Арракис - Блэк полукровка

Родная школа встретила меня дементорами. Сразу чувствовалась разница с Шармбатоном. Про другие ощущения ничего можно и не говорить. Хотя, Хогвартс по внутренним ощущениям поменялся. Определенно, я стал уверенней в своих силах и способностях. Распределение прошло мимо меня. Все, не только я, были морально подавленными. Время от времени слышались вялые аплодисменты. Дамблдор объявил о том, что в этом году Хогвартс охраняют дементоры и прогнал «телегу», о свете, который можно найти даже в самые темные времена там, где не ожидаешь. Возможно, это он о Сириусе Блэке, который вовсе не был сторонником Волдеморта и предателем. Но тогда получается, что Дамблдор знает? Во время пира Аттвуд пытался зацепить меня разговором, но мне было не до него, было о чем подумать. На все его: «Эй, Блэр, как там во Франции?», я отвечал короткими рублеными фразами, и он быстро отстал. Во время знакомства с Поттер я вел себя несколько придурковато. Непонятные фразы и таинственные многозначительные откровения, отчасти похожие на пророческий бред. Невольно напрашивались параллели с Дамблдором. Именно таким я и пытался показаться Поттер. Я пытался создать вокруг себя некий ореол таинственности, и некоторая эксцентричность была весьма к месту. Возможно, у меня получилось несколько коряво. Всё-таки такое поведение несколько выбивается из моего обычного образа, обычно я прямой как палка, простой как сикль. Но, как бы я не накосячил, это прокатило, определенное впечатление на Поттер и её команду я произвёл. Даже непробиваемый Уизли в серьезные моменты слушал меня, как бандерлоги слушали Каа. Возможно зря я раскрыл свой личный секрет, даже не уверен, что Поттер поняла и оценила такое доверие. В разговоре с золотым трио особо сильно Сириуса я не защищал, но определенное настроение создать смог, теперь у Поттер есть ко мне интерес. Она, как и в каноничной истории, интересуется прошлым, своими родителями. Теперь она знает, что у меня есть, что ей рассказать. Что касается Сириуса, то тут всё само уложится, когда придет время. Сейчас Поттер нарассказывали разного, ничего особо не рассказывая, запугали чудовищным Блэком убившим кучу маглов. Какой оказалась сама Поттер? Анриетта не была избалованным ребёнком, скорее наоборот, ей не хватало заботы и обычного человеческого тепла. Из короткого общения в поезде мне стало понятно, что отношение к ней Дурслей вполне каноничное с небольшими поправками относительно её пола. Все-таки мальчику доставалось бы больше тумаков, чем девочке. Да и Вернон, если не совсем дурак, то не стал позволять Дадлику лишнего по отношению к девочке, это как-то не по-мужски. На внешность, Поттер была довольно симпатичной, примерно на уровне Грейнджер. Кто красивее определяется сугубо на любителя. Кому-то нравятся тёмненькие, кому-то каштановые, и тому подобное. А зелёные глаза у Поттер на самом деле были так примечательны. Самой Поттер все говорили, что она похожа на отца, только глаза мамины, но это неправда. Лицом она была больше похожа на Лили, а от отца ей достались непослушные темные волосы и плохое зрение. Подход к золотому трио я решил искать через Уизли, как это ни странно. Рон Уизли для меня был вполне узнаваем, такие же, как в фильме манеры, столь же «обходителен» и «дипломатичен», «приятный» во всех отношениях человек. Трудно представить, что его на дружбу с Поттер протолкнул директор. Скорее всего, достаточно было сделать пару намёков и наслушаться родителей, чтобы Рон сам сделал нужные шаги. То, что Рон довольно неуклюж в общении и, вообще, хамоват, никак не помешало установлению дружеских отношений. Главная черта Рона - лень. Из этого можно делать некоторые выводы о самой Поттер. Но для меня Рон был лазейкой в этой компании. Ему было интересно общение с более взрослым парнем, который не пытается его высмеивать, как близнецы, или читать нотации и шпынять за всё подряд, как Перси. Налаживать отношения с Поттер напрямую тоже непросто. Она отнеслась ко мне насторожено. Кучи фанатов Гарри Поттера её уже порядком достали, и если сначала