Арракис - Блэк полукровка

Быстрый обыск комнаты профессора Лжегрюма позволил найти настоящего Грюма, живого и в меру здорового. Меня с Поттер по-быстрому опросили и, получив начальные сведения, отправили на старое кладбище отряд мракоборцев. Далее, нас с Поттер отослали на свои факультеты, время было уже позднее, мы уже засыпали на ходу. Прежде чем уснуть, я провел в уме разбор полетов. Поттер и Диггори — живые, что само по себе можно считать хорошим результатом. Удалось лично убедиться, что лорд воистину воскрес, это дает знание, что все фигуры расставлены в соответствии с каноном, временные рамки не сдвинулись. Из плохого — мне завтра нужно будет предстать вместе с Анриеттой перед комиссией, которая будет разбираться в случившемся — как бы чего не сболтнуть лишнего. Подведя итоги, я уснул сном праведника. Не мучили меня зеленые вспышки от авад Темного Лорда — намек на Поттер, не беспокоили василиски с оборотнями, и даже обучающие воспоминания Дамблдора в ту ночь не приходили. Приснилось, что я на речном пляже встречаю рассвет. Приятный сон, обещающий легкий день. Утром после завтрака меня потащили на разборки. Аврор проводил меня в кабинет директора, в котором набилась такая куча народу, что дышать нечем было. Анриетта тоже была здесь. Присутствовали: министр магии Фадж, профессор Снейп, мракоборец Грюм, заместитель директора Минерва Макгонагалл, сам директор Дамблдор и кучка авроров. Никого из иностранных делегаций не было. Когда меня завели в кабинет, то Фадж как раз рассказывал Альбусу, что было сделано и какой результат это принесло: — Мракоборцы никого на месте преступления не обнаружили, — постепенно повышая голос, говорил Фадж. — Были найдены следы применения заклинаний и проведения темного ритуала. — Вашу палочку, мисс Поттер, — потребовал Фадж. — И вашу палочку, мистер Блэк. Взглянув на Дамблдора, добился от него легкого кивка, то ли подтверждающего требование, то ли ободряющего. Мы с Поттер предъявили палочки к осмотру. После приори инкантатем, убедившись, что ничего страшно-запрещенного из заклинаний мы не использовали, нам вернули палочки. Увидев последние заклинания с наших палочек, Грюм прокомментировал: — Упиванцы используют бомбарду и аваду вместе с круциатусом, а нам нужно обходиться экспелиармусом со ступефаем, ничего не меняется. — Делетриус, — потушил аврор образы, вызванные заклинанием проверки, возвращая палочку. Далее начался допрос свидетелей. Вопросы были адресованы мне, тогда как Анриетте следовало меня дополнять и поправлять в случае необходимости. — Скажи, Арракис, — обратился с вопросом Директор, — откуда ты узнал, что профессор Грюм — это цитирую: «Упиванец под обороткой»? Вопрос мне не понравился, и спокойный тон директора не мог ввести меня в заблуждение. Определенно, он заметил какие-то неточности в моём кратком рассказе вчера. Но что он мог заметить? Я ни словом не солгал. — Всё просто, профессор Дамблдор, — многозначительно нахмурившись, отвечал я, — ранее у профессора Снейпа из кладовки стали пропадать ингредиенты, использующиеся для приготовления оборотного зелья. В свою очередь профессор Снейп подозревал Анриетту, что это она стащила из кладовки шкуру бумсланга и крылья златоглазок. Мне довелось услышать, как профессор Снейп высказывает Поттер претензии, пытаясь добиться правды. Тут в моем рассказе было тонкое место. На самом деле я не слышал, как Снейп разговаривал с Анриеттой, но видел этот момент в фильме, как профессор давит на Гарри. Если меня, например, переспросят, уверен ли я, что это были профессор Снейп и Анриетта Поттер, то у меня возникнет затруднение с определением понятия правды. Но «дознаватели», ничего подобного не спросили, только посмотрев на Снейпа, обращаясь, таким образом, к нему за подтверждением. — Действительно, — кивнул головой зельевар, — был такой разговор. — Сам профессор Грюм, — продолжил я, — всё время что-то пил из своей фляжки. Так уж совпало, что мракоборец Грюм в этот момент решил отхлебнуть из своей