Арракис - Блэк полукровка

Хогвартс. Он может быть разным, величественным и подавляющим, неприступным и гостеприимным. Для многих волшебников он стал вратами в мир магии, мир чудес. Для Анриетты Поттер он также был убежищем от Дурслей. Сейчас же, Долорес Амбридж наводила здесь свои порядки, и Хогвартс становился опасностью изнутри. Но опять же, для Поттер слова «опасность изнутри», были гораздо глубже, чем для других. Враг (с большой буквы), проникал изнутри самой Поттер. Он приходил во снах, мучил её разум в кошмарах. Анриетта бросилась в Хогвартс за Дамблдором, пытаясь привлечь внимание. — Профессор Дамблдор, профессор Дамблдор, — кричала она. Но у директора не было настроения разговаривать с героиней. Позиция Дамблдора мне была непонятна. Да, отгородившись от Поттер, он оставляет для Тома меньше соблазнов. Если Анриетта не знает никаких планов, то и выведать их у неё не получится. Но беда в том, что Поттер является целью сама по себе. Пусть Сириус и остальные делают вид, что цель Волдеморта — это пророчество. Мне-то ясно, что цель — это Поттер, поэтому и директору это должно быть ясно. — Директор сейчас не станет с тобой разговаривать, — сказал я Поттер, которая стояла одна, такая потерянная, уязвимая. — Но, почему? — обиженно спросила девушка. — Он считает, что таким образом защищает тебя. Чем меньше ты знаешь, тем меньше у Волдеморта соблазнов лезть к тебе в голову. — Лезть мне в голову? Ты знаешь, что со мной происходит? — чуть ли не закричала Поттер. — Примерно представляю, — поморщился я на её бурную реакцию. — Говори тише, пожалуйста. — Скажи мне, что со мной, что мне делать? — горячо и громко «зашептала», Поттер. Девушка не была со мной совершенно открыта, как была бы открыта с Дамблдором. Анриетта не стала говорить мне про свои приступы злости и желание причинить кому-нибудь боль. Моё утверждение о понимании для неё уже звучало почти как предательство — знал, но молчал. Она была готова наброситься на меня с заклинанием наперевес, чтобы получить ответы. — Ты уже знаешь, что связана с Волдемортом, — не стал я испытывать терпение Анриетты, начав держать ответ. — То, что вас объединяет, действует в обе стороны. Ты можешь видеть и чувствовать то, что видит и чувствует Темный Лорд, но и он может видеть твоими глазами. Но у него есть существенное преимущество, он значительно опытнее тебя в магическом искусстве. Ты даже не можешь отделить его желания от своих. Насколько сильным может быть его влияние на тебя? — Что мне делать? — испугано стала озираться Поттер. — Я дам тебе книгу по окклюменции, — предложил я. — За один день ты не научишься защищать свой разум, но это всё равно будет тебе полезным в жизни. — Но мне нужна защита сейчас, — снова стала переходить на крик девушка. — Успокойся, — понизил я голос, стараясь передать свой настрой. — Директор наверняка что-нибудь предпримет. Но обычные артефакты против легилименции не дают никакой защиты и призваны только для того, чтобы предупредить о попытке поверхностного считывания. Крепись, Поттер! Так просто я не оставил этот момент. Напросившись к директору на чай, поведал старику о проблеме, возникшей с нашей героиней. Дамблдор обещал подумать, что можно с этим сделать. Со своей стороны, я предложил директору провести замену Поттер на аватара, что сразу же повысило бы защиту девочки. Альбус, немного подумав, велел обождать. В «Пророке», стали появляться заметки про исчезновения магов. Пока они еще были редкими, но Дамблдор, вызвав меня к себе на собрание, сказал, что в прошлый раз начиналось всё так же. — Он начал действовать, — говорил директор, — нам нужно быть готовыми, что скоро он перейдет в атаку. Присутствовали только доверенные лица: Снейп, Макгонагалл и я. Будь сейчас Хагрид в Хогвартсе, то, возможно, тоже присутствовал при этом разговоре. Собрание собственно и несло целью только это послание — быть готовыми. Кроме этого послания директор попросил меня в случае необходимости спрятать Сибиллу Трелони. Ситуация складывалась так, что он уже не мог гарантировать той безопасность. Подумав немного, только для значимости, согласился укрыть прорицательницу в случае нужды. Единственным подходящим укрытием был опять же мой лесной дом. То, что я сделал хранительницей Меган — не было ошибкой. Сам я не боялся нужды и походных условий, при необходимости мог сбежать за Ла-Манш. Другое дело — Меган, у которой есть родственники и которая не столь мобильна и неприхотлива, как я. В первую очередь моя забота была о ней. Наконец-то мне удалось подойти к директору с вопросом о покупке домовика. Стоимость домовика назначалась министерством и составляла десять тысяч галлеонов. Знакомое число. Домовика директор продал без вопросов. Мы заключили стандартный контракт, и я отправился на кухню, чтобы выбрать счастливчика. Старейшина домовиков Хогвартской общины не горел желанием отдавать лучших своих работников, да и настоящих универсалов, которых можно ставить на любую работу, у