такое отношение к ней вызывало смущение, то теперь раздражение и злость. Я не был навязчивым в прямом смысле, сумел заполнить паузы в разговоре песнями и предложениями интересных тем для разговора, поэтому впечатление было скорее положительным. Мой уход от этой компании должен был произойти на высокой ноте, появление дементора мне помогло в этой ситуации, подняв момент на невероятную высоту. Весь бонус должен был сорвать профессор Люпин, но вышло так, что его вмешательство немного запоздало, и я его попросту обокрал в этой ситуации. — Блэр, — толкнул меня в плечо Аттвуд, — пир закончился, пойдем. — Не отвечая, я поднялся и отправился вместе со всеми. — Ты слишком подавленный, — упрекнул меня староста. Да-да, старостой стал Аттвуд, а не Дэвис. Для Дэвиса еще оставался призрачный шанс стать капитаном сборной факультета, но я уже видел, что этого не будет. Особой радости или откровенного злорадства я по этому поводу не испытывал, но определенную толику справедливости в этом отмечал. Буркнув Аттвуду в ответ о дементорах и усталости, я завалился отсыпаться. У него самого еще были дела с первокурсниками и деканом, а у меня все дела и разговоры можно было перенести на завтра. Намеченные в планах разговоры с Аттвудом и Диггори, мои магические проекты по мотоциклу и голему, всё это важно, но самым важным сейчас для меня было получение статуса взрослого волшебника. Времена переполоха в магическом обществе Британии приближались. «Хээх… Даже палочку запасную себе не сделал», — упрекнул себя засыпая, — «и патронус не выучил». Сдача СОВ после пятого курса не давала гарантию признания взрослым, такие вот были нюансы в законах, требовалось еще подтверждение министерства. Существовало несколько способов получить статус взрослого волшебника де-факто: достичь возраста в 17 полных лет, подтвердить статус лорда, стать мастером в магической дисциплине. В планах у меня было стать мастером зельеваром и мастером чар, еще я мог бы попробовать взять мастерство в трансфигурации и артефакторике, но это гораздо сложнее. Если то, что касается чар — я был уверен в Флитвике, то зельеварение в Хогвартсе вел Снейп. Идти на поклон к Снейпу не хотелось, но пришлось. Не стал затягивать с этим делом и отправился к нему сразу же. Нужно было внести ясность, будет ли он меня учить. — И с чего вы решили, Блэр, что я буду вас учить? — спросил профессор, сложив руки на груди и окинув меня оценивающим взглядом, будто видел впервые. — В Шармбатоне у меня были определенные успехи в преподаваемой вами дисциплине, — покладисто отвечал я. — Возможно, вы слышали о новом зелье маны? — Весьма перспективная в магической медицине разработка, — заметил Снейп. — Какое отношение вы к ней имеете? — Я отдал авторство Флёр Делакур, — сказал я, — но, вообще-то, мы создали его вместе. Снейп моим словам поверил, это было заметно по его задумчивому виду, с трудом, но поверил. Он прошелся по своему кабинету, обдумывая предложение. Мне оставалось только стоять тихо и не мешать. — Обучение требует больших средств, Блэр, — сказал профессор. — Я не могу тратить на вас, как личного ученика учебные запасы школы. Кроме того, мне придется делать для вас определенную работу, связанную с обучением. Если вы готовы принести мне клятву ученика, — сказал Снейп, решившись после небольшой паузы, — то я возьму вас в ученики. Такую клятву я давать Снейпу не собирался. — У меня есть деньги на обучение, сэр, — поспешил я заверить зельевара. — Простой ученический контракт — для меня более чем приемлемое решение. На клятву ученика я пойти не могу. Снейп скривился от такой новости. Шанс, получить бесплатного раба, утекал у него между пальцев. — Обучение стоит десять тысяч галеонов в год, — сказал Снейп, еще надеясь, что у меня не окажется нужной суммы, — кроме того, потребуется еще столько же, для покупки необходимых учебных пособий и ингредиентов для зелий. Возможно, во Франции вы что-то уже и варили из обязательной программы, но я не намерен делать поблажек и со мной вы пройдете всю программу заново. Я хочу быть уверен в своем ученике, уверен