фляжки снова. Все смотрели на него с небольшой толикой подозрения. А вдруг и этот Грюм ненастоящий? — Это специальное зелье, — объяснил Грюм, как бы извиняясь. — У меня множество ранений от темных проклятий. В Мунго мне составили специальный состав зелий для снижения последствий от проклятий. Без этих зелий у меня начинается мигрень и ломота в суставах при перемене погоды. — Самих по себе, этих деталей недостаточно для подозрений, — выразил согласие со словами Грюма. — Но, когда кубок перенес меня и Анриетту не в начало лабиринта, как положено, а на старое кладбище, то мне стало ясно, что это профессор Грюм кинул имя Анриетты в Кубок Огня. — Я ничего не кидал в Кубок Огня, — спокойно возразил Грюм. — Теперь все знают, что это был Барти Крауч младший. — Да, верно, — не стал я спорить. — Тогда я попытался сопоставить все странности Турнира с Лжегрюмом и получил известный результат. — Но ты сказал, что он пожиратель, — снова влез со своими подозрениями директор. — Откуда ты это узнал? «Что-то не нравится мне поведение доброго дедушки», — подумал я. — Там на кладбище мы с Поттер стали свидетелями воскрешения Темного Лорда. Там были приспешники темного лорда, — виновато пожал плечами. — То, что и Лжегрюм окажется пожирателем — было лишь моим предположением. — Пока рано говорить о Темном Лорде, — сварливо отозвался Фадж. — Он мертв, и нет никаких доказательств его воскрешения. Ваши утверждения, молодой Блэк, безосновательны. У нас есть только ваши слова. — Подождите министр, — попытался успокоить Фаджа Дамблдор, — мы всё выясним. — И уже обращаясь ко мне: — Объясни, Арракис, почему ты считаешь, что там, на кладбище, воскрес именно Темный Лорд? — Когда мы там оказались, то никого кроме нас не было. Мы с Поттер немного походили вокруг, и она нашла могилу Тома Риддла старшего. — Что еще за Риддл? — снова стал возмущаться Фадж. — Вы просто затягиваете рассказ, пытаясь придумать оправдание своим ошибкам. Какое вообще отношение имеет какой-то Риддл ко всему случившемуся? — Вы, возможно, забыли, — предположил Дамблдор, — что Волан-де-Морт не всегда был темным лордом. Когда-то это был простой волшебник пусть и талантливый. Тогда его звали Том Риддл. А та могила, которую нашла Анриетта, принадлежит его отцу-маглу. Дамблдор посмотрел на красного как рак Фаджа, перевел взгляд на Анриетту, как бы спрашивая её, не вру ли я, и, дождавшись подтверждающего кивка героини, позволил мне говорить дальше: — Продолжай, Арракис. — В ближайшем склепе зажегся свет, и оттуда вышли два мага с уродливым младенцем на руках. Мужчины, выглядели не старше Сириуса или профессора Люпина. Под большим котлом, что стоял на ровной площадке, сам собой загорелся огонь. Младенец противным скрипуче-шипящим голосом, который никак не мог принадлежать ребенку, приказал магам убить меня. Завязалась борьба. Маги часто использовали заклинание «авада кедавра». Но мы с Анриеттой укрылись за ближайшими памятниками и удачно избегали попадания в нас смертельных проклятий. — Дальше, — поторопил меня Альбус. — Младенец разозлился на магов из-за возникшей заминки, приказал им действовать по запасному плану. — Что за запасной план? — снова влез в разговор Фадж. Вообще, он старался всё время показать, что он тут главный. — В точности не могу сказать, но один из магов после приказа отвлекся от перестрелки заклинаниями и начал проводить ритуал. — Какой ритуал он проводил, — поинтересовался Дамблдор. — Этот маг бросил уродливого младенца, что отдавал приказы, в котел с заранее приготовленным кипящим зельем. Потом, маг, громко комментируя свои действия словами «кость отца», призвал чарами кость из могилы Тома Риддла и бросил её в котел, со словами «плоть слуги» он отрубил себе кисть руки так, что она упала в котел. Последнее, что он добавил в котел — это кровь врага. Он вылил её из склянки, зачарованной на длительное хранение зелий. По крайней мере, форма флакона соответствовала именно такому виду емкости для хранения зелий. Подозреваю, что