Арракис - Блэк полукровка

Наконец-то я смог закончить свою работу по трансфигурации. Пока Дамблдор был в силе, мне следовало поспешить. Нельзя упускать возможность получить звание мастера — так я решил. Отправил свою работу директору для написания рецензии. В своей работе сомнений не было, если при написании диплома для чар мои ошибки и недочеты были исправлены Флитвиком, то при написании диплома по зельям уже хорошо понял, чему следует уделять внимание и как писать. Да, я стану магистром, самым зелёным магистром за всю историю министерства. Голова от перспектив и достижений не кружилась, вампир выбил из меня дурь. Среди пожирателей есть свои мастера. Нотт, Трэверс и Долохов — мастера чар, кроме них есть еще Беллатриса, которая в схватке не уступит мастеру, нельзя списывать со счетов Снейпа, который мастер зельевар, но по умениям и на мастера чар претендует. Он, вроде как, и на стороне Дамблдора, но в любой момент может оказаться на стороне победителя. Яксли тоже мастер, но не чар, а ритуалистики — очень редкое умение в нынешние времена. Сам Волдеморт не получал официально ни одного звания мастера, но заочно его можно считать старшим магистром. Столкновение с кем-то из ближнего круга или с Темным Лордом не будет легким. Вызов на собрание Ордена Феникса пришел ко мне патронусом Дамблдора в виде феникса. Мне предлагалось быть на площади Гриммо в 12:00 am. Сириус, который был хранителем фиделиуса, уже посвятил меня в тайну ранее. Дамблдор заранее озаботился, чтобы привести Сириуса обратно под своё влияние, каюсь, я во многом способствовал этому, отдав клетку с «крысой», директору. Дамблдор уже тогда планировал превратить Гриммо 12 в штаб Ордена Феникса. Сразу же после наложения фиделиуса Сириус посвятил в тайну и меня, и Анриетту. По поводу возможных поручений от Дамблдора беспокойства не было. Не пошлют же меня убивать Волдеморта? Тем более, что Дамблдор верил в пророчество и главную роль Анриетты. Защита дома Гриммо 12 пропустила меня, едва мазнув сканирующими чарами. Всё тот же коридор-прихожая, урна для зонтиков, мрачный темный цвет стен, лестница наверх. На кухне собрались члены ордена, все мне были знакомы. Люпин и Снейп были профессорами в Хогвартсе. Молли и Артур Уизли практически не отличались от своих кинообразов. Наземникус внешне отличался, но опознать его было бы легко по повадкам. Взгляд его скользил вроде бы ни за что не цепляясь, расслабленно и легко, но опытному человеку было заметно, что он профессионально отмечает наиболее ценные и ликвидные вещи. Я знал всех, если не лично, то из памяти Дамблдора. Сириус ввел меня в курс дела: — На Анриетту напали дементоры. Она использовала патронус, чтобы защититься. Теперь ей грозит разбирательство в визенгамоте. Фадж, таким образом, пытается давить на Дамблдора. — Ты отправишься вместе с группой сопровождения в Литтл Уингинг, — сообщил Люпин, — чтобы сопроводить Анриетту Поттер сюда. Вечером сюда должны прибыть Аластор Грюм и Кингсли Бруствер с еще несколькими членами ордена. Поинтересовавшись, есть ли у меня метла, отправили отдыхать до вечера. Мне уже было понятно, что в отсутствии Дамблдора в Ордене царит анархия, приказы и распоряжения давали все и всем. Моя персона не принадлежала к какой-то группе в Ордене, хотя номинально меня можно было записать в подопечные Сириуса, однако «приказ», мне дал Люпин. Понятно, что всё это план Дамблдора, но с иерархией меня никто не знакомил, непосредственного начальника никто не назначал, всё было так по-простому, по-семейному. Оказалось, что всё семейство Уизли находится тут в доме Сириуса. Довеском проходила Гермиона Грейнджер, которую Молли уже принимала как члена семьи. Поговорив с молодым поколением, провел время с интересом. Джиневра и Рон мне были не интересны, но с близнецами и Грейнджер нашлись общие темы. Вечером заявились Грюм и Бруствер, а также Нимфадора Тонкс, Дедалус Дингл и Эммелина Вэнс. Все эти волшебники составляли группу сопровождения, которую набирал Грюм. Меня в сопровождение записал сам Дамблдор, чтобы задействовать хоть как-то в деятельности ордена. — Я тебя знаю, — вместо приветствия выдала Тонкс. — Мы учились в Хогвартсе в одно время. На третий курс тебя отправили во Францию в Шармбатон. — Арракис Блэк, — представился я. — Чемпион и победитель Тремудрого