ехал со мной в одном купе так и не побеспокоил меня. Он всё время читал газету и кидал в пространство многозначительные «хмм…» или «однако». Внешне он не был привлекательным или хотя бы милым. Меня уже давно клонило в сон и после написания писем меня немного сморило. Разбудил меня проводник в Кале. — Месье, конечная — сказал он, тряся меня за плечо. Других объяснений мне не требовалось. Я соскочил со своего места, став судорожно собираться на выход. — Можете сильно не торопиться, — успокоил меня проводник, — мы только прибыли. Ваш попутчик уже сошел, одним из первых. Кивнув проводнику, я продолжил собираться уже немного спокойней. Сойдя с поезда мне удалось без проблем добраться до парома. Идти было совсем недалеко, да и Кале маленький город, при желании можно было добраться пешком с одного конца на другой. Для сравнения, в Подмосковье подобных по площади городов целая куча. Садясь на паром, я отметил, что мой попутчик по купе от Парижа до Кале тоже садился на паром. «Хо, так это англичанин», — подумал я, — «то-то он показался мне таким зажатым. Обычно французы более говорливые и раскованные». Впрочем, кроме момента посадки на паром, я больше не пересекался с этим джентльменом. На пароме была и группа волшебников, которые развлекались как могли в меру своего ума и призвания. Целями их шуток выступали маглы — естественно. Кому-то они спутывали шнурки, кому-то делали подножку. Маглы не замечали волшебников и терялись в догадках о своей внезапной неуклюжести или странном стечении обстоятельств. Я старался не замечать, как маглов, подвергшихся особому вниманию молодых, но не очень умных волшебников, так и самих волшебников. Каждый развлекается как может, пока меня не коснулось, я соблюдаю нейтралитет. Но, нейтралитет мне удалось соблюдать лишь до момента пока я сам не стал целью. Один из молодых магов применил на меня заклинание спутанных шнурков. — Что за хурня?! Вам что, делать нечего? — обратился я к весельчакам. Три молодых парня возрастом примерно после окончания Хогвартса были немного обескуражены, что я заметил их манипуляции. — Вот? — сказал один из них. — Если не прекратите, то будет вам и «вот» и «ху-из-ху», и «ту-би ор нот ту-би», — отвечал я на русском, воспринимая в тот момент родной английский, как враждебный. — Так ты волшебник? — спросил один из молодых оболтусов. — Ты из Дурмстранга? — Нет, я не из Дурмстранга! — ответил я на английском. — Возвращаюсь домой из Шармбатона. — Так ты англичанин? — уточнил третий. — Шотландец, если быть точнее, — сказал я. —  Арракис Сириус Блэр, — решил представиться я, чтобы откинуть все неувязки, — обучался два года в Шармбатоне по программе обмена студентами. — Я тебя помню, — воскликнул самый первый оболтус, — ты учился на Рейвенкло. Я — Вильям Дауман, учился на Гриффиндоре. — Я — Митчел Аддерли, Гриффиндор. — Ну, а я — Дэниэл Эртон, тоже Гриффиндор, — представился последний. Если Даумана я еще смог вспомнить, то остальные двое для меня были совершенно новыми лицами, хотя, потом я вспомнил, что у Вильяма было два друга из маглорожденных. Сам Дауман имел статус крови — полукровка. В Хогвартсе он ничем особенным не выделялся, обычный середнячок. Вероятно, что парни по окончанию Хогвартса решили съездить во Францию, а теперь возвращаются назад. Если Дауман не пристроит своих друзей в магическом мире, то скорее всего это последняя их совместная тусовка, да и для Дэниэла с Митчелом начнется не очень светлая полоса. Хотя, что я про них знаю? Возможно они из обеспеченных семей. — У вас троих могут быть неприятности, если кто-нибудь заметит, как вы развлекаетесь. Статут секретности еще никто не отменял. — Да ладно тебе, — не поддержал моего тона Митчел. — Мы будем аккуратными, — в противовес Митчелу сказал Дауман, который был старшим в этой троице. Еще немного поговорив ни о чем, мы разошлись. Знакомиться ближе с этими парнями у меня не было желания, у них тоже была своя сложившаяся компания, в которую так просто не войти. Оставшись