Арракис - Блэк полукровка

Как ни крути и ни виляй, а связавшись с вампиром всегда вернешься к теме крови. Буквально это значит, что я начал опыты с приемом зелья чужой памяти с кровью Шелдона. Не скажу, что результата совсем не было, но и желаемого я не получил. Еще на самых ранних стадиях оценки опасности от приема крови вампира оценивал для себя шанс заразиться, как очень низкий. Для обращения в кровососа нужно выпить грамм сто вампирской крови. При уменьшении дозы вдвое обращение будет проходить очень медленно, сопротивление организма будет очень сильным и дело с большой вероятностью закончится истощением и смертью еще до того, как произойдут ключевые изменения. Всё это приведет к тому, что вампира не получится, а получится гуль. Вампиры используют этих существ, как преданных слуг, время от времени подпитывая их своей кровью, чтобы они умственно не деградировали. Но гули — не единственные недовампиры, которые могут получиться из-за неправильного превращения. Кроме гулей еще есть другой вариант недообращенного вампира, что-то вроде зомби. Собственно, если гуль будет пить кровь вампира, то рано или поздно он перейдет на качественный уровень вампира, а если не будет, то скатится до уровня зомби. Если человек выпьет очень мало вампирской крови, то его иммунная система (зачастую), сможет перебороть заразу. Переболев, человек немного увеличивал устойчивость к обращению. Когда-то был орден охотников на вампиров, которые занимались усилением своих бойцов, прививая им устойчивость к обращению и накачивая их перед боем вампирской кровью. Эти воины временно становились гулями, что по силам и скорости приближало их к вампирам, давая возможность биться почти на равных. Зная всё это о крови вампиров и проведя дополнительно свои исследования, был практически уверен в безопасности приема зелья. Но немного страха еще оставалось. Риск есть всегда. Кровь. Кругом кровь. Темно так, что глаз выколи, ничего не изменится. Только слышно, как где-то крупными каплями стекает кровь. Кап-кап-кап. Откуда знаю, что это кровь? Просто знаю. Встав на ноги попытался идти просто произвольно выбрав направление. Выставив вперед руки, слепо сделал пару шагов, пока моя рука не коснулась чего-то. Ощупав предмет, понял, что это тело, подвешенное за ноги висящее вниз головой тело. Обследовав находку, определил, что кровь стекает с этого тела. Но теперь я слышал и другую капель. Прислушавшись, понял, что могу определить по редким падениям капель, где еще подвешены тела. Страшно не было. Отсутствию брезгливости, которая должна была быть, лишь немного удивился. Тьма ничуть не просветлела, но стала ощущаться иначе, возле тел она дрожала, что позволяло не натыкаться на препятствия. Дрожание воспринималось не глазами, но мой разум упорно визуализировал эти ощущения, создавая суррогатный аналог зрения. Дотронувшись до тела, попытался ощутить хоть что-нибудь — я же пришел в это место за памятью. Как ни странно, но у меня получилось. Увидел девушку лет семнадцати со светлыми волосами и бледно-зелеными глазами. У нее была теплая улыбка и доверчивое выражение лица. Что-то подобное я уже видел… Да, верно, это одна из птенцов Шелдона. Я упокоил её в теперь уже моём особняке. Погружаться глубже в видение не стал. Мне и без того было слишком тяжело убивать этих девушек Шелдона, несмотря на то, что они были вампирами, а если я узнаю их предысторию до обращения, почувствую их переживания, желания, мечты, надежды то это может всколыхнуть в моей душе уже осевшие волнения, перевернуть уже устаканившиеся переживания. Видение было в большей мере черно-белым и болезненно контрастным. Цветными были только отдельные детали, такие как глаза и еще, уверен, кровь тоже была бы красной. Думаю, что при более глубоком погружении картинка обрела бы полный цвет, а с цветом появились бы эмоции. Нет-нет, не нужно мне этого. Чтобы проверить свои догадки по поводу подвешенных тел, прикоснулся к еще одному трупу, получив картинку воспоминаний. Снова оказалась девушка, убитая Шелдоном. Ничего особо нового. Более задерживаться на одном месте не стал. Стараясь двигаться в одном направлении, на ощупь