Турнира, мастер чар и мастер зельевар. — Ничего себе, — вроде как восхищенно произнесла Тонкс, разведя руками, но иронию при этом не заметить было невозможно. — Когда успел? — Моим учителем по чарам был Филиус Флитвик, а по зельеварению мастер Снейп, — кивнул головой на профессора-зельевара, который присутствовал на кухне. Мой ответ не вписывался в шутливый тон Нимфадоры, а упоминание Снейпа, вообще, выбило из колеи. В своё время она намучилась в зельеварении с этим профессором. Возможно, она все равно бы продолжила меня донимать расспросами и подначками, но пора уже было отправляться на дело. — Хватит дурачиться, Нимфадора, — осадил девушку Грюм. — Не называй меня «Нимфадора», — огрызнулась Тонкс. — Соберись, стажер, — закончил словесную стычку Грюм, — дурашливость на задании может дорого обойтись нам. После тщательного инструктирования по правилам сопровождения, каждому было определено место в формации, меня назначили замыкающим. Стартовали прямо с порога Гриммо 12. Антимагловские чары работали превосходно, никто не обращал на нас внимания. Перелет до Литтл Уингинга и мы возле дома Дурслей. Никого, кроме самой Поттер, дома не оказалось. Аластор решил устроить очередную проверку для стажера, выдал Тонкс задание по проникновению в дом. Нимфадора проверила территорию на защитные и следящие чары и открыла входную дверь алохоморой. Поднявшись на второй этаж, она аккуратно стала отпирать дверь в комнату Поттер, запертую изнутри. Поттер встретила нас стоя с палочкой на изготовку. — Профессор Грюм? — удивилась героиня. — Что вы здесь делаете? — Спасаем тебя, конечно, — с порога заявил старый мракоборец. — Мы здесь чтобы сопроводить тебя в безопасное место. — Куда мы идем? Меня исключили из Хогвартса! — В эмоциях Анриетты слышался и упрек (Где вы были), и надежда (Еще не всё потеряно). — Тебя еще пока не исключили, — на ходу отмахнулся от расспросов Грюм. — Кингсли, объясни ей. — Дамблдор убедил министра отложить твоё исключение до официального слушания, — авторитетно выдал Бруствер. — Не волнуйся, Анриетта, — успокаивала героиню Нимфадора, — мы всё объясним тебе в штаб-квартире. — Тсс… Не здесь, Нимфадора, — оборвал её Грюм. — Не надо называть меня Нимфадорой, — огрызнулась Тонкс. — Летим в строгом порядке, — не слушая Тонкс, сказал Грюм. — Даже если кого-нибудь убьют, не нарушать строй. Поттер, ты в центре. За нашим отлетом от дома Дурслей наблюдала старушка Фигг, которая не таясь пялилась на нас из окна своего дома. В пути до Лондона, вопреки всем опасениям Грюма на нас никто не напал. Время активных действий Волдеморта еще не настало, он пока собирал силы и таился от обнаружения. Нужное отношение министерства и самого министра обеспечивал Люциус Малфой. Поттер нравилось летать, даже сейчас, вынужденная соблюдать построение она светилась от счастья, улыбка не сходила с её губ. Она с удовольствием погоняла бы на метле выполняя всякие трюки и маневры, но у нас была конкретная цель, и развлечения были не ко времени. Как только прилетели, уже с порога Молли Уизли взяла Анриетту в оборот: — Ты похудела… С обедом придется подождать до конца собрания… Наверх — первая дверь слева… Тра-та-та-та-та… На собрании было сплошное словоблудие. Ничего иного и не ожидал, как только узнал, что Дамблдора нет, и на сегодняшнем собрании не будет. Сириус горячился и требовал действий, но ничего конкретного предложить не мог. Молли Уизли, которая говорила одновременно и за себя, и за Артура, и за всех Уизли вместе взятых, убеждала собрание действовать осмотрительно и ставить на первое место безопасность — это если обобщить все её слова. Остальные осторожно высказывались, поддерживая одну из двух сторон, или предпочитали отмалчиваться, как я. Роли большинства членов ордена уже были определены. Старая гвардия, не имеющая каких-либо ярких боевых качеств и положения, становилась отрядом наблюдения. Кингсли Бруствер, Аластор Грюм и Нимфадора Тонкс становились силовой действующей частью Ордена Феникса, как мракоборцы они могли действовать вполне легально и свободно. Остальные обеспечивали материальную базу, поддержку и резерв. Снейпа не упоминаю, у него своя особая роль. Пускай, Сириуса так или иначе поддерживало большинство, но разумность аргументов Молли отрицать было нельзя. Что собственно следовало сделать? Ввести