Арракис - Блэк полукровка

Хогвартс большой замок, но он заполнен детьми, и спрятать тут что-то от них очень трудно. В каком-то смысле Волдеморт рассчитывал на этот момент, когда прятал свой крестраж. Спрятать что-то в Хогвартсе от детей — очень трудно. Если нужно будет что-то прятать, то нужно будет это учитывать. Крестраж я нашел на том месте, где он и должен быть, вроде-бы. Трогать не стал. Для себя уже решил, что каноничная история меня во многом удовлетворяет. Некоторые места я подправлю, но… но перекраивать всё и вся не буду. Однако, сейчас у меня и вменяемого оружия против подобных артефактов нет. Внизу под Хогвартсом лежит тело тысячелетнего василиска. Решение пойти и взять его требовало привлечения Поттер. Сейчас я уже мог к ней обратиться, какой-никакой контакт был налажен. Другом ей я не был, но и подход не будет неожиданностью. При этом, полученные материалы закроют мои потребности в оружии против крестражей. Адский огонь? Нет-нет, не в стенах Хогвартса, слишком опасно при любых раскладах. Выловить Поттер одну у меня не получилось. Она всё время была в компании кого-нибудь из золотого трио, будь то Грейнджер или Уизли. — Поттер, — тормознул я героиню в коридоре, — есть разговор один на один. — У меня нет секретов от своих друзей, — с гордостью сказала Анриетта, оглянувшись на своё сопровождение. — У тебя нет, — выдал я аргумент, — а у меня и Дамблдора могут быть. Директора я ввернул для веса, и это подействовало. Директор был авторитетом у всех в золотом трио. Помявшись немного, Грейнджер потянула Уизли с собой, оставляя нас для приватного разговора. — Пойдём, Рон, — сказала Гермиона, — Анриетта нам потом расскажет, если это будет возможно. Оставшись наедине, я не стал всё сразу выкладывать Поттер, а сначала провел её в Выручай-комнату. Это место я считал защищенным от прослушки и случайных свидетелей. — Директор занятой человек, — начал я издалека, когда Поттер удобно расположилась в кресле. Вид Выручай-комнаты сейчас соответствовал гостиной Грифиндора. — Насчет Сириуса Блэка, Дамблдор предупредил меня, не быть слишком поспешным в выводах. — Это всё, что ты хотел сказать? — несколько раздраженно спросила Поттер. Чувствовалась в её словах обида: «Как же так? Она героиня, а поговорить с ней, у директора нет времени. А на меня время нашлось». — Не пыли, Поттер, — немного грубовато ответил я. — Ситуация с Сириусом касается меня не меньше чем тебя, всё-таки он мой отец. Кроме того, Дамблдор сказал мне оказывать тебе помощь, если потребуется, так что можешь на меня рассчитывать в случае чего. — Хмм, — хмыкнула Анриетта, смерив меня взглядом. Во взгляде было много разного от «Дамблдор сказал» и до «секреты у него». — Не нужно так зыркать. Ты, конечно, героиня, но директору проще и удобней многие действия производить через подчиненных. Ну, сказал бы тебе, то же самое директор, что бы изменилось? — Ну, допустим, — стала успокаиваться Поттер, — но в чем тайна? Примерно это же ты мне уже говорил от своего собственного имени. Для меня изменилось только то, что раньше ты был сыном предателя, а теперь стал доверенным человеком директора. — Нужно достать кое-что из Тайной комнаты, — сказал я. Мой ход был рассчитан так, чтобы поход в Тайную комнату казался поручением Дамблдора, как и тайна вокруг этого, но при этом мне бы не пришлось врать прямо. Ну и у меня получилось. Поттер не стала задавать лишних вопросов. Вместе мы пошли к известному ей входу. «Откройся», на змеином языке, полет на заранее запасенных мной метлах по проходу до Тайной комнаты. Сбор клыков и шкуры. Яд и плоть уже испортились. Нет-нет, не протухли, но использовать то, что осталось, для зельеварения или алхимии уже было невозможно. Однако кости я тоже собрал, пойдут для разных артефактов. Полетав еще немного по коридорам-трубам, нашел еще парочку