Арракис - Блэк полукровка

Оказавшись в безопасном месте, упав спать в своей спальне в Хогвартсе, смог наконец-то отдохнуть. Сон при этом приснился престранный. Обычно как люди представляют внутренний мир? У кого-то внутренний мир оказывается большим лесом, в котором есть хищные звери, охраняющие границы владений. В лесу есть главная поляна с беседкой и родником. На поляне растут цветы-знания. Или еще вариант — внутренний мир, как бункер или крепость, там тоже есть оборонительные рубежи, защитники и сердце крепости с библиотекой. Мой внутренний мир оказался другим. Оборонительных рубежей как таковых не было. Вместо этого был лабиринт из коридоров и комнат, пустых и полупустых помещений, в которых можно слоняться сколь угодно долго. Входы и выходы переплетались между собой в невообразимом клубке, как в фильме гиперкуб, или как в путешествии Алисы в зазеркалье. Порой нужно было найти в очередной комнате определенную, но неизвестную вещь, чтобы попасть в следующую нужную комнату, иначе, пройдя через дверь, попадешь совсем не туда, куда нужно. В итоге своих странствий я оказался в огромном зале, заполненном людьми и разными предметами быта. Предметы — это столы, шкафы, стулья, кресла, светильники и всякая подобная утварь и мебель. Люди — совершенно особые и очень важные энергетические и информационные образования. Здесь было очень много меня, разных меня. Тут был я — Блэк, которого я сначала принял за Сириуса. Потом повстречался я, похожий на меня из прошлой жизни. Дальше различил в толпе себя маленького мальчика, потом себя старика. Был тут и просто злой я, и его антагонист — добряк. Все они были разные, и каждый что-то говорил, говорил, говорил. Кроме меня встречались другие люди и животные, что когда-то оставили у меня в душе и памяти свой след. Повстречалась мать, Айрис, что приветливо помахала мне рукой, из-за чего улыбка сама собой появилась в душе. Здесь не было ничего материального, но были определенные правила, которые можно было воспринять напрямую в виде узора или последовательности чисел. Прямое восприятие только еще больше запутывало и подавляло своей грандиозностью. Мне вполне хватало небольшого отклика такого «прямого», восприятия, чтобы не поддаться желанию подойти к матери, но и погружаться глубоко в «узор», не было смысла. Достаточно было легких прикосновений к этим энергиям, запахам, вибрациям, чтобы понять, что я нахожусь в своей «библиотеке». У многих фантастов, что я когда-то читал, библиотека была либо именно библиотекой, либо компьютерным терминалом. Отсюда у них появлялась возможность составить картотеку или в случае компьютера — произвести выборку по ключевым словам, запустить поиск. У кого-то, помню, была полянка с цветами и разными растениями, там уже такой выборки не было, но присутствовал какой-то порядок в произрастании растений и их расположении по степени важности. Конкретно моя память не несла никаких следов упорядоченности. Все эти «люди», внутри располагались совершенно хаотично, но каким-то образом знакомо. Мне не нужно было искать кого-то конкретно во всей этой толпе, толкаться и вглядываться в лица. У меня было точное знание, где кто находится. В этом и был мой секрет хорошей памяти. Память обеспечивалась не порядком, а особой способностью души. Впрочем, посмотрев на свой внутренний мир, решил, что упорядочить его всё-таки придется. Пусть и не так, как у других, где врагу нужно только добраться до картотеки и сразу же становятся доступными все знания, но по какому-то принципу всех этих «людей», нужно разместить, и как-то разграничить их маршруты передвижения. Мой источник был столь же не очевиден. У других источник — это, как правило, либо родник, либо розетки, либо какая-то очень привлекательная вещь, будь то светящийся шар или живой огонь. У меня это были две огромные люстры на потолке. Одна люстра светила ярко и давала много света, а вот другая была притушена и светила так, что создавалось неприятное ощущение просадки напряжения, ощущение недостатка энергии. В большой комнате мне повстречался Дамблдор. Но это был не тот директор, это уже был я сам, только в образе Дамблдора, а мне был нужен именно директор, изначальный. Отклик узора направил меня к неприметной двери, куда я и вошел. Тут была небольшая комната, в которой мне выдалось увидеть останки Дамблдора. Нет-нет, это не были куски мяса и брызги