усиленные патрули, провести проверки и обыски домов чистокровных волшебников, что когда-либо подозревались в пособничестве Темному Лорду, установить слежку за такими волшебниками. Неплохо было бы добровольно-принудительно обязать всех подозреваемых в пособничестве и «бывших», пожирателей смерти принести клятву отречения, но это из области фантастики. Следовало бы организовать поиски Темного Лорда, определить предполагаемые места его укрытия, установить там посты наблюдения. Все эти меры не смогли бы остановить Темного Лорда, но сильно осложнили бы ему жизнь, задержали исполнение планов. Но, по справедливому мнению Молли, все эти меры мало осуществимы и, вообще, незаконны, пока министерство публично и фактически отрицает возрождение Волан-де-Морта. Даже простая слежка — это незаконный акт, на который можно пожаловаться. Да и людей в Ордене недостаточно чтобы следить хотя бы за самыми подозрительными. Меня отослали наверх, позвать детей к обеду. Вот же, английские условности, время вроде как для ужина, а они называют этот прием пищи обедом. Сначала зашел в комнату к близнецам, там же обнаружилась и Джиневра. Предупредив об окончании заседания ордена, отправил их на кухню. Войдя в следующую комнату, прервал какое-то горячее обсуждение между Поттер, Грейнджер и Роном Уизли. — Что вы там обсуждали? — спросила Поттер, чтобы заполнить неловкую паузу. — Сириус настаивает на действии, — как бы между прочим, ответил я, — но, как говорит Молли Уизли, при нынешней позиции министерства мы практически ничего не можем сделать, связаны по рукам и ногам. Только Бруствер, Тонкс и Грюм, как мракоборцы могут что-то предпринять. — Министерство ничего не собирается делать? — возмутилась Грейнджер. — Гермиона, можно мне так тебя называть? — уточнил я и, получив разрешение, продолжил: — Ты видела, что пишут в газетах? Министр не верит в возрождение Темного Лорда и ведет в прессе кампанию против Анриетты и директора. В Хогвартсе, когда нас опрашивали после возрождения Темного Лорда, я пытался произвести нужное впечатление при пересказе тех событий, но не преуспел. Поттер вышла на середину комнаты, опустила взгляд в пол, поникнув головой. Запустив пятерню в волосы, она взлохматила их привычным жестом, постояла так пару мгновений, а затем, вытянув руку вперед с растопыренными пальцами, заговорила не своим голосом, явно кому-то подражая: — Он взлетел из котла в позе эмбриона, но уже через несколько секунд он выпрямился. Тьма окутала его, создав мантию, что укрыла его нагое тело. Через мгновение Поттер перехватила подушку, которую я в неё кинул и, улыбаясь, закончила выступление: — На авроров ты произвел впечатление, и даже Дамблдор проникся. Не твоя вина, что министр в принципе не хочет верить в возрождение Волдеморта. Грейнджер и Уизли засмеялись, Анриетта их поддержала в веселье. — Я чего зашел, — перевел тему, — всех зовут вниз, кушать. Смешно-то им смешно, но я заметил, что Рон сильно струхнул, когда Анриетта начала своё выступление, в отличие от Гермионы, которая просто не поняла сразу, что происходит. У чистокровных почти у всех будет подобная реакция, как у Рона. Анриетта была неправа, когда сказала, что на Фаджа мой пассаж не произвел впечатления. Фадж очень сильно испугался. Дело в том, что в подобной манере высказывают свои видения пророки. Даже не очень чистая попытка подражания будет иметь определенный эффект. С Поттер у меня возникла своеобразная проблема. Тот образ, что я пытался построить изначально теперь мне не подходил. Уж слишком сильно я был похож на Сириуса, поэтому, как бы я ни старался, ассоциироваться мой образ будет с Сириусом, а не с Дамблдором. Были в этих переменах и свои плюсы, если для «прикручивания», образа Дамблдора мне приходилось стараться, то «Сириус», получался сам собой. Поттер уже начала чувствовать себя со мной очень свободно, хотя общались мы редко. За обедом-ужином совещание ордена продолжилось в ином формате. Некоторые члены ордена покинули дом Сириуса, но обсуждение реальных дел только началось. Обсуждались теперь не способы противодействия Волдеморту, а дело Анриетты. Тонкс развлекала Джиневру Уизли, демонстрируя способности метаморфа. Рон наедался впрок. Бруствер откровенно скучал, а Грюм присутствовал просто как старший. — За что министерство магии ополчилось