в том, что вы меня не опозорите. — У меня есть деньги, сэр, — сказал я твердо, — и с программой обучения я согласен. Подпишем контракт. Снейпу ученики не были особо нужны. Для подтверждения своего звания мастера зельевара ему было достаточно, как и другим преподавателям крупных магических школ, раз в год писать какую-нибудь рецензию на чужую работу, или другую коротенькую статью. Он работал по профессии, какие еще нужны подтверждения? Сумма контракта была несколько завышена, но если Снейп на самом деле решил прогнать меня через всю программу, то, возможно, то-на-то по расходам и выйдет. Знал бы я тогда, что все мои страхи и опасения на счет обучения у Снейпа сбудутся, подумал бы еще, но контракт был заключен. — Деньги за обучение передадите мне лично, — сказал зельевар, — можно чеком. Дополнительные траты будете делать сами в процессе обучения, когда я буду давать вам поручения и задания. Мне оставалось только кивнуть, подтверждая своё согласие. Зельевар сразу же назначил мне время индивидуальных занятий и озадачил мелкими поручениями. Деньги еще не отданы, а учеба началась. Если с зельеваром я договорился сразу, то с Флитвиком разговор состоялся только через неделю. Как и предполагалось, никаких проблем не возникло, но деньги потратить снова пришлось, и контракт заключили. Со слов декана, получить звание мастера без денежных вложений можно только за выслугу лет или за неоспоримый вклад, что примерно равноценно. Именно так становились мастерами целителями, долгое время работая по профессии, и именно так становились мастерами артефакторами. — Вам придется участвовать в чемпионате, — объяснял полугоблин, — дуэли позволят вам проявить себя, показать другим. Вряд ли вас допустят до общих соревнований просто так, но в показательных выступлениях принять участие ничто не помешает. Да и прямого запрета-ограничения по возрасту нет. Это оставляет некоторые лазейки. — У меня есть шанс победить? — наивно спросил я. — Победить? Это вряд ли, — ответил Флитвик, — но любое призовое место будет для вас достижением. Вам для получения некоторого престижа достаточно попасть в полуфинал. — Я кивнул, показывая, что понял. — Портключ стоит денег, за участие в чемпионате тоже нужно заплатить взнос, — стал перечислять полугоблин. — Думаю, шести тысяч галеонов за обучение в течение года будет достаточно. Мне оставалось только согласиться, и так обучение чарам выходило дешевле, чем зельеварению. После заключения контрактов у меня снова почти не осталось времени. Зельевар мучил меня по вечерам во вторник, четверг и пятницу, а Флитвику я доставался вечером в понедельник и на всю субботу. Зельевар, как и обещал, прогонял меня через всю программу, заставляя варить даже самые простые зелья по десять раз и более. Если с зельями медицинского назначения можно было еще понять, то с остальными были вопросы. Зелье маны тоже варил, но уже с улучшениями от Снейпа. Зельевар, несмотря ни на что, весьма скептически относился к моим способностям. Всё переменилось, когда я его познакомил со своими изысканиями в химерологии растений. Мой проект «Королевская кровь», по улучшению зелья маны ему очень понравился. Вообще, после этого он пообещал мне звание мастера. Сама химерология растений оказалась не таким сложным делом, сложностями в ней было сохранить или привить полезные свойства растениям так, чтобы они остались жизнеспособными. Что-то получаться у меня стало почти сразу, как только я понял принцип массовости. Чем больше в опыте участвует образцов, тем больше вероятность получить жизнеспособный. Королевскую кровь я получил уже к зиме, ускорение роста рулит. Флёр уже стала мастером и прислала мне хвастливое письмо по этому поводу. Мне же со Снейпом предстояло серьезно улучшить наш старый рецепт и упростить по возможности. Флитвик гонял меня с дуэлями и чарами. Удалось заразить его идеей голема-дуэлянта. То, что я сделал вместе с Флёр, все эти разработки оказались довольно слабыми именно в области дуэлинга. Да, я сделал этого деревянного болвана и выпустил его в выручай-комнате. Болван не