Арракис - Блэк полукровка

Все разъезжались на каникулы, красный паровоз уже стоял под парами, но у меня снова были дела, отдыхать некогда. Практически сразу же после разъяснения ситуации своему опекуну, в мире простецов, нужно было предупредить о своих делах при этом не нарушая статут, я отправлялся вместе с Флитвиком на защиту мастерства. В бумажном варианте работа была давно готова. Она включала в себя кроме заклинания спешки еще и набор улучшенных антимаггловских чар и чар защиты, плюс еще одно новое заклинание от маглов. Эти улучшения известных чар приводились в качестве побочного продукта исследований. Чары были приведены в качестве примеров, косвенно касаясь основной темы. На таком ходе настоял мой руководитель Флитвик, чтобы моя работа лучше прошла в министерстве. Пусть эти защитные и антимагловские чары очень специфичные, но даже такие воспринимаются министерством предвзято-положительно. В этот раз нам не потребовалось выезжать из страны, защита проходила в Министерстве Магии Великобритании. В просторном помещении с амфитеатром собралось десятка два или даже три мастеров чар разных возрастов и национальностей. Тут были арабы и американцы, французы и китайцы, заметил одного японца и даже русского с каким-то полудиким, судя по повадкам, африканцем, и это не считая британцев. Все мастера были одеты в деловые европейские костюмы с мантиями поверх них, кроме одного китайца, который был одет в национальную одежду, которая, впрочем, выглядела довольно строго и по-деловому. Сначала был доклад на тему моей работы, минут на пятнадцать. Потом посыпались вопросы касающиеся темы и вне темы моей работы, это заняло еще час. По мере задавания вопросов я понял, что наиболее недоброжелательно ко мне настроены британские мастера, тогда как наибольшую поддержку оказывали французы, а все остальные сохраняли нейтралитет. Такая расстановка оказалась неприятной, но, после некоторых раздумий, объяснимой. Именно британцы воспринимали меня как конкурента, хотя пытались показать, что радеют за честь и лицо британского магического сообщества. Французы, особенно чемпион Европы, видели во мне только талантливого молодого волшебника, ученика Флитвика, которого они поддерживали по корпоративной этике клуба дуэлянтов. Остальным иностранцам на самом деле было все равно, и они просто судили непредвзято. Далее дошло дело до демонстраций чар. Сначала мне пришлось исполнить все чары, которых я так или иначе коснулся во время своего доклада, а потом и другие, которые мне просто давали в качестве заданий. Тут я уже произвел впечатление не только на французов, но и на других иностранцев. Земляки оставались равнодушны к моим умениям. Не будь моя защита просто блестящей, я бы провалился. Несмотря ни на что, британцы были настроены ко мне оппозицией, а так как защита проходила в министерстве магии Британии, то слово местных магов было главным. — Пора подвести итоги этой защиты, — сказал Глен Эмерсон, председатель комиссии — по положению, и полукровка — по происхождению. Он-то больше всех и старался задавать мне каверзные вопросы, на которые нет однозначного ответа. Возможно, что он и смог бы меня завалить на теоретической части, но я озвучивал все теории, какие только были известны. А когда он настаивал на единственном ответе, то выбирал ту теорию, которую поддерживает сам Глен. Такая проницательность мне была доступна благодаря моим прорезавшимся способностям в области легилименции. Впрочем, один раз я всё-таки нарвался, уж больно идиотскую теорию поддерживал Глен в вопросе разумности магии. Он считал, что она богиня, а все маги её любимые дети. Мне не было нужды становиться в оппозицию этой теории, но я имел наглость отметить несколько слабых моментов этой теории. Таких как рождение сквибов, появление маглорожденных и переложенные откаты от нарушенных клятв. По отдельности все эти явления ничего не доказывают, но все вместе показывают, что выбор магии — это вещь случайная, а разум в ней если и есть, то весьма примитивный, на уровне исполнения простых алгоритмов. Магия сама по себе не способна принимать решения, и все её действия являются последствиями действий магов или магических существ. Глен «атаковал» меня, приведя в пример появление природных магических источников и проявление сезонных магических явлений. Я же отбил его атаку, заявив, что многие шаманы точно знают, что наша планета живая сама по себе и её можно приравнивать в какой-то мере к магическим существам, а сезонные явления вызваны либо ритуалами магов, повторяющимися из года в год на протяжении многих веков, либо можно рассматривать, как природные явления, навроде весеннего гона у животных или грозовых явлений в атмосфере. Впрочем, как завершающий штрих, я привел уже ту теорию, которая нравилась мне самому. Теория гласила, что для каждого мага в отдельности Магия персонализируется в соответствии с его силой и характером. Именно эту Магию видят волшебники, свою собственную. Кто-то видит мудрую матрону, кто-то необычайно привлекательную красивую молодую девушку, а третьи видят опасного зверя или свет, или огонь, или еще что-то. Теория не новая, но не пользующаяся большой славой. Японец на поддержку этой теории зааплодировал, его поддержали несколько других магов. Но сейчас, по итогу, британские маги стали ломать мою защиту мастерской работы без объяснения причин и без сколь-либо крепкой аргументации. — Вы хорошо продемонстрировали практические навыки создания чар, и знание теории у вас удовлетворительные, — говорил Глен, — но всё-таки, мастер — это нечто большее, чем знание теории и умение создавать чары, мастер — это глубокое понимание сути магии и способность ориентироваться без ориентиров, то есть не по знанию, а на чутье принимать правильные решения. Я вижу, что претендент еще слишком молод, у него всё впереди. Пока же опыта явно недостаёт. — Комиссия отказывает вам Арракис Блэр в присуждении звания мастера чар, — сказал другой британец, явно поддерживая Эмерсона. Председатель Глен