на меня? — услышал я вопрос Поттер, который она задала Люпину. Грюм велел показать Анриетте газету. Анриетта ничего кроме заголовков прочитать не успела, но этого было достаточно для понимания ситуации. В разговор вступил Сириус: — Министр нападает на Дамблдора. Заявляет, что все хорошо, использует всю свою власть и давит на «Ежедневный Пророк», позорит каждого кто говорит, что Темный Лорд вернулся. Почему? — Фадж считает, что Дамблдор метит на его место, — дополнил-ответил Люпин. — Чепуха, — возмутилась Поттер, — Дамблдор никогда… Никто в это не поверит. — Ты права, — улыбнулся Люпин, значительно подняв палец вверх, — Фадж как раз не в своем уме, он совершенно спятил от страха. Он пойдет на что угодно, лишь бы скрыть правду. — Мы считаем, — перехватил разговор Сириус, — что Волан-де-Морт хочет вновь собрать свою армию. Четырнадцать лет назад он призвал на свою сторону не только многих колдуний и волшебников, но и много мерзких тварей. Он собирает сторонников, мы делаем то же самое. Но собирание сторонников — это не единственное что он делает. Мы считаем, что он преследует какую-то цель. — Сириус, — попытался одернуть Блэка Грюм. — Он не добился этого в прошлый раз, — продолжил Сириус, не замечая вмешательства. — Что это, — наивно спросила Поттер. — Он ищет какое-нибудь оружие? Сириус уже хотел ответить, но Молли вмешалась более решительно, чем Грюм: — Всё, хватит. Она ещё ребенок. Прямо сейчас еще и в члены ордена примите. — Я хочу вступить, — сказала своё слово Поттер. — Буду сражаться с армией Волан-де-Морта. Но Сириус не стал рассказывать до конца. В эту ночь я остался в доме Сириуса, намереваясь утром, когда Сириус и Артур будут сопровождать Анриетту в министерство, вернуться в свой лесной дом. Нужно было определиться с Меган, останется она у меня или вернется домой. После наложения фиделиуса дом стал совершенно безопасным местом. Продуктов хватило бы на пару месяцев. Нужно было только предупредить её о моем, возможно, длительном отсутствии и снабдить портключом. Другим способом из той глуши выбраться трудно. Когда мы поднялись наверх, Поттер на меня насела: — Арракис, ты же наверняка знаешь, что хотел сказать Сириус, прежде чем Молли его перебила. — Конечно, знаю, — не стал отнекиваться, — тебя он ищет. Мне все эти игры с недомолвками и иносказаниями казались бредом, поэтому ходить вокруг да около не видел смысла. — Зачем он меня ищет? — Убить, конечно, — улыбнулся, показывая, что вопрос выеденного яйца не стоит. — Ты все равно скоро узнаешь, поэтому не вижу смысла молчать. Тебя и Волдеморта связывает пророчество. Текст пророчества я не знаю, — соврал я, — но суть такова: ты — избранная, и ты для него опасна. Ранее он уже пытался убить тебя и потерпел неудачу. Теперь он хочет устранить препятствие, что остановило его. Но, сейчас тебе нужно думать не об этом, — оборвал я возможный поток новых вопросов. — Завтра будет слушание в суде по твоему делу. Постарайся сохранять спокойствие, чтобы ни происходило. — А что может произойти? — Люпин всё довольно точно описал, — улыбнулся я. — Он только не упомянул, что дементоры подчиняются министерству. Кто-то их послал напасть на тебя. Вообще, вся эта ерунда вокруг тебя — это очень странно. Что мешает тому же Воландеморту тебя найти? — Материнская защита, — неуверенно посмотрела мне в глаза Анриетта. — Защита была наложена на тебя, а не на дом или местность, и, как видишь, она не является препятствием для дементоров и сов. — Что же тогда? — Волан-де-Морт тебя боится, — ответил немного невпопад. — Вернее не тебя, а пророчества. Некоторые пророчества обладают огромной силой, обычно, чем сильнее существа, которых касается пророчество, тем оно сильнее. Можно зарядить револьвер и направить его на человека защищенного этой силой. Нажав на курок шесть раз, получишь шесть осечек. Потом захочется посмотреть в ствол и нажать снова. Примерно так действует эта защита. — Я неуязвима? — непонимающе поинтересовалась Анриетта. — Совсем нет, — возразил я. — Но, пока Волдеморт не узнает точный текст пророчества, он поостережется нападать на тебя, ну, я так думаю. — А кто знает этот текст? — задала вопрос Гермиона. — Хороший вопрос, — похвалил её, — но, думаю, не могу вам сказать про всех кто знает. Ваш разум не защищен. Любой сможет взять это знание