него было мало. Пусть любой домовик был бы рад пойти в слуги волшебнику, но решающее слово за старейшиной. Мне было предложено выбрать из пяти вариантов. Первый вариант — Добби, бывший домовик Малфоев, верность которого принадлежит Анриетте Поттер. Второй вариант — Винки, бывшая домовушка Краучей. Все Краучи, которым она служила, умерли, поэтому можно её считать совершенно свободной от прежних обязательств. Три другие варианта — Ноди, Ролли и Коди, молодые необученные домовики. Вариантов вроде много, но выбор скудный. Прикинув за и против, выбрал Винки. Обученная, еще не старая домовушка, которая не накосячит по-черному, мне с ней будет проще, чем с молодыми. Стандартный договор в виде клятвы хоть и считался двухсторонним, но по факту господин ничего не был должен домовику. Рассеиваемая волшебником естественным образом магия была единственным обязательным средством платежа, все остальное было на усмотрение мага. Нет, конечно, я не собирался морить домовушку голодом и проводить профилактические наказания, но устоявшиеся традиции самих домовиков были довольно жестоки и бескомпромиссны, Предложение сделать себе одежду, чтобы выглядеть прилично, привело Винки в состояние истерики. — Чем я провинилась? — спрашивала она, плача. Маг только принял её на службу и сразу же дает одежду. Не дает? Но просит выглядеть, как свободный эльф. Мне пришлось потратить довольно много терпения, чтобы убедить Винки использовать дополнительный отрез ткани — носить его на манер тоги, а руки и ноги защищать длинными лентами, повязывая их как бинты. Так себе защита, но хоть что-то. Веры домовикам у меня не было. Слишком сильно их образ мышления отличался от привычного человеку. Понять, где и как домовик сможет нарушить клятву или обойти её, было сложно. Привязка к конкретному волшебнику не решала всех возможных проблем. Определив домовушке круг обязанностей, пообещал много домашней работы. Но сейчас поставил её следить за моей комнатой и вещами, выполнять распоряжения. Поставил задачу эвакуации Меган в случае нужды за антиаппарационный барьер Хогвартса. Пусть барьер действует и для домовушки, но зона барьера составляет менее пятидесяти метров, пересечь которую пешком или бегом можно довольно быстро. Вышел за барьер и используй порт-ключ или способности домовика. Этой зимой на рождественские каникулы у меня была назначена защита по трансфигурации, поэтому я выпал из жизни школы, почти не следя за событиями, а тем временем Амбридж всё набирала силу. Она всё больше вмешивалась в привычный уклад жизни Хогвартса, заваливая учеников новыми правилами. Цвет одежды у Амбридж становился всё ярче, будто она наливается силой, пока пьет соки из Хогвартса. Проходя однажды по коридору, проводя необходимый обход, как староста школы, встретил плачущего первокурсника Гриффиндора, которого успокаивали близнецы Уизли и Анриетта Поттер. На руке у первокурсника были характерные следы от Черного Кровавого пера Амбридж. Подойдя к первокурснику, вздохнул в досаде, помазал рану рябиновым отваром, ускоряя заживление. — Я попробую повлиять на эту ситуацию, — прозвучало так, будто оправдываюсь. — Но, вряд ли смогу что-то изменить. Даже директор и деканы вынуждены терпеть выходки Амбридж. Это было правдой, только Помона Спраут посмела показать Амбридж всё, что думает о её инспекторской деятельности. Пригласив ту в теплицы на урок и чуть не скормив гигантской росянке. После чего попросила не лезть под руку на её уроках. Располагая учеников таким образом, что заставляла Амбридж сдвигаться всё ближе к росянке, мадам Спраут рассказывала первокурсникам про технику безопасности. — Гигантская росянка в редких случаях может быть опасна даже для человека, — говорила Помона. — Если человек окажется достаточно глуп, что войдет в соприкосновение с железистыми волосками, то растение выделит особые ферменты и сдвинет все ближайшие подвижные волоски, увеличивая площадь контакта. В это время Амбридж как раз влезла одной рукой в росянку, но еще не заметила этого, потому что рукав не успел пропитаться соком. Ученики, в отличие от преподавателя и самой Амбридж видели всю ситуацию и пытались предупредить Помону: — Профессор-профессор-профессор, — талдычили они. Но Спраут попросила не перебивать, и они со страхом стали следить за происходящим. Сама Амбридж стала терять связь с реальностью. — Ферменты, выделяемые росянкой, используются для нескольких зелий успокоительного действия, для снятия болевых ощущений и местной анестезии, — рассказывала Спраут. — В начальный момент времени росянка для успокоения жертвы выделяет ферменты, способствующие парализации жертвы. Они вызывают слабый паралич и чувство эйфории, чтобы жертва не только теряла способность вырваться, но и не особенно этого и желала. Амбридж улыбалась всё шире, постепенно увязая в волосках росянки все больше. — Постепенно состав ферментов меняется, — продолжала Помона. — Теперь растение начинает выделять пищеварительные соки. Также