умел действовать гибко, он мог только нападать и отступать. Доступные ему чары были слабыми, а уклонение никакое. Кроме того, рассказал Флитвику про мотоцикл. Мы вместе ходили к Хагриду, посмотреть на творчество Сириуса и сделать у себя такое же, даже лучше. Мои наработки тоже пригодились. В Лондоне мы, на мои деньги купили мотоцикл. Выбирал самый красивый, технические характеристики меня интересовали мало, всё равно его придется целиком переделывать вечной трансфигурацией, укреплять рунами, закалять в зельях, зачаровывать каждую спицу. Кое-что определилось с гоблинами. Мне пришлось несколько раз общаться с этими коротышками, и зная прошлое своей семьи, я не испытывал к ним доверия, скорее даже опасался возможной агрессии. В банк меня отпустили вместе со Снейпом, как моим учителем по контракту. А там уже гоблины попросили меня о разговоре. Переглянувшись со Снейпом и получив от него разрешение я последовал в переговорную, или как называется этот кабинет. Кабинет оказался вполне узнаваемым по моим видениям-снам, а вот гоблин был совершенно незнаком. — Мистер Блэр, — обратился ко мне гоблин, — у вас в нашем банке появился довольно солидный счет, и мне бы хотелось внести некоторую ясность в наши отношения. Я ожидал самого худшего, что сейчас гоблин объявит мне о долгах моих родственников и списании средств или еще чего похуже, но ситуация оказалась другой. — Ранее у ваших предков и банка Гринготтс существовали кое-какие отношения, — заявил гоблин. — Да-да, не удивляйтесь, у вас были предки волшебники. Пусть вы и не из старого рода, но третье поколение проходит по низшей границе чистокровности, — это если вам интересно.        Так вот, — продолжал гоблин, — тогда, давно уже, ваш дед не смог заплатить по своим долгам, и возник конфликт, в результате которого долг был передан третьим лицам. Все было в рамках договора. Официально заявляю, что банк не имеет более претензий к вам и вашей семье. Все договоренности по вашему вкладу остаются без изменений. У вас есть какие-либо претензии к банку? — спросил, так и не представившийся гоблин после непродолжительной паузы. С одной стороны претензии у меня были, и я желал оставить за собой право на месть, но с другой, предъявить это право сейчас я был совершенно не готов. Скажи я сейчас эту предъяву, и меня, с некоторой вероятностью, тут и порешат, а отказавшись сейчас, я откажусь навсегда. Кровь стучала у меня в висках. Отказаться я не мог, даже если бы хотел, пусть даже и не знал кому мстить, но такой наезд спустить на тормозах тоже не мог. Я и рад бы отказаться, чтобы обезопасить себя конкретно сейчас, но вот моя магия и обскур были против такого решения. Вокруг меня начинала клубиться тьма, пока еще только в виде легкого темного пара. Я уже был готов действовать, понимая, что другого пути у меня нет, когда гоблин что-то во мне заметил и вновь заговорил. — Прежде чем вы что-то сделаете, я готов под клятву заверить, что прежний управляющий, который передал долг коллекторам, уже умер, — несколько заискивающе улыбнулся гоблин, не показывая зубы, — вам не нужно ему мстить. — Заявление гоблина подействовало. Я почувствовал, что моя магия успокаивается... А еще я понял, что гоблин меня боится. — Сейчас у меня нет претензий к банку, — сказал я гоблину, уже понимая, что смог произвести на этого служащего определенное впечатление. Вероятно, гоблины что-то знали об обскурах, или этот служащий обознался, приняв увиденный эффект за что-то другое. Снейп дождался меня, пока я выйду из переговорной. Расспрашивать меня он ни о чем не стал. Пока я подписывался под ученичество у мрачного зельевара и полугоблина, пока запускал свои проекты в жизнь, канон шел своим чередом. Мне, после того, как увидел, что Гарри Поттер в этом варианте истории оказался Анриеттой, было довольно легко решиться на вмешательство в канон. Принцип программиста: «Работает? Не лезь!» Канон — это рабочая версия событий, которая меня во многом устраивала. Зачем лезть, если Гарри Поттер справится сам, без многомудрого попаданца? Другое дело, если Гарри оказался