из ваших голов. Сказав вам, я могу кого-нибудь подставить под удар. — Скажи про кого можешь, — предложил Рон. — Первый — это сам пророк, его имя я говорить не буду, — сказав, я понял, от чего может прятаться Трелони. Но она уже на собеседовании с Дамблдором начала отыгрывать роль старушки-дурнушки. Заранее? С пророками такое бывает. — Второй, кто слышал пророчество полностью — это директор Дамблдор. Про других не скажу, но в Отделе Тайн хранится копия пророчества. Копию пророчества сможет прочесть только тот, кого оно касается. Всё, пора спать, — закончил я разговор и пошел к себе. В соседях по комнате у меня должен был быть Рон, но он на некоторое время задержался в женской спальне, обсуждая новые сведения. Мне тоже было о чем подумать перед сном. Мои стремления непременно легализовать владение домом в лесу были малополезными. Давно уже было нужно закончить просмотр памяти Дамблдора, тогда бы усвоил не только его знания магии, но и увидел бы некоторые изменения в законах и правилах голосования. Не скажу, что изменения несправедливы, но они отнимали еще небольшой кусочек власти у старых чистокровных семей. Теперь уже нельзя было голосовать от выборной части визенгамота и от лордов, голос за владение землей тоже не учитывался. Голосование проходило только очно, один присутствующий волшебник — один голос. Дополнительный голос лорда за владение землей учитывался только на полном собрании волшебников — это, к примеру, решения уровня принятия статута Секретности. Поэтому, можно сказать, что дополнительный голос ничего кроме почета не даёт. Утром, когда Поттер и компания отправились в министерство, я вернулся в свой дом в лесу. Меган не особо скучала без меня. Возможность колдовать без ограничений ей еще пока не приелась. Поговорив о том, о сём, изготовил для Мерфи два портключа и вернулся на Гриммо. В доме Сириуса по-прежнему было полно посторонних. С Сириусом мне уже всё было понятно по тому, что Поттер всё равно помещали к Дурслям на воспитание. Никакой защиты на том доме быть не могло, как я и говорил. Смысл в её пребывании у Дурслей только в воспитательном эффекте. То, что Сириус, несмотря на мое предупреждение и уговоры всё равно «убрался», в доме — тоже идет в копилку претензий. Последним камнем стало то, что я увидел в доме на Гриммо 12 — то, что Молли Уизли практически командовала здесь, покрикивала на Сириуса, наводила свои порядки. Этот ползучий танк уже практически хозяйничал тут. Мордред с крестражем и новыми порядками, но главное — я увидел, что Сириус не воспринимает меня всерьез, договориться с ним о чем-либо не получится. Вернее, он будет соглашаться с моими доводами и скажет да, но поступит по-своему, как подвернется момент. Дамблдор назначил меня старостой школы, о чем я узнал, прочитав его письмо. Радости по этому поводу не чувствовал. В Хогвартсе будет Амбридж, а следовательно её порядки. Наплевать на неё и её порядки я — могу, но будут трения. Вернулись Анриетта и Сириус. Поттер оправдали. Сириус рассказывал в подробностях, как происходило слушание. Еще до начала, они встретили Фаджа в одном из коридоров министерства. Министр о чем-то разговаривал с Малфоем. Люциус настаивал на каком-то «правильном понимании», а Фадж соглашался. Само заседание перенесли на три часа раньше, забыв оповестить об этом Дамблдора. Но, коварный план министра, по недопущению директора на слушание провалился. Дамблдор, скорее всего, подозревал о возможных со стороны министра пакостях, поэтому прибыл значительно раньше срока, а узнав, что слушание перенесено, поспешил выполнить свою обязанность защитника. Председательствовал на слушании сам Фадж. Долорес Амбридж заняла позицию обвинения, пыталась превратить слушание в говорильню, по итогам которой было бы ясно, что вина Поттер очевидна, а препирательства проистекают из желания директора Хогвартса защитить своего человека, злостную нарушительницу и смутьянку. Боунс, в свою очередь, не дала игре идти в одни ворота. Еще до того момента, как появился Дамблдор, она задала несколько вопросов Анриетте, которые для умеющих думать расставили все точки над «i». — При каких обстоятельствах вы сотворили волшебство перед маглом? — Я прогнала дементора, — отвечала Поттер. — Они напали на меня и Дадли. — Дадли — это тот магл в присутствии которого вы