уже хотел ударить молотком, знаменуя окончание защиты и мой провал, но тут с места встал француз, действующий чемпион Европы. Если Глен Эмерсон был крупным и немного полным, хотя еще не потерял форму, а все его движения и даже речь были излишне строгими и скупыми, то француз, как бы в противовес Эмерсону, был стремительным и раскованным в движениях и речи, с подтянутой спортивной фигурой. — Подождите, месье председатель, — сказал француз. — Я бы хотел высказаться от имени большинства, — сказал француз театрально оглянувшись и поведя рукой, улыбаясь. Послышались одобрительные реплики от других мастеров, и я заметил, что чемпиона действительно поддерживало большинство присутствующих. — Меня зовут Жан-Пьер Дюваль, — представился француз, — я действующий чемпион Европы по спортивным дуэлям, если кто меня не знает. Хочу сказать, что претендент показал превосходные знания и навыки в области чар. Если Министерство Магии Великобритании в лице уважаемых мастеров Альбиона откажет месье Блэру в звании мастера, то Министерство Магии Франции с удовольствием даст это звание, даже без дополнительного собрания, а по итогам сегодняшнего. Спасибо! Нужно было видеть лицо Глена, когда он это услышал. Уж не знаю, почему он хотел меня завалить, причин могло быть много. Тут и нежелание пускать конкурента, и желание поставить выскочку, молодого да раннего, на место, и возможные трения с Флитвиком, но все его препоны оказались бесполезны благодаря простому и изящному действию француза. — Комиссия, большинством, присваивает Арракису Блэру звание мастера, — объявил председатель, и нехотя ударил молоточком три раза. — Прошу секретаря внести решение комиссии в протокол. После защиты Жан-Пьер поздравил меня лично. После чего также поздравил Филиуса Флитвика. Мне казалось, что Дювалю было очень приятно уколоть Глена Эмерсона и заодно сделать небольшую услугу Флитвику. Бумаги отправились по инстанциям министерства, и вскоре меня будут считать совершеннолетним. Можно будет избавиться от надзора. Ведь я так и не изготовил себе запасную палочку, хотя знаний и умений уже вполне хватало. Председатель, натянуто улыбаясь, вручил перстень, подтверждающий мастерство, после чего я отправился домой, а полугоблин с Дювалем пошли праздновать, без меня. Боялся ли я, что моя разработка станет общедоступной и, я потеряю преимущество? Нет! На ближайшие лет двадцать или тридцать моё заклинание «спешка», станет изюминкой для считанных единиц волшебников. Во-первых, заклинание довольно затратное по силам, а при попытке скастовать какое-либо другое заклинание оно, имеется в виду «спешка», прерывается. Заклинание можно наложить только на себя, при наложении на стороннее лицо оно тут же «падает». Поэтому, это заклинание в боевых условиях будет полезно только для любителей холодного оружия. Кроме того, общество волшебников принимает новинки очень неохотно, медленно. Например, до начала двадцатого века заклинание аппарации было несколько иным, хуже по многим показателям. На начальном и конечном этапе аппарации, волшебник, перемещающийся при помощи старого заклинания, был весьма уязвим. Пусть всего на секунду, но он оставлял в пространстве след входа или выхода из аппарации в виде магической дымки. Атаковав эту дымку можно было ранить или убить волшебника, при этом сам волшебник уже никак не мог этому помешать. После открытия новой аппарации, уязвимость практически пропала. Вход и выход из аппарации возникали в виде искажения пространства. Подобно кругам на воде пространство сначала расходится, а потом волна вдруг идет обратно, сглаживая искажение. Вход почти мгновенный, как и выход, а повлиять как-либо на волшебника через искажения пространства за доли секунды невозможно успеть. Свои отрицательные стороны у нового способа тоже были, например, расщепление. Собственно, новую аппарацию тогда назвали трансгрессией, это сейчас эти два способа стали одноименными и синонимичными. Думаете все волшебники сразу же перешли на новую аппарацию? Нет! Переучиваться сложнее чем учиться. Несмотря на то, что новое заклинание лучше, большинство продолжало пользоваться старым, лишь немногие переучивались. Касательно зельеварения у меня возник вопрос: а насколько оно мне сейчас нужно? Нет-нет, само по себе зельеварение мне пригодится, но мастерство по зельеварению мне не особо сдалось. Если я стану каким-то официальным производителем зелий, то, конечно, нужно иметь мастерство, но для варки зелий «для себя», никакого звания не требуется. Нужно отдать должное Снейпу, он хорошо подтянул меня по своей дисциплине. Прогнал меня по всем темам и разобрал детально каждый нюанс во всех известных зельях, но терпеть зельевара еще один год, к тому же платить за это огромные деньги мне не хотелось. Снейп со скрипом и… вероятно, это была своеобразная похвала, дал мне звание подмастерья. Однако, защиту он мне «срезал», или «замылил», сказав, что нужно еще поучиться годок. — Ты не готов! — сказал он мне. Иллидан хренов. Ему, конечно, виднее, а мне уже, вроде как, и не очень надо. О своём отказе от обучения я не сообщал. Срок нашего контракта истекает осенью, вот тогда и поговорим. Решил не откладывать оплату обучения в Хогвартсе на долгий срок. По закону я уже совершеннолетний и могу сам заключать контракты и оплачивать счета. Однако стоимость обучения была сильно завышена и составляла десять тысяч галеонов за один год обучения. На моём счете в Гринготтсе таких денег не было. Наклёвывалась поездка в Швейцарию. Портал в Швейцарию стоил двести двадцать галеонов, тогда как портал до Франции всего тридцать шесть, а уже из Министерства Магии Франции в Швейцарию еще сорок. Один длинный портал стоит дороже, чем два покороче. Однако, несмотря на скорость магических перемещений, дела в банке и остальная канитель обещали занять весь день. Поэтому я специально выделил удобное для себя время, спланировал, так сказать, поездку. Еще предупредил Флёр, написав письмо, что буду во Франции проездом и если останется время, то