и используя новое зрение от тьмы, пошел вперед, надеясь выйти за пределы «композиции», образованной в чертогах памяти вампира из его жертв. Постепенно, тела попадавшиеся у меня на пути становились всё более иссушенными, а потом они уже и не висели на длинных веревках, будучи прикрепленными где-то далеко вверху, теперь тела просто валялись под ногами. «Наверное, веревки прогнили», — проскочила у меня нездоровая мысль. Какие веревки? Всё, что тут есть, является только проекцией. Тут нет ничего реального. Даже энергии тут самый минимум, который во многом поддерживается мной, моей магией. Постепенно, по мере продвижения, тела под ногами сменились костяками. А когда я достиг края этого места, то и костяки пропали. Край омывался морем. Это был остров в море-океане крови. Центр личности Шелдона — пустота и голод, которые лишь отчасти заполнены жертвами. Все его собственные чувства и желания — это океан крови, что окружает островок. Островок — составляет его лживую суть. Вот так у вампиров всё запутано. Всё лживое — настоящее, а всё настоящее — ложно. Зверь стихии крови всё время пытается поглотить остров личности, которая уже давно не является личностью. Настоящая личность вампира — это море крови, зверь, дикая стихия. Прикоснувшись к крови, попробовал прочитать хоть что-нибудь из памяти Шелдона. Замелькавшие картинки-эмоции, переживания и весь остальной информационный поток заставили отдернуть руку, разрывая контакт. Слишком не слаженными были эти видения, да и было в них что-то более древнее, чем сам Шелдон. Переборов страх, протянул руку и прикоснулся к морю снова, пытаясь задержать внимание на какой-нибудь одной картинке-воспоминании. Сначала ничего не получалось, но потом внимание задержалось на воспоминании разговора Максимилиана с еще более старым вампиром. Шелдон пытался уговорить того выступить на своей стороне, но тот объяснял своё видение мира и отказывался. — Ты еще слишком молод, — говорил древний. — Твой мир уже сразу был таким, как сейчас, ну или почти таким. Хотя, ты застал время до статута у волшебников и до установления маскарада у нас. Даже если ты сам не участвовал в обрядах, то ты должен был вспомнить о волшебниках. Тело и лицо Шелдона было видно хорошо, тогда как древний был весь окутан мраком, скрывающим его лицо и фигуру. — Да, я знаю о волшебниках, — горделиво сказал Шелдон. — Мелкие кучки людей со способностями прячутся в резервациях, мня о себе невесть что. Считают, что мир принадлежит им, а все остальные лишь мусор под ногами. — Ты очень точно описал волшебников и их мир, — согласился вампир, — вот только такое же описание подходит и к вампирам. — Не согласен, — возразил Шелдон, готовясь отстаивать свою точку зрения. — У меня как раз цель: установить главенство вампиров над остальными. Мне хорошо понятно, что вампиры не занимают должное им место. — Не рассказывай мне сказки, — с силой произнес древний. — Каждый вампир мнит себя пупом мира, как только его связь с родителем ослабевает. Может, ты и видишь, что вампиры находятся не на вершине, но ты считаешь, что именно там их место, твоё место. — Я видел этот мир, когда еще тут жили чудовища, — продолжил древний немного спокойнее. — Не те химеры, что создают волшебники и не те животные, которых они называют драконами, а настоящие чудовища. Я видел, как человеческие герои убивали их. Героев считали полубогами — смертными наделенными силой богов, рожденными от союза богов со смертными. Не всё из этого правда. — Не понимаю, — развел руками Шелдон, — о чем ты говоришь? Какая связь между этим и моим предложением присоединиться? — Этот мир не так прост, как ты думаешь, — улыбнулся древний. — Пока на земле жили чудовища, то у людей рождались герои. Заметь, не волшебники, а именно герои. Их сила сродни силе волшебников, но другая. Магам нужно учиться и тренироваться, а герои изначально были наделены великими дарами и пользовались ими без затруднений. — Мне всё еще не понятно. — Всё дело в равновесии, — дал вводную тему древний. — Люди, волшебники или герои — это всё человеки, один вид. Все их отличия легко вмещаются в расовые различия и все они могут перерождаться