шкур, которые змей сбросил ранее во время линьки. Я немного рисковал доверием Поттер, но, определенно, добыча стоила риска, а доверие потом можно было бы отвоевать обратно, тяжело, но можно. Обворовывать Анриетту я не собирался и за её трофеи собирался расплатиться, но и говорить об этом прямо не мог, получит плату в своё время. По её характеру можно было ожидать, что она не станет сотрудничать со мной, если это будет моя инициатива. — Из того что я набрал, будут сделаны кое-какие артефакты, — пояснил я Поттер. — Потом и тебе что-то из них понадобится. — То есть, директор из этого сделает для меня какие-то артефакты? — спросила Поттер. — Директор? — делано удивился я. — В Британии не так много артефакторов. Может, директор и один из них, но никто об этом не знает.  Не забивай себе этим голову, — продолжил я, любуясь удивленным лицом Поттер. — Просто знай, что когда тебе потребуется кое-что важное, то оно у тебя будет. Предупредив Анриетту, чтобы она молчала о нашем походе в Тайную комнату, мы разошлись. Отплатить ей в полной мере, услугами и артефактами, такой шаг мне диктовала совесть, а в некоторой мере опасения возможной ответки от магии. В случае вскрытия моих махинаций, претензии от Поттер могут быть вполне серьёзными. Пусть я и отбрехаюсь, но ущерб репутации будет непоправим. Сходив с Поттер за ништяками, я немного успокоился, расслабился. Исследования в сторону поиска нового зелья шли хорошо, пусть результаты пока и были нулевые, но я всё равно надеялся, что скоро они будут. До возрождения Волдыря-на-Морде еще полно времени, Дамблдор меня в своих раскладах повысил — всё просто замечательно. И тут, откуда ни возьмись, появился Сириус. Ну, да, здоровенная собака бегающая по замку — это вообще неприметно, у Хагрида например собака есть, а Пушок даже в Хогвартсе жил какое-то время. Долго раздумывать я не стал. Приняв свою анимагическую форму, которая в точности повторяла по виду, Бродягу, я вышел навстречу Сириусу. Настроение в тот момент было довольно весёлое, что в последнее время в замке, окруженном дементорами, было вообще редкостью, и настрой у меня в анимагической форме получился игривый. Прыгая и порыкивая, я пару раз толкнул Бродягу лапой. Сначала Бродяга на меня зарычал, но видя мой игривый настрой и ощутив запах… Что тут думать? Всё понятно, пусть он меня никогда не видел, но сразу узнал. Запахи не врут, обычно. Дождавшись эффекта узнавания, когда этот собакен уже не рычал на меня, а только пятился, выпучив глаза, я принял человеческий облик. — Помнишь симпатяшку Айрис, которую ты обрюхатил? — спросил я, понимая, что прозвище «Симпатяшка», могло быть дано не только Айрис. У меня была полная уверенность, что Сириус понял, кто перед ним, даже Айрис он мог вспомнить по моему запаху. У собак свои способы опознания, им не нужны паспорта и свидетельства, понюхал — узнал. Сириус тоже принял человеческую форму, продолжая во все глаза рассматривать меня. — Ты — большая новость для меня, — наконец смог сказать Сириус, — но в любом случае, я невиновен. — Не знаю, о чем конкретно ты говоришь, обо мне или за что тебя посадили в Азкабан, — ухмыльнулся я, — но обвинений я пока и не выдвигал. Зачем ты здесь? — спросил я, стараясь подражать в интонациях Дамблдору. — Я сбежал из Азкабана, чтобы покарать настоящего предателя, виновного в смерти Поттеров, — ответил Сириус. — Что касается тебя и твоей матери, то это было её решение. Мне нужно обдумать всю эту ситуацию. Нужно время. — Ты сказал «предатель»? — решил уточнить я. — Да, — ответил Блэк, — предатель — это Питер Петтигрю. Он был нашим другом. Далее последовал рассказ Сириуса о дружбе четверых гриффиндорцев, о пророчестве, о фиделиусе и о предательстве… — Не мешай мне вершить месть, — потребовал Сириус в конце рассказанной истории. — Мешать не буду, но живой Петтигрю — это доказательство твоей невиновности, — попробовал я обратиться к разуму Сириуса. — Если представить предателя суду, то ты будешь оправдан. — У меня нет права перекладывать убийство предателя на кого-либо еще, — проявил упрямство Блэк. — Я сам поймаю его, спрошу с него за предательство, убью. Из речи Сириуса я понял, что он не совсем в себе. Азкабан оставил свой глубокий след на разуме последнего Блэка. Хотя, я не могу быть уверен, что до этого он был совершенно нормальным. Понимая, что Сириус желает отодвинуть решение по моему вопросу, ну прямо как Дамблдор, решил получить со своего биологического отца хоть что-нибудь. Что? Кровь! Эта субстанция врать не умеет, кроме того, у меня были некоторые надежды на кровь Сириуса в деле проникновения в особняк на Гриммо. Вот только как попросить? Раздумывал и примерялся я недолго, уж если мне Дамблдор свою кровь дал, то уж родной отец… Чего мне бояться? Кровь он мне не дал, никакие ссылки на Дамблдора и обещания принести клятву не помогли, Сириус мне просто не доверял. Вот был бы я ему другом, то он бы мне что угодно дал… Из разговора с Сириусом я понял, что мне не стоит на него рассчитывать. Радости от моего существования у него не было, желания позаботиться не возникло, ответственности за своё потомство не появилось. Кроме того, я понял, что в замке есть еще один потенциальный Блэк, вернее потенциальная. На Пуффендуе, на год младше меня учится некая Меган Мерфи, у которой запах похож на запах Сириуса. Даже не похож… трудно объяснить. В своей анимагической форме я точно знаю, что она дочь Сириуса, стоило мне только узнать его запах, то я сразу это понял. До этого мне запах Меган казался просто странным и неясно знакомым. Может, стоило обрадовать Сириуса дочкой? То у него совсем не было детей, а тут вдруг сразу двое. А ведь у магов тоже есть способы контрацепции. Подумав немного, я решил плюнуть на канон, в том смысле, что не оглядываться на него постоянно. Пусть он идет сам по себе, а я пойду своей дорогой. Он — это и канон и Сириус. Если вдруг Сириус останется жив, то хорошо, нет — ничего страшного. Пока я вплотную занимался учебой и поиском зелья, события шли своим чередом. Некоторые ученики говорили, что видели в Хогвартсе собаку, поиски Блэка продолжались, причем как поиски производимые Блэком, так и самого Блэка. Зелье я именно нашел, а не изобрел. Один из тех рецептов, что считались фейковыми, неожиданно дал желаемый результат. Зелье считалось курьезом в области зельеварения. Все магические превращения при варке проходили как положено, зелье на разных стадиях готовности изменяло цвет, испускало газы, пузырилось, густело и снова разжижалось, но в итоге, эффект от принятия зелья отсутствовал. Автор всё подробно описывал, что и как должно происходить по мере варки, и в то время сварить это зелье попробовали многие, несмотря на то, что статья была именно в рубрике курьёзов и розыгрышей. Однако всю полноту шутки смог бы оценить только такой как я, имеющий набор даров из специфических особенностей в области магии крови и магии разума. Зелье было настоящим, а не фейковым. Во сне я гулял по Хогвартсу, и различий было не особо много, можно было подумать, что это школа нынешнего времени, но во сне меня звали Альбус Дамблдор. Когда проснулся, то настроение подскочило до невиданной высоты. Ведь фейковое зелье, которое я решил сделать и испытать просто ради разрядки, уж больно утомительным стало напряжение от работы, оказалось настоящим. Чтобы скрыть свою удачу от Снейпа я пролистал то же издание еще на несколько страниц, чтобы найти зелье обещающее пробуждение какой-нибудь магии, переход в пространство ментала или что-то подобное. Найдя нужное, сохраняя серьезный вид, я начал свои очередные опыты. Снейп занимался своими делами и на меня не отвлекался. — Ну-ка, интересно, — услышал