можно было бы встретиться. До Швейцарии добирался без задержек. В Гильдейском банке снял все деньги со своего старого счета. Одну тысячу четыреста марок я перевел в валюту гоблинов, остаток положил на вновь открытый именной счет. Теперь мне только оставалось в Британском филиале Гринготтса оплатить министерский счет за Хогвартс. К сожалению, Флёр не смогла найти времени на встречу. Поэтому по дороге назад, я просто прошатался по разным туристическим местам Парижа пару часов. Ничего интересного не происходило, поэтому решил возвращаться на Альбион. *** Один из самых распространенных моментов любого попаданца в мир Гарри Поттера, это ставка на результат финального матча чемпионата мира по квиддичу. Как-то особо выделяться в этом я не стал. Вообще, была идея, поставить на результат как можно больше. Как оказалось, особого смысла увеличивать ставку после определенной величины уже не было. Чем больше становилась ставка, тем сильнее падал коэффициент. После ставки в двадцать тысяч галеонов с коэффициентом один к четырем на победу Ирландии, но снитч поймает Крам, повышение ставки давало мизерный прирост выигрыша. В итоге, при ставке в миллион галлеонов выигрыш составит чуть меньше ста тысяч. Вообще, оказалось, что известный мне результат довольно хорошо прогнозируем. У Ирландии команда объективно сильнее, и Болгарию до финала дотянул только Крам. Были и другие волшебники, что ставили на такой результат, что и я. С гоблином я проболтал более часа выясняя все нюансы, в итоге я поставил двадцать тысяч на известный результат. По выигрышу я должен получить восемьдесят тысяч и еще двадцать тысяч — возврат моей ставки. Оплатив обучение в Хогвартсе за шесть лет, я решил закончить на сегодня с делами. Почему такой странный срок? Ну, я не собирался оставаться в школе после Турнира Трех Волшебников. Вообще, к тому моменту события начнут разворачиваться весьма тревожные. Мне нужно быть свободным к тому времени от школы, пореже попадаться на глаза Дамблдору, действовать по своему усмотрению. Я уже собирался уходить, когда служащий банка остановил меня. — Мистер Блэр, — обратился ко мне гоблин в конце разговора. — У нашего банка есть к вам деловое предложение. — От которого я не смогу отказаться? — пошутил я. — Отказаться можно, — не принял мою шутку гоблин, имя которого я даже не выяснял, -тем более, что предлагаемое дело опасное. Но и оплата велика. — Интересно, — сказал я задумчиво. — Что же такого вы хотите предложить. — О деталях дела и оплате можно поговорить в отдельном кабинете мастера Крайка, — сказал гоблин. — Мастер Крайк? — как бы пробуя имя на вкус, поинтересовался я. — Да, — стал пояснять гоблин. — Нам велено сделать вам это особое предложение, как только вы появитесь в банке. Дело, как я уже говорил, довольно опасное, но именно вы, скорее всего сможете справиться. О деталях поговорите с мастером. Гоблин проводил меня в кабинет, не тот в котором я уже бывал, а другой. Тем не менее всё в этом кабинете было идентично прежнему, другому. Детали отличались, но общий настрой, дух и цветовая гамма была подобной. За столом уже сидел старый гоблин, весь седой и морщинистый, сейчас дунет и развалится. Пройдя в кабинет, я сел напротив гоблина. — Позвольте представиться, мистер Блэр, — вступил с обращением гоблин. — Я — мастер Крайк, специалист по деликатным делам банка. Сразу же хочу предупредить, что к решению директора Британского филиала по вашей семье в прошлом я не имею отношения. Я тогда занимал другую должность и вообще, был против устранения должников. Можете считать меня слишком жадным, но моя позиция такова, что пока есть шанс взять плату с должника, убивать его нельзя. Теперь, что касается дела, — перешел к главному гоблин, — то все просто. Мы хотим нанять вас для взимания с должника платы. — Я никогда не знал своих бабушку и дедушку, которых убили ваши коллекторы, — стал говорить я, чувствуя, как во мне поднимается злость. — Но ваше дело мне уже не нравится. — Не спешите отказываться, мистер Блэр, — остался спокойным гоблин. — Одно дело, когда ситуация касается людей и долг можно взять через год, пять, десять, когда у должника появятся средства. Совсем другое дело, если у должника есть деньги, но он отказывается платить. — Гоблин некоторое время молчал, собираясь с мыслями. — Примерно десять лет назад истек срок одного договора, — стал рассказывать гоблин. — Мы передали в аренду зачарованный клинок и два живых камня. Слова гоблина меня заинтересовали, ведь мне как раз нужны были такие камни. Хуже было то, что гоблин заметил мой интерес. Пусть я и подтянулся в окклюменции, но еще недостаточно, очевидно. — Гоблинское оружие является для нашего народа предметом гордости и атрибутом чести, — продолжил говорить гоблин. — Мы готовы пойти на большие жертвы, чтобы вернуть это оружие. Ранее мы сдавали своё легендарное оружие в аренду, а продавали только рядовые образцы, ничем не примечательные. Случалось и так, что оружие становилось легендарным после продажи, как было с мечом Гриффиндора. Но сейчас разговор именно о легендарном оружии, которое изначально продали в аренду на срок в сто лет. — Мне бы хотелось узнать более насущные детали этого дела, — прервал я гоблина. — Кому вы продали свой меч? Каков размер живых камней? Почему клиент отказался платить? Почему банк обращается именно ко мне со своими проблемами? Ну, и поговорить об оплате. — Меч мы сдали в аренду Максимилиану Шелдону, — сказал Крайк. — Он вампир. — Ничего себе, — удивился я, вновь прерывая гоблина. — Вампиры очень опасны, даже для волшебников. — Я знаю, — надавил взглядом гоблин, явно недовольный тем, что я его перебиваю. — Мы наняли волшебников чтобы разобраться с этой проблемой. Полновесная звезда магов из первой десятки и четыре оборотня приданные в усиление. Никто не вернулся. Теперь гоблин замолчал, ожидая, что я снова пожелаю вставить своё слово. Я его не разочаровал. — То есть вы считаете, что там, где не справились квалифицированные наёмники смогу