Анриеттой Поттер, и известная версия событий нарушена изначально, ну, если не считать отсутствие самого себя во всей этой истории. Принимая во внимание такое допущение, моё вмешательство в канон уже не кажется основополагающим, возможно, как раз без моего вмешательства события пойдут по неправильному пути, и Волдеморт победит. Теперь я не боялся гнуть канон в нужную мне сторону. Следующим примечательным моментом стал урок с боггартом. Ничего особенного в программе обучения Люпина не было. Через такой урок проходит каждый выпускник Хогвартса, вся разница в моменте такого урока, для одних он проходит на втором курсе, для других на пятом. По такой системе обучался еще Дамблдор, а потом уже он сам обучал. Теперь по такой же системе учат те, кого он обучал. На уроке ЗОТИ нас встретил черный шкаф чем-то напоминающий гроб из которого доносились стуки, шебуршание и другие подобные звуки. — Знаете что там? — спросил профессор Люпин. — Там боггарт, сэр, — ответил на его вопрос Кристиан Гилл, парень с Хаффлпаффа. — Правильно, — сказал профессор. — Сегодня вы по одному будете показывать, как вы можете справляться с боггартом, для этого нужно… Профессор рассказал про заклинание ридикулус и особенности боггартов. Ученики стали в порядке очереди подходить к шкафу и встречать свои страхи лицом к лицу. Настала и моя очередь. «Сейчас увижу свой страх», — подумал я. Профессор выпустил боггарта. Из шкафа выплыло черное пятно, как будто в воде разлили чернила. Пятно клубилось и переливалось в самом себе, постепенно приближаясь к своей цели. Конечно, я предполагал, что моим страхом окажется обскур, но всё же уверенности не было. С таким же успехом моим страхом мог оказаться Волдеморт или Дамблдор, пауки или какая-нибудь неизвестная чупакабра. В классе установилась полнейшая тишина. Мне казалось, что боггарт-обскур скрадывает все звуки. Появилось странное тягучее чувство, от которого не можешь пошевелиться, но именно страха, как такового и не было. Обскур пугал, но при этом был странно притягательным, его переливы оказывали гипнотическое воздействие. — Блэр, — услышал я голос Люпина. Подбородком он указал мне на Боггарта. — Примените заклинание. Легко сказать, но трудно сделать. Как можно сделать смешным облако тьмы? — Редикулус, — произнес я, применяя формулу против боггартов. В облаке тьмы появился светлый разрыв, который принял форму кривой улыбки. Но результат странным образом сделал боггарта еще страшнее, уж очень кривая была улыбка, а края «потекли» превращаясь в зубы. Класс с охом стал пятиться от боггарта, а мне все-таки стало смешно. Люпин использовал заклинание патронус, чтобы загнать богарта обратно в шкаф и объявил перерыв на пять минут. — Что это такое было? — обратился ко мне Люпин. — Извините профессор, но я не могу рассказать, — ушел я от ответа. — В поезде вы кое-что рассказывали юной Поттер, — не сдавался профессор. Рядом со мной стоял Седрик, но профессор одним взглядом дал тому понять, чтобы он оставил нас с глазу на глаз. Седрик вздохнул и отошел в сторону, оставляя нас одних. — Говоря про тьму, ты говорил об этом создании? — спросил Люпин. — Вы очень проницательны, профессор, но я не могу об этом вам рассказывать, — ответил я. — Наверняка, вы поделитесь своими наблюдениями с директором Дамблдором?  Я понимаю, — не дал я прервать себя профессору. Наверняка он стал бы говорить какую-нибудь ерунду, вроде как «никогда», или «для общего блага», но я всё это знал и без него, поэтому продолжил, — администрация школы должна знать о некоторых особенностях учеников, так проще на них воздействовать к их же благу. Люпин только кивнул, подтверждая мои слова. — Класс, внимание, перерыв окончен, — объявил Люпин. — Кто следующий? После этого случая я ожидал вызова к директору. Наверняка, он уже и раньше о чем-то мог догадаться, но теперь у него есть некоторые доказательства, и в отличие от Люпина он наверняка сможет опознать, что же это за облако тьмы такое. Но еще раньше директора пришлось поговорить с героиней магической Британии. Разговор с Поттер состоялся по её