один я снова начал обдумывать свои дальнейшие шаги на пути постижения магии. Как маг я продвинулся в магии весьма далеко, сейчас я оценивал свои знания на уровне выпускника-отличника Хогвартса. Мои знания перешли на новый уровень. Как бы точнее объяснить? Например, раньше я мог считать до пяти еле-еле. То есть, увидь я пять предметов в любом порядке, то сразу скажу, что их пять. Мне не нужно разбивать их на группы. Так вот теперь я научился считать до шести! Нет, такое объяснение звучит слишком глупо. Аналогии всегда неточные. Пожалуй, правильнее сказать, что я теперь чувствую магию более четко, теперь для меня заклинания не были просто ключ-словами и движениями палочки. Теперь я понимал суть некоторых заклинаний и при желании мог их улучшать. Для меня в новом свете открылись беспалочковые и невербальные заклинания. Но и это не главное, теперь я мог комбинировать свои знания из разных магических дисциплин, почти интуитивно. Руны, зелья, чары — для меня деление было уже не столь строгим. Зелья… Придется идти на поклон к Снейпу. Но если он мне откажет, то обращусь к Флитвику. Наш декан посоветует мне мастера-зельевара. Думаю, любой зельевар с головой на плечах не откажется принять меня в ученики. Для проверки моих способностей достаточно пары заданий, а если знать, что обучение не затянется надолго, то это и дополнительный престиж для учителя. А от обучения зельеварению в Хогвартсе можно будет и отказаться. Переправившись через Ла-Манш и прибыв в Дувр, я добрался до Довер-Прайори и там сел на поезд. В этот раз моим попутчиком был молодой англичанин приятной внешности. Светлые волосы, глаза болотно-зеленого цвета, ухоженные усы — довольно обыкновенный внешний вид для англичанина, пока еще тут не заполонили всё эмигранты. Одет он был в серый костюм и серую же шляпу с узкими полями. — Арракис Блэр, — представился я первым. — Даниель Кэри, — представился в том же ключе мой попутчик в ответ. Дальше наше знакомство не пошло. Я просто устроился поудобней и уснул. Мистер Кэри меня не беспокоил. Вероятнее всего он тоже решил подремать. По крайней мере проводник в Лондоне разбудил не только меня, но и моего попутчика. От Лондона до дома было уже рукой подать. Заезжать к своему попечителю в лондонскую квартиру я не хотел. Я даже не предупреждал его, что скоро вернусь из Франции. Но когда я приехал домой, то выяснилось, что попечитель сейчас тут, а не в Лондоне. Мы вместе перекусили, после чего я познакомил мистера Эткинсона со своими планами. Конечно, мне приходилось многое связанное с магией интерпретировать несколько иначе. Например, покупку совы мне пришлось объяснять необходимостью по школьной программе, приплести сюда же зоологический кружок. Сова-почтальон, конечно магическая, но маглы их видят, пусть и не постоянно. Отметил для себя, что я до сих пор ни разу не видел жену Брюса. После рассказа о Франции и о необходимых покупках, я получил свои карманные деньги и отправился в свою комнату отсыпаться. На следующий день я снова поехал в Лондон. Добравшись до Дырявого Котла, отстучал по кирпичам на стене на заднем дворе простую комбинацию и прошел на Косую Аллею. Список необходимых покупок я еще не получил, но многие предметы повторяются из года в год не изменяясь. Например, при желании можно заранее купить весь школьный набор для зельеварения, нужно только назвать свой курс. Программа Хогвартса по этому предмету не менялась уже более пятидесяти лет. Вполне реально купить заранее школьные мантии и писчие принадлежности. Также без проблем можно приобрести учебники по чарам и трансфигурации для своего курса. Основные изменения происходят тогда, когда по предмету меняется преподаватель. Следовательно, в Хогвартсе больше всего перемен происходит в ЗОТИ, ну, еще, кажется, уход за магическими существами в этом году будет вести Хагрид. Во Франции я несколько пожалел, что не взял этот предмет. Флёр несколько раз со своей группой выезжала в заповедник возле Тулузы и привозила оттуда много разных