творили волшебство? — Да, это мой кузен Дадли Дурсль. Дальше влезла Амбридж, которая фактически обвинила Анриетту во лжи, пусть и без озвучивания вслух. Риторика Амбридж практически повторяла статьи из «Ежедневного пророка». Всем уже стало понятно, что министр подстроил нападение и суд является атакой на Дамблдора. Когда появился директор, то ничего конкретно не изменилось, все доводы по кругу были озвучены второй раз. Боунс надоело это переливание из пустого в порожнее, и она инициировала голосование. Суд большинством голосов установил невиновность Анриетты Поттер. Анриетту до сентября было решено оставить дома у Сириуса. Возвращать её к Дурслям не имело никакого смысла — к слову. Дадли увезли в больницу, лечить нервный срыв. Вернон и Петуния почти все свободное время проводят возле своего сыночка. Нужного воспитательного эффекта от пребывания героини у Дурслей не будет. Мне было поручено очень важное задание — сопровождать Поттер в Хогвартс первого сентября. То, что её провожал и Сириус и она была окружена друзьями — не считалось. «Ох, к чему эти игры в тайных агентов и важные поручения», — думал я, но исполнял поручение со всей прилежностью. В поезде меня нашел Драко Малфой. Он обратился ко мне, когда я производил положенный по правилам обход: — Арракис Блэк, — привлек он моё внимание, — от лица своего отца, Люциуса Малфоя, мне доверено пригласить вас в гости в любое удобное для вас время. Обращение Драко было официальным, но без всяких преклонений и изысков. Он приглашал, но не понимал, что он собственно делает и для чего — ему поручили, он исполнил. — Благодарю за приглашение, — столь же официально начал я отказываться, — но вынужден отказаться. Сейчас я не могу принять вашего приглашения. В вашем доме могут появиться и другие гости, встреча с которыми мне нежелательна. — Намек на Темного Лорда был более чем прозрачен. Раскланявшись с Малфоем, мы разошлись, как в море корабли. Для кого-то было бы допустимым начать игру двойного агента, заигрывать с Темным Лордом. Мне же украшение на предплечье в виде клейма было не нужно, вообще, я против татуировок. Могу понять армейские татушки или маленькие женские тату в виде бабочек-цветочков. Магические рунические татуировки, как защита от проклятий — тоже понятно. Но не бездумное увлечение маглов, когда тело становится сплошь покрыто росписью, как у африканского или южноамериканского колдуна, только без магической составляющей, а просто для «крысоты». Человеческое тело само по себе красиво, если красиво, украшательство в виде татуировок — излишне. Да и кроме клейма, профилактические круциатусы мне доктор не прописывал. Новый мир, который хотел построить Волдеморт, мне представлялся очень хорошо. На вершине власти стоит он сам. Круг приближенных становится правителями на местах, его доверенными и министрами, которые набирают себе свиту. Свита занимается контролем и надзором, а также доведением распоряжений и указаний вниз до исполнителей. Исполнители — это маги и полезные маглы, которые не входят в круг приближенных Темного Лорда и свиту приближенного. Среди исполнителей есть своё разделение по степени полезности и чистоте крови. Разделение людей по сортам становится очевидно. Система похожа на ту, что устанавливал Грин-де-Вальд. Собственно и результат можно предсказать. Идея «золотого миллиарда», хорошо вписывается в планы Волдеморта. Веет от Волдеморта духом гетто и концлагерей. У замыслов Дамблдора есть общие черты и существенное отличие. Он тоже видит будущее волшебников в раскрытии мира магии. Самоизоляция уже сейчас действует губительно. Мир волшебников стал сильно отставать. Привлечение маглорожденных во власть не оправдало надежд. Сопротивление чистокровных всё еще слишком сильно чтобы действовать прямо. Отличие от пути Волдеморта в том, что при проведении политики Дамблдора мир волшебников ляжет под маглов. Иначе, будет война — так считал Дамблдор. В этом и была сложность плана Дамблдора. Как вернуть волшебников в общий мир, сделав это без войны, и сохранив хоть какую-то их самобытность? Дамблдор и сам видел, что получается у него что-то не то, но что делать — он не знал. Такие вопросы, как перенаселение и возможная нехватка ресурсов ему были тоже знакомы. В конце концов, эти вопросы поднимались еще в начале нашей эры. Квинт