крови по стенам, просто вместо директора тут были клочья тумана, иногда собирающиеся в смутную фигуру, чем-то напоминающую человека. В стене комнаты зияла огромная дыра с абсолютной тьмой. Дыра постепенно зарастала стеной, пройдет какое-то время и эти повреждения восстановятся. Для меня было понятно, что вампир прошел не таким путем, которым идут все волшебники. Да, ему тоже пришлось идти через лабиринт, но не тот, который видел я своим восприятием. Для вампира это был проход через кровь, а та дыра, что пятном тьмы расположилась на стене, была проделана уже изнутри. «Тут должна быть еще одна дверь», — понял я. Дверь нашлась. Новая комната была странной, она была живой. Стены переливались сами в себе разными оттенками зеленого и синего цвета. Мое чувство энергий подсказывало, что это комната гораздо больше, чем она мне кажется и также, как мой собственный большой зал должна быть заполнена «людьми». Но, я никого не видел, моих способностей восприятия не хватало. Однако на стене я заметил место, где вошел вампир. Оно представлялось пятном несколько иного цвета. Более яркая область, чем всё окружающее. Я попробовал пройти в это пятно, и оно меня пропустило. Но, на той стороне я пробыл недолго. Почти сразу меня выдавило обратно. Мне не удалось ничего ощутить на другой стороне. Я воспринял это так, что вампир прошел через кровь. Пусть он и не пил именно кровь, но каким-то образом его ощущение энергий и информации завязано на эту телесную жидкость, поэтому и его путь мне недоступен. Все эти вампирские заморочки для меня были слишком далеки. Кроме того, Шелдону зачем-то понадобился пролом, видимо через «нормальный», проход он не мог получить мои знания, по крайней мере, пока не испил моей крови. Те ошметки от Дамблдора, что в соседней комнате, меня не сильно беспокоили. Да, в таком виде он не мог отдавать свою память, но стоит мне снова принять зелье чужой памяти с каплей его крови, как он снова будет как новенький. Сейчас же я был в «режиме» ремонтника-редактора, вот только моих сил и навыков хватало только на роль наблюдателя. Лезть в этом «режиме», в свою ментальную энергетику кривыми ручонками я поостерегся. Уж лучше действовать обычными для волшебников способами. Придется всё-таки пересматривать всю свою память, группируя воспоминания по разным маркерам запаха, цвета, вкуса и так далее, и тому подобное. Мне-то эти маркеры не особо нужны, как оказалось, но это упорядочение позволит разместить воспоминания более плотно, наверное. Хотя у меня не было такой уверенности. Ведь только одна моя память составляла целую толпу разных образов меня, тогда как весь Дамблдор помещался в одном образе. В маркировке я видел дополнительную возможность запутать вероятного вторженца. Таким образом, я добавлял еще одну сферу для борьбы с вмешательством в разум. Когда проснулся, то поинтересовался временем. Оказалось, что проспал почти тринадцать часов. Сильно хотелось есть и посетить уборную. Сделав неотложные дела в уборной, решил отправиться на кухню. В главный зал идти не хотелось, да и завтрак уже окончился вроде. На кухне домовики встретили меня со всем почетом, накормили, напоили и с собой еды дали. Отказываться я не стал. Обрадованный теплым приемом, милостиво принял все подношения, похвалив домовиков за хорошую службу. Только сделал в уме зарубку, что нужно не забыть обзавестись домовиком. Как следует наевшись, я вернулся в спальню и снова рухнул досыпать, теперь уже раздевшись, хотя по-прежнему и не умывшись. В этот раз сны были почти нормальные, вот только было их два, и шли они параллельно друг другу. Один сон показывал мне мои предыдущие приключения в особняке вампира так, как я их и запомнил. Проход на территорию сквозь запущенный сад, вход в особняк, нападение вампиров, зов главного кровососа — тут различий между снами не было, почти не было. А вот дальше начинались отличия. Как только я победил Шелдона и упокоил его навсегда, мой нож получил силу. Это ощущалось мной, как внезапно возникшая возможность подчинить остатки гнезда Максимилиана. Желая испытать новую способность, поддавшись импульсу, я отправил в эфир приказ подчинения. Вампиры послушались. Ощущение власти захлестнуло все чувства и разум на некоторое время, но потом пришло отрезвление. Волна эмоций схлынула, и мне пришлось решать вопрос: «А что мне делать со всеми этими кровососами?». Сейчас