Арракис - Блэк полукровка

Мотивы активности пожирателей смерти мне были глубоко непонятны. Для чего вообще была организованна эта акция? Показать неспособность Министерства Магии Великобритании обеспечить безопасность — это прямое последствие этого нападения, но что дальше? Можно предположить, что министерство увеличит бюджет авроров, произойдут какие-либо кадровые перестановки, население потеряет уверенность в своей защищенности. Но всё это мелочи, которые ничего существенного не дадут устроителям. Уверенность обывателей можно подорвать в любой момент более полезными действиями. По каноничной истории в определенный момент Волдеморт со своей бандой просто взял министерство приступом, без всяких излишних мер устрашения. Кадровые перестановки будут именно с места на место, пока Дамблдор и Фадж на своих местах, ничего существенно не изменится. Правда министр уже начал свою собственную игру, и перестановки могут быть нужны ему самому. В общем, все эти дела очень мутные, можно таким образом додуматься, что эта акция была санкционирована самим министром. Первого сентября я по привычке прибыл на платформу с дробным номером заблаговременно. Сел в поезд и стал ждать. Мне нравилось смотреть на прибывающих магов с детишками, оценивать характеры, прозревать перспективы. Конечно, перспективы в свете надвигающегося шухера у всех были весьма туманны, но я оценивал скорее потенциал молодых магов, а не прозревал будущее. Моя собственная магия уже вышла на тот уровень, который позволял видеть магию непосредственно, без всяких приборов. До этого я пытался каким-либо образом изменить свои глаза магией, чтобы получить такую способность. Как многие попаданцы просто направлять энергию в глаза с желанием видеть магию, пробовал повторить этот трюк и чуть не ослеп. Поняв, что с живыми организмами такие трюки могут оказаться калечащими, я решил отложить жестокие медицинские эксперименты на неопределенный срок. Благо, что зрение вернулось. Уже позже, занимаясь алхимией и углубленным зельеварением я узнал, что есть такое понятие, как перенасыщение магией и куча эффектов и последствий с ним связанных. Моё магическое зрение было зрением лишь на процентов десять. В большей мере это чувство магии касалось обоняния, привет зельеварению, и интуиции. Интуиции — это потому, что никак точно определить эти ощущения не представлялось возможным. Что касается зрения, то я видел смутную дымку возле магически насыщенных предметов. Для артефакторики детализации и тонкости виденья не хватало, требовалось использовать дополнительные устройства. Седрик прибыл на платформу с отцом. Было видно, что младший Диггори тяготится обществом своего предка. Его отец со всеми знакомыми громко здоровался, подзывая подойти, после чего начинал нахваливать Седрика. Пусть некоторая похвала была вполне заслуженной, но такое внимание самому Седрику явно не нравилось, поэтому он постарался как можно скорее сесть на поезд. В купе я встретил Седрика фразой сдобренной изрядной долей сарказма. — Что, великий Седрик Диггори, — улыбался я, — устал слушать оды восхваления в свою честь? — Отец бывает немного навязчивым, — улыбнулся в ответ Седрик, протягивая руку поздороваться. Жест не слишком распространен среди англичан и особенно волшебников. — Восторги отца на мой счет утомляют. Особенно сильно он начал меня восхвалять, когда я смог обойти Поттер в квиддиче, поймать снитч. Его мало волнует тот факт, что на Поттер напали дементоры, и она выбыла из борьбы. Игра не была остановлена, значит всё честно. Поздоровавшись и пожав друг другу руки, мы стали смотреть в окно. Но через минуту отец Седрика высмотрел того в вагоне и начал громко всем говорить: «Это мой сын» — и тыкал в окно пальцем. Седрик потихоньку начал отодвигаться вглубь купе, подальше от окна так, чтобы его не было видно с платформы. Меня его действия просто смешили. Сначала даже Седрик хотел на меня обидеться за мое веселье над всей этой ситуацией, но быстро перестал дуться и тоже посмеялся. Вместе мы обсудили события после финала чемпионата и зачем это кому-то могло понадобиться. Седрик откровенно плавал в теме, как и я. Моя единственная версия с собственной игрой Корнелиуса Фаджа не казалась убедительной, но была просто единственной. Мы отложили эту тему по причине незнания всех политических течений на Альбионе. Переливать из пустого в порожнее без детального понимания ситуации не имело смысла. — В этом году в школе будет проходить Турнир Трех Волшебников, — выдал новую тему Седрик. — Мне это отец сказал. Я собираюсь