Арракис - Блэк полукровка

Сначала я вообще не собирался срываться в министерство, даже оставил Поттер с её командой без пригляда в момент принятия решения, оставляя всё на волю канона. А теперь задаюсь вопросом: Мог ли я спасти Сириуса? Приказ Дамблдора не дал мне отсидеться в стороне. Пришлось спешно отправляться на место и ввязываться в драку. Казалось бы, моя совесть чиста, и ей следовало бы успокоиться. Но… нет, мысли всё время возвращаются к «а если бы». Вот, практически выбывшие из борьбы Невилл, Полумна и Гермиона, которые пару мгновений назад были заложниками упиванцев, мечутся без особого смысла. Из Отряда Дамблдора наиболее эффективной осталась Поттер. Дело даже не в растерянности или моральной подавленности, а в скоростях, на которых вдруг стал проходить бой. Пожиратели Смерти будто сбросили с себя сонное оцепенение и наконец-то перешли на свой уровень. Школьники просто перестали успевать. Пока Невилл прицеливался, Беллатриса уже оказывалась в другом месте. Пока Луна выбирала, кому помочь, ситуация поменялась два раза. Поттер же действовала на инстинктах, поэтому не задумывалась, поэтому успевала. Вспоминаю, как на Грюма напали сразу два упиванца. Ударив в пол своим посохом, Аластор отбросил их волной магии. Сам я в этот момент давил Беллатрису, пока она, маневрируя, не подставила между нами зазевавшуюся Луну. Пришлось не просто уклоняться от чужого заклинания, но и насколько можно мягко убирать телекинезом девчонку с линии удара. Сириус в это время разбирался с Люциусом Малфоем. Проконтролировать Беллатрису я не смог, меня перехватил другой пожиратель, кто именно — не знаю, многие из них были в масках. Уже было понятно, что пожиратели отходят, стараясь прикрывать друг друга, но бросая своих сраженных товарищей. Несмотря на то, что школьники сильно стесняли фениксовцев, превосходство над пожирателями было явным. — Авада кедавра, — слышится голос Беллатрисы, и битва на мгновение замирает. Сириус падает в Арку Смерти. Слышится смех и голос убегающей Беллатрисы: — Ха-ха-ха. Я убила Сириуса Блэка. Вроде ничего я сделать не мог, но на душе паршиво. Совсем не хочется радоваться, что теперь я могу принять титул лорда, стать настоящим бароном, отчистить родовой алтарь и род от проклятий. Эмоции были — забиться куда-нибудь и пожалеть… Сириуса, Поттер, себя. Но, нужно двигаться вперед, нет времени плакать. *** Директор пригласил меня поговорить в школу. О чем будет разговор, я не знал, но мог догадываться. До сих пор не удалось заменить тело Поттер на аватара. Ранее, когда была возможность, Дамблдор просил подождать. Но это был мой последний год обучения в Хогвартсе, дальше ждать нечего. Кроме проблемы по подмену Анриетты, было нерешенное дело с Майлзом Блетчли. Времена, когда я серьезно хотел списать все его обиды на юный возраст и недостаток ума, прошли. Все его придирки… Что это было? Упущения при воспитании или его собственная склонность? Мне без разницы. Мне отведена роль исправления горбатого. Буду её исполнять. Себя я успокаивал, или вернее убеждал, что Блетчли сам виноват. Да, яблоко от яблони недалеко падает. «Человека нельзя научить большему, чем он может, так же как нельзя научить быть выше ростом», — сказал однажды английский психолог Чарльз Спирмен. У Булгакова есть произведение «Собачье сердце», рассматривающее эту же проблему с того же ракурса. Многочисленные исследования же показали, что в зависимости от окружающей среды умственное и физическое развитие у близнецов может сильно различаться. Причем, различия наблюдаются не только у разделенных близнецов, живущих и воспитывающихся в разных семьях, но и в одной семье, когда дети выбирают разные социальные роли. Но склонности часто совпадают, независимо от окружающей среды. Блетчли вырос при влиянии своего отца и перенял все его привычки. Мне по большому счету плевать на принятые в этом семействе правила и нормы, но Майлз сам выбрал меня своим врагом, поэтому просто отвечаю ему взаимностью. Следовало исполнить данное однажды обещание. Спешить к Дамблдору не стал. Было еще одно дело, которое не терпело отлагательств, пора было принимать главенство в роду. К директору явлюсь уже лордом. Во многих фанфиках хранителями родовых реликвий были гоблы. Как ни смотри, но это странный выверт сознания. Допускаю возможность, что какой-нибудь род мог передать в Гринготтс на хранение такие важные артефакты, но чтобы все волшебные роды добровольно шли в зависимость гоблам — чушь. Не нужно жужжать про жесткие договоры с волшебными семьями, не надо трындеть про особую роль гоблов, назначенную самой магией. За историю было много случаев, когда верховный гоблин разрывал договоры с волшебниками