их держит мой нож, но контроля через кровь у меня нет. Сам этот немецкий «Шелдон», держал почти всю свою банду в состоянии сна. Так крови тратится очень мало. Кроме того, у него был свой канал поставок из донорских центров. Пусть он и готовил своё перерождение, планировал маленький вампирский апокалипсис и тайно выступал в поддержку Шабаша, но всё это ему нужно было ради власти. Он планировал стать верховным вампиром, что бы это ни значило. Шелдон планировал полностью поменять верхушки кланов, поставить там лояльных себе вампиров. Кроме того, он хотел организовать свой «королевский» клан. Для этого клана ему и были нужны последователи. А вот мне вампиры были не нужны. Приняв решение, я послал всем откликнувшимся приказ «уснуть», а сам пошел на зачистку. Дело неприятное — резать беззащитных. Кроме того, они воспринимались какой-то частью меня. Еще масла в огонь подливало воспитание со своей моралью. Ну, знаете: «Мы в ответе за тех, кого приручили»? Вот-вот, такое оно и есть — моральное самотерзание. По мере умерщвления вампиров я ненавидел Шелдона всё больше. Красивые женщины всегда в центре внимания, всегда в цене, всегда вне категорий и градаций. Красивая женщина может попасть из грязи в князи, если сумеет себя подать и правильно выйти замуж. Первое на что обращают внимание мужчины — это внешняя привлекательность. Тут на островах, женская привлекательность особенно бросалась в глаза и сияла как прожектор в ночи. Во всех этих массах некрасивых лиц с оттопыренными ушами, выпученными глазами, тяжелыми челюстями, слишком худыми или слишком широкими лицами, красивые девушки казались божественным чудом. По мере убийства вампиров меня всё больше охватывала злость и обида, дело в том, что большинство, почти все «птенцы», Шелдона были девушками, и все до одной были красивыми. Убивать их не хотелось, но это нужно было сделать, и я сделал. В конце всего этого действа моя злость достигла апогея, и, отвечая на моё нежелание убивать красивых девушек, моя магия что-то сдвинула во мне. Моя память отодвинулась на задний план, а на фасад вышла придуманная подсознанием история, где я, пробиваясь через вампиров-мужиков провел зачистку особняка. Девушек в новых воспоминаниях не было, моральные терзания исчезли, и я спокойно смог осмотреть дом на предмет трофеев. Теперь же я хорошо отдохнул, провел обследование мест вторжения в свой разум, Опасность моему здравомыслию прошла, и что-то внутри меня вернуло мне прежнюю, не редактированную версию событий. *** — Глянь, он там живой вообще? — услышал я голос Джейсона Сэмюэлса, одного из парней нашего факультета и курса. Я приоткрыл глаза и увидел Дэвиса. — Он уже проснулся! — сказал Роджер обернувшись. — Во ты здоров спать! — уже обращаясь ко мне воскликнул он. — На ужин вчера не пришел, на завтраке тебя не было, обед проспал, как это вообще возможно — столько спать? — Я вставал, — немного оправдываясь, пробурчал я. — Позавтракал на кухне, у домовиков. — Мы чего тебя беспокоим, — сказал Сэмюэлс, — тебя зовут к директору. Там какое-то мероприятие для чемпионов, вроде из Ежедневного Пророка журналисты приехали. Авроры ходят, возможно, кто-то из министерства будет опять. Мыться опять было некогда, поэтому воспользовался заклинанием для очистки и начал быстро одеваться. Свой понтовый костюм из шкуры василиска я уже спрятал, и так уже меня в нем видели некоторые счастливчики, еще больше показывать своё особенное положение не следовало. Школьная мантия и строгий костюм для повседневного ношения вполне соответствовали случаю, или нет? Подумав немного, выбрал из своего небольшого гардероба парадную одежду. «Уж если там будут журналисты и фотографы (колдографы), то следует одеться получше», — рассудил я. Интонации Дэвиса свидетельствовали, что мы хорошие знакомые. Одёргивать его не стал. Врагом он мне не был и не будет, но и другом тоже уже никогда не станет. Деловые отношения — это всё на что он может рассчитывать теперь. До кабинета директора я не дошел. Дамблдор вместе с Фаджем попались мне навстречу. — Арракис, — поприветствовал меня директор. Я же поприветствовал министра и директора в ответ, после чего начались расспросы от Фаджа. Впрочем, ответов на его вопросы не требовалось. Все эти его вопросы были суть восхвалением меня, чтобы ошеломить мой разум добрым расположением. Ответом с моей стороны была глупая улыбка