трав, нужных нам в зельеварении. Магическая часть заповедника была не меньше магловской и там было на что посмотреть. Благодаря рассказам Флёр я сейчас подумывал: нужен ли мне этот предмет? Купив всё, что можно купить заранее, я пошел в зоомагазин, где приобрел сову. Самую обычную почтовую сову, молодую, но уже почти взрослую. Назвал её Феза (пёрышко). Хорошенько её накормил и дал первое задание. Прикрепив первое заготовленное письмо, отправил своего почтальона к Седрику. Сам же пошел к кафе Фортескью, поесть мороженку. Пока сидел в кафе, поедая третью порцию мороженого и наблюдая за редкими прохожими, сова успела отнести письмо и вернуться с ответом. Определенно, эти летучие почтальоны умеют сокращать путь. Ответ Седрика: Привет, Арракис. Я был немало обрадован твоим письмом. Было немного жаль, что ты не писал мне из Франции. Но ты прав, я тоже не писал тебе письма. О событиях в Хогвартсе и Британии расскажу при встрече. Всего я не знаю, но и то, что знаю, заставит тебя задуматься. Что касается Поттера, то тебя ждет сюрприз. До встречи! Подпись: Седрик Диггори. «Какой еще такой сюрприз?» — подумал я. Не то, чтобы я совсем не думал о возможных нарушениях канона, но если Поттер окажется, например, на Слизерине, то будет неудобно. Долго думать о Поттере я не стал. Выйдя из кафе, я отправился домой. Можно было бы сразу пройтись по обычным магазинам Лондона, купить кое-что из одежды и канцелярских принадлежностей, но я уже немного притомился. Будет еще время перед школой. Мистера Эткинсона в этот раз дома не было. Он меня предупреждал, что будет в Лондонской квартире и приглашал зайти. Но у меня появилось что-то вроде правила, по возможности не заходить на чужую территорию. В доме в пригороде у меня была своя комната, поэтому я считал этот дом частично своим. В Лондонской квартире мистера Эткинсона у меня своей территории не было, поэтому я считал её чужой. Отправив уже из дома второе письмо, для Хопкинс, я немного замешкался: чем бы заняться? Труд сделал из обезьяны человека! Ну, так говорят. Но, вероятно, возможен и обратный процесс, когда человек превращается в животное и вовсе не обязательно из-за безделья. Да и превращение в животное может произойти не внешне, а внутренне, когда человек отбрасывает мораль и принципы, чувство меры, и отказывается от благоразумия, начиная мерить всё своими желаниями. У меня уже сложилась определенная привычка, быть занятым. Если нет дела, то я его обязательно организую. Делом может быть чтение, магические изыскания, наблюдения, составление и инвентаризация планов, тренировки, поездки, да что угодно. Взяв одну из дополнительно рекомендованных книг к курсу чар, я лег на диванчик и погрузился в чтение. Книга была неинтересная, но она поднимала по кровной связи воспоминания Ориона Блэка. Он когда-то тоже читал эту книгу. Ощущения были похожи на хождение по городу детства. Будто когда-то жил в этом месте, но надолго уехал. Теперь вернулся и снова ходишь по знакомым улицам, вспоминая. Многое выглядит иначе, кое-что совсем новое, а третье совершенно точно, как из детства. Постепенно мои мысли перешли к обскуру. Мои взаимоотношения со своей внутренней тьмой были похожи на шаманизм. Обратная связь от обскура ко мне строилась на смеси полутонов ощущений. Запах тут приобретал цвет, вкус можно было потрогать, цвет в свою очередь мог приобрести тактильные свойства, например, шероховатость. Как-то целенаправленно воздействовать на свою тьму я пока опасался. Все мои действия до сих пор имели целью успокоить этого зверя. Но жизнь штука сложная, совсем без потрясений не обходится. Случались проклятья в мою сторону, которые с удовольствием поглощались обскуром, были моменты злости и гнева, которые стимулировали обскура на активность. Что ещё? Да много чего! Информация постепенно накапливалась. Уже известно, что мои изменения магии и ритуалы влияют на этого зверя тьмы. Возможно, скоро настанет время, когда я решусь что-то сделать целенаправленно. Постепенно