участвовать. — Извини, Седрик, — лукаво улыбнулся я, — но пока в школе учится Арракис Блэр, ты будешь только вторым. — Правила турнира немного изменят, — выдал новую информацию младший Диггори. — В прошлом на турнире часто гибли молодые волшебники, поэтому его на долгое время вообще перестали проводить. Теперь было принято решение возобновить турнир, но ограничить участие только взрослыми волшебниками. Мне в сентябре уже исполнится семнадцать и я смогу участвовать. — Не хотелось тебя расстраивать, друг, — сказал я, — но я тоже уже взрослый волшебник. — Как? На вопрос Седрика я протянул ему свой перстень мастера, который сейчас носил в кармане. Седрик с потерянным видом взял перстень, повертел его, рассматривая. — Ясно, — поникшим голосом сказал он, возвращая перстень. — Не расстраивайся, — попытался я подбодрить друга. — Ты всё равно хороший студент и отличный друг, да и восторги мистера Амоса тебя будут меньше утомлять. На моё неуклюжее подбадривание Седрик только посмеялся. — У меня тоже есть что рассказать, — выдал я, делая заговорческий вид. — Ты же в курсе, что моего отца оправдали? — Да, — подтвердил Седрик, — вся Британия в курсе. — Так вот, — продолжил я, — он отказался принимать род, но помог мне стать Блэком. Теперь, я — Арракис Сириус Блэк. — Серьёзно? — удивился Седрик. — Ты теперь наследник Блэк? — Наследником остается мой отец, — пояснил я. — Я следующий в очереди наследования. Более того, чтобы стать лордом мне нужно будет подтвердить своё право наследования через министерство. Но, по магии я теперь Блэк, этого никто не оспорит. Как думаешь, — спросил я, — мне лучше участвовать в турнире под именем Блэк или под старым? — Сложный вопрос, — задумался Седрик. — Всё зависит от того, какие цели ты хочешь достигнуть. Турнир — это лучший способ заявить о себе. Событие будет обширно освещаться в прессе, о тебе сразу узнают не только в Великобритании, но и во Франции, и Германии, и в восточной Европе. Обычного волшебника с неизвестной фамилией забудут сразу же после турнира, несмотря на то, победит он в турнире или нет, а если это будет Блэк, то его запомнят надолго. — Понятно, — кивнул я головой, принимая решение. Пусть были и отрицательные стороны от моего раскрытия, но положительных было больше. Было распределение. Был пир. Потом сквозь грозу и дождь, во вспышках молний и раскатах грома появился Грюм. Осмотрел всех своим грозным глазом и отхлебнул чего-то из фляжки. Прямо «Доннерветтэр», во плоти. — В этом году защиту от темных искусств будет преподавать профессор Грюм, — сказал директор. Далее Дамблдор объявил, что в этом году соревнований факультетов по квиддичу не будет, но в Хогвартсе будет проходить Турнир Трех Волшебников. Сразу же обломал многих, что участвовать смогут только взрослые волшебники шестого и седьмого курса. Близнецы Уизли сильно расстроились, но еще надеялись найти способ участвовать в турнире. *** Началась учеба. Не сказать, что мне она была особо нужна, но я пока ходил на все занятия и выполнял общие задания. Правда зельеварение и чары проходили для меня по своей программе. Флитвик уже давно привлек меня на внеклассные занятия в качестве помощника и примера образцового студента. Снейп поступил схожим образом, но стал эксплуатировать в большей степени, привлекая и на черновую работу. Его отчасти можно было понять, ведь у Флитвика моё обучение уже было закончено, а вот в зельеварении я был по-прежнему зависим. По крайней мере так думал сам Снейп. На одном из занятий Снейп попросил меня задержаться после урока. Занятия в Хогвартсе шли уже вторую неделю, но Снейп так и не провел со мной ни одного индивидуального занятия, выжидая время окончания контракта. — Мистер Блэр, — начал Снейп, когда мы остались в классе одни, — время контракта по вашему обучению подходит к концу. К сожалению, вы пока не готовы получить звание мастера. Желаете продлить контракт? — Благодарю вас за науку, профессор Снейп, — сдержано и формально отблагодарил я зельевара. — По контракту, у меня нет к вам претензий, профессор, — сказал я, хотя претензии были, но высказывать их я не собирался. — Но, продлевать контракт еще на год я не намерен. — Но почему? — удивился Снейп. — Вы почти готовы! — В этом году в Хогвартсе будет проходить Турнир Трех Волшебников, и я намерен в нем участвовать, — стал пояснять я. — Не думаю, что у меня будет время заниматься еще и зельеварением. Чемпион обязан участвовать в разных мероприятиях не являющихся обязательной частью турнира, таких, как интервью, фотосессия или присутствие на знаковых министерских