и поддакивания в особо важных местах разговора. Я так понял, что чемпионов собрали в главном зале. Меня не было на занятиях, поэтому за мной послали Дэвиса и Сэмюэлс. Непонятно только, почему двоих? Возможно, послали одного, а другой просто прогуливал занятия или был занят еще чем-то. Дамблдор, вероятно, хотел со мной что-то обсудить. Вообще, эта история с участием Поттер в Турнире раскрывает чье-то желание втянуть Анриетту. Это очевидно мне, а значит, это очевидно и Дамблдору. Что именно он мне хотел сказать и скажет ли теперь — совсем не ясно. Самым удобным моментом сделать свои дела по отношению к Поттер будет в конце Турнира. Время еще есть. А по большому счету, инструкции мне и не требуются. Удивительно, но мы были не последними. Казалось бы, у меня ушло время на то, чтобы одеться, а еще успел проделать какой-то путь в сторону кабинета директора, а после все вместе с директором, Фаджем и парочкой авроров дошли до главного зала, однако Поттер зашла в зал уже после нас. — Проходи, Анриетта, — подозвал Дамблдор девочку. — Сегодня вам будет объявлено время первого состязания. И еще, сегодня запланировано общение с прессой. Дату первого состязания мы уже все знали. Это объявление было именно официальным мероприятием и не несло в себе никакой полезной информации. Поттер уже даже сходила посмотреть на драконов. Все знали, что в первом туре будут драконы. Мне тоже хотели сообщить, наверное, но Флитвик просто увидел меня с книжкой про драконов и всё понял. Общение с прессой затянулось. Сначала колдограф сделал групповое фото чемпионов, потом сделал групповое фото чемпионов с директорами школ, затем сделал групповое фото с министром и так много-много вариаций. Когда дошло дело до одиночных снимков, Рита Скитер начала выдергивать чемпионов на интервью. До этого она уже взяла интервью у директоров. От Фаджа её оттеснили авроры. Когда сделали несколько снимков со мной, и я вроде как освободился, то Скитер хотела выцепить меня, но не тут-то было. Меня снова захватил Фадж и чуть ли не облизывал. Спросонья я не сразу понял, чего это он такой подозрительно добренький, даже Поттер он не стал уделять такого внимания. Потом только до меня доперло, что всё это из-за моей новой фамилии. А вот Поттер не повезло, и Скитер зацарапала её в свои лапки. О чем они там болтали, я не слышал, но отметил, что Поттер этот разговор не нравился не только из-за природной стеснительности. Альбус заметил состояние гриффиндорки и поспешил на помощь. Пара слов, всепонимающий взгляд, мягкая улыбка, и Поттер на свободе. И чего эта репортерша всё время лезет? Ранее уже были интервью и фотографии, хотя не упоминал этого. Когда Фадж меня отпустил, или если быть точным «упустил из рук», то я предпочел немедленно скрыться. Вообще, вся эта суета выматывает не слабее боя с вампирами. Кому такое привычно, тот уже не может жить без сияния софитов и вспышек камер, но мне эта мишура сильно давила на нервы. Крам с Каркаровым уже ушли, мадам Максим тоже ушла, оставив Флёр развлекаться с колдографом, который впал в состояние экзальтированного вдохновения. Впрочем, сама Флёр с удовольствием позировала и не спешила одёрнуть разошедшегося художника колдокамеры. Вот под такой настрой в общей неразберихе я и улизнул от Фаджа со Скитер. Для себя еще отметил, что все были в парадной одежде, кроме Поттер, которая была в обычной ученической мантии. По всему выходит, что её выдернули прямо с урока, не предупреждая о причинах. *** Вернувшись в спальню начал разбор трофеев. Деньги они и есть деньги, особого интереса у меня не вызвали, только глянул, что некоторые могут быть интересны коллекционерам нумизматам и не стал дальше смотреть. Артефакты, как уже упоминал, ерунда и ширпотреб. Меч вампира, тот, что должен буду отдать гоблинам, был хорош. По размеру это был полуторник — бастард, пусть на нем не было никаких камней и финтифлюшек, но работа была качественная. В этом мече чувствовалась сила. Два камня с душой источали ровный красный свет, хотелось смотреть на них вечно. Пришлось приложить усилие, чтобы оторвать взгляд, преодолев навязчивое желание. Последним моим трофеем по порядку просмотра, но не по значимости, были книги. Первая книга была посвящена магии крови, а точнее одному заклинанию сжигания крови. Заклинание это было придумано вампирами против вампиров и пользоваться им могли только