мои мысли, блуждая как попало, перешли к Флёр. Книгу я не откладывал, хоть и закрыл, но держал в руках предаваясь раздумьям. Постепенно, блуждая в памяти, я снова стал обдумывать тему живых камней. Мои планы на голема, который бы стал семейной реликвией, одновременно охраной и дворецким, поваром и учителем, и вообще кем угодно, было не осуществить без камня с душой. Генри кроме как о трех известных камнях рассказал легенду о кровавом камне. — «Вероятнее всего, этот камень тоже с душой», — звучал голос Генри у меня в воспоминаниях. — «По легенде, вампир носящий этот камень получает иммунитет к солнечному свету и не испытывает жажды». Сам Генри говорил, что это всего лишь легенда, но упоминал, что у легенд бывает реальное обоснование. С вампирами я связываться опасался. Эти твари могут двигаться даже быстрее оборотней. Если у вампира в руках окажется артефактное оружие, то он автоматически превращается в убийцу магов. Да, у меня теперь было зелье скорости, но срок его действия слишком мал. Заклинание ускорения у меня пока только в планах. Вообще Генри рассказал, что вампиры довольно социальные монстры в этом мире. Они не раз пытались создать себе романтический или благородный образ у маглов. Правда и на самом деле пытались создавать внутри своего общества разные ордена хранителей знаний, покровителей искусств или двигателей прогресса. Но такие высокие цели и принципы, сопутствующие им, поддерживались весьма малым количеством кровососов. Увидел фильм с благородным кровососом в красивых одеждах, рассуждающем на философские вопросы, или про вампира доктора, что не боится чумы, лечит людей и ищет лекарство, или про упыря, который во время пожара спасает редкие книги или полотно кисти известного мастера — то знай — на автора этого фильма с большой вероятностью повлияли кровососы. Маги иногда даже спонсируют картины обратной направленности, которые показывают вампиров без прикрас. Там эти твари прячутся от света дня в канализациях или норах, а не в старинных склепах да таинственных особняках в обитых красным бархатом гробах. Пьют кровь крыс и других бездомных животных, а в лучшем случае какого-нибудь бездомного, заметая потом следы преступления, а не дома у камина из золотого кубка или хрустального бокала кровь девственниц. Нет-нет, сейчас у вампиров тоже цивилизация. Не нужно охотиться на людей ради выживания, хватает пунктов сдачи крови. Разных отщепенцев, как правило, изводит само общество вампиров. Но иногда появляются отщепенцы, обладающие влиянием и силой. Вот с ними уже сложнее. Они нарушают сложившееся равновесие, эдакие Волан-де-Морты для общества вампиров. Пока я думал прошло порядочно времени, вернулась сова от Хопкинс. Ответ Хопкинс: "Встретимся на Чаринг Кросс, 114 Сент-Мартинс-Лейн в последнее воскресенье лета ровно в 1:00 p.m. Не уверена, что это ты. Но если это ты, то что же, ты всегда был немного странным". Очевидно, что Стейси опасалась встречаться не пойми с кем, поэтому назначила для встречи людное место. Конечно, она не знала, что волшебник вполне может похитить человека в самом людном месте ясным днем, и маглы ничего не смогут понять и сделать. Мне уже было понятно, что большую и сильную команду не собрать. Все предпосылки были к тому, что я смогу найти одного или двух друзей. Сейчас у меня было три человека на которых я могу положиться: Карлос, Седрик, Флёр. Если потребуется большая команда, то придется привлекать наемников или создавать какой-нибудь «Отряд Дамблдора». С Флёр еще до конца ничего не ясно. Мы слишком молоды, и для нас расставание на год, это как на всю жизнь. Сам я боялся называть свои чувства к ней любовью. Просто понимал, что если признаюсь, даже самому себе, то так и будет. Мне не хотелось повторять одну из множества историй о первой несчастной любви. Позже будет видно, что из себя представляют наши отношения. Решил дополнительно написать письмо Флёр. Ничего серьёзного или важного, просто сообщил, что добрался домой без приключений — со мной