друг в друга, пусть не в границах одной особи, но в границах популяции. Когда волшебники установили свой статут, то ничего особенного не произошло. Но когда вампиры последовали примеру волшебников, скрывая свой мир от простецов, то у людей стало рождаться меньше маглорожденных. Этот мир пытается сохранять какое-то равновесие. То что ты предлагаешь, нарушит равновесие. Конечно, равновесие будет найдено. Даже возможно вампиры окажутся на вершине, в чем я сомневаюсь, но это будет уже совсем другой мир, который мне не интересен. — Когда ты проживешь с моё, — продолжил древний, — то поймешь, что именно люди определяют этот мир. Ни вампиры, ни демоны, ни разожравшиеся до уровня богов духи не определяют течение этого мира, а только люди. Бог отдал землю людям. — Волшебники тоже могут кое-что решать, — уточнил древний. — Потому, что они тоже люди. Но вампиры, по-моему мнению занимают именно своё место — в тени. Не проси меня больше принять твою сторону. Мешать тебе не буду, но и помогать не стану. Мне уже мало что интересно в этом мире. Чувствую, скоро приду к тому, что тьма во мне станет столь же сильна, как и кровь. Мне не нужно будет больше пить кровь и я узнаю, куда уходят древние. Меня выкинуло из видения. Немного побродив по острову, поискав хоть кого-нибудь интересного и не найдя, вернулся из грёз в реальность. Слишком утомительным было моё путешествие в память вампира. Слишком много печали, пустоты, крови и тьмы. Под конец мне стал чувствоваться кругом запах крови — прорезалось обоняние. Вернувшись, еще долго лежал «переваривая», впечатления, приходя в норму. Древний вампир произвел на меня определенное впечатление. Закралась мысль, что тот маг-вампир, который разрабатывал способ демонизации, стремился к результату, который собой демонстрировал древний, искал способ ускорить эволюцию вампиров. Общее настроение от просмотра памяти было угнетенное, подавленное. Вся эта кровь, тьма, трупы, всё это давило на психику. Кроме того, меня догнали разные неприятные реакции и ощущения, которые во сне были купированы. Долго боролся с внезапно возникшей брезгливостью, которая проявлялась в навязчивом желании помыться, даже если мылся всего час назад. Потом на меня напал страх в виде крайнего нежелания оставаться в одиночестве и в темноте. Напоследок, появилось желание выпить человеческой крови. К счастью, все симптомы протекающей крыши и беспорядка на чердаке прошли в течение пары дней. Но, несмотря на некоторую пользу от погружения в память вампира и быстрое восстановление душевного здоровья, употреблять зелье с кровью вампира повторно я не хотел. Реально, почувствовал себя психонавтом, смело погружающимся в чужие психозы и душевные расстройства. Будь я сумасшедшим, как Риддл, то наверняка плюнул на опасность сойти с ума. Безумца не напугать сумасшествием, если перед ним лежит возможность удовлетворить свою страсть. Но мне был ближе путь Дамблдора, который собирал знания не ради силы. Сила и знания — это хорошо, но важнее то, как они будут использованы. Риддл наделал крестражей, найдя в своё время этот способ обрести «бессмертие», способ откровенно дрянной, разрушающий личность, лишающий разума. Моё мнение такое: даже знай Риддл о последствиях заранее, он всё равно поступил бы также, ибо он был безумцем изначально. Пусть безумие не было столь заметно, оно росло в нем, постепенно захватывая всю его личность, пока не появилось чудовище, безумное чудовище, жаждущее еще больше силы и власти. Будь Том подобен мне, он не стал бы слепо использовать старый ритуал. Он переосмыслил собранную информацию, нашел бы другой путь не столь ущербный. Мой проект «Аватар» мне самому казался более выгодным, чем создание якоря, даже если не затрагивать тему безумия. Да, мой способ еще не испытан, но уже скоро его можно будет опробовать. Никого не нужно будет убивать в качестве жертвы, душа не повреждается, нет нарушения личности. Кроме того, в случае гибели куклы, оригинал должен стать сильнее. К сожалению, до третьего испытания Турнира у меня не было возможности подменить оригинал. Поэтому риск для Поттер так и останется большим. Есть некоторая