в начальном плане должна была использоваться кровь Анриетты. Но из-за нашего ожесточенного сопротивления они использовали какую-то замену. — Вероятно, это моя кровь, — сознался Грюм. — Этот щенок Крауч сумел подловить меня, оглушив со спины. У него были возможности взять у меня не только волосы для оборотного зелья, но и кровь. Не убил он меня только из-за опасения, что есть какой-нибудь артефакт, указывающий моё состояние и примерное место нахождения. Нужно сказать, что справедливо опасался, все мракоборцы имеют такую привязку. Пусть меня и списали из действительных кадров, но я являюсь почетным членом аврората пожизненно. Поэтому же он держал меня в Хогвартсе, рядом с собой. Грюм замолчал, давая мне возможность продолжить. — В завершение ритуала маг сказал: «Темный лорд, возродись, снова», — завершил я основную часть о возрождении и начал давать пояснения: — Фигура этого существа, что появилось из котла, была человеческой. Он взлетел из котла в позе эмбриона, но уже через несколько секунд он выпрямился. Тьма окутала его, создав мантию, что укрыла его нагое тело. Лицо тоже напоминало человеческое, но нос отсутствовал. Вместо носа у него небольшой бугорок с прорезями ноздрей, напоминающий ноздри у змей. Волос не было совсем, даже бровей и ресниц. — Что за уродец, — ни к кому конкретно не обращаясь, прокомментировал Фадж. — Это существо потребовало у мага, проводившего ритуал, палочку, — смотрел я в пол, как бы вспоминая события. — Потом он задрал рукав, на оставшейся целой руке мага и приложил палочку к темной метке, что была у того на предплечье. Тогда я понял, что темный лорд таким образом призывает своих слуг, и решил, что пришло время нам с Анриеттой покинуть кладбище. — И что же, — поинтересовался Дамблдор, — ты никого не смог ранить? Мне кажется, что я понял сомнения директора. Мастер чар, что не может справиться с двумя средними магами — это выглядит подозрительно. — Министерство запрещает использовать многие заклинания против людей, — пояснил я, как мог. — Даже при использовании бомбарды было бы серьезное разбирательство, ну, если бы я кого-нибудь убил. У меня не было задачи обязательно убить или пленить этих магов-преступников, достаточно, что они не могли убить или пленить нас. Одного, того что блокировал нас, я оглушил, что дало нам возможность относительно беспрепятственно сбежать. Остальное — работа авроров, пусть они ловят преступников. Опять же, я говорил только правду, но под таким углом, чтобы дознавателям было стыдно за свои придирки. — Первое, что вы с нами сделали — это проверили наши палочки, — тут под «вы», я подразумевал и директора. Несомненно, он заметил мой укор и тут же открестился от этого действа. — Это стандартная процедура аврората, — махнул рукой Дамблдор, показывая, что ничего особенного в этом нет. — Учитывая все факты, которые я вам рассказал, — стал заканчивать свою речь, — можно говорить, что это существо из котла, появившееся в результате ритуала — это возрожденный Темный Лорд. — Всё так, Анриетта, — спросил директор у девочки. — У тебя есть что добавить? — Всё так и было, профессор, — подтвердила мои слова героиня. — Нет никакого темного лорда, — не выдержал Фадж. — Вы, Арракис Блэк, стали свидетелем инсценировки. Какие-то маги смутьяны, подражатели последователей сами-знаете-кого пытаются создать видимость возрождения темного лорда, чтобы посеять панику. — Но темная метка снова стала черной, — привел довод Дамблдор. — Вы же понимаете, что это значит? — Дамблдор, — со странными интонациями произнес Фадж, — это всё ваши проделки. Я запрещаю вам распространять эти нелепые слухи о возрождении сами-знаете-кого. Нам не нужна паника! Вы это понимаете? — Паника не нужна, — согласился Дамблдор. — но мы должны начать принимать меры… — Нет никакого темного лорда, — не дал Фадж директору закончить фразу. — Он мертв! Фадж ушел, совершенно проигнорировав информацию о темной метке. Он не мог не понимать, что возрождение Волдеморта — правда, но