мероприятиях. — Вы не проходите по возрасту, — отрубил Снейп. — Я уже мастер чар, профессор, — парировал я выпад. Снейп скривился, он уже понимал, что перспективный ученик уходит от него. Звание подмастерья уже давало возможность сдавать экзамен на мастера без руководителя. Снейпу все равно поставят «плюсик», но не такой жирный, как могло бы быть. — Мордред с вами, Блэр, — еле сдерживаясь сказал Снейп, — не нужно платы и контракта, просто завершите дело до конца. Я открыл рот, чтобы возразить, но Снейп, предчувствуя моё сопротивление, не дал вставить мне ни одного слова. — Просто дайте мне немного времени, чтобы подготовить комиссию, — сказал зельевар. — Я постараюсь чтобы выбор времени экзамена пришелся на свободное время. Жаль, конечно, что рождественские каникулы будут заняты. — Да-да, — поддакнул я, — в это время везде устраиваются балы да приёмы. Вряд ли вообще в такое время возможно собрать комиссию. — Так вы согласны? — спросил профессор. — Да, — подтвердил я, — я согласен. Раз уж это ничего не будет стоить сверх заплаченного, то не стану отказываться. Снейп явно собирался с меня выбить плату еще на один год обучения по своей ставке. Нельзя сказать, что он рвач, ведь его ставка соответствовала министерской для обучения в Хогвартсе, но и честным этот тариф не назовешь. Плата соответствовала тарифу обучения в лучших магловских высших заведениях. Подозреваю, что он спокойно подготовил бы меня к зиме к сдаче экзамена, ведь я и так уже фактически готов, получил бы плату от меня и причитающиеся почести от министерства и гильдии, при этом продолжая сваливать на меня часть своей работы по зельеварению. Частично я его планы поломал, но часть он еще надеялся реализовать. Разрешив вопрос со Снейпом я перестал ходить на многие занятия, там не было для меня ничего интересного. Нет-нет, я по-прежнему посещал занятия по чарам из уважения к Флитвику, да и уроки зельеварения посещал, особо не наглея, но вот остальные… Мои прогулы имели свои последствия. Однажды меня «за локоток», в коридоре поймала профессор Макгонагалл. — Мистер Блэр, — начала Минерва, — вы совершенно перестали посещать мои занятия. Возможно, вы надеетесь стать чемпионом Хогвартса и получить право свободного посещения занятий, но что будет если чемпионом станет кто-нибудь другой? Тогда у вас на моём экзамене могут возникнуть затруднения. Минерва говорила спокойно, но в голосе чувствовалась угроза. Да-да, она именно обещала мне проблемы на её экзамене. — Профессор Макгонагалл, — лениво растягивая гласные в стиле Малфоя, стал отвечать я, — у меня уже есть право свободного посещения занятий — я мастер чар, вы должны были уже это знать. Кроме того, у меня индивидуальное обучение у профессора Снейпа, и зимой он мне обещал собрать комиссию для сдачи экзамена на мастера-зельевара. Ну и в заключение, я уже готов сдать любой экзамен по вашему предмету, хоть на мастера. — Даже если всё именно так, как вы сказали, — стала настаивать на своём виденьи ситуации Макгонагалл, — я всё равно требую от вас, посещать мои занятия. Ваши действия подрывают дисциплину! — Не нужно сердиться, — сделал я замечание профессору, которая стала терять душевное равновесие. — Мне глубоко непонятна суть ваших претензий, ведь я не нарушаю никаких правил, лучший в школе по успеваемости, а на уроках мне просто неинтересно. — Но, мистер Блэр, — попробовала привести другие аргументы декан Гриффиндора, — вы подаете дурной пример другим студентам. — Я не могу нести ответственность за других, профессор. Попробуйте сделать объявление насчет меня, рассказать почему я не посещаю занятий. Думаю, что многие поймут, и дисциплина останется на высоком уровне. Что касается злостных нарушителей, то мои прогулы на них никак не влияют, — завершил я разговор, поворачиваясь спиной и уходя. На следующий день меня к себе вызвал директор. Обстановка в кабинете ничем не отличалась от той, что я уже видел, только приборы на полочках были спокойней, чем в прошлый раз. Директор, как обычно был одет в мантию вызывающего вида, голубого цвета со звездами. Пригласив меня присесть и налив чай, профессор начал говорить: «Минерва пожаловалась на тебя». В словах не было укора или давления, впрочем, и извинений в его словах заподозрить было нельзя, простая констатация факта. — Я понимаю, что тебе неинтересно на общих занятиях, — вздохнул директор. — Можно было бы организовать индивидуальные занятия. Директор высказал предложение без особой убежденности, холодно, просто чтобы завязать диалог. — Директор Дамблдор, — обратился я