Септимий Тертуллиан писал: «Мы отягощаем собой мир; его богатств едва хватает, чтобы поддерживать наше существование. По мере того как возрастают наши потребности, нарастает и ропот, что природа уже не в силах обеспечить наше пропитание». Объединение с маглами могло бы дать рывок во всех отраслях хозяйства и науки, что позволило бы совершить очередной рывок в развитии всего человечества. Перспектива освоения космического пространства стала бы доступной уже сейчас. Но мир волшебников был бы принесен в жертву. У волшебников слабо развита экономика и культура, численность сильно уступает маглам. Результат объединения, даже если не будет лабораторий, в которых над волшебниками ставят бесчеловечные опыты, и не будет клятв, которыми опутывают каждого мага с ног до головы на подчинение, все равно оставляет мало свободы. Волшебники на такое не пойдут, даже маглорожденные. Мне больше нравилось нынешнее положение вещей. Когда у волшебников есть определенная свобода от маглов, при этом есть и некоторое сотрудничество. Возможные и допустимые изменения я видел только в наращивании сотрудничества с магглами. Допущение хождения маггловских денег в мире магической Британии. Разрушение монополии Гринготтса в финансовом мире магической Британии. Большее сближение с другими магическими анклавами. Выборочно предложение некоторых товаров и услуг для маглов. Дело еще в том, что магическая Британия в своей самоизоляции стала проводить политику всё большего отделения и обособления уже даже не от мира маглов, но и от мира магов. Это действовало разрушительно. Все эти запреты «темной магии», практически выдавили с территории Великобритании гильдии артефакторов, ритуалистов и некромантов. Ладно уж гильдия крови, которая осталась только в Китае и некоторых странах Южной Америки, но артефакторы и ритуалисты нужны всем и всегда. Фестралов Поттер не видела, но каноничная реплика от Лавгуд: «Ты такой же нормальный, как и я», — была. Только относилась она ко мне (Он такой же как мы, только без хвоста). Во время пути Полумна рассказала про фестралов, что было не слишком важно для канона прямо сейчас, но подтверждало сохранение линии, успокаивая меня. В Хогвартсе, сразу после традиционного распределения, прервав речь Дамблдора, Долорес Амбридж показала, что не собирается хоть как-то соответствовать установленным в школе порядкам — влезла со своей пропагандой министерства. Довольно насыщенная и убедительная речь «ни о чем», на самом деле хорошо показывала политику министерства и её собственный курс, который она будет проводить на посту инспектора школы. Уже с первых дней Амбридж начала издавать указы, которые были никак не связаны с учебным процессом, не имели никакой основы в уставе школы и не были подтверждены ни директором, ни деканами. По своей сути эти указы носили рекомендательный характер. Даже указ Дамблдора об отмене физических наказаний для учеников, по сути, был рекомендацией пусть и подтвержденной деканами факультетов. При желании кого-либо из учителей физически наказать ученика, требовалось получить разрешение декана факультета данного ученика — это даже без указа директора, просто по уставу. Когда заметил на руке у Анриетты очень примечательные следы от Черного Кровавого пера. То на правах старосты школы прихватил Поттер под локоток и отправился к Амбридж. У неё как раз начинался урок у второкурсников Хаффлпаффа и Райвенкло, когда я ворвался в класс. — Что вы себе позволяете? — возмутилась на моё вторжение Амбридж. — Я — Арракис Блэк, староста школы, — представился. — Заявляю, что Анриетта Поттер — последняя в своем роду, находится под покровительством Сириуса Блэка и рода Блэк. Требую ответа: на каком основании к мисс Поттер были применены физические наказания? Уверен, что Декан факультета Гриффиндор не давала своего разрешения! Амбридж, улыбаясь приторной улыбочкой, ответила в своей манере: — Мисс Поттер приняла наказание добровольно, без угроз, полностью осознавая свою вину. На предложение высказаться, она ничего не ответила. Взглянув на Поттер за подтверждением, понял, что Поттер просто не понимала суть происходящего, поэтому и стерпела всё, как должное. — Заявляю вам, что за мисс Поттер есть кому заступиться, — указывая пальцем на Амбридж, сказал я. — Если вы еще раз позволите по отношению к