усики теперь начинают не только выделять ферменты, но и сосать соки, стараясь притянуть к себе добычу. Жертва в этот момент начинать чувствовать жжение, несмотря на частичную парализацию. Амбридж начала подавать признаки беспокойства — подергиваться и издавать невнятные звуки. — Но в этот момент глупый человек, попавшийся росянке, уже не сможет позвать на помощь или самостоятельно вырваться из смертельных объятий росянки. — П-п-профессор, — снова попытался один из учеников обратить внимание Спраут на проблему. — Если кто-то попадется росянке в жгутики, — продолжала Спраут, улыбаясь и, казалось бы, не обращая внимания на ситуацию, — то вам следует использовать заклинание иммобилус, чтобы освободить дурачка. Очень полезное заклинание, оказывает парализующее действие и даже временно выводит из строя маггловскую сигнализацию, не ломая её. С последними словами Спраут повернулась к Амбридж и использовала названное заклинание, после чего вырвала Амбридж из объятий растения. — Также вам следует знать, что росянка боится холода и при охлаждении сворачивает свои усики, выпуская жертву, — спокойно говорила Спраут. — Возможно, использовать холод даже более правильно, так жертва меньше пострадает при спасении. А теперь, мне нужно проводить мисс Амбридж в больничное крыло, — сообщила Помона детям. — Прошу вас подождать меня снаружи теплицы. Как видите, здесь может быть много опасностей. Оставлять вас без присмотра было бы неправильно. Вся эта история пару недель ходила по Хогвартсу, обрастая подробностями. После урока у Спраут Амбридж проинспектировала медицинское крыло и больше не лезла к Спраут со своими вопросами. Впрочем, и к больничному крылу Хогвартса вопросов не было. — Мистер Блэк? — улыбаясь, поприветствовала меня Долорес. — Мисс Амбридж, — немного склонив голову, ответил в том же формате. — Что привело вас ко мне? — не сходила с её лица приторная улыбочка. — Я узнал, что вы по-прежнему применяете Черное перо в воспитательных целях, — довел суть-причину своего прихода максимально спокойно. — Мне недавно повстречался первокурсник с Гриффиндора с характерными следами на руке. Не думаю, что профессор Макгонагалл давала разрешение на применение таких методов по отношению к своим ученикам. — Это вас совершенно не касается, мистер Блэк, — отвечала Амбридж. — Как староста школы, вы должны следить за порядком, в первую очередь, контролируя работу старост факультетов. Учебный процесс и действия профессоров находятся вне вашей компетенции. Тут Амбридж была права. Тот вопрос, с которым я к ней пришел, меня не касался. Этот вопрос должна была поднять Макгонагалл, раз уж это касается ученика её факультета, но не я. Однако, уходить просто так было нельзя, нужно было выдать порцию угроз под видом предупреждения. — Вы перегибаете палку, мисс Амбридж, — расслабленно сказал я, упорно продолжая обращаться к ней «мисс», отказываясь называть её профессором, как всех остальных профессоров Хогвартса. Мне так и не было предложено присесть, но чувствовал я себя довольно свободно, что и демонстрировал, прохаживаясь по кабинету и рассматривая интерьер. — Первокурсники — они еще считай дети. Достаточно сделать строгий вид и повысить голос, чтобы смутить первокурсника, заставить его чувствовать себя виноватым даже без вины. Легкого намека на угрозу достаточно в большинстве случаев, чтобы довести ребенка до слез, чтобы он просил прощения. Каждый профессор Хогвартса знает эту истину и умело дозирует это воздействие, поэтому физические наказания в Хогвартсе не применялись уже много лет. Поэтому у меня вопрос: что же такого ужасного мог совершить первокурсник, что потребовалось использовать Кровавое перо? — Повторюсь, мистер Блэк, — улыбка стала похожа на оскал, буквально на секунду, потеряв свою слащавость, — это не ваше дело. Извольте покинуть мой кабинет. Знал ли о происходящем в Хогвартсе Дамблдор? Да, знал. Он вызвал меня на следующий день после моего разговора с Амбридж и стал доводить до меня «политику партии». — Прошу, Арракис, не вмешивайся, — говорил он. — Министерство поставило Амбридж над школой. Сейчас все эти бесчинства, что она творит, топят министра и его сторонников. Не думаю, что кто-нибудь проголосовал бы за Фаджа сейчас, после слушания дела Анриетты. Но министр всё еще удерживает многие рычаги управления, и снять его с должности сейчас — не получится. Жаль, что мы теряем время, но ничего не поделать. Дамблдор говорил спокойно, но у меня все равно создалось ощущение, что он оправдывается. — Поверь, время всё расставит на свои места, — тоном мудрого старца втирал мне Альбус. — Сейчас нужно потерпеть. Своим чередом в Хогвартсе начал свою деятельность Отряд Дамблдора. Ну, да, пока старик велел мне сидеть тихо, Анриетта и другие школьники самоорганизовались в группу по самоподготовке ЗОТИ. Пользуясь своими особыми знаниями, я посетил их занятия в Выручай-комнате, чем вызвал небольшой переполох. — Арракис, — удивилась Анриетта, увидев