и начинал войну, он даже не умирал от отката, когда причина оказывалась достаточно веской. К чему вообще прошелся по этой теме? Ну, так к тому, что принятие рода происходит не в Гринготтсе, путем надевания на палец родового перстня, а дома, вливанием магии и пролитием крови на алтарь. Иногда требуется подтвердить намерение словом, для исключения случайностей. Всё остальное решает магия. Отправляясь на Гриммо 12, готовился повстречаться с Наземникусом, или с кем-нибудь из Уизли, но никого не было. Дом встретил меня скрипом старого домовика Блэков. Да, вороватый фениксовец уже успел покопаться в этом доме и благополучно сбежать, о чем и бухтел домовик, прибавляя в своё ворчание слова о недостойных отпрысках великого рода. Бежать ловить вора? Нет смысла, уже поздно. Коридор казался еще темнее, чем тогда, когда я был здесь в последний раз. Кричер, появившийся рядом, продолжал бубнить гадости в мой адрес, попутно вставляя фразы о ворах. Настроение у меня было крайне паршивое, поэтому я грубо велел домовику заткнуться и не мешать мне принять род. Что странно, но домовик меня послушался. Несколько раз Кричер открывал рот, собираясь, по всей видимости, сказать какую-то гадость, но так и не произнес ни единого звука. Спустившись в алтарную комнату, без лишних шаманских плясок, я неглубоко порезал ладонь, окропляя камень рода кровью, начиная короткий ритуал. — По праву крови, старшинства и магии, я принимаю род Блэк, — услышал, будто со стороны свой голос. Голос звучал странно, но так всегда случается, когда слышишь его со стороны. Кажется, что это говорит кто-то другой, то ли копируя, то ли пародируя твои собственные интонации и манеру. Сила — особая сила, дух рода. Гордость. Заворочалась внутри собственная тьма. Момент изменения восприятия я пропустил, будто кто-то вырезал из памяти момент перехода. Вот только что было так, а теперь уже иначе. Тьма — ощущение, будто один во всём мире, а весь мир — сон. Любое напряжение воли может разрушить зыбкую реальность. Можно изменить что угодно, но примененная сила продавит грань между мирами. Можно так навсегда уйти в иные пространства, потеряв тело, скитаться потом вечно в фантазиях. Одно усилие и мне останется только путь в легенды, превращающий меня в еще одну загадку магии. Иногда, когда грани между мирами истончаются, я смогу посещать мир живых, мир смертных, каким-либо способом одаривать счастливчиков или карать провинившихся. Возможно, смогу захватывать временно чужие тела. Будучи истинно бессмертным, стану фантазией из мира снов, частицей самой Магии, новым богом этого мира, хозяином новых миров. Искушение было велико, но я удержался. Дело даже не в настроении, просто понял, что этот путь для меня теперь всегда открыт. Да и не такой уж заманчивый этот путь. Какая радость заблудиться в фантазиях? Все возможности связанные с физическим телом при переходе будут утеряны. Находясь в особом состоянии между реальностью и фантазией, я как-то очистил алтарь и сам дух рода от всех проклятий. Алтарь и дух ощущались частями меня. Особенно близок мне был дух рода. Через память предков я достиг с этим мистическим образованием полного единства, при этом избежав одержимости. Тварная, физическая часть алтаря воспринималась тяжелее, но и в ней мне удалось внести изменения. Что именно я сделал с алтарем — не понять, но камень стал теплее на ощупь и неуловимо приятнее для взгляда. Магия рода приняла нового лорда. Теперь передо мной стояла задача поиска перстня главы рода. Не сказать, что это обязательный атрибут, хотя и рядом что-то, но тут еще важна честь семьи. Как Сириус мог выкинуть этот перстень? Ведь это как удостоверение для главы рода Блэк. После проведения ритуала принятия рода я почувствовал отклик от нужного мне артефакта. Отправляться сразу же на поиски не стал. Хотелось уже отдохнуть после ритуала. Да, иногда перстень главы настраивали как многоразовый портключ, хотя и редко, да, артефакт был связан с алтарным камнем, что усиливало связь. Ничего кроме уже названного этот перстень не давал. В чужих руках он вообще не имел никакой силы. Канал связи с алтарем открывался только при надевании перстня. В случае несоответствия магия могла убить наглеца, или глупца, надевшего перстень. На следующий день отправился на поиски. Зов, исходящий от перстня, привел меня в Лютный переулок в лавку с разным хламом напичканным темными проклятиями под названием «Горбин и Бэркес». Довольно широко известное место в узких кругах. — О-о-о, лорд Блэк, — неприятно улыбнулся продавец и, скорее всего, хозяин магазинчика. — Я ждал вас. Лютный, сам по себе довольно неприятный район, тут часто встречаются разные мутные типы с