справиться я, несовершеннолетний маг недоучка? — Не нужно ложной скромности, мистер Блэр, — улыбнулся гоблин. — Мы знаем, что вы недавно стали мастером чар, что делает вас полностью дееспособным, по меркам Министерства вы - взрослый маг. Кроме того, та магия, что внутри вас, способна на невероятное, когда нужно что-то разрушить. Там, где не справилась сильная опытная команда, остается шанс для армии или для талантливого одиночки. Армию мы привлекать не можем, это будет нарушением договора с магами и нарушением статута секретности. Остается вариант с одиночкой. — И все равно, это очень опасно, — возразил я. — Суть от ваших аргументов никак не меняется. — Опасно, — согласился Крайк, — но и возможный куш велик. Те два живых камня будут ваши, ну и что еще там найдёте. Старые вампиры бывают очень богаты. — Так мне и позволят копаться дома у вампира?.. — выразил я сомнение. — Этот Максимилиан, на сколько он стар? — Это старый вампир, — кряхтя, буквально выдавил из себя слова Крайк. — Старый, но не древний. Ему примерно тысяча семьсот лет, чуть меньше, если точнее. По нынешним временам древними считаются вампиры дохристианской эпохи. Сейчас Шелдон находится в оппозиции нескольким вампирским кланам. Сам он поддерживает Маскарад — это что-то вроде статута секретности у магов, только для вампиров. Но также Максимилиан поддерживает несколько шаек из Шабат. Шабат — это разрозненные банды вампирских отщепенцев. Старейшины кланов, составляющие официальное правительство вампиров - Камарилью, опасаются, что Максимилиан Шелдон может набрать авторитет среди отщепенцев и устроить какой-нибудь вампирский апокалипсис, поэтому они не будут его защищать или поддерживать. Все они вздохнут с облегчением, если Шелдона кто-то упокоит. — Какими силами располагает этот вампир? — спросил я. — У него был опытный подручный, — сказал гоблин, — но он исчез. Уже пять лет его никто не видел. Возможно, он упокоился, а может и нет. У Шелдона есть небольшое имение на границе между Уэст-Йоркширом и Ланкашир-Каунти. Некоторые вампиры любят уединенные места. Там у него большой дом в котором находится примерно от сорока до пятидесяти вампиров. Старых, кроме уже упомянутого подручного, нет. Все его слуги возрастом до ста лет. — Всё равно, он слишком сильный, — кочевряжился я. — Это слишком опасно. — Вампиры сами по себе очень горделивы, — попробовал гоблин привести еще аргументы. — Если вы придете в одиночку, то ему станет интересно… — Что за идиот к нему пришел? — Нет, — возразил гоблин. — Ему станет интересен ваш мотив и ваши силы. Они, вампиры, те что постарше, считают себя вершиной пищевой пирамиды, венцом творения. Даже молодые кровососы склонны к зазнайству и высокомерию. Сравнивая себя с обычными людьми, они неизбежно приходят к выводу, что превосходят их во всём. Это, если угодно, часть их проклятия. Если считать вампиризм болезнью, то можно назвать эту черту вампиров одним из симптомов. — То есть, если я убью нескольких его птенцов, — начал строить я предположения, — то он, узнав, что я один, не будет сбегать или натравливать на меня всю свою свору, а решит сам расправиться со мной? — Именно так! — Всё равно, я опасаюсь. — Давайте поступим так, — поморщился гоблин. — Вы получите от нас всю информацию об этом вампире, какую нам только удалось собрать, а вы, если всё-таки сделаете это дело, то вернёте нам меч этого вампира. Делать или не делать дело, решите сами. После неудачи наемников никто не хочет браться за этот заказ. Думаю, что он будет висеть лет пять, если не больше. На этом мы пришли к согласию. Я взял контракт на вампира со свободной датой. Выйдя из Гринготтса я решил перекусить в кафе. Взяв газету в руки, пришлось купить, хотя у меня оформлена подписка, доставка не всегда происходит вовремя и к месту, я сел за столик с хорошим видом на улицу. Сделав заказ, стал читать Пророка, пока не дошел до очередной статьи о Сириусе Блэке. Как оказалось, министерство решило выплатить страдальцу компенсацию за судебную ошибку. Случай поистине беспрецедентный, поэтому размер компенсации никак не нормировался. Как обычно в таких случаях поступали волшебники, они обратились к магловскому законодательству. По магловскому законодательству размер компенсации за моральный ущерб не может превышать пятьсот тысяч фунтов стерлингов. Кроме того, Сириусу Блэку было предложено пройти бесплатное обследование в Мунго с последующим лечением по льготным тарифам, при необходимости. От обследования и лечения Сириус Блэк отказался. Пятьсот тысяч фунтов — это сто тысяч галлеонов, сумма для многих волшебников огромная, но совершенно несопоставимая с тем, что Сириусу пришлось испытать в Азкабане. Мне бы не хотелось попасть в эту тюрьму с дементорами даже если бы мне давали миллион галлеонов, это даже несмотря на то, что мне дементоры не причиняют вреда, как выяснилось. Вернувшись домой я начал думать о деле с вампиром. Конечно, я понимал, что дело опасное, но не думать не мог. Мысли сами раз за разом возвращались к наезженной теме. Чтобы как-то отвлечься, решил заняться производством артефактов. У меня были шкуры василиска и его клыки. Из шкур можно сделать броню и мантию, а из клыков кинжалы. Пришлось докупать некоторые материалы. Для качественных артефактов были нужны металлы и драконья кожа. Кроме того, требовалось пополнить запас расходников, некоторых зелий и ингредиентов. Закупившись всем необходимым через заказы я уже был готов приступить к акту творения, когда меня прервал стук в окно. Впустив сову в комнату, я снял у неё с лапы письмо. «Нужно встретиться. Сегодня, в 5:00 PM, на площади Гриммо. Сириус Блэк.» Я написал на его же послании «буду», и отправил с его же совой, которая дожидалась ответа. К месту встречи я по своей обычной привычке пришел заранее. Каково же было моё удивление, когда я увидел, что Сириус уже прогуливается по площади. Обычно, аристократы любят показывать пунктуальность. — Привет, — поприветствовал меня родственник. — Давай не будем разговаривать