меня. — Блэк, — как-то агрессивно приветствовала меня Грейнджер. — Как ты вошел? — прямо и тупо спросил Рон. — Конспирация у вас на уровне школьников, — поморщившись, пояснил я. — За вами уже следят. Аргус Филч, Малфой и его прихлебатели, Майлз Блетчли и еще несколько слизеринцев подпевал Амбридж. Уже сейчас, всего лишь на третьем вашем собрании, от раскрытия вас защищают только особенности Выручай-комнаты. — Ты так и не сказал, как ты прошел сюда, — давил на своём Рон. — Мне просто нужно было желать того же, что и вы, — объяснил я доступно, как мог. — Желал найти удобное место для тренировок и отработки заклинаний, а механический пожиратель смерти — это, вообще, моё творение. Я сделал его год назад вместе с Флёр. — Ты нас не выдашь, — с неопределенной интонацией произнесла Поттер. В её словах поровну было просьбы, вопроса и даже приказа. — Не выдам, — согласился я. — Мне не нравится, что в Хогвартсе устраивает Амбридж. Сейчас она применяет Кровавое перо на первокурсниках. Завтра она начнет использовать веритасерум, а послезавтра дело дойдет до круциатусов. Поэтому я поставлю кое-какую защиту перед входом в Выручай-комнату. Вам изнутри будет известно, если кто-то снаружи находится слишком близко ко входу. Перед тем как выйти, нужно будет немного постоять перед дверью, тогда те, что снаружи уснут. Помог? Помог! Ну и хватит пока. Поттер продолжали мучить кошмары, и однажды она прибежала к Дамблдору с важной информацией о нападении на Артура Уизли. Директор в этот раз не отмахнулся от героини и направил по-быстрому людей на выяснение обстоятельств. Старшего Уизли удалось спасти, а с Анриеттой начали проводить уроки окклюменции по экспресс-методу Северуса Снейпа, или по «бразильской системе» — это кому как понятней. Информация о нападении на Уизли и начале обучения дошла до меня через саму Поттер, которая пожаловалась мне на головную боль. Не скажу, что метод Снейпа бесполезен, этот метод вполне применяется, когда нужно прокачать «ментальные мускулы», но такие тренировки не дают никакого понимания процессов происходящих в разуме. При грубом вторжении она окажется в какой-то мере готовой и сможет перехватить инициативу, но этот способ тренировок не даст гибкости ума или улучшения памяти, не позволит научиться искать чужие закладки и мягкое влияние на мысли. Только сила против силы. Я отдал Анриетте весь свой запас антипохмельных и общеукрепляющих зелий и пообещал сварить еще. Советовал употреблять зелья, чередуя, через раз, то одно, то другое. Предупредил, что антипохмельное обладает кроме всего прочего чистящим свойством, что привязывает употребившего к туалету. *** Кроме всех этих школьных мелочей, за которыми я порой забывал следить, у меня были свои нерешенные дела. Мне нужен был контакт с хорошей юридической конторой, желательно, действующей в обоих мирах. Дело в том, что грядущая война дает много возможностей. Было бы досадным упущением не воспользоваться ситуацией. Не то, чтобы я хотел нажиться на всем этом кипише, но — да. Воспоминания о том вероятном будущем, когда близнецы Уизли смогли на тысячу галеонов купить приличное здание на Диагон аллее и открыть своё дело, пробуждали мою жадность сами собой. Нужно будет ловить момент, когда цены на недвижимость упадут. Про возможных конкурентов старался не думать, раз уж у Фреда с Джорджем получилось, то и у меня что-нибудь получится. Такие как Малфой не будут ничего скупать, надеясь получить все бесплатно, по праву сильного. Искать юристов я начал с гоблинов, для чего отправился в Гринготтс. — Банк Гринготтс предоставляет посреднические услуги, — говорил гоблин-клерк, — но не выдает информацию о клиентах с любой стороны сделки. Мне пришлось долго уговаривать гоблина. Зачастую его слова не звучали так однозначно, чаще он отвечал так, что звучало ни да, ни нет. Всё дело было в деньгах. Если договором не было отдельно предусмотрено сохранение конфиденциальности, то гоблы вполне могли дать информацию о клиенте. Цена же была такой, что я решил поискать сведения в другом месте. Моя сделка проходила через все бюрократические уровни министерства магии, поэтому решил, что нужно поискать выходы на нужных юристов в министерстве. Хождения по кабинетам заняли много времени, чаще всего приходилось просто ждать нужного человека, но по деньгам мне обошлось всего в семьдесят пять галлеонов — на стимуляцию памяти. Контора «Баркли и сыновья», оказывала довольно широкий спектр услуг. Нотариальные услуги и защита в суде, исковые дела и смена форм собственности, и многое другое — они занимались всем. Основная их деятельность велась в Великобритании, но и на материке у них были связи. Баркли был из известного одноименного шотландского клана и все дела в мире маглов, которые вела контора, были завязаны на клан. Чужими делами, какого-нибудь человека со стороны, контора занималась редко. Баркли не спешил завоёвывать рынок юридических услуг, предпочитая оставаться в тени, занимая свою