я, и Снейп тремя широкими шагами преодолел расстояние между нами. Взяв журнал, он пролистнул несколько страниц назад, остановившись на статье с «фейковым» зельем. — Оно же не работает?! — то ли утверждая, то ли спрашивая воскликнул Снейп. — Э-э-э, собственно, что происходит, профессор? — спросил я. Профессор нахмурился, посмотрев на меня. — Дело в том, мистер Блэр, — ехидно посмотрел на меня зельевар, — что вы весьма посредственный окклюмент. Ваша природная защита очень сильна, но она не мешает поверхностной легилименции, которая основана в большей степени на умении читать непроизвольные жесты и выражения лиц. Профессор был прав, я, проскакивая многие упражнения для улучшения памяти, взял из оклюментных практик совсем мало, откладывая эту тему на потом. Своим лицом и телом как оклюмент я не владел. Такая область, как лицедейство и имитация эмоций, оставалась за гранью моих интересов. Поэтому спокойствие на лице я смог изобразить весьма скверно. Снейп определенно что-то заметил в моём поведении. — Я точно знаю, — сказал Снейп, — что это зелье «чужой памяти», не работает. Снейп вопросительно посмотрел на меня. — Профессор, возможно, вы задали мне какой-то вопрос, — старался не улыбаться я, — и теперь ожидаете ответа, но я не понял, в чем состоит этот вопрос. И вообще, причем здесь зелье «чужой памяти»? Мне оставалось продолжать юлить и изображать дурака. Конечно, Дамблдор всё поймет, когда зельевар ему доложит о своих подозрениях, но самому Снейпу о моих способностях знать не обязательно. Пусть для него зелье остаётся фейковым. Да, Снейп меня подловил, но только потому, что он ожидал чего-то такого и ждал. Тем не менее он не может быть совершенно уверен в своих выводах, а пытать меня, чтобы узнать точно, нельзя. Поняв, что так просто меня не расколоть, Снейп сбавил напор. — Ладно, Блэр, — сказал Профессор, — оставлю тебя пока в покое. Сны от Дамблдора с тех пор посыпались один за другим, основной упор я сделал на боевое применение чар, менталистику и зелья. Направление трансфигурации, артефакторику и химерологию со всеми сопутствующими, в том числе и ритуалы, оставил на потом. Как выяснилось, принимать зелье повторно не требовалось. Уже после первого применения во мне оставался надежный след магии Дамблдора, по которому я и просматривал его память. Кровь была не совсем свежей, примерно годовалой, поэтому последних планов и мыслей старика насчет себя я не узнал. Выяснил его отношение с предыдущим темным лордом. Там была странная и мутная история. Дамблдор на Грин-де-Вальде шлифовал свои способности легилимента и осваивал способности внушения. В том числе идеи общего блага и создания нового идеального мира принадлежали Дамблдору. Друг Грин-де-Вальд стал о чем-то таком догадываться и усиленно занимался легилименцией. Кроме того, в отместку он напоил Дамблдора любовным зельем. Конечно, это была версия Дамблдора, он не был полностью уверен в применении зелья, но испытывать чувство влюбленности к своему другу мужского пола — это странно, когда предпочтения отдаешь всё-таки девочкам. До интимной близости у них не дошло, Грин-де-Вальду и без этого хватало влияния на своего друга. Вот такие они были друзья-враги. В оправдание Дамблдора можно сказать, что он хотел сделать из своего друга надежного и преданного соратника, но сильно перегнул палку. Вообще, такими ошибками волшебный мир наполнен до краев, дети-волшебники не умеют проводить для себя черту дозволенного, и применяют на своих друзей свои таланты. Чем одаренней дети, тем серьезней бывают последствия. Что касается Сириуса, то в самом начале Дамблдору было просто некогда заниматься его делом, а потом он просто забыл. Нет-нет, потом, конечно, вспомнил, но выгоднее было оставить Сириуса там, где он и находится. Четыре друга гриффиндорца проявляли излишнюю