к старику. — В своё время я пытался напроситься на индивидуальные занятия к профессору Макгонагалл, но она очень неохотно берет учеников с первого и второго курсов, особенно, если они не с Гриффиндора. Теперь же, мне это обучение не очень-то и нужно. Теперь у меня есть другой учитель. Кроме того, этот ход не решит проблему посещения общих занятий. Зная профессора Макгонагалл, она станет настаивать на посещении еще пуще прежнего. — Хмм… — хмыкнул директор. — Ты действительно уже можешь сдать экзамен на звание мастера? — Сэр, вы получили кинжал, что я вам послал для Поттер? — ответил я вопросом на вопрос. — Действительно, — улыбнулся директор, — о чем это я? Всё и так очевидно. — У меня нет готовой работы на звание мастера, — продолжил я, — но ваших наработок по трансфигурации огня хватит не на одно звание мастера. — Когда-то я мечтал о таком ученике как ты, Арракис, — сказал Дамблдор с теплотой и грустью глядя на меня. — Том Риддл мне казался хорошим вариантом, но всё пошло не так, как хотелось. Определенные надежды были на Анриетту Поттер, но её тяга к знаниям оказалась не столь велика. Были и другие ученики, такие как Минерва Макгонагалл, но её приверженность к правилам и строгая академичность не позволяет фантазии рождать настоящую магию. Ты — лучший мой ученик, если позволит случай, ты можешь стать лучшим министром магии за все времена. — При всём уважении, сэр, — со сдерживаемым смехом сказал я, — пусть лучше министром магии будет Грейнджер. А я сменю вас на посту директора Хогвартса, когда вы уйдете на покой. Директор засмеялся, услышав мои планы на будущее. — Тоже неплохие планы, — похвалил меня Альбус. — Но, нужно все-таки что-то решать с этими обязательными занятиями. Обижать Минерву мне бы не хотелось, но и принуждать тебя — тоже не дело... - Немного подумав, директор сказал — Давай поступим так: Я присвою тебе звание подмастерья в трансфигурации, что снимет у профессора Макгонагалл все вопросы. С ней я поговорю отдельно. Не думаю, что она станет и дальше требовать от тебя посещать все занятия. В любом случае, после начала турнира к тебе будет особое отношение. — Вы так уверенны, что я стану чемпионом Хогвартса? — спросил я. — А ты сомневаешься? — притворно удивился Дамблдор. И уже серьезно добавил: — Ты, без сомнения, лучший ученик Хогвартса, следующим по уровню знаний, умений и силы идет твой друг Седрик Диггори, ну, а далее картина уже не выглядит столь однозначно. Следующими в списке могут быть сразу четыре студента. — Я собираюсь участвовать в турнире под родовым именем, — информировал я директора. — Да, — не удивился Дамблдор, — Сириус мне говорил, что ты вошел в род Блэк. Надеюсь ты не станешь таким же заносчивым, как… — Малфой? — предложил я вариант примера. — Как другие родовитые волшебники, — поправил меня директор. — Как Малфой, я точно не стану, — настоял на своём я. — У меня волосы темные. Дамблдор, как и обещал, уже на следующий день присвоил мне звание подмастерья трансфигуратора. Всё как положено с регистрацией в министерстве. Похлопав ладонью мне по плечу, он сказал: — Ты очень удобный ученик. Мне не нужно заботиться о том, что ты неправильно поймешь материал или допустишь какие-либо ошибки, которые можно было бы избежать. Мне совершенно не нужно тратить своё время на твоё обучение или материальные средства. Единственное, что я хочу тебе сказать и от чего предостеречь: проходя по моему пути, постарайся не оказаться в тупике. Найди выход из сложившейся ситуации. То равновесие, которое сложилось между двумя мирами не может сохраняться вечно. Когда-нибудь придется искать способ разрешить назревающую проблему. Главное, чтобы не было слишком поздно. Напутствие Дамблдора меня мало-мало озадачило. Такой вопрос, какой он поднял, так просто не решить. Да он и сам это понимал. У меня же сейчас были более насущные проблемы. Во-первых, скоро будет турнир. Вот о нем пока и буду думать. *** Не знаю, когда в каноне прибыли делегации других школ, но тут они приехали в конце сентября. Учащиеся встречали делегации в большом зале во время ужина. Сначала, после объявления Дамблдора, зашли француженки. Рассыпая лепестки цветов и наколдованных бабочек с птичками в разные стороны. В своих голубых приталенных мантиях они оказали большее воздействие на мужскую часть учащихся Хогвартса. После прохода они сели за стол Равенкло. Потом торжественно вошли дурмстранговцы, ударяя посохами в пол и рассыпая искры. Акробатические трюки и огненные потоки оказали большее воздействие на женскую часть учащихся Хогвартса. После