нишу, поэтому уговорить его было не просто. Однако, Блэки — это шанс. Да и дела я планировал довольно масштабные по меркам волшебного мира. Пришлось обещать долю от бизнеса, чтобы получить верность Баркли. *** Защита мастерства по трансфигурации проходила на рождественских каникулах. Нужно сказать, что это была самая тяжелая моя защита. Да, Дамблдор написал хвалебную рецензию, и в комиссии присутствовала Минерва Макгонагалл, но скидок мне никто не делал. Из членов комиссии лично я знал только Макгонагалл, остальные были мне знакомы из памяти Дамблдора. Удивительно, что трансфигураторов оказалось даже меньше, чем зельеваров. Сначала меня погоняли по теории, которая не была целостной и единой. Как и вся остальная теория магии, трансфигурация делилась на два крыла, если не считать совсем бредовых теорий. Первое крыло — это строгие формулы с четкими результатами превращений, как из спички в иголку. Второе крыло — это волевое усилие с приложением большого количества магических сил. Ответить на многие дополнительные вопросы однозначно было невозможно. Теоретические вопросы закончились, и экзаменаторы перешли к практическим заданиям, начиная со школьной программы первого курса. Закончил эту часть экзамена демонстрацией своей анимагической формы. Наконец-то, после всего этого долгого вступления, перешли к теме моей работы. Прочитал доклад минут на пятнадцать, и посыпались вопросы. А после вопросов — демонстрация на практике. Вызывать адское пламя было не нужно — из-за соображения безопасности, но с обычным огнем поиграл вдоволь. Демонстрация началась с простого действия. Поставил на стол свечу и зажег её. Далее, поднеся палочку к огню, оторвал пламя от фитиля, заставив зависнуть огонёк в воздухе. Немного подвигал огонь, то удаляя, то приближая тот к палочке. Услышав хмык от кого-то из комиссии, поднял взгляд. Было интересно увидеть, кто это такой ярый скептик. Понять, кто хмыкнул, не удалось — все члены комиссии на лицо были одинаково серьезными и внимательными. Экзамен вымотал меня, еще до наступления финальной демонстрации, а сейчас я тратил последние силы. Трансфигурация, вообще, очень затратна в плане расхода магических сил, на длительные демонстрации слабосилка не хватит, на пару-тройку минут от силы, но у меня еще оставались внутренние резервы на эффектное фаер-шоу. Огонек, повинуясь моей воле, превратился в бабочку и медленно, роняя с крыльев искры, полетел по аудитории, приковывая к себе внимание экзаменаторов. Откуда взялась быстро выпорхнувшая огненная птица, комиссия не увидела. Одним рывком птица подлетела к бабочке и склевала её. Экзаменаторы осмотрелись и увидели еще несколько подобных птиц, что кружились возле меня. Птицы спорили друг с другом, играли в догонялки и просто дрались. Сразу несколько птиц сцепились в смертельной драке, сплетаясь в клубок, из которого появилась более крупная птица с длинным хвостом, которая начала гонять мелких. Но другие птицы тоже увеличились, сравнявшись по размеру и внешнему виду со своей агрессивной товаркой. Птицы немного полетали по комнате, пока не столкнулись все вместе в паре метров передо мной, образуя шар огня, который стал сжиматься, превращаясь в яйцо. Яйцо не было огненным. По внешнему виду это было обычное яйцо. Через мгновение скорлупа треснула, и из него вылупился огненный дракон. Огненный — это в том смысле, что он состоял целиком из огня. Под конец демонстрации силы стали заканчиваться. У меня были серьезные опасения, что не смогу довести шоу до конца, ведь самое сложное было в самом конце. Дракончик облетел аудитории и, опустившись передо мной, выдохнул огонь, который обтек меня, не причинив вреда. Дракон начал расти в размерах и изменять форму, превращаясь в коня. Конь же стал изменяться, меняя свою суть с огненной на внешне обычную. Это было одной из самых сложных деталей демонстрации — показать, что конь не иллюзорный, а вполне материальный, твердый. Я вскарабкался на коня, хотя коленки уже подрагивали. Вдруг, конь вспыхнул прямо подо мной, вызвав охи со стороны комиссии. Огонь обтек меня, образуя сверху полусферу, а затем опал наземь, превращаясь в воду, которая стала медленно испаряться. Первой в ладоши захлопала Макгонагалл. Меня начали хвалить, хлопать по плечу и пожимать руку. Сам я улыбался, хотя в ушах стучала кровь и перед глазами мелькали «белые мухи». Только приняв первые поздравления, я уловил момент, чтобы выпить зелье маны, в надежде поскорее восстановиться. Комиссия ушла на обсуждение, хотя и так было понятно, что я сдал экзамен. После оглашения официального результата мне пришлось повторно принимать поздравление от всех членов комиссии. В этот момент чувствовал себя уже чуть лучше, поэтому не упал в обморок. Так я и стал магистром, самым зеленым магистром за всю известную историю. *** После каникул, или даже во время каникул произошла какая-то история с Поттер, вроде как их кружок по подготовке к ЗОТИ раскрыли. Поменялось то, что из