всё в порядке. Для моей птички, это последняя работа на ближайшее время. Карлосу я писать пока не собирался. Напишу после первого сентября. У него сейчас и других забот хватает. Пока было время проехался по магазинам, купив разной одежды. Много не покупал, я еще расту. Взял обувь на зиму и на осень-весну, комнатные тапочки, пару брюк на осень-весну, пару брюк на зиму, несколько рубашек светлых тонов, подобрал галстук в цветах Райвенкло, пару свитеров, кучу носков, трусов, ну и всё. Ах, да, чуть не забыл, еще купил гитару. Ничего особенного, простой инструмент для начинающего любителя, зачаровал, и стал эксклюзив. Съездив во второй раз на Косую Аллею, докупил всё необходимое к школе. В этот раз я даже, кажется, смог увидеть кое-кого смутно знакомых по канону. Грейнджер или Поттера я не увидел. Кто там еще остался? Малфой? Гринграсс? Уизли? Думаю, что узнал бы их если увидел. Оформив подписку на Ежедневный Пророк, вернулся домой. До школы занимался разными мелкими делами, строил планы захвата мира. Статья о побеге Сириуса Блэка появилась в газете ближе к концу лета. Этой новости я уделил не особо много внимания. Почти всё, что пишут в Пророке нужно делить на два, или умножать на два, как минимум. Для меня эта статья была только маркером определения канона. Ох уж этот пресловутый канон. Вечно начинаются сомнения: Ломать ли канон? То мир сам желает вернуться на проторенную дорожку, несмотря ни на какие удары по канону. То от мелкого прикосновения начинает твориться полная дичь. Вот такой вот он канон капризный. В назначенное время, в последнее воскресенье лета я явился на встречу со Стейси Хопкинс. Она меня сразу узнала, хотя, я сильно вырос с нашей последней встречи. Оказалось, что Хопкинс именно удочерили, а не взяли под патронаж. Теперь у неё новая фамилия — Гудман. Её приемные родители служат в полиции и Стейси Гудман решила тоже идти служить в полицию, когда вырастет. Мы обменялись контактами, хотя Стейси сначала не хотела этого делать, было у неё желание полностью порвать с прежней жизнью, но я переубедил её. Мне могут пригодиться связи в полиции, да и самой Стейси волшебник в знакомых будет полезен. Для себя я уже решил, что познакомлю её частично с миром волшебников. Ничего конкретного, никаких демонстраций, только слова. Но если в её жизни когда-нибудь появиться что-то необъяснимое, то у неё будет к кому обратиться за помощью. Первого сентября я сел на Хогвартс-Экспресс, как уже заведено по моей собственной привычке, раньше всех. Я спокойно выбрал купе и стал смотреть из окна вагона на постепенно прибывающих на платформу магов с детишками. У меня в планах было пройтись по поезду и найти Поттера, но сначала я решил поговорить с Седриком. Седрик заметил меня с платформы и сел в моё купе. На груди у него красовался значок старосты, чем он был весьма горд. Предупредив меня, что ему нужно будет сделать обход по поезду, он незамедлительно начал рассказ о событиях в Хогвартсе. — Гриффиндору отсыпали кучу баллов непонятно за что, а Квиррелла больше никто не видел, — закончил краткий рассказ о первом курсе Поттера Седрик, и сразу же перешел на второй. — Все были в напряжении от этих таинственных нападений, — рассказывал он, — а Поттер оказалась змееустом. Почти все подумали, что она и есть наследник Слизерина. Но я помнил, что ты мне говорил перед отъездом во Францию, и поддержал её в этот сложный момент, когда все старались её избегать. Мой факультет тоже осторожно оказывал поддержку. Хотя, я и сам не был уверен, что Поттер не наследница Слизерина. Но когда окаменела Грейнджер, то у меня не осталось сомнений, Поттер не могла напасть на свою лучшую подругу, — объяснял Диггори. — Потом, под самый конец года в Хогвартсе что-то произошло. Поттер и младшая Уизли попали в больничное крыло, кругом сновали авроры, а директор был чем-то сильно доволен. Хотя, совсем недавно шла настоящая травля директора. Шутка ли, ученики каменеют, по школе ходят пугающие слухи, а директор ничего не может сделать.        