отталкивающей внешностью, и каждый день тут можно наблюдать самую грязную сторону магического мира. Кроме того, Горбин и Бэркес можно считать одним из «культурных центров» переулка, местом, где многие особенности Лютного сконцентрированы особенно густо. — У вас есть вещь, что принадлежит мне. — Да-да, конечно, — улыбнулся еще шире продавец. — Мне очень приятно вернуть эту реликвию вам. Но, за достойное вознаграждение. Достойное вознаграждение. Эти слова подняли у меня в памяти целый пласт информации, с которой я довольно часто сталкивался, но никак не мог увязать с реальностью. Когда-то давно, еще до статута секретности была история с утерей родовой реликвии. Совет магов тогда присудил, что реликвия рода должна возвращаться роду по первому требованию, но не просто так, а за «достойное вознаграждение». Тогда и появилась эта сумма в десять тысяч галлеонов, постепенно заняв и позицию «достойной цены». Теперь почти все у гоблинов, на что нет установленного прейскуранта, стоит десять тысяч галлеонов. Впрочем, министерство тоже грешит подобным образом, бывает. Мне ничего не оставалось, кроме как выписать чек на названную сумму. За глупость Сириуса приходится платить мне, и хорошо, что платить пока приходится только деньгами. Хозяин лавки был очень доволен удачной сделкой. Не знаю, за сколько Наземникус отдал ему перстень, но уж точно не за десять тысяч. Получив свой перстень, я сразу же надел его, показывая, что имею право на эту вещь. Выслушал поздравления о принятии рода от хозяина магазина и вышел из противного мне заведения. Денег было жалко, но я старался себя убедить, что это не мои ошибки, пусть исправлять их приходится мне, а о покойниках не принято говорить плохо. Несмотря на то, что перстень я вернул, настроение было испорчено. Идти к Дамблдору с таким «говном», в душе не хотелось, поэтому отложил встречу на следующий день. Как-то так само складывается, что несколько больших дел за один день сделать не могу, или не хочу. Один день — одно дело. К Дамблдору я отправился утром. Сейчас была самая середина лета, календарного лета, а не астрономического, поэтому я в некоторой мере надеялся, что директора не окажется в Хогвартсе. Летом проходят сессии заседаний совета Международной Конфедерации Магов, у Дамблдора в этот период мало свободного времени. Но директор оказался в школе. — Извините, что не смог прибыть сразу, — повинился с порога в задержке. — У меня были дела по принятию рода. — Понимаю, — довольно мягко принял мои извинения Дамблдор. — Чаю? Получив согласие на чай, Дамблдор пролевитировал чайник и налил в чашку напиток. Кивнув благодарно, я спросил директора:  — По какому делу вы меня вызвали? — Что, не будем разговаривать о погоде? — со смешинкой в голосе поинтересовался Альбус. — И котировки акций можно тоже пропустить, — утвердительно кивнул я. — Молодость всегда спешит, — с упреком начал директор. — Мне иногда тоже хочется убрать все эти ненужные традиции и правила, оставив только суть, только полезное и необходимое. — По меркам волшебников вы еще не старый, — как бы, между прочим, сказал я. — Да, не старый, но молодость уже прошла, — улыбнулся Альбус. — Уже выросла достойная смена. Нужно уступить дорогу молодым. — Если вы обо мне, — отставив чашку, проговорил я, тщательно подбирая слова, — то не стоит беспокоиться, я подожду. Уйдете сейчас и ваше место займу не я. — О-о-о, нет-нет, я не об этом, — снова усмехнулся Альбус. — Пока еще я никуда не ухожу. Однако, тебе нужно готовиться уже сейчас, чтобы со временем сменить меня. — Готовиться? — не понял, к чему ведет директор. — У тебя мало преподавательской практики, — пояснил Дамблдор. — Пусть ты помогал профессору Снейпу вести зельеварение, а своему декану помогал на уроках чар, но самостоятельных уроков не вел. В следующем году я хочу изменить подход к подготовке кадров, воспользоваться опытом французских коллег. В Шармбатоне часто новых преподавателей проверяют на профпригодность, давая им вести занятия у первых курсов. Это снижает нагрузку на других учителей и дает время молодому профессору привыкнуть к детям. — Вы мне предлагаете должность преподавателя в Хогвартсе? — уточнил я, еще не веря в слова директора. — Чары или зельеварение? — Почему не трансфигурация? — вроде как удивился директор. — Хотя, ты прав. Минерва убедила меня, что не нуждается в помощниках. Вести будешь чары и зельеварение у первых курсов. Ты согласен? — Скажите, директор, ваше предложение связано с тем, что мы не успели подменить Анриетту на аватар? — решил я спросить главное для себя. — Моё предложение направленно именно на становление тебя преподавателем, — стоял на своём Дамблдор. — То, что это