инициативе. Даже будь у меня достаточно свободного времени, мне следовало бы ожидать хода с её стороны. Хотя в уме я и строил коварные планы по увеличению своего влияния на золотое трио. — Эй, Арракис, кажется? — обратилась ко мне Поттер, а я отметил её довольно грубое воспитание. Подловила она меня сразу после ужина, когда у меня уже было свободное время от всех занятий и обязанностей. Ну, кроме тех, которые на меня взвалил староста и от которых я не смог отмахаться. — Пойдём, Поттер, — взял я её под локоток, чем немало смутил, — это разговор не для лишних ушей. Повел я её в выручай-комнату, для неё будет полезным знать это место, ведь там хранится крестраж Волдеморта. Решение это принял ранее, прикинув все за и против. По дороге Героиня всея магической Британии пыталась вырваться или возмутиться, но я пресекал все её попытки саботажа. — Подожди немного, скоро придём. — Мы уже в третий раз здесь проходим, — заметила Поттер. — Так и должно быть, — сказал я, показывая на появляющуюся из ниоткуда дверь. — Нужно три раза пройти мимо этого места удерживая в голове определенное желание. Хочешь отдохнуть, тогда появится уютная гостиная с удобными диванчиками, желаешь потренироваться — будет тебе зал для тренировок, если что-то спрятать захотела ты, то будет склад потерянных и забытых вещей. — Так о чем ты хотела поговорить? — спросил я, устраиваясь в комнате для отдыха в одном из удобных кресел. — Что ты знаешь о Блэке? — спросила Анриетта прямо, осматривая окружающую обстановку. — Учился в Хогвартсе, был другом твоих родителей, осужден за убийство кучи маглов и посажен в Азкабан, — перечислил я всем известные факты, а далее стал выдавать менее известную информацию. — Суд был очень быстрым. Основными свидетельствами против него были: поимка на месте преступления и его собственное признание вины, после чего никто не стал больше ни в чем разбираться. — Разве этого недостаточно? — спросила Поттер, эмоционально поднимая голос. — Что еще доказывать, если он во всём признался?! — Примерно так и думают все волшебники, — ответил я спокойно смотря ей в глаза, — но, к примеру, у маглов, несмотря на признание, всё равно, даже в случае признания подозреваемого проводят следствие, назначают очные ставки, следственные эксперименты с подробным разбором произошедшего. Это я еще не говорю, что у магов есть свои способы определить цепь событий на месте происшествия, — вспомнил я какой-то порошок, который в ближайшие несколько суток может показать тени творимого волшебства и ментальные отпечатки людей, если не затирать следы специально. — Никакого следствия не было, а всё дознание, скорее всего, ограничилось одним простым вопросом. — Каким вопросом? — Это один из двух самых простых и одновременно самых сложных вопросов, — улыбнулся я Анриетте. — Кто в этом виноват? — Но если он не виноват, то зачем он сознался? — задала следующий вопрос главная героиня магического мира. — Представь, Поттер, что ты хранительница тайны фиделиуса, но каким-то образом враг смог получить от тебя ключ, — всё просто объяснил я, — твои друзья погибают от рук врага. Кто виноват? Конечно, Блэк во всём винит себя. — Что еще за ключ? — спросила Поттер. — Пройти под покров фиделиуса возможно, если тебя проведет хранитель или если ты получишь ключ, например записку с точным адресом скрываемого места, колдографию или фотографию сделанную хранителем. Поттер уходила со встречи вся задумчивая. Я же надеялся, что слежка за мной прекратится, а то уже замечал странные звуки из «пустых мест». Этот мир мне определенно нравится больше, чем тот в котором я жил раньше. Там, в другой жизни, мне приходилось бороться за то, что и так моё, приходилось доказывать то, что вроде как и так очевидно. Убедить, отстоять и доказать получалось не всегда. Честный путь в том мире был изначально тяжелее, как евреи говорят: «Жизнь честного человека не может быть легкой». В выигрыше быстрее и чаще оказывался лжец, который изначально не планирует исполнять обязательства и отдавать долги, действуя по принципу: взять больше, а отдать