самостоятельность и проблем приносили порой, чуть ли не больше чем пользы. Заметил, что даже в мыслях я стал защищать старика, его точка зрения на разные события мне стала, чуть ли не родной. Находил предлоги для оправдания тех или иных нелицеприятных действий Дамблдора, используя идеи «общего блага», и высоких целей. Решил сделать перерыв в просмотрах памяти старика. Оказалось, что это не так уж и просто, я просто не мог видеть простые сны. Чтобы не видеть сны из памяти Дамблдора мне приходилось прилагать серьезные усилия и «заказывать», сон из памяти Сириуса или Ориона, иначе «кино», про Дамблдора продолжалось. Определив нужное зелье, я немного выпал из жизни школы. Все эти приключения бати мне были по барабану. Жизнь Дамблдора изобиловала разными интересными моментами. Свою сестру он убил сам, но при этом он каким-то образом убедил себя, что её убил Грин-де-Вальд. Правда, странно? Вот я четко вижу в памяти крови, как смертельное проклятие выпущенное Альбусом убивает девчонку, а в следующих воспоминаниях проклятие посылает Грин-де-Вальд. Сначала я даже впал в непонятки, но потом разобрался, что это работа опытного легилимента, или волшебника одаренного в легилименции. Кроме того, я увидел планы Альбуса на счет Поттеров. Джеймса Альбус намеревался слить в любом случае, вообще, ему не очень нравились Мародеры, а Джеймс в особенности. Что касается Лили, то директор хотел её оставить, для жертвы было достаточно Джеймса Поттера, но история повернулась несколько иначе. Впрочем, Альбус посчитал сложившиеся обстоятельства очень удачными. К сожалению, заниматься маленькой Анриеттой у директора не было ни времени, ни сил, ни желания. Поэтому Альбус отдал ребенка Дурслям, наказав им относиться к девочке построже, что они и исполняли в меру своего понимания и склонностей. Учебу в это время я даже не смотрел. Сны давали мне такой объем информации, что даже самые яркие сны от лица Ориона не шли ни в какое сравнение. Да-да, я пытался делать «заказы» снов по наиболее интересным и нужным сейчас темам, но, одно цепляло за другое и тянуло за собой третье. Постоянно ходить с опухшей головой стало для меня нормой. Моё не лучшее самочувствие отмечал не только декан, но и Снейп, что уже само по себе что-то да значит. Оба профессора, являющихся моими личными учителями, заметили большой прогресс у меня в своих дисциплинах. Флитвик отмечал, что я стал гораздо легче колдовать и почти полностью перешел на невербальные заклинания. Кроме того, я довел заклинание спешки до ума. Пусть невозможно было колдовать во время его применения, тем не менее, оно могло быть весьма полезным. — К сожалению, в боевых условиях оно бесполезно, — сказал я, обращаясь к Флитвику. — Чары ускорения спадают, стоит только попробовать наколдовать что-то еще. — Нет-нет, Арракис, — улыбнулся полугоблин. — Ты не прав. Это заклинание перевернет все наработки в области ведения магического боя. С этим заклинанием в моду снова войдут зачарованные кинжалы и наручи со встроенными щитами. Ведь как было, наручи с щитами защищают небольшую область от простых заклятий, редко отражают более трех попаданий, а стоят весьма дорого. Артефактное холодное оружие было интересно только коллекционерам и настоящим ценителям, в бою кинжалы были почти бесполезны. Чтобы подойти на расстояние удара под градом заклинаний нужно превосходить противника на порядок. Соответственно, такой шаг, с подрезанием противника кинжалом — это скорее глумление, показ своего превосходства и просто лишний риск. — Совсем другое дело, — продолжал Флитвик, — если ты под действием заклинания начинаешь двигаться и думать в пять раз быстрее. Даже пяти секунд хватит, чтобы сократить расстояние и нанести удар. Наручи с щитовыми чарами нужны не как основная защита, а как дополнительная, от случайных боковых атак. — Да-а-а, понимаю, — согласился