Арракис - Блэк полукровка

В моем понимании результат для нас был бы примерно такой же. Для меня, Рона и Гермионы в итоге было бы одинаково, что привели бы нас в министерство, что к Малфоям, всё равно, мы попадем к Волдеморту. Но для Грейбэка и Струпьяра привести нас к Малфоям гораздо выгоднее, цепочка посредников гораздо меньше, и шанс получить достойную награду гораздо больше. Конечно, как только нас доставили Малфоям, то Гермиона и Рон были опознаны Беллатрисой прямо на входе, их маленькая хитрость с подменными именами уже не прокатила. Мне казалось, что меня тоже опознают по остаточному принципу, ведь понятно, что друзья Анриетты Поттер будут рядом с Анриеттой. Друзья — вот они, третье тело — остается Анриетта. Но, нет, несмотря на приметный шрам на лбу, Люциус стал сомневаться на мой счет. У нас просто не было времени как-то замаскировать эту примету и, вообще, как-нибудь подготовиться. Мои приметные ярко зелёные глаза тоже некуда было спрятать. — Кто ты такая? — строго спросил Люциус, всматриваясь мне в лицо, когда нас привели в большой зал. — Лайза Турпин, — соврала я на голубом глазу. — Драко, — обратился Люциус к только что вошедшему сыну, — посмотри на эту девчонку. Ты её узнаёшь? Установилась пауза, пока Драко всматривался мне в лицо. Рона и Гермиону удерживал Сивый, а меня, сидящую на стуле, держала безумная Лейстрейндж. — Я не знаю, — сказал Драко, глядя на меня. Он явно узнал меня, потому что в глазах у него на мгновение промелькнул страх и злость. Я сама сейчас испытывала похожие чувства, но злость не ослепила меня, поэтому смогла заметить эмоции в своём первом школьном враге и сопернике. — Не торопись, — стал успокаивать разволновавшегося сына Люциус, — присмотрись лучше. Ты же знаешь, как Темный Лорд может наградить нас, и что будет, если мы побеспокоим его впустую. — Давайте не будем забывать, — влез с поправкой Струпьяр, — кто на самом деле их поймал, мистер Малфой. — Как ты смеешь со мной так разговаривать в моём доме?! — с угрозой, не глядя на Струпьяра, сквозь зубы процедил Люциус. В этот момент мог бы разгореться конфликт, но Нарцисса одним тихим словом удержала своего мужа от действий, одновременно отправив Драко подойти ближе ко мне. — Что у неё с лицом? — спросил Драко, переводя с себя внимание. — Что у неё с лицом? — переадресовал вопрос егерям старший Малфой. — Мы не знаем, — ответил Струпьяр. В разговорах он, как правило, занимал ведущую роль, хотя считалось, что он подчиненный Грейбэка. — Когда мы их поймали, эта девчонка уже была такой. — Её что, пчелы покусали? — влезла в разговор Беллатриса. — Похожий эффект бывает от жалящего проклятия в лицо. Это всё ты, милочка? — Догадалась Лестрейндж и обратилась с вопросом к Грейнджер. Заметив, как дернулась Гермиона, она обрадовалась: — А-а-а, я тебя подловила. Дайте мне её палочку. Посмотрим последнее заклинание. Они бы проверили и всё поняли, но в этот момент Беллатриса увидела в руках у одного из егерей меч и встала как вкопанная. — Что это такое? — спросила Беллатриса, глядя на егеря. — Где вы его взяли? — Он был у неё в сумке, — кивнул егерь на Гермиону. — Полагаю, теперь он мой. В дурачка сразу же полетело заклинание отталкивания. Отлетевший в её сторону меч, Беллатриса легко поймала левой рукой. Грейбэк, отпустив Рона и Гермиону, полез за своей палочкой, но не успел. Развернувшись, Беллатриса, махнув палочкой по дуге, отправила в Грейбэка какое-то проклятие, заставившее того остановить свою руку на половине движения. Следом она скастовала змею, которая обвила Сивому шею и начала душить оборотня. Грейбек опустился на колени. — Вы, рехнулись? — попытался образумить Беллатрису Струпьяр, который не решился дать безумной Лейстрендж силовой отпор, за что сразу же получил на свою шею обернувшийся вокруг хлыст, в который превратилась палочка Беллатрисы. Свалив Струпьяра рывком, она ударила его по лицу. — Пошли все вон, — закричала Беллатриса, заканчивая на своих условиях даже не начавшиеся переговоры о принадлежности меча. — Все вон! — выгнала она прочь егерей. — Цисси, — успокаиваясь, обратилась Лестрейнж к сестре, — веди этих двоих в подвал. А с этой я сама поговорю. — Взяла Гермиону за грудки Беллатриса. Нужно было что-то делать. Я как никогда понимала, что время работает против нас. Еще повезло, что Беллатриса, увлекшись, забыла про проверку волшебной палочки Гермионы. В Лестрейндж явно заговорили её наклонности к садизму, но так или иначе, скоро она получит ответы на свои вопросы, тогда Малфои призовут Темного Лорда. По пути в подвал, сопровождаемые Нарциссой Малфой и толкаемые вперед слугами Малфоев, мы услышали надрывный крик Гермионы. Не знаю, что с ней там делали, но по воплю можно было подумать, что ей отрезают какую-то конечность. Почему выбор «испытуемого», пал именно на Гермиону, мне было понятно. Что Малфои, что Лестрейндж, что другие Пожиратели, все они маги-расисты. Гермиона магглорожденная, поэтому у Темного Лорда на неё нет, и не может быть никаких планов. Меня Волдеморт приказал не трогать, оставляя дело моего убиения на себя. Рон — Уизли, а значит у него в магическом мире много родни. Конечно, если