Однако, никто не умер, — говорил дальше Седрик, — и даже сильно не пострадал, если не считать Поттер и младшую Уизли. Всех пострадавших "разморозили" и уговорили помалкивать. Уизли странным образом тоже не стали поднимать шум. Хотя, почему странным? Они самые верные соратники Дамблдора, да и в лотерее уж очень неожиданно выиграли. Про Поттер вообще молчу, Дамблдор её официальный опекун в магическом мире, как ни крути. Из всего рассказанного я понял, что канон еще в силе, отчасти, а Поттер — девочка — Анриетта Поттер. Седрик был рад бы послушать мои рассказы про Францию, но поезд тронулся и ему пора было идти в обход. Я же тоже решил пройтись по поезду и найти золотое трио. Было интересно посмотреть на женскую версию Поттера. Оставив свой чемодан без присмотра, я отправился по коридору. За чемодан я не переживал, там много чар, просто так его быстро не открыть. Седрик после обхода уйдет в вагон для старост, о чем он меня предупредил и пригласил заходить. Я взял с собой только палочку и гитару. Идя по коридору, столкнулся с Лавгуд. Вероятно, её выгнали из купе и она пошла гулять по поезду. — Привет, — поздоровался я. — Привет, — ответила девочка. — Меня зовут Арракис Блэр, пятый курс, факультет Райвенкло. — Я — Луна Лавгуд, но почти все зовут меня Полоумной Лавгуд, второй курс, Рейвенкло. Расфокусированный взгляд и отстраненное выражение лица были основными её особенностями. Создавалось мнение как о человеке не от мира сего. — Почему ты одна ходишь по коридору? — спросил я. — Обычно все сидят по купе и делятся впечатлениями о прошедшем лете с друзьями. — Ты тоже один и идешь по коридору, — упрекнула меня Луна. — У всех свои причины. Мне просто так удобней и проще. — Ну, я уже поговорил с Седриком Диггори, — оправдывался я, — просто он сейчас занят, он староста, нужно делать обходы по поезду. Пока он занят я решил сходить познакомиться с Поттер. — У тебя самые странные мозгошмыги из всех что мне встречались, — индифферентно заметила Луна. — Через три купе есть совершенно свободное, — сказал я, решив не обращать внимания на слова Лавгуд, — я занял его для себя и Седрика, но Седрик едет в вагоне старост, а у меня квест. Да и Седрик звал к себе. Если хочешь, то можешь занять моё купе. — Спасибо, возможно, я воспользуюсь твоим предложением. Найти Поттер с компанией было довольно просто, кроме них в купе спал Ремус Люпин, или притворялся, что спит. Мне было неизвестно, как обскур отреагирует на дементора. Дополнительная страховка со стороны Люпина мне не помешает. — Тук-тук, привет, — сказал я, открывая дверь и улыбаясь. На двери были простенькие запирающие чары, слабенькие и быстро выветривающиеся. Чтобы их снять, мне даже не нужна была палочка, только воля. — Ты ещё кто такой? — подал голос Уизли. — Тут вообще-то занято, — с упреком в голосе отозвалась Гермиона. Поттер ничего не сказала, только буравила меня взглядом. Она не была похожа на Дэниела Рэдклиффа, и слава Магии. Видимо, она по внешности пошла больше в мать. От отца ей достались непослушные черные волосы и плохое зрение. Я жестом попросил Гермиону подвинуться. — Если вы не заметили, то вас не приглашали, — продолжала возмущаться Грейнджер, но подвинулась. — Кто ты такой? — спросила Поттер, начиная злиться. — Меня зовут Арракис Сириус Блэр, — представился я усевшись. — Я просто хотел поговорить с Поттер. Вообще, я читал детские книжки про Гарри Поттера, и думал, что это был мальчик-который-выжил. Грейнджер начала объяснять, что эти книжки художественные, и в них присутствует вымысел. Рон что-то буркнул оскорбительное, на что я решил не обращать пока внимания. Поттер просто покраснела как зрелая помидорка. — Подожди-подожди, — прервал я поток слов от Грейнджер, — сначала песня. — Но профессор Люпин спит, — опять возмутилась Гермиона. В отличии от девочек, Рону ситуация начинала нравиться. У шестого Уизли настроение улучшилось, и он уже не был против моего присутствия. — Если он до сих пор не проснулся, то