дает нам дополнительные возможности, это лишь приятное дополнение. Ответь уже, ты согласен? — Да, директор, — немного подумав, дал свое согласие. Должность Альбус придумал специально для меня. Провел в министерстве и совете попечителей новую программу подготовки преподавателей, выбил дополнительное финансирование — многовато как-то. — Да, Арракис, еще мне в ближайшее время может понадобиться твоя помощь, — прощупывал почву директор Дамблдор. — Не могу гарантировать, что смогу сразу же откликнуться, — немного осадил Директора. — Сейчас у меня много дел с принятием рода, — пояснил, смягчая свой отказ. — Оказалось, что у Блэков много долгов. Многие из этих долгов выдуманные, но придется потратить время, чтобы разрешить спорные вопросы. Кроме того, некоторые нечистые на руку волшебники имели наглость безвозмездно пользоваться активами рода Блэк или даже присвоить их себе. Всего вернуть не получится, но кое-что — реально сделать. А еще у меня назначен прием у королевы — признание меня бароном. — Ладно, — вздохнул Альбус, — постараюсь обойтись сам. Постарайся быть готовым к сентябрю. Учебная программа Северуса и Филиуса тебе знакома. Подумай, что можно добавить и как лучше изменить учебный процесс. Кивая Дамблдору, я думал, что такой ход решит сразу несколько моих забот. Присутствие в школе позволит присмотреть за Меган, подменить Поттер, ну и опыт работы мне не помешает. *** Прием у королевы — это я слишком громко сказал. Во дворец я приехал утром, после чего долго выслушивал долгие инструкции, как себя следует вести, чего не стоит делать ни в коем случае, а что допустимо. Не пёрдать, перстом носа не чистить и всё такое прочее. Утрирую, конечно, но общий смысл где-то рядом. Заинструктированный напрочь, я был поставлен в ряд человек из десяти таких же «счастливчиков». В ряду я был последним по счету. Стоял спокойно, вспоминал мистера Бина, который пролез на встречу с королевой под видом работника кинотеатра «Одеон». Меня чуть на «хи-хи», не пробило. Королева шла вдоль ряда, обмениваясь рукопожатием, вручая награды и грамоты. Немного нервничая, я ожидал своей очереди. Когда же королева Елизавета II подошла ко мне, то распорядитель церемонии наклонился к монаршей особе и что-то сказал на ушко. Королева улыбнулась мне и как-то по-свойски кивнула. Взяв у распорядителя протянутую ей грамоту, королева протянула мне заветный документ из рук в руки. — Никуда не уходите, барон, — сказала королева, улыбаясь. — После фотографирования я желаю с вами поговорить. Кивнув, я принял документ и, склонив голову, немного отступил. Ни о чем подобном мне распорядитель не говорил и инструкций никаких не давал, но память крови подсказала мне правильные действия. Королева улыбнулась, оценив мою реакцию. После памятного фотографирования меня пригласили пройти в отдельный кабинет, где было совсем мало людей. Распорядителя не было, только охрана и какой-то серьезный сэр. — Присаживайтесь, Барон, — велела мне королева, указывая на удобный стул-кресло. — Поведайте нам с сэром Спеддингом о событиях в мире магии. Вы вроде как и мои подданные, а в то же время и нет. Стул, казавшийся мне секунду назад таким удобным, вдруг стал совсем неудобным. Заёрзав на своем месте, я не знал, как мне ответить. Отказывать королеве — это как-то неправильно, но и говорить открыто мне не хотелось. — Не стоит беспокоиться о Статуте, — спокойно обронила Елизавета, — если именно это вызывает ваши затруднения, барон. Здесь присутствуют только посвященные в тайну люди. Моя охрана — маги. А Дэвид — руководитель МИ-6, которому по должности положено знать о мире магии. — Ваше величество, у магов кроме Статута есть и другие ограничения, — попробовал я соскочить с крючка. — Не нужно нарушать клятвы, — ответил мне Спеддинг. — Скажите общую информацию, доступную каждому магу. Королева легким кивком подтвердила запрос руководителя разведки. — В мире магии неспокойно, — решил я рассказать правду, понимая, что меня начинают вербовать на самом высоком уровне. — Темный Лорд, которого ликвидировали чуть менее пятнадцати лет назад — воскрес. Министерство Магии под руководством прежнего министра проводило политику «страуса». Не вижу проблему — значит, её нет. Дамблдор пытался противодействовать Темному Лорду, но при проводимой политике Министерства он не мог действовать решительно и подвергался травле. Когда возрождение Темного Лорда стало очевидным, авторитет министра упал ниже некуда. Фадж ушел в отставку. Новый министр магии, Скримджер, стал проводить более решительную политику. Но время упущено. Скримджер может опираться только на административный ресурс своей должности, а Темный Лорд уже успел собрать