вероятность, что в случае гибели оригинала, её душа притянется к кукле, но это все-таки не крестраж, не полноценный якорь, надежды на это невелики. *** Перед третьим испытанием Турнира решил поискать что-нибудь в Хогвартской библиотеке на тему древних времен, про которые говорил вампир. Ничего достоверно выяснить не удалось. Информации было не совсем ноль, но близко к тому. Книги, которые рассказывали, условно, о тех временах оказались все на неизвестных мне языках и под особым контролем. Наиболее распространенной оказалась литература про Мерлина. Уже не такие древние времена, но тем не менее, почти все книги о временах Мерлина были похожи на сказки. Поискав литературу с упоминанием эльфов, нашел еще несколько сказок. Что поделать? Этот народ уже во времена Мерлина был легендой, а теперь сам Мерлин — скорее мифический персонаж. Неожиданностью для меня стала книга на русском языке, разъясняющая происхождение некоторых славянских сказочных персонажей. Баба Яга и её внучка Марья-Краса — это два лика силы смерти, суть одна сила, но разные образы. Кощей Бессмертный, персонаж многих славянских сказок, имел вполне реальный исторический прототип. Прототипом Кощея Бессмертного — персонажа восточнославянских сказок и былин — является вождь остготов IV в. Германарих. Иногда его называют королем Готов. Позднее для славян он становится прообразом угрозы с запада. «Да уж», — изобразил я в мыслях Кису Воробьянинова. Чего только фикрайтеры не придумывали в прошлом мире и русского архимага Кощея, и великие магические рода Кощеевых, и какой только околесицы, а оказывается Кощей — германец, немец, гот. Но магом он был, местами в этой найденной книге его называли король-чародей и король-колдун. Со Змеем Горынычем всё было одновременно и сложнее и проще. Если брать этого трехглавого дракона как он есть, то просто злое начало без каких либо приложений к реальности, но вот если начать проводить параллели, то вырисовывается образ Орды. Змей требует дань — Орда требует дань. Поедает молодых парней и девушек — угоняют в рабство здоровых и крепких парней и красивых девушек. Плюётся огнем — орда любила сжигать города. Трехглавый — Золотая Орда со временем разделилась на части. В таком пересмотре змей становится образом опасности с востока, от Орды. Возможно, более ранняя версия змея ассоциировалась с Гуннами. Прочитал в этой же книге про славянских домовых, что меня еще больше настроило на приобретение нашего аглицкого. Может, кому и по приколу в собственном доме оказаться в гостях у домового, но мне эта идея резко не нравилась. Более того, в книге упоминался для сравнения и английский домовик и различия в его поведении при привязке к волшебнику и магическому источнику. «Привязывать строго к волшебнику», — решил для себя. До уровня свободы славянских домовых наш английский домовик Добби, Винки или любой другой, никогда не дойдет, но привязывать лучше к волшебнику — во избежание… Трибуны были построены полукругом перед входами в лабиринт. Играла музыка местного духового оркестра. Зрители в поддержку своих чемпионов скандировали бравурные кричалки. Чемпионы с директорами школ прошли к месту старта третьего испытания. — Сегодня утром профессор Грюм спрятал кубок в глубине лабиринта Трех Волшебников, — объявил Дамблдор. — Никто кроме него не знает место расположения кубка. — Первым в лабиринт войдет мистер Крам, — сказал профессор Дамблдор и сделал паузу, давая зрителям возможность выразить свои эмоции в поддержку чемпиона Дурмстранга. — Второй, с небольшой разницей по времени войдет мисс Поттер, занявшая второе место в предыдущих испытаниях — новый взрыв эмоций снова прервал директора. — Почти сразу за ней в лабиринт войдет мистер Блэк. И последняя — мисс Делакур, — закончил с распределением очередности директор, уже не обращая внимания на крики болельщиков. — Кто первый коснется кубка — и станет победителем. Мы будем контролировать лабиринт снаружи. Если кто-нибудь пожелает выйти из состязания, он или она должны послать вверх сноп красных искр. — Участники, подойдите сюда скорее, — подозвал Альбус чемпионов. Приобняв за плечи Крама и Делакур, он начал