вампиры. Но, был нюанс, который давал возможность и для не вампиров. Нужны были некоторые способности в магии крови, большой ментальный потенциал и ритуал с жертвоприношением. Жертва не обязательно разумная, но желательно. Но дело в том, что жертвой может послужить и вампир. Интересная книга, особенно если продраться через все предположения автора, где он не просто делает теоретические выкладки, а прямо-таки вещает в стиле древних сказителей, как про Ахиллеса и черепаху. Вторая книга содержала в себе ритуал по замене вампиром своего тела на тело голема крови. Для меня эта книга сама по себе не несла практической пользы, я же не вампир, но была интересна подходом и некоторыми особенностями вампирской ритуальной магии. Ну и чисто теоретически интересно. А кому не интересно, когда из любого вампира можно сделать неубиваемое чудище, которому нипочем солнечный свет и отрубание головы? Но опять нужны жертвы, и уже не простые, а старых или древних вампиров, что сильно усложняет этот путь обретения могущества. Претендента, скорее всего самого упокоят эти самые старые вампиры, чем дадут принести себя в жертву. Этот монстр был сильным, но не неубиваемым его можно было считать только для обычных средств против вампиров. Навскидку мне сразу было ясно, что адское пламя или яд василиска расправятся с этой чупакаброй на счет раз. Кроме того, существовали зачарованные мечи и проклятия, которые причиняли вред не только физической оболочке, но и тонким телам. А вот следующая книга была на самом деле интересной, но и настолько же опасной. Думаю, увидь её кто-то у меня, и Азкабана мне не избежать несмотря ни на что. Она была написана неожиданно сухо с минимумом пустых ничем не подкрепленных предположений. Она рассказывала, как можно стать духом пожирателем. По сути, это было практическое руководство по становлению демоном или, возможно, лабораторный журнал, переписанный набело без повторения похожих опытов и статистических данных на пару страниц с разными подробностями. Вот только для первой жертвы годился не каждый. Шелдон пробовал и не раз перейти на другой уровень могущества. Сначала он пробовал поглотить простых людей, и у него даже что-то получалось, но не то. Потом поглощал вампиров, но там толку было еще меньше. Подручного его поймали старейшины из Камарильи, пытаясь выпытать, чем занимается его друг и хозяин. Тогда Шелдону пришлось немного затаиться, перестать красть людей и вампиров, уйти в леса — говоря во всех смыслах. Попробовал Шелдон в качестве жертв и магов. Совсем недавно у него был доступный материал нужного качества. Тут у кровососа случился прорыв. Он понял, что это руководство по демонизации было написано магом и для магов, то есть это и не вампирские придумки, просто «оттенок», похожий. Но и тут у Шелдона фокус не получился, демонизации не произошло. Но, какой-то значимый результат появился. Он шел путем ментальной магии и сильно обрадовался, когда его сила в этом направлении после поглощения силы мага возросла. Теперь он уже точно определил нужные параметры жертвы. Обладание магией, ментальные способности, кровь и тьма — вот, что ему было нужно. Нужно ли говорить, что я показался ему подарком от мироздания, его золотым билетом в будущее. Благодаря возросшей силе он мог легко и быстро пронзить ментальную защиту даже опытного окклюмента, что он и сделал. Так ему показалось даже лучше, чем физически ранить. Он был уверен, что сломал меня. То, что я принял за его наслаждение моим беспомощным состоянием, оказалось его предвкушением перехода на другую ступень силы. Все эти «мы должны быть вместе» — было ложью. Книга была не дописана и обрывалась пусть и в конечной части, но слишком внезапно. Либо мага убили, либо он превратился в демона, либо еще чего — того уже никогда не узнать. Для меня же эта книга открывала некоторые пути для своего усиления. Нет-нет, демоном я становиться не собирался. Но ритуал над магами, что добавил Шелдону ментальной силушки, показывал, что ритуальная магия не исчерпала своих возможностей в современной магии. Мне еще предстояло в ближайшие дни посетить гоблинов. *** У гоблинов я расстался с мечом. Никаких сожалений я не испытывал. Мой зуб василиска уже был не хуже того меча. Нож уже обладал своей магией, способной усиливать ментальное воздействие. По прочности, если зуб и был хуже меча, то ненамного. Мастер Крайк