сторонников, в том числе и среди служащих министерства — я уверен. Скоро воскресший Лорд перейдет к прямым атакам. — Какова вероятность, что дела волшебников затронут мир обычных людей? — спросил Дэвид. — Сейчас ситуация складывается так, что министерство не в силах сдержать Темного Лорда, — отвечал я. — В прошлый раз было примерно также. Пусть министерство и предпринимало решительные шаги по противодействию «Пожирателям смерти», но их действия тоже запаздывали. Основным сдерживающим фактором что тогда, что сейчас был Дамблдор. Дэвид кивнул, принимая информацию к сведению, и одновременно подталкивая продолжать рассказ. — Собственно, это всё, что я могу рассказать, — пожав плечами, посмотрел я на королеву. — Барон Блэк, — серьезно сказала королева Елизавета. — Как ваша королева, я хочу призвать вас на службу короне. Не спешите отказываться, — не дала мне возразить монаршая особа, — ничего постыдного от вас не требуется. Нарушения магических клятв от вас тоже не требуют. Кроме того, служба короне будет вознаграждена. Что вы хотите? Титул, земли, деньги? Герцогом вас сделать нельзя, они все на виду. Появление нового герцога вызовет к вам повышенное внимание, но титул графа — это возможно. Относительно свободные земли у короны есть, их мало, но для подтверждения статуса одного нового графа вполне хватит. — Благодарю, Ваше величество, — поклонился я, немного привстав, — но хотелось бы для начала узнать, что я должен буду делать? — Вы будете информатором, — ответил Дэвид. — У нас есть кое-какие связи в мире магии, но все они слабые маги без положения в обществе, без связей и денег. Вы, просто в силу своего положения узнаёте новости быстрее и более полно. Кроме того, устранение угрозы государству — это ваш долг, как подданного. — Долг? — немного подпустил скепсиса в это слово. — Не нужно воспринимать слова сэра Спеддинга в штыки, — перехватила нить разговора королева. — Ваша помощь будет вознаграждена, как я уже сказала. Подумав немного, я решил согласиться. Вербуют? Да. Но уровень, на котором происходит вербовка… — Хорошо, я согласен послужить короне, — озвучил своё решение. — В награду желаю титул графа, земли и зарплату. Кроме того мне может понадобиться еще один титул барона для побочной ветви. — Какая фамилия? — поинтересовалась королева, хотя мне уже было понятно, что к встрече со мной встречающая сторона подготовилась гораздо лучше меня и фамилия Елизавете известна. Игру королевы я ломать не стал, подчинился правилам. — Блэр, — ответил спокойно, ожидая реакции. — Блэр? — спросила королева у Дэвида. — Скажите, сэр Спеддинг, что мы знаем о Блэрах? — Был известный генерал Блэр на службе короны в колониальных войсках, это более ста лет назад, — как бы вспоминая начал говорить главный разведчик. — Но барон относится к другим Блэрам, тем которые ведут свой род от мятежника и национального героя Шотландии, Уильяма Уоллеса. — Мятежник? Это неопасно? — с хитринкой спросила королева, косясь на меня. — Нет, уже давно не опасно, Ваше величество, — заверил королеву Спеддинг. — Думаю, мы можем обещать вашему потомку титул барона Блэр, — величественно молвила королева. И уже обращаясь к Спеддингу, спросила: — Нужно будет отправить соответствующую бумагу Мюррею. — А сейчас, барон, преклоните колено, — велела королева. Подозревая, что сейчас будет, я поспешил выполнить указание. Сэр Спеддинг вручил королеве шпагу, опустив которую поочередно на правое и левое плечо Елизавета нарекла меня рыцарем. Дэвид передал королеве коробочку с орденом, который Елизавета вручила мне. — Служите с честью, сэр Блэк, и награда вас не минёт. Королева ушла в сопровождении одного из магов-охранников. Сэр Спеддинг и второй охранник остались в кабинете. Теперь началась вторая часть торга, на которой королеве присутствовать не по статусу. Руководитель МИ-6 давал мне вводные и инструктировал по заданию. Отмечая всё сказанное краем сознания, я пытался разложить по полочкам свои действия. Не ошибся ли я? Конечно, можно было отказаться от службы, но я полагал, что такие связи будут полезны и мне самому. Уж если я планирую увеличить сотрудничество между двумя мирами, то рано или поздно к чему-то такому и пришел бы. Может я продешевил? Было видно, что я нужен королеве. Уже сам факт того, что меня вербовали на самом высоком уровне, говорит сам за себя. Да и не нужны мне по большому счету эти награды. Сейчас совсем другие времена, и вполне можно обойтись без титула и земли. Сейчас даже герцоги владеют землей не по праву, данному богом, а на условиях государственных законов и привилегий, и платят налоги со своих владений. Зачем же тогда выпрашивал землю, титулы и зарплату? Да всё просто, таким