на улице, пройдем ко мне домой. Получив от меня такое же невнятное приветствие в ответ и согласие проследовать за ним, Сириус взял меня за руку и негромко произнес: «Гриммо 12». После чего провёл меня в появившийся из ниоткуда дом. Столько планов я строил, чтобы получить доступ в этот дом. Просил кровь, задружился с Поттер, с Дамблдором контакт наладил, а всё оказалось проще. Нога тролля, как урна для зонтиков, не знаю, как эта вещь на самом деле называется. Всё кругом в мрачных тонах, но со вкусом. Местами не убрана пыль и вообще, нет ощущения обжитого пространства. Это место напоминало дом с привидениями. Наверняка, здесь водятся боггарты. — Опять привел каких-то голодранцев в дом, — заорал портрет в прихожей. — Проклятый предатель. Ты мне не сын. — Это Вальбурга? — спросил я, уже зная ответ. — Да, — ответил Сириус. — Портрет прикреплен к стене чарами вечного приклеивания. Портить портрет или стену я не хочу, поэтому решил просто использовать шторы. Когда она занавешена, то просто спит. Но Критчер, это домовик, постоянно раздвигает шторы и протирает раму портрета. — Негодный отпрыск благородного рода Блэк, — услышал я бормотание домовика. — Критчер, не мешай нам разговаривать, — одернул Сириус Домовика. — Сходи лучше уберись в комнатах. — Ты здесь один живёшь? — спросил я для поддержания разговора. — Большую часть времени один, — сказал Блэк, — но сейчас в Хогвартсе каникулы, Анриетта Поттер переехала сюда. Так и мне веселее и ей не нужно жить с ненавистными родственниками. — Сегодня она с Уизли отправилась на Косую Аллею, — с интонациями извинения сказал Блэк. — Их не будет до завтра, переночуют у Уизли. Еще, один раз заходил директор и Ремус. А так — да, один тут живу. Переговариваясь, мы прошли в более или менее обжитую комнату, где удобно разместились в креслах. Родственник уже успел немного отъесться, но всё равно еще выглядел болезненным. Он налил себе чего-то в стакан на два пальца и приготовился говорить. — Можно пропустить разговор о погоде и биржевых сводках, — улыбнулся я Сириусу. — Да, пожалуй, не стоит затягивать, — согласился Сириус. — Поговорим о главном. Я не собираюсь принимать род, поэтому никак не могу помочь тебе с введением в род, — как ушат воды, вылил на меня «новость», Сириус. — Пойми, отец, — попробовал я вставить реплику, изображая рассудительность, надеясь, что Сириуса можно заставить передумать. И слово «отец», использовал намеренно. — Не называй меня отцом, — стал противиться Блэк. — Мы едва знакомы. Твоя мать, Айрис, сама приняла решение о тебе, и вся ответственность лежит на ней. Я о твоём существовании узнал совсем недавно. Называй меня просто Сириус. — Так вот, — продолжил Сириус, — ты можешь сам попробовать вступить в род, все-таки ты носитель крови рода и магия может тебя принять. Но знай, что это опасно. Я против таких рисков, хотя и не буду тебе препятствовать. Что касается наследства, то я написал завещание на Анриетту Поттер. — Но как же! — воскликнул я. — Подожди, не перебивай, — прикрикнул Блэк. — То, что находится в личной собственности, я могу завещать, кому пожелаю. Но собственностью рода может распоряжаться только глава. Сможешь войти в род и принять главенство, то этот дом и многое другое станет твоим, не сможешь, тогда это всё достанется Поттер. — У тебя странный подход к этому вопросу, Сириус, — задумавшись, сказал я. — Мне плевать на род, — пояснил он. — Мне все равно, исчезнет род Блэк, или нет. Признать тебя Блэком я не могу, хотя и признаю, что ты мой сын. Могу дать денег. — Денег? — немного удивился я. — Министерство дало мне компенсацию. — Ах да, читал что-то такое, — стал вспоминать я заголовок в газете. — Сто тысяч галлеонов за двенадцать лет Азкабана. — Да, — подтвердил Сириус. — Рита Скитер постаралась. — Мне бы больше помогло, если бы ты дал мне немного своей крови. — Опять ты про кровь, — расстроился Сириус. — Что за обряд ты хочешь провести? — Это не совсем обряд, — решил я объяснить свою задумку. — Существует такое фальшивое зелье «Чужой памяти», которое даёт доступ к знаниям любого другого человека. Так вот, создатель этого зелья обладал определенными магическими дарами, и для него зелье было вполне действующим. У меня такие же дары, как у того изобретателя зелья чужой памяти, или подобные. Суть зелья в том, что оно создает по образцу крови магическое родство. Таким образом, через зелье я получу твой доступ к магии рода и смогу безопасно пролить свою кровь на алтарь. — А если будет откат, — предположил Сириус, — то он ударит и по мне. — Тебя можно будет накачать зельями, — предложил я. — В любом случае, я буду ближе к алтарю, и откат сначала пройдет через меня. — Хорошо, — согласился сиделец Азкабана. — Но знай, я это делаю лично для тебя, а не для рода. Мы еще обсудили тему портрета. Сириус не соглашался его портить или даже просто припугнуть этот глупый артефакт. Мне его щепетильность казалась странной. — Если решишь что-то выкидывать из дома, то предупреди меня, — попросил я отца. — В доме полно опасных вещей, — возразил он мне. — я не стану подпускать к ним детей. — Я уже взрослый, — продемонстрировал я свой перстень мастера чар. Сириус только покачал головой, но я почувствовал его гордость. Мне нужно было подготовиться к ритуалу, поэтому я покинул Сириуса. Он обещал мне сообщить, когда в доме никого кроме него не будет, чтобы я мог спокойно выполнить ритуал. Вернувшись домой к своему маггловскому опекуну в пригород Лондона, я занялся подготовкой. В подготовке было не только зелье чужой памяти, но и приготовления к созданию артефактов. Кроме кожи дракона и кожи василиска нужны были еще и ткани. Сразу я об этом не подумал, но при детальной проработке понял, что на подклад тоже что-то должно пойти. Заказал еще и эти материалы. Зубы василиска поместил в специальный контейнер, наполненный зельем, которое помогает трансфигурации. Сильные магические предметы очень сопротивляются трансфигурационным изменениям, иначе изменение формы в данном случае