прохода они сели за стол Слизерина. Дамблдор объявил, что завтра во время завтрака в главном зале будет установлен Кубок Огня, который и определит чемпиона от каждой школы. Бла-бла-бла, кидайте в него бумажки со своими именами, участвовать могут… и так далее. Меня же сейчас занимала Флёр. Она старательно пыталась не смотреть в мою сторону и делала вид, что меня не существует. Сначала я пытался привлечь её внимание помахав рукой, чем вызвал непонимание со стороны сокурсников и выглядел попросту глупо. Затем, уже в состоянии сдерживаемой злости я просто подошел к ней сам. — Флёр, — обратился я к француженке, — нам надо поговорить. — Арракис, — бесцветным голосом откликнулась она, — конечно, поговорим, но позже. Сейчас не самый удобный момент. Хотелось схватить её и прижать к стенке, получить ответы немедленно. — Хорошо, — выдавил я из себя, заметив, что моя магия уже стала исходить от меня черным паром. Пройдя к своему месту и сев, я постарался выкинуть из головы вообще все мысли. То, что я подходил к Флёр, видели все, ну, может, только из-за стола Слизерина было трудно разглядеть, что там происходит за равенкловским столом. Пока ожидал окончание ужина, я не раз поймал на себе насмешливый взгляд от студентов всех факультетов. Ну да, что еще можно подумать? Вейловская магия расплавила мальчику мозги. Всю ночь проворочался, отгоняя дурные мысли. В итоге явился на завтрак не выспавшийся и с помятым лицом. Дамблдор достав из деревянной коробки-футляра Кубок Огня, водрузил его на специально установленный пьедестал. — Кубок Огня простоит здесь до следующего завтрака, на котором будут объявлены чемпионы от школ, — объявил директор. Ну и далее, как по тексту вещал свои бла-бла-бла. Слушать директора не хотелось, хотелось уже выйти из большого зала и пойти досыпать. Моя злость на Флёр совсем не прошла, просто я порядком устал от бессонной ночи. Передумав все варианты на десять раз, пришел к простому факту, Флёр потеряла ко мне интерес. Из этого факта методом дедукции выходило, что у неё есть какая-то замена. Всё её поведение указывало, что она просто оттягивает неприятный разговор до удобного момента. Таким моментом могло бы стать мой срыв, если бы я наговорил ей грубостей или повел бы себя как-то столь же грубо, неправильно и некрасиво. Тогда было бы достаточно сказать: «Ах вот ты какой?! Между нами всё кончено!» Ну и сказке конец. Однако я переборол злость и решил не пороть горячку. Во-первых, до конца еще ничего не ясно, во-вторых, даже в оригинальной истории, насколько я помню, Флёр именно сбежала от родителей к Уизли, а не вышла за него по всем правилам и канонам. Ну и на закуску, если не срастется, то и не надо. Наследник рода Блэк сможет выбрать себе другую невесту. Своё имя в кубок я бросил после обеда, немало удивив близнецов Уизли, которые пытались придумать способ обойти защиту. — Как… — У тебя… — Это получилось? — Сказали они, продолжая фразы друг за другом. — На ваш вопрос отвечу просто, — протянул я руку, показывая перстень мастера чар. — Мастер чар признается Министерством Магии Великобритании взрослым волшебником независимо от возраста. — Ма-а-а-стер, — протянул расстроено один из Уизли. Не слушая дальше, что еще придумают Уизли, я поспешил удалиться, намереваясь еще немного пострадать. Хоть эмоции уже немного улеглись и своё дальнейшее поведение я определил, тем не менее в голове ещё был бардак. За ужином ко мне подсела одна из француженок, ну как француженка, скорее уж испанка. Лицо её было знакомо, но вот имени её я не помнил. Весь ужин она трещала мне о разных новостях в Шармбатоне и делала какие-то смутные намёки ничего не говоря конкретно. По-настоящему интересно мне стало, когда вопрос коснулся Флёр. — Мадам Максим в прошлом учебном году отказала в назначении на этот год главой Карамболей Флёр без объяснения причин, — трещала девушка, — но Флёр почему-то не обиделась. Только позже, в сентябре этого года, мы узнали, что от нашей школы на Турнир Трех Волшебников поедет делегация в Хогвартс, а ведь Флёр знала уже тогда, потому и не обиделась. Весь ужин я ухаживал за столом за этой болтушкой, стараясь вежливо поддерживать беседу, а после ужина, когда я начал собираться идти в гостиную, то заметил, что моя новая «подруга», тоже быстренько стала собираться. Поняв, что она хочет мне что-то рассказать тет-а-тет, я предоставил такую возможность свернув в одну из ниш, которых полно во всех коридорах Хогвартса. — Мадемуазель, — негромко окликнул я незнакомку, которая потеряла меня из виду. — Мне стыдно признаться, но я