образом, я выдавал на себя точки давления и рычаги управления, даруя ощущение контроля. Официальная зарплата переводит меня в штат действующих агентов. Это не просто траты для государства, но и компромат, доказательство того, что я служу короне. Титулы, кроме того, который мне принадлежал по праву родства с Блэками, мне не особо нужны, но могут быть полезны в будущем. Земли я не собирался активно использовать, даже еще пока не знаю, сколько мне нарежут этой земли. Постараюсь сдать в аренду, или построить что-нибудь доходное, но вкладываться основательно не буду. Эту землю как дали, так могут и отобрать. — Еще одно, барон, — сказал Дэвид, протягивая мне какую-то папку, — здесь кое-какие документы, которые помогут тебе быть более лояльным короне, понять, что мы на одной стороне. Как Дэвид обрисовал все условия нашего договора и моей работы, и мы «ударили по рукам», я подписал кое-какие бумаги, подтверждающие наш договор, и отправился восвояси. Вообще, вспомнил, что у меня еще не решенные дела с мистером Эткинсоном. Нужно отдать ключи от дома, поблагодарить за приют и распрощаться. Встреча с мистером Эткинсоном прошла без примечательных моментов. После разрешения всех вопросов со своим опекуном, я отправился в банк. Нужно было переоформить свой детский счет и выяснить по поводу того счета, который открывала мать. Все необходимые бумаги были у меня на руках. Каких-то миллионов или хотя бы бешеных тысяч на счетах не оказалось. На том счете, который для меня открыл мистер Эткинсон было немногим более тысячи фунтов, а на том, что мне достался от мамы было две с половиной тысячи фунтов. Да, сейчас мне эти деньги, доставшиеся в наследство, казались крохами, но сколько сил в своё время вложила Айрис, чтобы что-то откладывать мне на будущее… От Блэков в Гринготтсе мне достался счет в двести сорок тысяч с копейками, примерно столько же было у Поттер на детском счете — это для сравнения. Если сравнивать с наследством от Блэков, то наследство от мамы совершенно ничтожное, но почему-то именно эти мизерные деньги дали мне ощущение заботы, навеяли грусть об утрате. Внутри зашевелился обскур. Грусть сменилась злостью, а зрение вдруг стало черно-белым. — Тьфу ты блин, — в сердцах обратился к своей тьме, уже даже взгрустнуть нельзя. — Сволочь! В мир снова вернулись краски, а внутренняя тьма, будто в смущении ушла на прежнее место, поглубже. Интересно, насколько хреново Поттер, когда на неё нападает подобное настроение? Должно быть это жуткая тоска. Вопрос с Блетчли откладывать больше не стал. Да, я решил исполнить старое обещание. Но убивать просто так, без пользы, мне показалось растратой. Поэтому, в планах была не простая дуэль, а ритуал. Ритуал поединка известен уже много лет. Трудно сказать, пришел ли он от какой-то магической расы, от магиков или от демонов, но то, что у людей существует более десятка вариаций этого ритуала, говорит о том, что ритуал разные маги в разное время пытались приспособить под себя. Пытались отфильтровать проклятия и несовместимую с уже имеющейся собственной магией силу. Простые болезни и встроенные в ауру магемы, разные обеты и долги — победителю, как правило, тоже не нужны. Сам я знал только два варианта ритуального поединка, но поняв принцип, разложил на составляющие и, надеюсь, смог правильно составить свой вариант ритуала. Выбор места пал на безлюдную местность в горах Шотландии. Круг был начерчен, знаки нанесены на положенное место, всё готово, осталось только пролить свою кровь на знак активации ритуала. Ах да, еще нужно доставить сюда Блетчли. Чем жертва отличается от охотника? Жертва слабее? А вот и нет. Жертва бывает гораздо сильнее охотника, выносливее, приспособленнее. Жертва глупее? Тоже нет. Жертва на своей территории бывает гораздо хитрее, чем охотник. Разница в том, что охотник знает расписание и привычки жертвы и атакует в самый уязвимый момент. На самом деле, правильнее сказать, что любой момент приведет жертву к уязвимому состоянию. Мне пришлось следить за Майлзом, чтобы составить график распорядка его дня. Мне пришлось наблюдать, чтобы узнать его привычки. Мне пришлось узнать его лучше, чем его знают его отец и друзья, лучше, чем он сам себя знает. Он стал мне в какой-то мере самым близким человеком на свете. Ближе чем Сириус, ближе, чем Карлос, ближе, чем Флёр, ближе, чем я сам для себя. Не скажу, что было легко его похитить, но подгадать момент я смог. Находясь под оборотным зельем, под личиной какого-то молодого совершенно постороннего магла, приласкав Майлза конфундусом прямо среди белого дня на Косой Аллее в магазине Флориш и Блоттс, провел своего врага к бару Дырявый котел. Всё это время Блетчли