меньше. К чему я это вспомнил? Женщины! Пока ожидал вызова от директора, смог составить мнение о всех красавицах Хогвартса. О-о-о, нет-нет, эти принципы касались не только отношений с женщинами. Весь тот мир был построен на этих принципах. То, что ты желаешь, ты не получишь. То, что ты любишь, того ты лишишься. Отвратительное ощущение бессилия и тщетности своего труда. В этом мире я получил то, чего желал, то, чего заслуживал. Флёр меня полностью устраивала во всех смыслах. Конечно, когда узнал, что Поттер — девочка, у меня возникла мысль о возможной партии с ней. Все-таки, такой союз мог решить многие проблемы, если Сириус меня не признает наследником. Но сама Поттер меня сейчас опасалась, да и вариант для меня лично был ничем не лучше, чем вариант с Флёр. У меня были возможности рассмотреть всех Хогвартских красавиц с курса Поттер, а с некоторыми даже поговорить. Пожалуй сестры Патил были самыми красивыми. Тут они были однояйцевыми близняшками, похожими друг на дружку, как две капли воды. Следующими по красоте в моём рейтинге идут сёстры Гринграсс. Далее в порядке убывания красоты и яркости шли Чжоу Чанг, Поттер и Грейнджер. Остальные по моей линейке были скорее милыми, чем красавицами. Пообщавшись немного с сестрами Патил, я понял, что не подхожу им в мужья по причине своего низкого статуса в обществе волшебников Британии. Нет-нет, меня не сажали с небес на землю грубыми фразами, в общении они были мягкими и обходительными, но дали понять… — Папа надеется выдать кого-нибудь из нас замуж за чистокровного волшебника с известной фамилией, — говорила Падма, когда это пришлось к месту. — Отец хочет добиться в обществе британских магов определенного статуса, — вздыхала Парвати, — на меня и сестру возлагаются определенные надежды. Всё это говорилось с такой интонацией, что было понятно из слов: Ты хороший парень, Блэр, но… Возможно, сестры Патил заблуждались. Пообщавшись, я понял, что никто не рассказывал им о моём происхождении. Знай они, что я по крови Блэк, возможно стал бы для них достойным, но никто не спешил посвящать их в эти тайны. Подумав, я решил ничего не менять в этих обстоятельствах. Попытка поговорить с Дафной Гринграсс была полностью провальной. Столкнувшись с полным игнором, был вынужден отступить. Однако, кое-какие последствия в виде необычного возбуждения моего старого «друга», Блетчли последовали. Но ситуацию успокоил Уоррингтон, который, кстати, стал старостой Слизерина. — Блетчли, тут и без тебя разберутся, — сказал Кассиус, и Майлз сразу превратился в тень самого себя, довольно злобную тень, нужно отметить. — Нам тут не нужны проблемы, Блэр, — сказал мне Кассиус, — но и ты сам не нарывайся. — Я всего лишь хотел поговорить, — спокойно ответил я, смотря с вызовом в глаза Кассиусу, — это запрещено? — Нет, Блэр, не запрещено, — ухмыльнулся Уоррингтон, — но на Слизерине много разных одиозных личностей, которые любят лезть не в свои дела. Учти это! Если Блетчли я могу одернуть, — указал староста Слизерина взглядом на названного, — то, например, Малфоя я одергивать не стану. Зная твой характер, Блэр, это может перерасти в проблемы для всех. Не нужно проблем, Блэр, — каким-то просящим тоном сказал Уоррингтон. — Я тебя понял, Уоррингтон, — сказал я и, не прощаясь, ушел по своим делам. Из попытки пообщаться с Гринграсс я вынес одно: обещания надо держать. Если у меня появлялось желание простить Блэтчли и не вызывать его на смертельную дуэль, то оно было забыто. Из красоток оставались еще Чжоу Чанг, которая уже общалась с Седриком Диггори и Гермиона (Хёрмайни) Грейнджер, которая почему-то не воспринимала меня как возможную пару и либо отмораживалась, либо пыталась поучать, что в свою очередь отмораживало уже меня. То, что я рассматривал других девочек, как возможную замену Флёр — так ничего с Флёр до конца не определено, ну и на Сириуса я сильно похож. Вот так, пообщавшись с кем получилось, я и дождался вызова директора. — Мистер Блэр, — поймала меня в коридоре Минерва Макгонагалл, — вас срочно вызывает к себе директор. Пароль: лакричные тянучки.