не помню, как вас зовут, — сознался я, на самом деле не чувствуя стыда. Девушка была не с моего факультета и не из моего клуба, знать всех девушек Шармбатона я не обязан. — Жанет Алварис, полукровка, — представилась девушка. — Мы и не были особо знакомы в Шармбатоне. Ты почти всё внимание уделял только Флёр, — упрекнула меня Алварис. — А ведь есть в Шармбатоне девушки не хуже этой полувейлы. Жанет делала явный намек на себя, это было очевидно по тому, как она задрала подбородок, поправила прическу и выпятила грудь. Девушка была привлекательной, но сейчас мне её демонстрация была безразлична. Хотя и возникало желание отомстить Флёр за боль, что она причиняет мне своим поведением. — Мне показалось, что ты хочешь мне что-то рассказать, — предложил я переходить к сути. — Да, это касается Флёр, — не стала запираться болтушка. — Ходят слухи, что её родители сговорились на брак с каким-то старым французским магом. Ему то ли пятьдесят лет, то ли шестьдесят уже. Много я не знаю, но тебе лучше забыть эту дуру Флёр, Блэр. — Спасибо за информацию, Жанет, — сухо поблагодарил я и поспешил удалиться. Хотелось кого-нибудь ударить или на крайний случай накричать на кого. Вот ситуация и стала более понятной. Генри, что же ты так? Мы же нормально общались. Всё было хорошо. Теперь только осталось узнать, что обо всём этом думает сама Флёр. *** На следующий день после завтрака никто не расходился, все ждали «десерт». Наконец-то, спустя чуть больше часа, появился Дамблдор с директорами других школ. Никаких отклонений от канона, кроме моего имени, не ожидалось. Ну, так оно всё и прошло. — Настал момент, которого все так долго ждали, — объявил директор Дамблдор. — Избрание чемпионов! Поднеся руки к кубку, Дамблдор застыл на мгновение. Наконец огонь в кубке сменил цвет и из него вылетел кусочек пергамента с первым именем. — Чемпион Дурмстранга — Виктор Крам! Раздались аплодисменты. Краму посыпались весьма искренние поздравления от представителей его школы. Что-то выспренное и одновременно глупое прокричал Каркаров. Следующим из кубка вылетел круглый голубой листочек бумаги, который до этого был сложен в треугольник, если судить по линиям сгиба. — Чемпион Шармбатона, — объявил директор следующего победителя отбора, — Флёр Делакур! Аплодисменты были не меньше, чем Краму, но улыбки на лицах многих девушек Шармбатона выглядели натянуто. Дамблдор поприветствовал девушку рукопожатием и пригласил проходить в комнату для чемпионов. Следующим из кубка вылетел мой листочек. — Чемпион Хогвартса — Арракис Блэк! — Блэк? Он сказал Блэк? — на разные лады послышалось отовсюду. Мне не оставалось ничего, кроме как встать и проследовать за другими чемпионами. Стол Равенкло опомнился первым. Факультет хоть и с запозданием, но весьма искренне начал меня поздравлять. Как Кубок Огня выдал имя Анриетты Поттер, я не видел, в это время я уже был в комнате для чемпионов с остальными избранными. Моя первая и самая яркая злость на Флёр уже немного улеглась, поэтому мне было даже немного забавно, как она пытается меня не замечать и даже не смотреть в мою сторону. Вроде бы меня и нет. — Как магл, от воздействия чар, — тихо сказал я, но Флёр услышала. — Вы что-то сказали? — обратилась она ко мне. — Я говорю, что ты ведешь себя со мной, как магл при воздействии антимагловских чар, — сказал я четко и громко. — Вроде бы меня и нет, только вот твой взгляд всё время старательно меня избегает. Крам не вмешивался в начавшую разгораться перепалку. Флер посмотрела на меня прямо, показывая, что не избегает меня. — Что вы от меня хотите, мистер Блэр? — спросила Флёр, очень натурально изображая оскорбленную невинность. Я осмотрел француженку с ног до головы с видом бывалого оценщика, что немного смутило Флёр. — Пожалуй, мадемуазель, что и ничего, — сказал наконец-то я. — Коль вы не желаете со мной разговаривать, то и мне не следует быть навязчивым. В конце-то концов, она что, не может мне сама всё объяснить? Еще совсем недавно она писала мне, что любит, а теперь делает вид, что не знает меня, будто это я женюсь по сговору родителей, а не она. Конечно, было жалко смотреть на крушение своей мечты. Да-да, именно мечты — нафантазировал уже себе. Было обидно, что меня так просто променяли на кого-то другого. Было больно осознавать, что Флёр достанется какому-то старому французу. Но, я смогу это пережить.  — Скажи-ка, дядя, ведь не даром Москва, спаленная пожаром, Французу отдана? Отдавать не хотелось. Мы с Флёр буравили друг дружку взглядами, когда в комнату вошла Поттер. Ничего сказать она даже не успела, следом за ней послышались голоса спорящих директоров и других лиц, а затем уже можно было увидеть их воочию. Каркаров грозился подать протест за нарушение правил, мадам Максим его поддерживала, ссылаясь на то, что от Хогвартса выставлено два чемпиона. Дамблдор же набросился на Анриетту, выясняя обстоятельства её участия в выборе чемпионов. Естественно, что Поттер ничего не знала. — Решать тебе, Барти, — отдал инициативу директор ответственному представителю министерства. — Правила непреложны, — сказал своё слово Крауч. — Решение кубка огня — это обязательный магический контракт. У мисс Поттер нет выбора. С сегодняшнего дня она чемпион и участница турнира. Срач на этом не закончился, но потерял большую часть накала страстей. Все понимали, что ничего изменить нельзя, но продолжали возмущаться по инерции. Когда страсти снизили температуру до приемлемой, нам объяснили кое-какие правила: Никто из учителей не должен помогать, честные соревнования, бла-бла-бла… Да начнется смертельная битва. Ну, как-то так. — И чего они к тебе прицепились? — сказал я Поттер, когда нас отпустили по гостиным. — По тебе же сразу видно, что ты не бросала своё имя в кубок. Вопрос не требовал ответа, но Поттер таки ответила: — Но кто-то ведь бросил? — Отрицать это, как не принимать очевидное, — подтвердил я её мысли. — Кто-то очень хочет, чтобы ты участвовала в турнире. Будь осторожней… Родной факультет встретил меня дружными поздравлениями. Флитвик был очень горд за меня. Уже многие знали, что я стал мастером чар и практически не сомневались, что я стану чемпионом. Но гораздо больше интересовались моей новой фамилией, чем поздравляли с чемпионством. — Да, — подтвердил я. — Теперь я Блэк. Пришлось чуть ли не каждому отдельно говорить подобную фразу ничего конкретно не рассказывая. Выдавать тайны мне было не с руки. Неожиданно оказалось, что мой авторитет на факультете взлетел до небес. Капитан сборной по квиддичу в отсутствие соревнований в этом году совсем не котировался. Негласный авторитет нашего курса Аттвуд по сравнению с представителем фамилии Блэк смотрелся блёкло, да и чемпион — это показатель. Правда, как-либо пользоваться своим возросшим авторитетом я не пытался. Единственное, что моя поддержка, которую я неформально выказывал Чанг и Лавгуд теперь стала совершенно не нужной, хватало моей тени чтобы погасить любой конфликт и сгладить любые трения внутри факультета. Из неприятного: Малфой начал выпуск продукции направленной на поругание ученицы Хогвартса, что мне сильно не понравилось. Не будь я Блэк, то не стал бы лезть к Малфою, но теперь я мог спокойно подойти к нему, как равный. — Мистер Малфой, можно вас на минутку? — тормознул я блондинчика в узком коридоре. — Блэк? — как-то испуганно отозвался Малфой, что даже захотелось выдать что-то вроде «дай мобилу погонять». — Чего тебе? — немного опомнившись более смело, даже с вызовом спросил он. — Мистер Малфой, ваша вражда с Анриеттой Поттер, какие бы причины у неё ни были, касается только вас, — официальным тоном сказал я. — То, что вы распространяете эту гадость, — ткнул я пальцем в значок на груди Малфоя, — характеризует Хогвартс не с лучшей стороны. Смею напомнить, что вы также учитесь в этой школе. Чем быстрее вы прекратите раздавать эти значки, тем меньше вам будет стыдно потом, когда поймете суть своих действий. Спасибо за внимание. Малфой бледнел, краснел, покрывался пятнами, но молчал. А на следующий день значки пропали. Да, отношение ко мне изменилось. Казалось бы, поменялись в фамилии всего две буквы, «ir» на «ck», а какая разница. Чистокровные смотрят с уважением и даже какой-то скрытой гордостью, девчонки улыбаются, даже ледяная королева Слизерина, незабвенная Дафна Гринграсс, разок улыбнулась. Блетчли какой-то расстроенный ходит, как говна пожевал. Но больше всех порадовала Флёр. — Арракис, можно с тобой поговорить? — остановила меня Флёр в коридоре, когда я шел после очередного завтрака. За пару дней мне уже довелось услышать про Флёр кучу сплетен, как она после моего отъезда заигрывала с парнями и гуляла c ними под ручку в Шармбатоне. Не всё было правдой, и не всему я верил. Но то, что сказала Жанет, точно было правдой. Сразу же мешать Флёр с говном и обливать презрением я не стал. Всё-таки она мне на самом деле нравилась и за внешность, и за характер, и за ум; глаза, улыбка, голос, запах, она нравилась мне вся целиком. Хотелось всё-таки объясниться уже, выяснить всё до конца, чтобы она сама сказала своё слово, что происходит. — Хорошо Флёр, пойдем, — взял