походил на пьяного подростка, опирающегося на плечо друга. В сам бар заходить не стал, а переместил нас в один из тупичков в маггловской части Лондона, потом аппарировал в другой тупик, потом вернулся, потом немного перейдя на другое место снова переместился в прежний тупик, и так совершил еще несколько переходов, пытаясь запутать следы. В конце концов, пока не очутился в самом первом тупике маггловского Лондона, оттуда перешел в еще один безлюдный тупик и, тщательно затирая следы, провел своего врага в безлюдный подъезд жилого дома, открывая дверь алохоморой, откуда порт-ключом перенес нас поближе к месту назначения, в горы. Введя Майлза в ритуальный круг, наложил чары отвода глаз. Конфундус начал развеиваться, и мне пришлось усыпить Блетчли, чтобы он не напал на меня раньше времени. Обыскав парня, я вынул у него палочку и, отложив её немного в сторону, вынул из своей сумки заранее запасенное укрепляющее зелье и зелье маны. Положив зелья рядом с палочкой Блетчли, я отошел в центр круга. Порезав руку простым ножом, пролил кровь на руну активации, начав ритуал. Теперь дело было за Блетчли, он должен подтвердить мой вызов. Торопиться будить Блетчли не стал, а отойдя на другую от него сторону ритуального круга, присел на камень, ожидая, пока чары рассеются сами собой, наслаждаясь видами гор и нежаркой погодой. Тут в горах даже летом может быть холодно, пусть и нет здесь по-настоящему высоких гор, с вершин которых никогда не сходит снег. Место я выбирал очень придирчиво, стараясь, чтобы магический фон был наиболее плотным. Не Хогвартс, конечно, но в горах часто можно найти магически более насыщенные места по сравнению с общим уровнем. Горы — это места естественного тектонического напряжения, тут линии мира ближе к поверхности. Даже старые горы имеют повышенный магический фон. Любоваться проплывающими по небу облаками мне пришлось недолго. Блетчли уже через пять минут застонал и заворочался, а когда проснулся, то попытался изобразить спящего. Мне было хорошо заметно, как его естественные реакции, просыпающегося на неудобном месте человека, перешли в фальшивый сон, который не смог бы обмануть даже самого невнимательного наблюдателя. — Можешь не притворяться спящим, — сказал я своему врагу. Блетчли в это время пытался незаметно достать свою палочку, которой не оказалось на прежнем месте. Поняв, что он оказался безоружным, Майлз уже не таясь принял сидячее положение, оглядываясь по сторонам. — Между нами есть старое, не решенное дело, — объяснил я суть положения. — Сейчас мы находимся в ритуальном круге. Остаться должен только один, — не удержался я от пафосной фразы, отсылке к «Горцу». На самом деле Блетчли еще мог выйти из круга, не приняв мой вызов, но тогда бы он признал моё главенство над ним. Там довольно сложные условия и нюансы, которые нужно учитывать. Моё главенство на самом деле довольно формальное не дающее никакого особого преимущества, но я рассчитывал, что Майлз не станет отступать. Он не так давно, в конце нашего последнего года, похвалялся перед своими приятелями, что смог освоить и контроль над адским пламенем, поглядывая при этом в мою сторону. Не понять его взглядов мне было довольно сложно, намек был более чем прозрачен, в нем читался вызов. Теперь же намёки излишне, вот он — я, а вот он — ритуальный круг. Сразимся, и победитель получит всё. — Там, — указал я рукой на место, где оставил зелья и палочку Майлза, — твоя палочка и зелья. Можешь привести себя в порядок, я подожду. Аккуратно, стараясь не провоцировать меня на резкие действия, Майлз подошел к обозначенному месту. Поглядывая в мою сторону, он взял укрепляющее зелье и выпил его, всё еще опасаясь внезапной атаки. Мыслей как-то использовать преимущество внезапности у меня не было. Вообще, я мог принести Блетчли в жертву духу рода. У меня была почти стопроцентная уверенность, что обскур сможет переработать посмертное проклятие моего врага и поглотить его магию без отрицательных последствий. Но мне была нужна личная сила, а не усиление магии рода, да и совесть не давала мне покоя. Даже так, давая возможность Майлзу отступить, решить самому свою участь. Всё равно, это было как драка взрослого с ребёнком. Блетчли выждал положенное время между приемом зелий и аккуратно взял зелье маны. Выпив второе зелье, он почувствовал себя более уверенно и решил немного поговорить со мной. — Что, Блэк, — улыбаясь, с вызовом выплюнул Майлз, — не мог прислать вызов на дуэль как положено? Нет в тебе истинного благородства. Как был ублюдком, так и остался. — Не напрягайся так, Майлз, — спокойно ответил я. Перебрасываться словесными какашками не было настроения. — Сегодня один из