школы исчез Дамблдор. Поздравлений от своего учителя я не получил. Директором была назначена Амбридж, которая стала требовать всякую ересь. На попытки давить на меня, я ответил просто: — Вам нечем давить на меня мисс Амбридж. — А как же ваша подопечная? — спросила Долорес, имея в виду Меган. — У меня есть кое-какие знакомства в Шармбатоне, поэтому, позанимавшись один месяц французским языком сидя на зельях памяти, Мерфи просто перейдет в Шармбатон. Крыть это Амбридж было нечем. Меня Амбридж больше не трогала, но вот оставшуюся без защиты Сибиллу Трелони она выгнала из Хогвартса. По старой договоренности с директором я приютил нашего пророка у себя. Было немного неудобно привлекать Меган, чтобы провести Сибиллу под фиделиус, но ничего — нормально разрулили. — В доме есть продукты, которых хватит на пару лет, — сообщал я распорядок Трелони. — Алкоголя мало, но полно разных круп и сахара. Если будет желание, то можно заняться прикладной алхимией, поставив бражку на дрожжах. — Мне очень неловко, что я так вас стесняю, — смущалась Трелони. — Ничего страшного, — успокаивал я выпивоху. — Меня попросил об этом директор. То пророчество, что вы произнесли, оно создает к вам определенный интерес у Волдеморта. Сейчас, оказаться без надежной защиты или укрытия для вас может быть смертельно. — Я не помню этого пророчества, — сказала Сибилла. — С пророчествами часто так бывает. Пророк впадает в особое состояние, в котором на него находят видения. Он говорит, что видит, но когда видения проходят, то он всё забывает, как сон. — Дамблдор вам верит, — кивнул я, — но у Волдеморта могут быть свои резоны. Возможно, он не будет столь легковерным и использует веритасерум, чтобы убедиться в вашей правдивости. Однако, я слышал, что Темный Лорд очень любит применять непростительные заклинания, особенно тут к месту придется круциатус. Сибилла опустила голову, понимая мою правоту. — Я распорядился своей домовушке Винки, — продолжил я размещать Трелони, — она приготовит Вам комнату и останется дома — следить за порядком. Можете звать её по мелким поручениям, соответствующее распоряжение ей уже дал. — Спасибо тебе, Арракис, — как-то тепло и многозначительно по-женски сказала Трелони, грустно улыбаясь. — Раз уж такое дело, — обратился я, подумав, — может, скажете, для чего вы на протяжении многих лет поддерживаете маскарад, для чего сушите волосы до состояния пакли, носите эти очки в толстой оправе, зачем портите себе кожу прыщами? — Это так заметно? — смутилась Трелони. Из голоса у неё пропала противная скрипучесть, движения стали уверенными и ловкими, будто она не пила каждый день на протяжении всех лет, что просидела в Хогвартсе. — Для Дамблдора, с его-то опытом, это заметно сразу. — Это всё заморочки пророков, — вздохнула Сибилла. — Даже если бы не было Темного Лорда, попасть под присмотр Отдела Тайн для меня нежелательно. Пока меня считают шарлатанкой, и пока сижу в Хогвартсе, то не тронут, могу относительно спокойно жить, даже выходить изредка в мир маглов, выпадая из образа дурнушки-выпивохи. Сибилла начала говорить томным голосом. Движения её приобрели плавность и точность. Вообще, разговор как-то изменился, мне показалось, что сейчас меня будут соблазнять. Не то, чтобы я был категорически против, но в данный момент меня это смутило и даже напугало, поэтому быстренько свернув разговор, поспешил удалиться. Перед уходом услышал смех Сибиллы. Если она на самом деле может предсказывать события, то она могла намеренно вызвать моё бегство. Нужно будет подумать, как вывести Сибиллу из-под удара. Слить текст этого пророчества Темному Лорду, или отправить пророчицу подальше из Британии. Иначе, когда Дамблдор умрет, у Трелони не останется шансов избежать неприятного знакомства. В пророке за пару месяцев появились еще два объявления об исчезновении магов. Тут ничего нельзя было свалить на «страшного беглого волшебника», Сириуса Блэка, поэтому писали всякую ерунду про ведение поисков, нападения оборотней и вампиров, про разборки преступников. Как только начал сходить снег, в Хогвартс вернулся Хагрид. Вернулся он для того, чтобы его уволили. Практически сразу же к нему прискакала Амбридж, которая устроила допрос. Хагрид ничего ей не сказал. Даже удивительно, но полувеликан, как оказалось, умеет хранить секреты. Насколько я знаю, связь с Дамблдором Хагрид поддерживал через Аберфорта. Сообщить о своих переговорах начальству он смог. Захватив всю власть в Хогвартсе, Амбридж не успокоилась. Она организовала в школе патрули из относительно лояльных ей слизеринцев. Ничем страшным они не занимались, единственным весомым нарушением в школе новых правил был Отряд Дамблдора, но после его разоблачения остались только мелкие нарушения единичного характера. Пользуясь затишьем, написал письма Карлосу и Флер. Карлоса я просил приехать, как только сможет, а Флёр только описывал происходящие события, выражая мнение, что ей лучше будет переждать все опасности. С