ему не хотелось правды, он был к ней не готов. Поттер, если и заметила в моем рассказе нестыковки, то решила не заострять на них внимания. Подозрения директора, если они на самом деле есть, то так и останутся подозрениями. На мне клятва — напасть или как-то серьезно навредить ему я не смогу. События в своем рассказе я не перевирал, поручения выполнял добросовестно. А то, что я не уложил на кладбище пожирателей и не сорвал ритуал, так по версии Фаджа, это всего лишь театральная постановка, а авады — это салют. Отбросив мысли о подозрениях доброго дедушки, задумался о своих планах. В конце концов, возможно, его подозрения — это видимость для публики, которую он создал, отводя от себя подозрения в возможной постановке, которую подозревает Фадж. Они уже вчера поговорили о происшедшем и составили определенные впечатления обо всём и о мнении друг друга в том числе. В любом случае переубедить Фаджа оказалось невозможно. Только если бы министр увидел темного лорда живым, тогда бы поверил. Когда министр ушел, то меня тоже выпроводили из кабинета, а Анриетта еще задержалась. О чем с ней разговаривал директор, я не знал, но мне было как-то пофиг. Никакого предательства с моей стороны не было и не будет, а то, что были некоторые «помарки», в моих действиях можно объяснить отсутствием реального личного опыта. Как на самом деле действуют мои способности, Дамблдор не знает. Объявление чемпионов все-таки провели, как и полагается с присутствием представителя министерства, прессы и зрителями. Меня и Анриетту объявили победителями. Кубок победителя оставался в Хогвартсе, он на двоих никак не делится, а сумму в тысячу галеонов поделили на двоих. Ни я, ни Анриетта не считали тысячу галеонов заоблачной суммой и по краткому согласованию ссудили эти деньги близнецам Уизли за долю в их будущем предприятии. Нам с Анриеттой по договору отходило по двадцать пять процентов, близнецам оставалась половина. Был составлен соответствующий договор со всеми условиями, проверен юристами. Заверенную копию договора поместили на сохранение у гоблинов в Гринготтсе. Но всё это было не сейчас. Сейчас Хогвартс покидали делегации иностранных школ. Улетела запряженная пегасами карета Шармбатона. Только и успел на прощание пообниматься с Флёр, и выслушать от неё очередные заверения в верности. Ушел, погрузившись в пучину Черного Озера, корабль Дурмстранга. Виктор перед отплытием своей делегации как-то неуверенно извинился за нападение в лабиринте. Вроде, он как бы не виноват, потому что был под действием чар, но всё-таки сожалеет о случившемся. Вообще, с этим его околдовыванием остался неясный момент, Лжегрюм стоял возле красного входа в лабиринт и к Краму не приближался, последнее наставление перед входом Виктор получил от своего директора, Игоря Каркарова. Вот и получается, что околдовать Крама Лжегрюм не мог. Но, это только на первый взгляд. Чары можно было наложить опосредовано, подготовив ловушку возле входа в лабиринт. Другое дело, что никто особо и не разбирался. Барти Крауч хорошо подходил на роль козла отпущения, чтобы повесить на него всех собак, тем более, что он сам сознался в убийстве отца и привлечении Анриетты Поттер в Тремудрый турнир. В Хогсмиде собирался уезжать Хогвартс-Экспресс, увозя учеников Хогвартса на каникулы. Этот летний день выдался довольно теплым и солнечным, и настроение у всех было под стать, но не у всех. Директор был сегодня хмурым. — Арракис, — остановил меня директор, когда я уже собирался сесть в вагон. — задержись пожалуйста. — Поезд скоро отходит, — попытался возражать я, тем не менее, сходя на перрон. — Уйдешь потом через каминную сеть, я открою тебе доступ, — хмуро сказал директор, отмахиваясь от моих возражений. — Будешь в Лондоне гораздо раньше остальных. Вернувшись с Директором в Хогвартс мы прошли в кабинет директора, где он, устроившись поудобнее в своем троноподобном кресле, начал меня мягко отчитывать, освещая попутно сложившуюся диспозицию сил: — Это очень плохо, что