нас, скорее всего, умрет. Нет смысла сыпать оскорблениями. Вызывая тебя на поединок, я готов умереть. Будь и ты чист перед лицом смерти! Отвечать мне Майлз не стал, в прыжке он схватил свою палочку, уходя перекатом от возможной атаки и сразу же посылая в мою сторону режущее заклятие. Атаковав меня, он однозначно подтвердил мой вызов, запуская ритуал. Силы были неравны. Да Блетчли начал меня вначале давить, как он думал. Но, странное дело, как бы ни было очевидно его превосходство, оно оказывалось скорее видимостью, чем реальностью. Абсолютное владение инициативой у Блетчли не вылилось для меня ни одним ранением. Все его атаки уходили в пустоту или принимались на щит. Уже через пять минут Майлз начал нервничать, понимая, что я с ним играю. Но он был неправ, я не игрался, а четко следовал своему плану. Прошло еще минут десять и Майлз начал выдыхаться, несмотря на недавно принятое зелье маны. Ничего интересного он показать так и не смог. Для выпускника Хогвартса его уровень был неплох ну и только. Связки заклинаний — стандарт, увороты и щиты — обыденность, финты — не удивят и новичка дуэлинга. Всё было понятно уже через пятнадцать минут. Именно к этому я подводил Блетчли, он должен был вызвать адское пламя, поняв, что у него нет другого шанса. Мой план был жесток и циничен, загонять ребенка до седьмого пота, заставить его почувствовать отчаяние, подвести его к мысли об неизбежности проигрыша, заставить его использовать последнее и самое сильное оружие. Авада? От авады я уклонился играючи. Только адское пламя могло помочь. Я уже начал перехватывать инициативу, вгоняя Блетчли в еще большее отчаяние, когда он наконец-то решился. Объятый страхом, он выдал поистине могучее заклинание. Его Адеско Фаер заполнил всё пространство ритуального круга. О да, это был бы конец для большинства магов, что осмелились бросить Блетчли вызов. Печально для Блетчли, что он не знал мою тему по трансфигурации на мастерство, иначе он мог бы догадаться, что именно этого момента я жду. Моим планом было не просто убить Майлса и поглотить его силу, а придать его магии стихийный оттенок огня. Всё дело в нюансах ритуала. Вся сила пойдет через обскура, которого я никак не хотел усиливать чужой злостью и отчаянием. Добившись от Блетчли нужного заклинания, я перехватил управление стихией, мой расчет был верным. Триумфальный смех моего врага сменился коротким предсмертным вскриком. Адское пламя поглотило его за мгновение. Удерживая адское пламя, я стал выпускать обскура, не теряя при этом своей собственной телесной формы. Мне нужна была вся сила, которую я только мог взять. Тьма и огонь смешивались, не вредя друг другу, перенимая свойства от одной стихии к другой. Добившись максимального взаимного проникновения двух стихий, пока уже не мог сдерживать действие ритуала поединка, начал отпускать силу, давая ей вливаться в себя. Ритуал изменял выпущенную наружу магию, уплотняя её, производя мутации уже без моего волевого усилия, дополнительно перемешивая тьму и огонь на недоступном для меня уровне. Когда сила полилась в меня, я полностью отпустил контроль, оставив все на волю Магии. Было больно. Взрывной рост силы моего ядра и изменения моей собственной магии вызывали адскую боль. Я возблагодарил Магию, когда почувствовал, что сознание покидает меня. Очнулся довольно скоро, еще переживая отголоски боли внутри своей души, поспешил покинуть место ритуала. Пусть я позаботился о невозможности обнаружения этого места и как только мог, экранировал ритуал дополнительными чарами, скрывая возможные магические возмущения от других магов, но береженого Магия бережет. Использовав порт-ключ, перенесся в маггловский Лондон, сел на метро, проехал несколько станций, пересел на автобус, а затем, проехав еще несколько станций, снова пересел на метро, уже немного расслабившись. Добравшись до площади Гриммо, я был совершенно уверен, что отследить меня не сможет даже Дамблдор. Мне нужно было отоспаться, дать магическому ядру успокоиться, принимая новую магию. Такой способ усиления, что применил я, нельзя применять слишком часто. Изменения касаются самой души и требуют длительных перерывов между собой или подобными ритуалами. Частые манипуляции с душой могут вызвать безумие или, вообще, полное разрушение души. Теперь мне придется ждать лет десять, прежде чем смогу повторить что-то подобное. Укладываясь спать, я чувствовал странную смесь противоречивых эмоций. Иррациональный стыд за убийство Блетчли сменялся ощущением довольства от поглощения его силы, печаль от воспоминаний о маме сменялась злостью на глупые действия Сириуса, и так продолжалось, пока не использовал амулет, накладывая на себя сонные чары.