говорить пониженным до полушепота голосом последние наставления: — В лабиринте нет драконов и подводных тварей, но там вы можете повстречать что-то пострашнее. В лабиринте люди меняются. Найдите кубок если сможете, но будьте осторожней, не потеряйте по пути самих себя. — Чемпионы, приготовьтесь, — дал команду директор. Поттер заняла место в соответствии со своим цветом. Именно из того прохода вышел Грюм. Ни на что не намекаю, но если этому «Грюму», нужна победа Поттер, то логично предположить, что именно через этот проход путь может оказаться самым коротким. Мне же нужно успеть к кубку вместе с Поттер. Рискованно, но такой порядок наиболее выигрышный. Будь я первым, то окажусь один на один с опасностью на той стороне портала, а если Анриетта будет первой — останется одна, то ей придется справляться самой, как в каноне, почти. — Стреляйте на счет три, — обратился директор к Филчу, который стоял с пальником у пушки. — Один! Раздался выстрел, объявляя старт третьего состязания. Крам уверенной походкой вошел в проход, и кусты живой изгороди сомкнулись за его спиной. Поттер вошла в лабиринт не торопясь, все время оглядываясь. Когда мне дали отмашку входить, то я проскользнул в проход легкой трусцой, не желая терять времени. Сейчас уже был вечер. На небе начали собираться облака. Когда Дамблдор начинал свою речь и наставления, то солнце еще не скрылось за краем трибун, но теперь, особенно в лабиринте, казалось, что наступила ночь. Темнота еще не стала непроглядной, но определенные ощущения навевала. Мне это сразу напомнило недавние приключения в мире памяти вампира, так что я сразу покрылся испариной. Но с другой стороны, тьма стала мне понятней, ближе, даже роднее. Мне нужно было единожды зайти в тупик, чтобы понять особые вибрации тьмы, предупреждающие об ошибке. В лабиринте слышались разные неразличимые из-за шелеста листвы звуки, что тоже заставляло нервы напрягаться. Короткие тупиковые ответвления я благополучно избегал, ориентируясь на вибрации тьмы. Нащупав своим чутьем нужное направление, собирался уже ринуться вперед, когда стены лабиринта начали смыкаться, выдавливая меня в обратном направлении. Будь я в том проходе, по которому пришел Грюм, возможно, смог бы проследовать по запаху, но в то же время, у Лжегрюма было время намотать там кругов. Спешно отступив, стал искать новый путь. Через минуту послышался надрывный крик Флёр. Хотелось ей помочь, уж больно жутко она кричала, но искать к ней путь тут — это просто трата времени и срыв всего плана. Я еще некоторое время колебался, определяясь с решением, пока не увидел красные искры с того направления, откуда слышался крик француженки. Можно было надеяться, что ей помогут. Мне не встретились в лабиринте боггарты, соплохвосты или сфинкс, насчет остальных чемпионов — не знаю. Через какое-то время мне вновь удалось почувствовать путь к кубку, к тому моменту я уже потерял счет времени. Ринувшись к кубку, мне посчастливилось наткнуться на Крама с мутным взглядом, который пытался напасть на Поттер. — Ложись, — крикнул я Анриетте, осыпая Крама заклинаниями. После короткой схватки, схлопотав ступефай, Виктор повалился на землю. Подойдя к упавшему телу с палочкой на изготовку, был готов произвести контроль, но Поттер буквально повисла у меня на руке, уговаривая оставить Крама как есть: — Не надо, он заколдован. Вняв её крикам, отвел палочку от Крама, именно в этот момент стены лабиринта снова произвели очередные эволюции, открывая нам длинный, но прямой коридор к кубку, который манил к себе синим светом. У меня не было задачи обогнать Поттер, поэтому я её и не обогнал, но когда ползучие растения схватили меня за ноги, при этом никак не среагировали на Анриетту, то мне показалось, что я проиграл. — Анриетта, помоги мне, — закричал я. Девочка колебалась мгновение, но все же вернулась и помогла мне освободиться от дьявольских силков, кажется, так называются эти растения. Коридор снова начал смыкаться, и мы поспешили к кубку. — Давай вместе, — предложила Поттер. — Ты спас меня от Крама, а я тебя от дьявольских силков. — Хорошо, — согласился я. — На раз-два-три. Мы схватились за