я. Наконец-то у меня стал получаться патронус. Это снова была собака. Снейп же со своей стороны отметил, что мои знания по его предмету сделали «качественный шаг вперед». Пусть его физиономия не изменила своего обычного кислого выражения, но внутри он был доволен, относя мои успехи на свой счет. На рождественские каникулы все разъехались из Хогвартса по домам, мы же с Флитвиком отправились на чемпионат во Францию. Даже не знаю, какой у этого турнира был рейтинг и статус. Можно сказать, что у «дуэлянтов», был свой клуб по интересам. Все всех знали, если не в лицо, то по слухам. Кроме чемпионата Европы существовали и такие менее значимые турниры, куда министерство и МКМ не распространили своё влияние. Можно сказать, что состязание было полуофициальным, влияние и роль министерств были мизерными, а организацией занимался «клуб». Большое здание на окраине Парижа было заполнено магами со всех уголков Европы. С Флитвиком многие здоровались, интересовались делами и мной. Профессор важно отвечал, представлял меня как своего ученика, прилюдно восхвалял мои успехи, обещая после каникул дать мне звание подмастерья чар. Полугоблин сам назначил мне три дуэли, выбрав соперников из большого списка участников. Таких, как я, проходящих вне конкурса, было не очень много, поэтому можно было выбирать противников почти без оглядки. Соревнования проходили три дня. В первый день были дуэли по вызову, в которых мне и предстояло участвовать. Во второй день были намечены отборочные дуэли. Ну и в последний день соревнований была финальная часть борьбы за «Рождественский кубок». Из трех назначенных мне дуэлей, тяжелой оказалась только одна, последняя. В результате упорной борьбы затяжное противоборство мне удалось перевести вничью. Соперник удивил меня нестандартными ходами и прекрасной реакцией. После дуэли мой соперник, француз, подошел к нам с профессором, похвалил меня и пожал нам руки. Мне было немного обидно, что я не смог победить, но профессор меня успокоил. — Ты не знаешь, но ты дуэлировал с действующим чемпионом Европы, — довольно крякнув, выдал информацию Флитвик. — Скорее всего, кубок этого рождественского мероприятия достанется твоему давешнему последнему противнику. Я тобой доволен. Флитвик снял для нас буквально последние две свободные комнаты в ближайшей гостинице, где мы и отдыхали. Хотя главная цель поездки уже была достигнута, уезжать мы не стали, остались на оставшиеся два дня соревнований. Профессор как в воду глядел, кубок взял тот француз. По возвращении в Хогвартс профессор сразу же вручил мне перстень подмастерья чар. Какого-либо специального экзамена не требовалось, звание присваивалось мастером и регистрировалось в местном министерстве магии. Никаких празднеств тоже не предполагалось. Далее учеба у меня проходила по прежней схеме в уже привычном ритме. Постоянная отработка заклинаний разной направленности, от боевых до хозяйственных, наложение чар на предметы, усиление чар рунами и зельями, наговоры и ритуалы — всё это со стороны Флитвика. Со стороны Снейпа постоянная варка зелий и привлечение меня как помощника в занятиях с первым курсом. Кроме того я готовил письменные работы к защите. Вполне могло случиться так, чтобы я пропустил заварушку с оборотнем, Поттер, Сириусом и остальными в визжащей хижине. Каких-то особых планов на это событие у меня не было, только подстраховать на самый крайний случай Поттер и Сириуса, ну и поймать крысу-Петтигрю. В битве с оборотнем я бы не смог остаться незамеченным, если бы вмешался, поэтому тянул до конца. В итоге ситуация складывалась так, что я просто опоздал бы, если бы что-то пошло не так. Даже раскрыв себя, скорее всего опоздал бы. Но, когда Петтигрю сбежал от Сириуса, крысу я подловить таки смог. Всё прошло как и должно было, никаких неожиданностей. Один