мне не выполнить. Приготовил лекала для мантий и костюмов, перчаток, сапог и масок. Ошибаться было нельзя, а своего опыта в таких делах у меня не было, поэтому я всё выполнял излишне медленно, боясь испортить дорогой и крайне редкий материал. Однако опыт предков помогал, дело хоть и делалось медленно, но всё выполнялось без ошибок. Попутно работе я думал о вампире и о Поттер. С вампиром мне уже было понятно, что я полезу. Опасно. Очень опасно. Но я полезу. Уж больно сильно мне хотелось получить живые камни. На рождественском кубке я на равных дуэлировал с чемпионом Европы, знаю на уровне мастера защитные чары, умею пользоваться чарами ускорения, всё это давало мне хорошие шансы на успех, так я полагал. Что касается Поттер, то здесь всё непросто. Дело в том, что Дамблдор на самом деле верил в пророчество. Изначально он не хотел принимать Трелони на работу в Хогвартс. Ходили слухи, что она шарлатанка. Поэтому и место для собеседования было выбрано такое странное и вообще, вся эта ситуация отдаёт налетом подстроенной небрежности. Но Дамблдор во всём этом увидел начало пророчества, то есть оно начало сбываться уже в момент произнесения. Сколько раз я уже пересматривал свои решения в свете новых открывающихся данных и сколько раз еще пересмотрю… Идти против пророчества мне не хотелось. Крестражи должна уничтожать Поттер. По каноничному течению событий Дамблдор попробует сам уничтожить один из крестражей, желая получить камень возрождения или помочь Поттер, не знаю, и попадет под очень мерзкое проклятие. Возможно, дело обстоит так, что мне все эти медленные проклятия пох… э-э-э, не причинят серьезного вреда, но проверять не хотелось. Пророчество — это серьёзно. В отступлении могу сказать, что Трелони сама из себя делала дурнушку, обладая довольно привлекательной внешностью. Явные признаки использования зелья старения, бородавки и прыщи, которые постоянно изо дня в день меняют своё место расположения. Я бы не обратил внимания на все эти тонкости, ведь не очень приятно смотреть на прыщавую старуху, раз взглянешь и достаточно. Но все эти тонкости отметил Дамблдор, что после просмотра памяти директора, заставило меня повторно и более тщательно рассматривать преподавательницу прорицания. Это даже не Эмма Томпсон в молодости, а Кейт Бланшетт, или даже что-то еще более привлекательное, определить под маскировкой трудно. Иногда из-под маскировки пробивалось её спрятанное женское естество, то походка на пару шагов станет неожиданной для отыгрываемого образа, то взгляд такой особенный. Но к сути дела эти непонятки отношения не имеют. Шифруется женщина и заливается алкоголем, значит ей это нужно. Может она ведет двойную жизнь, и когда все думают, что она пьяная заперлась у себя в башне, на самом деле занимается чем-то другим? Зелье с кровью Сириуса я выпил заранее. Как я уже успел убедиться, эффект от зелья накапливался, или точнее «раскручивался на полные обороты», со временем. Достаточно одного приема, и эффект не спадает никогда, только набирая силу. Чтобы избавиться от воздействия, нужно принять зелье с кровью другого индивидуума, тогда эффект начнет «раскручиваться» уже на другого. А чтобы эффект спал в ноль, нужно принять это зелье со своей кровью. Приглашение от Сириуса пришло только через две недели. Пришлось спешно отправляться на Гриммо 12. С порога меня снова встретило ворчание домовика и потом еще крики портрета Вальбурги. В отличие от Сириуса, я не собирался терпеть рядом с собой потенциально опасного домовика, который проявляет признаки нелояльности и своеволия, да и от портрета избавлюсь, сделав обычную копию без магии. Вроде, и память сохранится, и вреда от её криков не будет. Да-да, я считал, что портрет именно вредит репутации, имиджу, общей обстановке в доме. Эти крики сильно раздражали. Но пока я не глава, терплю. — До вечера в доме никого не будет, — сказал мне Сириус. — Надеюсь, что ты успеешь управиться. — Мне хватит пары часов с избытком, — дал я понять, что дело не займет много времени. На самом деле должно было хватить и десяти минут, но я не знал, что может случиться. Блэк проводил меня до спуска в подвал, передал мне емкость с какой-то маслянистой жидкостью и огниво. — Это для освещения, — пояснил Сириус про банку с жидкостью. — Давай парень, удачи, и не помри там, — дал он последние напутствия. Когда спускался, защита лишь дрогнула, пропуская меня. Мой магический след был сверен и допуск дан. Эта часть подвала была полностью отделена от всего остального дома. Причем, это был именно подвал, а не цокольный этаж, который зачастую можно было бы считать первым. Лестница увела меня даже глубже уровня обычного подвала. Пройдя в комнату, я зажег обычные масляные лампы без единой толики магии. Кресалом не пользовался, была своя бензиновая зажигалка. Комната была довольно просторной, но только для одного, если набить сюда людей двадцать, то будет реально не протолкнуться. Хотя, если расположить людей вдоль стен в три ровных ряда, уместится человек тридцать, а в центре еще останется достаточное место для человека, проводящего ритуал. В центре стоял невысокий пьедестал с камнем рода, это и был сам алтарь. В неверном свете лампадок он казался абсолютно черным. Тянуть время не имело смысла, поэтому я просто подошел к алтарю, готовясь принести свою кровь в… жертву?.. Нет, скорее, привнести свою кровь в магию рода. Порезав ладонь заранее припасенным ножом, я окропил камень. Ничего не происходило, никаких силовых волн и бушующих потоков магии, не было вспышек или звуковых эффектов. Темень и тишина. Только чувство тревоги, которое сопровождало меня весь день, стало проходить. Вздохнув я уже хотел уходить, понимая, что никаких внешних эффектов мне не дождаться, как вдруг у меня закружилась голова. Нет-нет, внешних ярких эффектов так и не последовало, но в теле появились «фантомные», боли. Именно так я воспринял магию, что пошла ко мне через камень рода. Энергия? Сила? Мощь? Нет. Проклятия! Было больно, но не так чтобы до