Анриетте что-то подобное, то вам не удастся спрятаться за формальностями. Только дайте повод, и мы посмотрим, так ли хороши ваши боевые умения, как хозяйственные чары. — Вы мне угрожаете? — еще шире улыбнулась Амбридж. — За это можно вылететь из Хогвартса, мистер Блэк. — Ха, попробуйте, — усмехнулся я в ответ. — У вас не получилось исключить из Хогвартса мисс Поттер, считаете, со мной будет успешнее? Блэки входят в число семей попечителей Хогвартса, даже когда Сириус сидел в Азкабане, отчисления шли каждый год. У меня уже сейчас звание мастера по чарам и зельям. Как только собрание Визенгамота узнает обстоятельства этого дела, я потребую права дуэли, за нанесенное оскорбление, а пока, я напишу открытое письмо в адрес министра, в котором выскажу все, что думаю о ваших методах, мисс Амбридж. Выйдя из класса, я обработал рябиновым отваром довольно страшную на вид рану на руке Анриетты. Повелев ей не терпеть подобное впредь, а сразу сообщать, мне, своему декану или директору, проводил её на урок, объяснив профессору причину задержки. Письмо я написал, отправив копии в «Придиру», «Ежедневный пророк» и на всякий случай в французскую «La Depeche de Magic». В «Пророке» к моему письму добавили осторожные комментарии, оправдывая Амбридж, но при этом выражая сожаления по поводу её самоуправства. Министр предпочел игнорировать моё обращение. Вдогонку моему письму, написал еще и Сириус, подтверждая все мои слова. Кампания в прессе, развернутая Фаджем против Дамблдора, после всего этого несколько притихла, но не сошла на нет, как можно было бы надеяться. Амбридж же стала действовать более аккуратно, уже в рамках своих полномочий и без прямых нападок. Дамблдор похвалил меня за моё вмешательство. В свою очередь, я рассказал ему про приглашение от Малфоев. Директор не был дураком, поэтому понял возможную подоплеку этого приглашения. Альбуса я сразу поставил перед фактом, что не желаю быть двойным агентом, поэтому отказался. Планы директора я в точности не знал. Многие подозревали Дамблдора в постоянном вмешательстве в разум других волшебников, что он изменяет воспоминания, оставляет ментальные закладки, подменяет императивы. На самом деле он старался не лезть в чужие головы без нужды, предпочитая воздействовать на людей без применения магии, действуя уговорами, заставляя взглянуть на картину под другим углом. Даже его недовольство моими действиями при возрождении Волдеморта вполне могло оказаться показным. Свою задачу я, так или иначе, выполнил — Поттер жива и здорова. Но намек на недовольство заставил меня оправдываться и вступить в Орден Феникса без оглядки, без каких-либо условий. Сейчас же, похвала Дамблдора опять заставляла искать второе и третье дно в его планах. Амбридж, получив отпор со стороны воздействия на Поттер, взялась за преподавателей. Подбивала клинья к Снейпу, вела себя откровенно некрасиво-вызывающе по отношению к Флитвику. Несмотря на её показные действия, с деканами она ничего сделать не могла, они соответствовали всем правилам и требованиям, были мастерами в своих областях. Выгнать их — это поссориться с гильдиями чар и зельеварения. Атака Амбридж пришлась на беззащитную преподавателя прорицаний. Это должно было стать победой инспектора и министерства над Дамблдором — публичное изгнание Сибиллы Патриции Трелони из Хогвартса за несоответствие. Амбридж построила всех перед главным входом, чтобы сделать объявление. Аргус Филч, охотно сотрудничающий с инспектором, «помогал», Сибилле выносить вещи. Поттер, стоящая в первых рядах учеников, наблюдала за душещипательной картиной изгнания. — Не беспокойся, — опустил я успокаивающе руку на плечо Анриетты, — Дамблдор не даст изгнать пророка из Хогвартса. Даже если бы Сибилла совсем ничего не делала на своих уроках, он держал бы её в Хогвартсе. Она тут прячется сама-знаешь-от-кого по молчаливому соглашению. Выгнать её сейчас — это отдать в руки врага. Поттер была удивлена, её ответный взгляд можно было понять как: «Она пророк?»; что чуть не заставило меня рассмеяться. И на самом деле, вдруг объявился Дамблдор и своим решением оставил Сибиллу в Хогвартсе, разрулив всю ситуацию. Уже было понятно, что Амбридж не успокоится. Как действовать, пока было не ясно, но мира не будет. Да и Фадж, снова начал раскручивать травлю Дамблдора в «Пророке».