кубок, и портал перенес нас на старое кладбище. — Кубок — это портал, — поработал я капитаном. Поттер как раз нашла надгробие с надписью «Tom Riddle 1905 — 1943». — Нужно уходить отсюда, скорее к кубку, — заволновалась девочка. Когда в ближайшем склепе появился свет, а под котлом зажегся огонь, я уже был готов действовать и скомандовал Поттер: — В укрытие! Скорее! Замешкавшись на секунду, Поттер все-таки выполнила команду, спрятавшись за ближайший памятник. Стоять, как в кино Седрик, нацелив палочку, у меня в планах не было. Направил палочку? Стреляй! Тем более, что никто не требует начинать с авады, а от ступефая самого по себе еще никто не умирал. — Убейте второго мальчишку, — приказал уродливый ребенок противным голосом. Смерть Хвоста не стала серьезным препятствием для планов Волдеморта. Он нашел целых две замены. Мало ли глупцов подобных Квиреллу, что за посулы обретения силы и власти готовы служить хоть «Ацкой Сцотоне»? — Авада кедавра, — крикнул один из последователей темного лорда, направляя палочку в мою сторону. Но мне, укрывшемуся за одним из памятников, это заклинание не причинило вреда, не попало. В ответ послал в упиванцев серию слабых заклинаний. Целью было не поразить врагов, а заставить их остановить наступление. Неожиданно для меня самого, одно из моих заклинаний достигло определенного успеха. Один ступефай попал в упиванца, сбив его с ног, но успех был временным. Почти сразу тот заворочался, приходя в себя, видимо, у него были какие-то амулеты. Контроль я произвести не успел. Перестрелка могла бы продолжаться долго, но Волдеморт не пожелал ждать у моря погоды, когда ситуация стала столь шаткой. Тем более, к моим оборонительным потугам присоединилась Поттер. Теперь наши шансы на победу стали зримо выше, чем у противника. — Болваны, — закричал уродливый ребенок. — Хватит маяться ерундой. Действуйте по запасному плану. У нас нет времени на это дурацкое противостояние. После команды Волдеморта один из его магов остался нас контролировать, время от времени посылая заклинания, а другой перебежками вернулся к большому котлу и начал проводить ритуал. На некоторое время перестрелка затихла. Лично мне было интересно посмотреть, тем более, что я был уверен, что контролирую ситуацию в должной мере. Кубок недалеко, мы с Поттер в укрытии — всё под контролем. Кость отца. Плоть слуги. Кровь врага. Мои действия прерывают временное затишье, выводя контролирующего нас мага из строя. Просто воспользовался моментом, когда тот отвлекся на возрождение лорда, ему тоже интересно ведь. Поттер восприняла мою активность, как команду к атаке, что чуть было не привело к трагедии. Она бросилась вперед, выгадывая удобный момент для заклинания, а я прозевал её рывок. Заклинания упиванца и Поттер сорвались с палочек одновременно. Ступефай Поттер попал в цель, а вот режущее от упиванца пролетело над головой у Анриетты, потому что та споткнулась. — Не тронь Поттер, — разозлился темный лорд, на приходящего в себя упиванца. — Она моя. Дай свою руку. Темный лорд подобрал палочку и поднес её кончик к черной метке, вызывая подмогу. — Поттер, — крикнул я, привлекая внимание девочки. — Нам пора убираться отсюда. Сделав рывок, используя заклинание ускорения, оказался рядом с Анриеттой. — Акцио, — притянул кубок, активируя портал. Пускай не будет эпичного противостояния авады темного лорда и экспеллиармуса героини всея великой Британии, не будет откровений от лорда, не будет явления духов родителей Анриетты, но зато никто не умрет. Седрик уже остался жив, поэтому эта версия событий мне нравилась больше. Появившись на полянке в обнимку с Поттер и кубком, я сразу же закричал: — Хватайте Грюма, это упиванец под обороткой. Сначала никто не воспринял мои слова серьезно, но через мгновение у Крауча младшего сдали нервы и он обнажил палочку. Дамблдор оказался быстрее, приголубив Лжегрюма невербальным ступефаем. Через мгновение все могли лицезреть Крауча младшего в его истинном обличье. Поднялся шум, гам, появились авроры. В этой толчее все забыли о победителях турнира. Но я не обольщался такой забывчивости, скоро о нас вспомнят и начнутся расспросы-допросы.