потемнения в глазах и не так чтобы долго, перетерпеть вполне возможно. Далее в игру вступил обскур спешно убирая все неприятные ощущения и их последствия, если такие были. Через пять минут я был готов выйти. — Всё? — спросил меня Сириус, когда я поднялся наверх. Вообще, Сириус оказался лучше, чем я о нем думал. Мне казалось, что он будет мне мешать принять род. После того, как он написал завещание на Анриетту по которому я не получал ничего, логичным был бы ход со всяческими препонами на пути становления Блэком. Однако моя оценка была не совсем точной. Сириусу было наплевать на род, и к материальным ценностям рода он относился также. Меня, как своего потомка он воспринимал положительно, но ответственности боялся, как огня. Возможно, будь я маленьким ребенком, он бы смог взять себя в руки и принять ответственность, но не сейчас, когда заботы с одной стороны уже не требуется, а с другой, нужно более серьезное участие в устройстве жизни потомка. Он и Поттер в своё время так охотно и легко передал Хагриду потому, что боялся нести ответственность за ребёнка. Теперь же, написав завещание на Поттер, он проявил необходимую заботу, как-то требует его статус крёстного и магия. — Да, со мной всё нормально, — ответил я, преодолевая слабость в ногах, возникшую после ритуала. — Ты как-то плохо выглядишь, — прокомментировал моё состояние Блэк. — Род принял меня, — показал я Сириусу свою ладонь, порез на которой уже затянулся, оставляя лишь небольшую полоску розового свежего шрама. Пройдет немного времени и порез станет совсем неразличим. — Отката как такового я не почувствовал, но магия рода несет в себе родовые проклятия и сам алтарь был сильно опустошен. Защита дома потребляет много силы, природного источника, если он еще не иссяк, на котором стоит алтарь, не хватает. — Ты принял проклятия? — удивился Блэк. — Я полагал, что ты проведешь какой-то особый ритуал, что проклятия ударят по мне. Ведь я и так их ношу, мне они не повредят больше чем уже есть, только первое время будет плохо. — Мне не страшны родовые проклятия, — пояснил я. — Ритуал проводился по самому простому способу, без принесения клятв и обещаний. Теперь я первый в очереди наследования, сразу после тебя. Драко Малфой и Анриетта Поттер никак не смогут принять род в обход меня. — Может, скажешь, почему тебе не вредят родовые проклятия? — поинтересовался Сириус, делая вид, что интересуется просто так, между прочим. — Наверное, теперь можно сказать, — улыбнулся я. — Ведь теперь я тоже Блэк, как и ты. Во мне обскур. Он пожирает все проклятия, не дает «конкурентам» развернуться. При этом его активность стимулирует развитие моей магии в области тьмы и огня. — Ты до сих пор жив? Как?! — удивился Сириус. — Трудно сказать, — изображая печаль, сказал я. — Моя магия подавлялась ненамеренно. Обскур формировался нетипичным способом, а когда он уже был готов проявить себя, произошел детский магический выброс. Таким образом, я стал обладателем, возможно, самого странного обскура. Я могу им управлять. — Кто-нибудь еще знает? — задал вопрос Сириус. Страх в родственнике я ощущал, но что за страх разобрать было невозможно. Это мог быть страх за мою жизнь, или страх перед обскуром, опасения за тех, кто находится рядом со мной. — Дамблдор знает, — успокоил я Сириуса. — Мне кажется, что он уже сталкивался с чем-то похожим. И да, прошу, не нужно никому больше рассказывать о том, что я теперь Блэк. Даже директора это никак не касается. Сириус покачал головой, принимая ответ, но не со всем соглашаясь. Мы еще поговорили, пока я отходил от последствий принятия в род. Хотя Сириусу и было наплевать на род, если судить по словам и решениям, но в разговоре он стал чуточку теплее. У чистокровных волшебников своё воспитание, которое не изжить просто так. *** Вернувшись домой, я принялся за артефакты. Постепенно менял форму зубов василиска и добавлял разные полезные качества. С помощью этих ножей по моей задумке можно было бы колдовать. Сверлить ничего не надо, естественный канал для прохождения яда прекрасно подходил для наполнителя. Наполнители подходили далеко не все. Тот нож, что я сделал для Поттер, потребовал от меня нестандартного подхода. Не то, чтобы свой я сделал совершенно обычным, но зная, что наполнителем для палочки Поттер является перо феникса, осознавал - задача стоит непростая. Сами по себе эти два магических зверя, василиск и феникс, являются непримиримыми врагами. Однако, это не значит, что объединить составляющие из их частей тела невозможно в одном артефакте. Мне пришлось поизгаляться с перьями феникса, составляя особую формулу зелья для магического наполнителя. Один раз приезжал опекун попроведать, проверить, чем я занимаюсь. Благо, что ничем магическим я в тот момент не занимался, а писал письма друзьям и знакомым, стараясь никого не обделить вниманием. Но неожиданный визит напомнил мне об осторожности. Пришлось покупать на Косой аллее ученический сундук с расширением пространства и поддержанием внутренней атмосферы, чтобы организовать внутри него свою мастерскую. Дополнительно озаботился чарами предупреждения, чтобы получить небольшую фору, достаточную чтобы успеть выбраться из сундука. Собственный чемодан с многокомнатным пространством внутри так и остался для меня мечтой на будущее. Костюмы с мантиями и кинжалами я сделал вовремя. Напичкал одежду максимально возможно, всё как положено: чары подгонки, подогрева, защиты от воды, защиты от огня, поддержание атмосферы в маске, еще дополнительно головной пузырь, защита от мелких и ослабленных проклятий, заклинание хамелеона. Подклад для мантии сделал из шелка акромантула. Для прилегающих к телу деталей костюма использовал ткани из шерсти единорога. Металлические вставки стали дополнением для физической защиты и основой для рунических оберегов. Если не считать невероятно эпических материалов, и огромного количества чар, то чары костюма были на среднем уровне сложности, кроме чар привязки и самовосстановления. Свой костюм и