я её под локоток и повел в своё любимое место, в выручай-комнату. — Мы ходим кругами, — сделала мне замечание француженка. — Так нужно, — не стал я слушать её претензии и возражения. Появившаяся в стене дверь немало удивила чемпионку Шармбатона. Не дожидаясь от неё вопросов, я впихнул девушку в дверь и сам проследовал туда же. — Это выручай-комната — одно из чудес старой магии Хогвартса, — дал я пояснение. — Она принимает желаемую форму. Вход, по легенде, может появиться в любом месте Хогвартса, но я нашел его только тут. Пояснив суть волшебной комнаты, я сел в кресло. Комната по моему желанию имела вид уютной гостиной, удобное место для разговора. Флёр же осталась стоять, не решаясь начать разговор. — Магия Хогвартса удивительна, — начала она с посторонней темы. — Несомненно, — подтвердил я. — Если ты не хочешь говорить, то, может и не стоит?.. — Я должна… — печально посмотрела на меня Флёр. — То, как я себя повела — это неправильно. Мне нужно было самой всё тебе рассказать, так было бы лучше. Я кивнул головой, подтверждая её слова. Действительно, было бы лучше, не дожидаться распространения сплетен, а рассказать всё самой. Однако, я отметил для себя и тот момент, что извиняться она не стала. — Мой отец сговорился о моём браке с каким-то волшебником, — сказала Флёр решившись. — Мама была против. Она и сейчас против, но отец настоял на своём. Флёр замолчала, ожидая моей реакции, как приговора. — Почему Генри так поступил? — задал я вопрос. — Мне казалось, что я понравился твоей семье, он был не против наших с тобой отношений. — Мне неизвестны причины, — ответила девушка, всё также оставаясь стоять передо мной, как провинившаяся, скрепив перед собой руки в замок. — Он попал в какую-то нехорошую историю, либо это были старые долги. Не знаю. Они долго ругались с мамой, прежде чем отец поставил меня перед фактом. — Присядь уже, — велел я Флёр, указав на кресло. Она села на краешек и стала ждать моего «приговора». — Если ты хочешь быть со мной, и всё твоё такое странное поведение связанно только с решением отца, — стал я оглашать решение, — то для тебя есть единственный выход… — Какой? — спросила Флёр. — Сбежать! — сказал я, как ударил. — Нет-нет-нет, — стала мотать головой Флёр, не желая принимать такого решения. — Так делать нельзя. Это может причинить вред отцу. — Может, — надавил я на Флёр взглядом, которая уже снова вскочила со своего места и стала мерять шагами комнату. — Выбирать тебе. Чем-то придется пожертвовать. Можешь пожертвовать нашими отношениями, какие могли бы быть, или… Заканчивать фразу я не стал. По всему выходило, что сейчас она откажется, но я-то знал, что в каноничной истории она сбежала к Уизли. Или, как там всё случилось? — Можешь сейчас не отвечать, — попробовал я успокоить Флёр, встав с кресла и поймав её в объятья. — Думаю, что до конца турнира ты останешься свободной девушкой. Генри выдаст тебя замуж позже. Флёр не очень активно пыталась отстраниться от меня, но я не отпускал, пока она не сдалась. Слезы потекли у неё из глаз. Вздрагивая, она уткнулась мне в грудь и затихла. Когда Флёр совсем успокоилась я разомкнул объятья и, держа её лицо ладонями, заглянул в заплаканные припухшие глаза. — Пока отложим все решения, — быстро поцеловал я Флёр и снова обнял. Постояв так еще немного я предложил покинуть выручай-комнату. Мы договорились сделать паузу на варианте дружеских отношений, почти дружеских. Не знаю, смог ли бы я сохранить то немногое спокойствие, которое у меня еще оставалось, если бы не знал каноничной истории? Казалось бы, у меня есть какой-то опыт прежней жизни, память предков и весьма печальная история Дамблдора. С такими знаниями и опытом какие-то любовные переживания должны были потерять свою яркость. Но нет же. Только поднеси спичку, сразу вспыхнет. Может, во всём виновата моя магия? Однако, за разрешение всей этой ситуации я поставил себе удовлетворительно. Не скатился до состояния тряпки, поочередно сыпля гадостями, а затем вымаливая за это прощение, в чем сильно помог опыт, пусть и заимствованный. Не растоптал её чувства, когда она созрела для разговора, хотя и хотелось сделать больно в ответ. Погасил конфликт и предложил выход, пусть его пока и не приняли. Не знай я канона, то подумал бы, что всё идет к разрыву, что мои шансы уменьшаются с каждым днем. Неизбежно я начал бы нервничать и чудить, да и вообще, отказался бы ждать. Кого ей там сосватал в мужья Генри? Как только она увидит своего жениха, так сразу и сбежит. Уж я-то объективно лучше, чем Уизли, и знакомы мы не пару дней.