исчезновением из Хогвартса директора, Снейп не забросил занятия окклюменцией с Поттер, наоборот, увеличил их интенсивность. Можно было подумать, что он на самом деле озаботился проблемой и стремится натренировать Анриетту как можно скорее. Но была и другая версия объяснения такого отношения Снейпа — ему просто нравилось смотреть воспоминания Поттер и давать едкие комментарии. Я знал об увеличении интенсивности занятий по окклюменции из-за усиления головных болей у Анриетты. Со своими жалобами Поттер пришла ко мне. — Арракис, — обратилась она ко мне, — ты можешь мне дать еще своих зелий от головной боли? Вид у Поттер был замученный. Конечно, я дал ей нужные зелья. Снейп делал Поттер, в некоторой мере, более уязвимой. Физическое здоровье и самочувствие может сильно влиять на способность сопротивления ментальному вторжению. Простая неуверенность тоже ослабляет защиту. Сам Снейп никак не заботился о скорейшем восстановлении Поттер, поэтому пришлось мне варить для девушки зелья. Можно многое говорить о Снейпе, что у него сложная и трагическая судьба, что в глубине души он очень благороден, что попался в сети интригана Дамблдора. Но моё мнение насчет Снейпа было простым, он получил во многом то, что хотел, то, чего заслуживал. Пусть, в прошлой жизни и в другом мире многие молоденькие девочки были влюблены в образ Снейпа, в этот мрачный и таинственный стиль, в этот остроумный и колкий характер, в действительности, никто таких «снейпов», не любит. Когда смотришь на всё со стороны, то можешь позволить себе думать отстранённо или примерять на себя чувства Снейпа. Но в реальной жизни, ни у кого не будет времени и желания возиться с такими вот личностями, как Снейп. Особенно не будет этого желания у молодых девушек преодолевать все комплексы язвительного зельевара, терпеть его колкости и насмешки. При таком раскладе можно нарваться и на прямую грубость, такое случается, если начинаешь лезть кому-нибудь в душу. Кто готов к унижениям? За «доброе дело», придется заплатить. Нет таких? Посмотрят, пожалеют тихонько и дальше пойдут. Что уж говорить о Снейпе, если некоторые в Филче умудрялись рассмотреть достойную личность. Вот уж где невозможно увидеть героя, как не присматривайся. Сейчас Филч показал себя во всей красе. Если раньше он лебезил перед директором, то с появлением Амбридж стал её верным последователем. Филч — человек с невероятным чувством старшего. Он как компас сориентировался по новому полюсу власти в Хогвартсе, не испытывая никаких сомнений и неудобств. Кто бы что ни говорил, но Филч — это не личность. В некоторых фиках его считали за особую форму нежити — очень точное сравнение-описание. Этот персонаж больше похож на механизм, чем на живого человека. Какие-то человеческие чувства у него есть только к своей кошке. Есть кто-нибудь, кто хочет помочь Филчу? Ну, а что — тоже трагическая судьба, хе-хе. Уроки Снейпа для Поттер внезапно закончились. Просто Анриетта перестала бегать ко мне за зельями, и я поинтересовался у неё такими переменами. Оказалось, что на одном из занятий гриффиндорка смогла разозлиться и перехватить инициативу у Снейпа. Великий окклюмент Северус не удержал свои воспоминания и показал Поттер, как её папаня издевался над ним. — Я не знала, что мой отец был так несправедлив со Снейпом, — говорила Поттер. — О-о-о-о, — посмеивался я. — Ты еще возьми на себя вину за своего отца. Учитывая то, что сам Снейп тебя третировал за старые обиды с твоим отцом, такой поворот будет кстати. — Да иди ты, — немного разозлилась Поттер. Как бы то ни было, но уроки Поттер со Снейпом закончились. Вообще, именно с Анриеттой у меня сложились наилучшие отношения из всего золотого трио. Грейнджер испытывала ко мне стойкое недоверие, а Рон временами просто побаивался. Поттер же относилась ко мне как к старшему товарищу. Ясное дело, что с женскими проблемами она ко мне не бегала, но было многое такое, о чем говорить с Дамблдором или даже Сириусом было стыдно в силу возраста. Тут-то я и всплывал, опытный, умный и отзывчивый, и по возрасту довольно близкий — можно говорить почти на любые темы. Амбридж продолжала наказывать учеников и вводить новые правила. Больше всего наказаний приходилось на первые курсы. Что уж тут говорить, они еще совсем мелкие и понятие о дисциплине у многих отсутствует. Усилившееся моральное давление разрядили близнецы Уизли, устроив в Хогвартсе фаер-шоу. Они просто решили оставить школу, а уходя, хлопнуть дверью. Огненные птицы, взрывы хлопушек, искры во все стороны — это немного разрядило обстановку, но буквально на пару дней. Чем занимался я? Делал то, что просил директор — позволял Амбридж поглубже увязнуть. Весь запас веритасерума она уже израсходовала и уже была готова перейти к круциатусам, но, к сожалению, развязка наступила раньше. Поттер с компанией сорвалась в министерство. В этот момент я пытался не отсвечивать, чтобы меня не зацепили в эту дружную компанию. С моей стороны, бросить ситуацию на