ты не смог помешать воскрешению Волдеморта, — с места в карьер рванул разговор Дамблдор. — Теперь, когда он вновь обрел свою силу, он начнет готовиться к нападению. Стоит ожидать, что он освободит из Азкабана своих слуг, станет собирать силы, привлекать новых последователей. Альбус, вроде как, просто рассказывал, но в интонациях это звучала как укор — вот если бы ты помешал воскрешению, то все было бы хорошо. — При этом ситуацию сильно усложняет позиция Министерства к случившемуся. Фадж не просто не верит в воскрешение Волдеморта, он отвергает саму возможность этого и не собирается предпринимать никаких мер, — вздохнул директор. — Всё это уже происходило раньше, — устало откинулся на спинку кресла директор. — Волдеморт собирал силы, привлекая в свою организацию, которая называется «Пожиратели Смерти», всё больше и больше сторонников, а министерство оставалось безучастным, пока не стало бы поздно. Тогда волшебники, понявшие опасность, объединились в организацию во главе со мной, призванную бороться с Темным Лордом и Пожирателями Смерти. Эту организацию мы назвали Орденом Феникса. Директор говорил прямо, смотря мне в глаза. Мне уже было понятно, куда он ведет разговор. Не то, чтобы мне это было нужно, но отказаться от вступления в Орден — это испортить отношения со стариком, что мне было нужно еще меньше. — Я принял решение вновь собрать Орден Феникса, — перешел директор к заключительной части своей речи. — Многие волшебники погибли, сражаясь с Темным Лордом и его приспешниками, поэтому нам нужны свежие силы. Как глава Ордена Феникса, предлагаю тебе вступить в эту организацию, Арракис Блэк. — Что нужно сделать, чтобы вступить в Орден, и какие у меня будут обязанности? — спросил я, просто чтобы не соглашаться сразу, хотя уже понимал, что соглашусь. Терять доверие Альбуса сейчас было нельзя. Аватар Анриетты, планируемая покупка домового эльфа, дополнительный доступ к информации — всё это станет недоступно для меня, при этом Дамблдор не потеряет возможность давать мне поручения и вешать обязанности. — Каких-то конкретных обязанностей за каждым членом Ордена не закреплено, — отвечал Альбус, — каждый выполняет, что ему поручено. В первую очередь нас объединяет общая цель, которая стоит в стороне от власти и управления. Дамблдор протянул мне лист бумаги со словами клятвы Ордена Феникса. Прочитав, понял, что на самом деле в ней нет ничего такого, что позволило бы Дамблдору контролировать членов Ордена. Организация по своей сути не была организацией — анархия, абсолютная демократия и пиратская вольница. Клятва давала единственную гарантию, что член Ордена Феникса не может являться сторонником Волдеморта тайно или явно. Клятву я произнес — в Орден вступил, чем вернул доверие старика. После произнесения клятвы, директор предупредил меня о собраниях ордена и отпустил восвояси. Моя попытка приобрести домового эльфа, которую я предпринял не нашла живого отклика у директора, больно занят он сейчас был. Пообещав, что приготовит контракт, он вытолкал меня в камин волшебной транспортной сети. *** Проведя пару дней в доме опекуна, решил заняться своим волшебным домом. Оставил записку мистеру Эткинсону и отправил с совой приглашение для Меган. Получив ответ, отправился на встречу. В этот раз я перемещался не магловским транспортом, а волшебным способом, вовсю применяя аппарацию, поэтому добраться до пригородного поселка Меган не составило много труда и времени. Далее, вместе с Меган переместился трансгрессией в свой лесной дом. Мне хотелось в первую очередь познакомить Меган с порядками, которые царят в мире магической Британии, а ей хотелось научиться крутым заклинаниям. Победили в итоге её желания. Просто мне было трудно принуждать сестру, пока вопрос не встал важным определяющим фактором. Вот если бы от этого зависела её жизнь, то смог бы настоять, а так, всё равно я не планировал привлекать её в активную часть своих планов. Будет подменять Поттер в Хогвартсе или наблюдателем поработает. Но