предлагал мне сразу всё золото и серебро перевести в галеоны с оценкой по весу. Это предложение было откровенно грабительским, что я ему прямо и сказал, потребовав пригласить поверенного рода Блэк, или как там эта должность у гоблинов называется. Однако мне пришлось пересмотреть свой подход к делу, ведь я не желал класть деньги ни на один из счетов Блэков, а желал использовать свой собственный счет. Кроме того, договор касался в первую очередь главы рода и его наследника, остальные что-либо менять в договорах не могли. Однако приемлемое соглашение было достигнуто. Золото и серебро было решено продавать через аукцион не торопясь. Гоблины с этого имели десять процентов от выручки. Сами они его выкупить могли только по максимальной ставке. Из этой сделки я понял, что самые редкие и ценные монеты уйдут за честную цену, а вот более простые образцы нумизматики могут уйти гоблинам по цене чуть больше стоимости золота, а если принять во внимание, что десять процентов принадлежит им, то гоблам будет все равно выгодно. С домом тоже вышел затык. — Вы же понимаете, мистер Блэр, — говорил Крайк, попутно проверяя мою реакцию на прежнюю фамилию, — тот дом никому из волшебников не интересен. Будь там действующий источник магии, хоть совсем маленький, было бы другое дело. — Тогда почему переоформление документов на меня стоит аж десять тысяч? — начинал злиться я. «Что это вообще за цены такие?» — думалось мне. — «Чего не коснись — десять тысяч». Ах, да, я решил оплатить и следующий год обучения в Хогвартсе, просто для того, чтобы иметь законную возможность посещать это учебное заведение. Такая возможность понадобится мне в некоторых моих планах. — Мы признаем ваш трофей и готовы выкупить его за двадцать тысяч галеонов, — сказал Крайк, пропуская моё возмущение мимо ушей. Ага, как же, признают они мой трофей. Если бы у меня не оказалось купчей на дом, то гоблы нашли бы способ присвоить себе и дом, и землю. А двадцать тысяч — это слишком мало, там только мебель столько стоит, если не больше. Как я не пытался торговаться, но цену Банк не снизил. Мне просто некуда было идти. Найти волшебника, который всё правильно оформит без моего личного участия в Великобритании очень трудно. Кроме того, мне еще придется подтверждать свой титул, когда я стану главой рода Блэк. Там тоже потребуется участие министерства, помощь гоблинов и, возможно, визит к королеве. Всё от того, что я незаконнорожденный. Несмотря на признание меня отцом, несмотря на магическое вступление в род и подтверждение моего родства в Министерстве Магии, стать именно лордом мне сложнее, чем тому же Малфою. Пришлось мне раскошелиться на десятку. Гоблины сразу же предложили свои услуги по налаживанию защиты, от чего я вежливо отказался. Цену на подобные услуги я уже мог представить. Десять, двадцать, тридцать тысяч — градация по степени надежности. Нет уж, лучше я сам налажу там защиту, а потом еще фиделиусом накрою. Кстати о фиделиусе. Гриммо 12 накрывал фиделиусом Дамблдор. Причина простая: прошлая защита не гарантировала скрытие от Беллатрисы Лестрейндж и Нарциссы Малфой. Новый фиделиус отменял предыдущий доступ, и новый хранитель должен был выдавать доступ заново. Хранителем стал сам Сириус, который на бумажке для Дамблдора написал адрес, так, чтобы можно было пройти в дом, не дергая каждый раз Сириуса. Возвращаясь к теме трофейного дома — зеленые коротышки ободрали меня за него, как только могли. Вроде я им и так подгон королевский сделал, а они своего благодетеля еще и раскрутили на полную катушку. Было очень неприятно, хотелось их там всех убить. *** И вот настал день первого испытания Турнира Трех волшебников. Трибуны заполнены гостями и членами жюри, драконы и чемпионы сидят по своим местам, все ждут. Конечно, мне не было видно, как проходили испытания другие чемпионы. Но я и так мог предположить, что Крам использовал своё умение гонять на метле — как-никак он лучший ловец нынешнего времени. За ранние времена не скажу, просто не знаю, не увлекаюсь я квиддичем. Флёр наверняка использовала свою магию вейл чтобы очаровать дракона. По мне, так довольно слабая придумка, мало того, что дракон — это не человек, так он еще и самка. Анриетта Поттер, подобно Краму, будет использовать метлу. Пусть она не играет в квиддич профессионально, но некоторые успехи на месте ловца есть и у неё. Мой выход был