произвол, было цинично, подло и малодушно. Настоящий герой должен был попытаться спасти Сириуса. Всё дело в том, что Сириус загораживает мне «солнце», не дает мне «пройти». Договариваться с отцом бесполезно, он просто не воспринимает меня всерьёз. Но если бы всё было так просто, и во главе всегда стояла рациональность, то не стоило бы упоминать этот момент. В том-то и дело, что внутри меня грызла совесть, а комплекс героя-попаданца взывал к свершениям. Мои душевные терзания прервал приказ Дамблдора, прилетевший с патронусом в виде феникса. — Арракис, — звучал голос директора, — Анриетта попала в беду, тебе следует поспешить к ней на помощь, в министерство. Я уже вызвал все силы нашего ордена туда. Поторопись! Выбора у меня не осталось, а следовательно и бороться с совестью было не нужно. Тот способ, которым перемещались Пожиратели Смерти в виде черного дыма, был известен многим. На самом деле, это несколько измененная аппарация старого типа. Внесенные изменения дают больший контроль над перемещениями, позволяют входить глубже в перемещение или возвращаться в физическую форму в любой момент, но с уязвимостью почти ничего не изменилось. У фениксовцев добавлена еще одна своя особая модификация для изменения цвета дыма. Прилетев в министерство, сразу же врубился в общую свалку. Моё появление ничего особо не изменило, фениксовцы и без меня теснили пожирателей по всем фронтам. Свой бой я вел с пожирателями, не концентрируясь на ком-то одном, то здесь помогу, то там. Горячка сражения заставила шевелиться мою внутреннюю тьму. Не то, чтобы она ко мне обращалась, скорее наоборот. Не было обещаний силы и власти, но в бою я их чувствовал. Тьма манила к себе. Это не дешевый по сути наркотик, где первая доза бесплатно — только попробую, нет, тут всё достается даром — бери. Очень тяжело удержаться, чтобы ограничиться пробником. Пожиратели, какими бы отморозками не были, тем не менее, не спешили использовать непростительные. Темные проклятия, затрудняющие последующее лечение, обычные заклинания школьного курса и бомбарды, осыпающие противников осколками камня, выбиваемыми из стен — вот что они применяли. Поэтому, слова «авада кедавра» прозвучали, как гром среди ясного неба. Один из самых печальных моментов фильма, я увидел его в этой реальности. Сириус получая зелёную вспышку авады, падает в арку смерти. Смеющаяся Беллатриса Лестрейндж, преследуемая Анриеттой, пытается скрыться. В тот момент у меня не было ни злости, ни чувства потери, был занят борьбой с разбегающимися пожирателями. Когда вошел в атриум со всей компанией, то застал финальную сцену. Волдеморт через свою связь с героиней пытался контролировать девушку. — Главное не то, чем вы похожи, — говорил Дамблдор, — главное то, чем вы отличаетесь. Слова Дамблдора помогли девушке сопротивляться ментальному воздействию Волдеморта. Она собралась и задвинула пафосную речугу о дружбе и любви, разбив чары Темного Лорда. Как по заказу вспыхнули камины сети перемещения, выпуская в атриум министра магии с многочисленной свитой и другими служащими министерства. Будь Фадж один, то он мог списать увиденное на галлюцинации, но свидетелями появления Темного Лорда было множество людей. — Он вернулся, — только и сказал охреневший Фадж. Дамблдора сразу же восстановили в должности. По Амбридж началось расследование в вопросе превышений должностных полномочий и злоупотреблений властью. Но неожиданно Фадж, этот политический труп, смог довольно сильно нагадить планам директора, взяв всю вину за действия Амбридж на себя. Кто-то, видимо, подсказал ему этот ход. В результате Амбридж практически не понесла никакого наказания, если не считать того, что с ней сделали кентавры. Не хочу знать, что они с ней делали, хе-хе. По результатам расследования дела Амбридж, Дамблдор понял, что совершил ошибку. Следовало в своё время занимать более активную позицию по отношению к происходящим в Хогвартсе делам, тогда Фадж не смог бы так затянуть ситуацию, а потом отговориться общими фразами. Но и тут уже ничего не сделаешь. Новым министром магии стал Руфус Скримджер. Вариант явно лучший, чем Фадж, но недостаточно решительный. Да, он начал принимать меры, но момент был упущен, теперь вполне правильные действия по сдерживанию Темного Лорда сильно запоздали. Руфусу следовало бы собирать свою силовую команду верных сторонников, а не просто опираться на административный ресурс своей должности. Будь у него больше времени, он бы несомненно пришел бы к правильной мысли, а может даже объединился бы с Дамблдором, но, чего нет, того нет. Экзамены в Хогвартсе я все сдал на отлично, кроме истории магии. Просто не нужно было спорить с министерской комиссией. Ну, а что, через память предков я был «свидетелем», многих событий, поэтому современные трактовки меня сильно раздражали. А комиссию раздражало моё многознание. О гибели отца и упущенных возможностях что-то изменить я старался не думать. Теперь мне предстояло принять род.