все это — мелочи. Пока был в Хогвартсе, то наблюдал за развитием связи Поттер с аватаром. Гомункулус уже не был бездушной куклой, он начал видеть сны. Это свидетельствовало о том, что связь установилась. Доказательство такой связи натолкнуло меня на новую идею. Раз уж Поттер имеет через крестраж связь с Волдемортом, а гомункулус стал аватаром Поттер через кровную связь, то и мне можно попробовать подсмотреть за Поттер, модифицировав зелье чужой памяти. Промучился я недолго, всего один день, правда, использовал порцию феликс фелицис чтобы исключить вероятность трагической ошибки. Мне и раньше было интересно узнать события той ночи, когда погибли родители Анриетты, и возможности были, но я в какой-то мере боялся, что могут всплыть какие-то неучтенные ранее моменты с Дамблдором, что изменит мои взгляды — отношение к старику. Он бы сразу заметил изменения, несмотря на окклюменцию. Но тянуть дальше было нельзя, если Директор смог что-то спрятать даже от «взгляда через кровь», то пришла пора узнать это. Поттер во снах часто мучили кошмары с событиями той самой ночи, когда Волдеморт пришел её убивать. Смерть матери и яркий зеленый свет от смертельного проклятия преследовали её в беспокойном сне. Всё что я увидел, никак не бросало тень на старика, прежняя версия событий подтверждалась. Да, это был план доброго дедушки. Смерть Джеймса была предрешена, когда он дал свою мантию невидимку старику. Гибель Лили не была необходимой, но усилила кровную защиту. Появление шрама на лбу Поттер пропустила, находясь в бессознанке. Никаких новых подробностей не узнал. Гораздо интереснее оказалось продолжение сна. В гости к Анриетте, на её огонек разума зашел возрожденный Темный Лорд и стал вести совращающие с верного пути речи. Вначале он предстал просто темным пугающим облаком, которое поглощало детали сна. Окружающая обстановка во сне была съедена темным облаком так, ничего не могло отвлечь от него внимания. Но когда облако заговорило, то из него наконец-то сложилась фигура Темного Лорда, и возникла комната. На картину этого иллюзорного мира сна я смотрел глазами героини и надеялся, что Волдеморт не сможет меня обнаружить. — Анриетта Поттер, — стал говорить Темный Лорд, — дитя пророчества. Нам так и не дали поговорить спокойно с глазу на глаз, а мне есть, что тебе рассказать. Анриетта молчала. Скорее всего, она не могла сейчас говорить, но я чувствовал её чувства, её злость. — У нас с тобой есть незаконченное дело, — продолжал Темный Лорд. — Мы связаны пророчеством. Но, знаешь, нам вовсе не обязательно быть врагами. Я никому не предлагал присоединиться ко мне повторно, если уже получил отказ. Но для тебя могу сделать исключение. Уверен, ранее ты про меня слышала только плохое. Дамблдор победил и, конечно, позаботился о «правильном» общественном мнении насчет меня. Убийца, безумец, маньяк — таким меня помнят. Но все это ложь. — Ты убил моих родителей, — выдавила из себя Поттер. — Это было досадной ошибкой, — усмехнулся Лорд. — Как учит наш многомудрый директор, нужно дать человеку второй шанс, нужно уметь прощать. У нас с директором разные взгляды. Возможно, ты ближе ко мне по взглядам, чем к Дамблдору? Поттер не ответила, но её злость резко сдулась. — Дамблдор верит в созидающее начало человека, — объяснял Риддл. — Учит любви и всепрощению, как известный мессия. Он считает, что человек, предоставленный самому себе, так или иначе придет к пониманию высшего блага, отринет страсти и порывы к насилию. В противовес директору, мое мнение такое: человек, предоставленный самому себе, будет погружаться в собственную тьму бесконечно долго, глубже самого темного дна. Общество, предоставленное самому себе, начнет изживать себя. Чем проще и сытнее будет жизнь, тем большее будет тенденция к саморазрушению. В этом волшебники ничуть не лучше магглов, вся разница, что волшебники живут медленнее, потому и проявление губительных наклонностей у них меньше. — Ты считаешь меня злом, — вкрадчиво вещал Темный