ступефай, и я, вновь скрывшись под дезиллюминационными чарами, забросил тушку крысы в заранее приготовленную клетку. Далее, как по программке спектакля, следует па-дэ-дэ Бродяги с оборотнем, и следом аналогичная форма действия, но с отличным от предыдущего посылом, выступление Поттер с Сириусом при "поддержке" дементоров. Могучий патронус от Поттер-номер-два в финале, и дементоры, развеваясь рваными тряпками в небе, разлетаются в еб… прочь. — Ну, собственно и всё, — думал я, подходя к кабинету директора. Да, я решил отдать крысу директору. Ранее у меня были сомнения насчет Петтигрю, что с ним делать? Но теперь, я очень хорошо знал директора и мог прогнозировать его действия почти со стопроцентной вероятностью. Если до нынешнего времени директору Сириус на свободе скорее бы мешал, то теперь, свободный ли Сириус, заключенный ли в Азкабан, или бегающий от властей, для него не имело различий. Главное, чтобы был живой. Конечно, если бы Сириус оправдался бы перед властями сам, или при помощи еще кого-либо, но не Директора, то старик потерял бы часть доверия Блэка. Передавая крысу Дамблдору, я делал ему полезный подарок, при этом и показывал свою лояльность. Пока еще мне рано быть независимым, придется ждать, когда старик выйдет из игры. Горгулья, не дожидаясь пароля, которого я и не знал, отодвинулась в сторону, освобождая проход. Ступив на уже знакомую винтовую лестницу, я быстро поднялся к кабинету директора. — Вот А-а-а… — чуть было не назвал директора Альбусом. — Это Питер Петтигрю в своей анимагической форме, — поставил я клетку с крысой на стол. — Занятно… — огладил бороду старик. — А ведь все думали, что он мертв. Некоторое время Альбус рассматривал животное о чем-то думая. Я же стоял тихо и не мешал, давая старику время составить новый план. — Выходит, что Сириус Блэк, скорее всего не виноват, — как бы рассуждая вслух, сказал старик. — Сириус сидел в Азкабане в том числе и за убийство Петтигрю — если ты не знал. Но, раз Петтигрю живой, то и остальные преступления приписываемые Сириусу, возможно, инкриминированы ошибочно? — Сэр, — обратился я к Дамблдору, — в любом случае, живой Петтигрю — достаточная причина для пересмотра дела Сириуса. Справедливость должна восторжествовать, пусть даже годы спустя. — Хорошо, мальчик мой, — сдержано похвалил меня директор. — Скоро я инициирую процесс по пересмотру дела твоего отца. Если он невиновен, то с него снимут судимость и, скорее всего, дадут какую-то компенсацию… Но, — добавил директор, — многим влиятельным людям это не понравится. Слишком большие ошибки… Тот же Бартемиус Крауч будет сильно уязвлен. На тебя могут начаться нападки со стороны разных влиятельных волшебников, поэтому лучше никому не рассказывать о твоём участии в поимке Петтигрю. — Я понял, директор, — кивнул я головой, соглашаясь. — Хорошо, иди, — отпустил меня Альбус, — об остальном я позабочусь. Хээх… Все дивиденды от моего «подвига», директор решил взять себе. Но и его аргументы вполне весомы. Он прав насчет нападок волшебников, особенно если Сириус меня так и не признает. Следом, Поттер и ко спасли гиппогрифа и Сириуса. Дамблдор что-то пообещал Поттер, от чего она ходила вся светящаяся изнутри. Ну, я-то, конечно, знал, что он мог ей пообещать. Но изобразил удивление, когда в Ежедневном Пророке напечатали статью о полном оправдании Сириуса Блэка и казни Питера Петтигрю. Это произошло в последний день перед каникулами. Мнн… да, обещание Дамблдора Анриетте, что ей не нужно будет ехать к Дурслям, исполнилось. У меня же на лето были огромные планы. Снейп решил устроить мне экзамен на звание подмастерья. Кроме того была защита мастерства по чарам. Нужно было сделать ставку на финал чемпионата по квидичу. Подумать о планах на следующий год. Теперь Темного Лорда будет воскрешать кто-то другой, ведь Петтигрю мертв.