и от маленькой песни не проснется, — сказал я, — а если он притворяется, то — невозможно разбудить притворяющегося. Я спел песенку Ларисы Бочаровой про Гарри Поттера. Много что пришлось изменить при переводе, да и слова «Я в колыбели убил отца и мать» звучали не очень хорошо. При переводе на английский всё равно пришлось многое переделать, вот и эта строчка выпала. После песни я начал рассказывать Поттер о её отце и о Сириусе Блэке, ну, и о Люпине с Петтигрю немного зацепил. Короста была тут и тоже внимательно слушала. — Откуда ты это знаешь? — спросила Грейнджер. — Мой отец — Сириус Блэк, благодаря особенностям моей собственной магии я могу видеть кое-что из его прошлого, — открыл я свой секрет. — Кроме того, ты сможешь потом расспросить Ремуса Люпина, — обратился я к Анриетте Поттер, — он подтвердит мои слова. Мы проговорили довольно долго, после чего я всё же решил, что знакомство состоялось и пора идти в вагон старост к Седрику. Напоследок решил спеть еще одну песню. Fear of the Dark тут зашла на ура. Она звучит не пугающе и мрачно, а скорее печально и торжественно. — Люди боятся тьмы! — сказал я, обращаясь в первую очередь к Поттер. — Для многих этот страх ничего не имеет в основании. Тьма у них в душе оказывается сущей мелочью. Когда приходит время заглянуть в эту тьму, взглянуть в глаза своему страху, то для многих тьма развеивается. Не остается даже дымки. Но мы не из их числа, Поттер. Я ухмыльнулся. — У таких как ты или я, или у профессора Люпина, Тьма вполне реальна, — сказал я, — нам есть чего бояться. Наша борьба за свою суть не прекращается после победы над страхом, а только начинается по-настоящему. Тьма не оставит тебя в покое! С последними словами я протянул руку к Анриетте и убрал челку со лба, закрывающую шрам. Она была заворожена моими словами, поэтому не отстранилась. Остальные тоже прониклись моментом и сидели тихо. Я уже собирался уходить, но тут поезд дернулся и начал замедляться. Свет в купе погас, повеяло холодом. — Что это? — спросила Грейнджер. — Мы еще не приехали, еще слишком рано! — Там какое-то движение, — сказал Рон, посмотрев в окно. — Дементоры! — сказал я. — Темные твари, что стерегут Азкабан. Наверное они будут обыскивать поезд вместе с аврорами, искать Блэка. Поттер и её друзья затихли, придавленные жуткими ощущениями. — Дементоры вызывают в людях самые мрачные воспоминания, — говорил я, чтобы отчасти еще и развеять сгущавшуюся тьму, — даже то что мы не помним, может вернуться из памяти так, будто это происходит сейчас. У меня эти твари вызывают лишь злость. Ну да, я на самом деле ощущал лишь злость. Обскур проснулся и жаждал на кого-нибудь напасть, разорвать, раздавить. — Твои глаза полны гнева! — сказал я фразой из фильма. — Это хорошо! Гнев даёт силу. — Это из фильма «Бен Гур», — дал я пояснение, потому что попутчики стали смотреть на меня как на крэзюка. Когда дверь открылась, я встал напротив входа, загородив собой проём. — Здесь нет Сириуса Блэка. Уходи! Меня окутала тьма. Но дементор не послушал меня и потянулся к Поттер. Видя такое неуважение, я спустил с поводка своего обскура. Сильный телекинетический импульс ударил по темному созданию, отбросив его к окну напротив входа в купе. Окно было зачаровано и не разбилось. Вторым импульсом я отправил тварь по коридору. Тут «проснулся» Люпин и засветил патронусом, не разбираясь, что дементора я уже отбросил. — Мне нужно идти в своё купе, — взял я гитару и дал объяснение всей честной компании о своей спешке, не обращая внимание на Люпина, — там, возможно, Луна Лавгуд совсем одна. Дойдя до своего купе, я нашел там Луну всю в слезах и трясущуюся. Накормил девочку шоколадом, запас которого сделал заранее, зная чего ожидать. После чего взял девочку с собой в вагон к старостам, полагая, что в большой компании она скорее придет в себя. Оставшийся путь до Хогсмида мы проделали вместе. Были шутки, песни и воспоминания лета. Все хотели развеять мрак, что создали дементоры. Отчасти это удалось.