Лорд. — Просто, так сложились обстоятельства. Хотя, я считаю, что вся эта ситуация — это хитроумный план Дамблдора. Это он подставил тебя и твоих родителей под удар. Злость Анриетты снова начала разгораться. Риддл заметил перемену настроения героини и поспешил изменить вектор разговора: — Не нужно считать меня абсолютным злом — одержимым властью маньяком. У меня тоже есть высокие цели. Власть мне нужна, чтобы остановить разрушение в обществе. Да, я считаю волшебников выше маглов. Именно с волшебников должно начаться очищение. Многие из моих нынешних сторонников должны будут пойти в расход. Грейбек — садист и убийца, Лестрейнджи — сумасшедшая семейка, да и многие другие ничем не лучше, нужно будет аккуратно делать выбор, кого сломать, а кого вознести. В любом случае, я — тот, кто сможет держать их всех в узде. А когда настанет время, то я смогу выстроить все магическое общество заново, отчистив его от мерзостей. Речь Темного Лорда была слишком сложной для Анриетты, привыкшей думать простыми категориями. На самом деле она отстояла не так уж далеко от суждений Рона Уизли, у которого было всего два цвета для людей. Пусть Анриетта и была чуть сложнее, но именно что «чуть». Риддл вовсе не надеялся убедить Поттер, на самом деле он пытался воздействовать на её разум, укрепить свою связь с ней через крестраж. Но все его воздействия натыкались на меня, так удачно присутствующего в этот момент в подсознании у Анриетты. Выстроив дополнительную защиту в ядре разума девочки, стал дослушивать совращающие речи Волдеморта. О чем он только ни говорил… Нужно отметить, что идеи он высказывал довольно умные. Тут были и упоминания побуждающих факторов у человека, которые можно разделить на три категории: страхи, желания и идея. Он довольно убедительно доказывал, что идея доступна и нужна далеко не каждому, а без идеи люди неминуемо встают на темную дорогу. Темный Лорд выступает в роли ограничителя и контролера, что не даст этим уродам достичь реальной власти. Фаджа он считал человеком своего времени, что в спокойной и сытной среде пытается подгрести всё и вся под себя, но в случае опасности сразу же спрячется, и постарается примкнуть к победителю, когда всё закончится. Мне россказни Риддла напомнили опыт над мышами, когда Джон Кэлхун ставил эксперимент по построению «мышиного рая». Никакого рая не получилось. Общество уничтожило само себя, так и не достигнув комфортного максимума. Сюда хорошо вписывалась и идея о золотом миллиарде. Ведь на нынешний момент численность людей значительно превышает расчетную комфортную. Получается, что люди живут лучше, чем в «комфортных», условиях. Пусть для Поттер россказни Риддла были как об стену горох, но для меня они были своеобразным доказательством высокой идейности Риддла. Во многом я был с ним согласен, вот только идейный лидер меня совершенно не устраивал. Что уж говорить о методах? Не готов я к его радикальным методам. Проснувшись, понял, что на самом деле нужно что-то менять, что-то делать, иначе мы как мыши вымрем. Но методы Тома мне были противны. В одиночку все дела не сделать. Нужно будет собрать свою команду. Нужны будут юристы, социологи, экономисты и много кто ещё. Нужно будет искать надежных волшебников, и заражать их своей идеей. А для начала нужно проработать саму идею возрождения волшебного общества. Возможна ли революция мирным путем? Вот в чем вопрос! Для себя я уже определил роли главного координатора и директора Хогвартса. Поттер идет стезей силовика, ей отведена роль главы департамента магического правопорядка. Грейнджер вполне подойдет в роли министра, если её удастся убедить в правильности своих идей и держать под присмотром. Юристов нужно подыскивать из профессионалов своего дела. Других специалистов искать. Но это только начало. Наложив на свой дом фиделиус и сделав хранителем Меган, я посчитал себя готовым к будущему шухеру. Впереди были собрания Ордена Феникса и поручения от Дамблдора, избежать которые вряд ли получится, но я попробую.