предпоследним. Пусть тянул свою фигурку из мешка я перед Поттер, но уколовшись о рога хвостороги, решил взять именно эту фигурку. «Пусть Поттер будет немного полегче», — решил я. Вообще, мне этот выбор показался несколько наигранным. С таким же успехом можно было выбирать фигурки без всякого мешка. Все драконы имеют свои яркие особенности, которые можно без труда прощупать. Так что, хвосторога в каноничных событиях досталась вовсе не случайно, а по остаточному принципу, как самый опасный противник. Что любят маги? Нет-нет, даже не все маги вообще, а местные маги. Местные маги преклоняются перед силой. Скажете силой и мастерством? Опять же, вынужден настоять — именно перед силой. Мастерство воспринимается местными только через силу. А в чем особенность такого понимания магии? А в том, что силу нужно время от времени показывать. Вот Дамблдор — сильный и умелый волшебник, который изначально шел по пути накопления знаний. Он показывает свою силу очень редко, даже можно сказать с неохотой. Все помнят, что он победил Грин-де-Вальда и на равных сражался с Волдемортом. Пусть, случай с Грин-де-Вальдом нельзя считать чистой победой, потому как он на самом деле хотел проиграть. Пусть Дамблдор так и не победил Воландеморта в честном бою. Но факты остаются фактами, Грин-де-Вальд проиграл дуэль, а Волдеморт не раз бежал с поля боя от Дамблдора. И что же мы видим, некоторые волшебники уже начинают себя считать если не ровней директору, то, по крайней мере, считают, что его способности сильно преувеличены. В разговоре Дамблдора и Фаджа я уловил покровительственные нотки со стороны министра. Сам старик только улыбался на такое поведение. Понятно, что министр прощупывал границы дозволенного, но такие поползновения уже о чем-то говорят. Примечательно, что те, кто видел директора в бою и помнят, как Волдеморт отступал перед его силой и мастерством, такого обращения по отношению к директору себе не позволяют. Тот же надменный и высокомерный Люциус Малфой никогда не выходил из границ позволенного этикетом и никогда не провоцировал Дамблдора. Из этого следует вывод: Чтобы заслужить уважение британского мага нужно как следует набить ему морду — один раз, или время от времени показывать свою силу на стороннем объекте — повторять по мере надобности. Я решил продемонстрировать часть своей силы и мастерства. Для многих моё мастерство сейчас кажется купленным. Взрослые и важные волшебники, окончившие Хогвартс лет десять или двадцать назад и считающие себя экспертами в «еще пока не придуманных областях магии», заочно считают меня сопляком, который ничего не сможет сделать в реальном бою. Когда вышел из палатки, трибуны скандировали: «Блэк, Блэк, Блэк». Понятно, на Турнир не так просто попасть случайному человеку, а все неслучайные знают эту фамилию. Для чистокровных эта фамилия вообще была чуть ли не флагом. Они скандировали не мою фамилию, а провозглашали свои идеи о превосходстве чистокровных волшебников. Показать я решил именно силу. Кто поумнее, те увидят и мастерство. Никуда не сворачивая, твердой походкой я пошел на дракона. Летать как Крам и Поттер — это не сила, — это ловкость. Очаровать дракона, как Флёр — это вообще вейловский трюк, который тут никто не оценит. Показать трансфигурацию огня, скорость перемещения и тактическую аппарацию — вот это сила. Тактическая аппарация в бою давно вышла из моды, потому что при любом серьезном замесе используют амулеты мешающие трансгрессии. Никто не станет заучивать чары до рефлекторного их применения, где мгновения решают жить или умереть, если относительно простой амулет может решить исход в сторону «умереть». Первый тур проходил прямо за границей антиаппарационного барьера Хогвартса, поэтому старый прием с аппарацией вполне можно было использовать. Но и большой ставки именно на это я не делал. Это перемещение было больше для антуража — добавить динамичности выступлению. Вместо долгого подхода я совершил три коротких аппарации, чтобы запутать дракона, и сократил расстояние до минимума. Дистанция до хвостороги была маленькая, на такую она уверенно дышит своим несвежим дыханием. Как и следовало ожидать, она окатила меня своим пламенем. Палочка была уже у меня в руке. Невербальная формула трансфигурации, что уже сама по себе тянет на уровень мастера, и огонь струится вокруг, не причиняя мне вреда. Трибуны ахнули, полагая, что