кинжал я привязал сразу же, кровью. Для привязки к Поттер её костюма я написал героине письма. Неожиданно, но Поттер прислала мне небольшой стеклянный пузырек, предназначенный для простых зелий наподобие рябинового отвара, наполненный кровью. Я написал ей, что так просто разбрасываться своей кровью нельзя, что нужно требовать клятву о непричинении вреда и предварительно узнавать всю подноготную использование крови, для чего, для кого, как. В ответ на разнос в письме Поттер ответила просто: «Дамблдор доверяет тебе, значит, и я могу доверять». Святая простота. Отдавать весьма ценные вещи Анриетте без привязки я не хотел правильно. Иначе они могли бы уйти, например, Рону Уизли, по принципу «дай погонять», а возможно, сам Дамблдор мог позариться, хотя такие привычки за ним не числились. Кинжал после привязки я отправил Дамблдору, с целью продолжения показухи полезности. Мог бы и сам вручить, но особого смысла в этом не было. Ну, покажу я дополнительный намек, что сам сделал этот артефакт и что дальше? А если нож отдаст Дамблдор, то Поттер получит подтверждение моего сотрудничества с добрым дедушкой. Сопроводительная записка описывала, что это за артефакт. «Нож создан из зуба василиска, которого убила Анриетта Поттер. При создании использовались Ваши наработки в области трансфигурации и алхимии. Артефакт привязан. Им сможет колдовать только сама Поттер или её прямые потомки. Нож сможет заменить меч Гриффиндора. Станет ли это оружие легендарным, зависит от самой Поттер. Наполнитель с пером феникса». Ножи были красивы. Да-да, именно ножи, а не кинжалы, заточка у них была с одной стороны. Гарда ножа была недоразвитой, сделанной из кости василиска. Изобретать что-то для защиты руки не стал по причине возможной помехи при колдовстве. На рукоять пошла кожа, не василиска или дракона, другая, с хорошей магической проводимостью. Пусть для заклинаний достаточно контакта палочки с аурой волшебника, физический контакт тела вовсе не обязателен, тем не менее, я посчитал такое решение более рациональным и правильным. Сам клинок был украшен драгоценными металлами, которые тонкими линиями золота и серебра разбегались в узорах и рунах по всей поверхности. Это оружие было предназначено в большей мере против разной нечисти, такие были на нем чары, но и живым оно опасно. Со временем эти ножи могут стать накопителями подобными алтарям рода, или даже приобрести свой внутренний источник магии. Дамблдор на посылку не ответил, но я точно знал, что Пёрышко донесла её до адресата. Феза молодец. Так, занимаясь «крафтом», отсылая письма и изредка посылки, дождался времени финала чемпионата по квиддичу. Билет на мероприятие у меня был куплен заранее. Ясно дело не в ложу, цены и без того заоблачные, но нормальные обычные места для волшебников с хорошим достатком я себе позволил. Еще до начала матча я успел повидаться со многими знакомыми по Хогвартсу. Видел Седрика, Анриетту Поттер с Сириусом Блэком, Грейнджер и всех Уизли, приметил Малфоев. Вдалеке опознал ненавистного Блетчли. Среди испанцев встретился Карлос Кортес. Попалось несколько знакомых девочек из Шармбатона. Флёр на чемпионат не приехала. У неё было много работы, хотя мастерство она получила уже давно. Перед чемпионатом я ей писал, что надеюсь встретиться с ней, но она отписалась, что не сможет приехать, уверяя, что любит, и скоро обязательно встретимся. Что встретимся я и так знал, но ситуация начинала раздражать, заставлять думать всякое разное. Для того, кому знаком канон, финал ничем примечательным не выделялся. У болгар талисман — вейла, у Ирландии — лепрекон. Ирландия сразу же повела в счете и стала наращивать преимущество. Конечный результат зависел только от продолжительности игры. Чем дольше идет игра, тем больше преимущество Ирландии. Игра продлилась достаточно долго. Когда Крам поймал снитч, Ирландия имела отрыв в сто шестьдесят очков. Соответственно, Ирландия победила с превосходством в десять очков. Многие волшебники не собирались расходиться сразу же после матча, у них всё было приготовлено к празднованию, ну, или наоборот, если их команда проиграет. Кругом стояли палатки, образовав своеобразный городок со своими улицами и правилами движения. Вот тут расположилась «калле», Испания, вон там «штрассе», немцев, а там, где наиболее шумно «стрит», Ирландии, а рядом с ними остальные британцы. Немного улыбнул подслушанный разговор двух молодых магов о Роне Уизли, который набивал карманы леприконским золотом. Наверняка, эти разговоры в мир запустил Драко Малфой. Мне с ним сталкиваться не приходилось, обычно каждый курс варился в собственном соку ограниченно контактируя с курсом старше и курсом младше. Мне делить с Малфоем было нечего, если не считать наследства Блэков. Стоит сказать, что этот случай с набиванием карманов лепреконским золотом многое говорит об умственном развитии Рона. Даже если ты не знаешь про лепреконов и их золото, то по реакции окружающих можно понять, что что-то тут не так. Кортеса среди испанцев не было. Меня направили на «ла руе», к французам, объяснив, что он пошел туда. У французов тоже пришлось пошататься, пока нашел мадам Максим с девочками из Шармбатона. Оказалось, что Кортес отправился домой то ли во Францию, то ли в Испанию. Он будет преподавать в Шармбатоне историю магии для младших курсов. Когда началась неразбериха и паника, я был среди француженок Шармбатона. Мадам Максим, не разбираясь в причинах паники, сразу же организовала эвакуацию. Мне тоже не было смысла задерживаться. Ловить Пожирателей Смерти в такой толчее? Для этой работы есть авроры. Хотя я заметил, как в сторону наибольших беспорядков ринулся весь деловой Артур Уизли и горящий азартом Сириус Блэк. «Да ну нафиг», — подумал я. — «Тут под шумок и убить могут». Поискав глазами в толпе Блетчли и никого не найдя, я использовал портал, чтобы побыстрее оказаться дома. К Хогвартсу я уже был готов, почти всё закупив по почте. Пусть для меня Хогвартс превратился в формальность, но соблюсти её нужно.