чемпион получил определенную степень прожарки несовместимую с жизнью. Но, огонь опал, а чемпион жив здоров. Послышались истерично-восторженные крики. Вторая струя огня была еще злее и продолжительнее первой. Но чемпион по-прежнему невредим. Третья струя огня просто невероятна, но она, повинуясь движению палочки, изгибается вокруг чемпиона и бьет обратно в морду дракона. Пусть особого вреда этот огонь дракону не приносит, но хвосторога ошеломлена и на мгновение дезориентирована. Этого времени как раз хватает, чтобы скастовать спешку и на скорости выхватить золотое яйцо из гнезда. Еще в сражении с вампиром я применял это заклинание. Вместе с зельем аналогичного направления скорость складывалась, но не линейно. Частично она как будто умножалась. Зависимость была не только от качества зелья, но и от силы волшебника. Прикинув в уме примерную скорость, я был немного в шоке. Нет, звуковой барьер не преодолевал, но скорость выходила на уровне спортивной машины. Нужно ли говорить, что на таких скоростях должны быть заносы от элементарной силы инерции? Но их не было. Для пользователя всё воспринималось как обычно, только остальное всё двигалось медленно. Сопротивление воздуха? Не, не слышали. Что тут сказать? Это магия, Гарри. Когда брал яйцо, то на мгновение потерял нужную концентрацию, ускорение с меня слетело. Хвосторога еще не отошла от шока, но по наитию махнула хвостом в мою сторону, еле успел поставить протего, отражая удар. Но моё положение драконица определила и попыталась повторить удар хвостом. Не дожидаясь, пока ко мне еще раз прилетит хвостом, повторно скастовал спешку и сделал рывок в сторону безопасной зоны. Мне потребовалось меньше секунды, чтобы уйти из-под удара. В знак возмездия хвосторога попыталась накрыть меня струёй огня в спину, но серия коротких аппараций, и я уже в безопасности. Оценки жюри были высшие кроме оценки Каркарова, который дал мне пять баллов из десяти возможных за первое испытание. Я даже услышал какой-то мат от представителей Дурмстранга в сторону Игоря Каркарова. Да, по всему выходило, что он охренел. Дамблдор, улыбаясь, попросил прокомментировать Игоря столь низкую оценку для столь блестящего выступления. — Короткие аппарации в реальном бою практически неприменимы, — сказал Каркаров. — А от этого новомодного заклинания ускорения выступление стало не столь зрелищным. Просто невозможно уследить за передвижениями чемпиона. Все понимали, что придирки Каркарова безосновательны, но возразить было нечего. Судьи ставят те оценки, которые считают правильными, это их право. Здесь главное не перейти ту черту, когда самих судей могут осудить зрители и закидать тухлыми овощами. Каркаров подошел к этой черте очень близко. Поттер выступала по времени дольше меня, и накал страстей был не меньше. Пусть она не стояла под драконьим огнем в полный рост, а всего лишь летала на метле и ныкалась среди камней, но зрители искренне переживали за неё. Учитывая, что поле для состязания было круглым, то всё это мероприятие сильно напоминало цирк с акробатами под куполом. Там тоже всё время кажется, что артист сорвётся. Каркаров и Поттер занизил оценку, пусть и не так явно как мне. Семь баллов, без каких-либо внятных объяснений вызвали свист на трибунах, но овощи не полетели. Думаю потому, что народ просто оказался не готов. Ничего, на следующем испытании зрители будут подготовленные — я постараюсь донести эту мысль. Флер получила небольшую травму от огня дракона. Ей уже оказали всю возможную помощь и пообещали, что никаких следов и последствий не останется. Конечно, я за неё переживал, но старался не быть навязчивым. Важен именно напор и строгость, а не формальное присутствие в зоне доступа. Более того, доступность сейчас может сыграть против меня. Поэтому выразил обеспокоенность, пожелал выздоровления, ободрил и ушел. Мы соперники в Турнире, у нас борьба. А вечером на факультете было моё торжественное поздравление. Выпивки не было, кроме сливочного пива, но его можно не учитывать. Каждый считал своим долгом поздравить меня лично. Пока не открыли яйцо, настроение у всех было замечательное, после жуткого скрипа раздавшегося из золотого устройства со всех слетело чувство праздника — как-то само собой так получилось. Теперь впереди был бал, защита мастерства по зельеварению и тактические перестановки от Дамблдора, министерства и Волдеморта.