Лорд решит пустить его в расход, то это будет сделано, но кто-либо еще кроме Темного Лорда, такие решения принимать опасается. Исходя из всего перечисленного, получается, что Гермиона наименее ценный пленник, и с неё и следует начинать допрос. Было ли мне страшно? Было, но времени, предаться этому чувству, у меня не было. В уме я безостановочно пыталась найти выход из сложившейся ситуации. Странно, но нас даже не обыскали, как следует, только отобрали палочки и мой артефактный нож. Нож никто из егерей не посмел присвоить, уж больно враждебная в нем была магия для любого чужака. У Рона сохранился его делюминатор, а у меня в носке остался осколок волшебного зеркала Сириуса, который я подобрала в доме на Гриммо, после того как его обокрал Наземникус. Я уже достала осколок, чтобы попросить помощи у того, кто находится на другой стороне. Да, иногда мне казалось, что Сириус не умер, хотелось в это верить. Но, нет, те черты лица, которые я могла рассмотреть в осколке не могли принадлежать Сириусу. Оставалась только надежда, что на той стороне друг, ну, или, по крайней мере, не враг. — Нам нужно что-то делать, — воззвал ко мне Рон. — Нельзя оставлять Гермиону наедине с ней. Я уже собиралась обратиться к тому неизвестному из осколка, когда мы с Роном поняли, что не одни в подвале. — Рон? — послышался голос, который я сразу же узнала. — Анриетта? Из-за колонны показалась Полумна Лавгуд с остальными пленниками этого подвала. Как раз в этот момент сверху снова послышался отчаянный визг Гермионы, что снова обеспокоило Рона до крайности. — Нужно что-то делать, — оглядываясь по сторонам, сказал он. — Должен быть способ выбраться отсюда. — Мы уже все перепробовали, — ответил на слова Рона Гаррик Олливандер, который был одним из пленников. — Здесь всё заколдованно, пол, стены, потолок — всё. Последним из пленников был Крюкохват — гоблин из банка Гринготтс. Как и за что он сюда попал, мне было сейчас неинтересно, если он тут, то мы уже союзники, пока не выберемся, а там посмотрим. Рон совершенно не помогал, а его воззвания только мешали думать. У меня не было никаких идей, кроме как попросить помощи у осколка, что я и сделала: — Помоги нам, — попросила я у человека на той стороне. Человек на той стороне пропал, ничего не ответив, и потянулось время тягостного ожидания. Сверху снова послышался крик. Мозг опять стал перебирать все доступные возможности, пытаясь найти лазейку для спасения. Вспомнив, что Арракис говорил про нож из клыка василиска, я попыталась его призвать, но, то ли стены этого подвала на самом деле имели хорошую защиту, то ли у меня просто ничего не получилось, но результата не было. Сверху вдруг послышался звук открываемого запора двери и уже через пару секунд к решетке подошел один из слуг Малфоев, приказывая отойти от входа. Сначала я подумала, что меня раскрыли, и теперь пойдет совсем другой разговор, но, нет, слуга велел выходить гоблину. Видимо Беллатрису в первую очередь интересовал меч Гриффиндора, а не моё опознание. Ну, её можно понять, ведь важно выяснить, как меч оказался у нас, хотя совершенно непонятно, почему он должен был быть в её сейфе в Гринготтсе. Гоблина увели, а мы остались ждать своей участи. Именно тогда появился Добби, наше спасение. — Добби? — не в силах сдержать радость, скорее удивилась, чем спросила я. — Что ты тут делаешь? — Добби пришел спасти Анриетту Поттер, конечно, — в своей манере, присущей большинству домовиков, ответил лопоухий эльф. — Добби всегда придет на помощь Анриетте Поттер, — добавил домовик веско с долей гордости. — Ты можешь трансгрессировать из этого подвала? — спросила я первое, что пришло на ум. — Ты сможешь нас вытащить отсюда? — Конечно, — подтвердил Добби. — Я же эльф, — с толикой грусти добавил лопоухий, как будто это всё объясняло. — Я только «за», — сказал Рон, когда мы с ним переглянулись. — Хорошо, — подтвердила я. — Перенеси Полумну и мистера Олливандера… — В коттедж «Ракушка» на окраине Тинворта, — влез Рон. — Поверь мне, я знаю что делаю, — убеждал меня Уизли. — Я вполне готова, сэр, — сказала Луна, обращаясь к Добби и имея в виду непонятно что. — Сэр? Она мне нравится, — сказал Добби и подошел к Лавгуд, беря её за руку. Следом Добби взял за руку мистера Олливандера и деловым голосом сказал: — Встретимся наверху лестницы через десять секунд. Уж не знаю, сработала ли какая-нибудь сигнализация или слуга Малфоев пришел по какой-то другой надобности, но не прошло десяти секунд, как сверху открылась дверь, и он показался в зарешеченном проеме. Слуга явно торопился, это было видно из того, что он не потребовал отойти пленников от решетки и, вообще, не посмотрел, где они находятся, полагая, что… они морально сломлены? Отперев и распахнув решетку, слуга всё-таки вспомнил, что следует осмотреться. Собственно, эта дверь и сделана решетчатой, чтобы можно было видеть пленников. Но, поздно он вспомнил правила содержания и конвоирования узников. В награду за свою забывчивость он получил в спину от Добби заклятие и рухнул без сознания на пол. Наверху лестничного пролета ждал домовик, держа в руках палочку нейтрализованного им волшебника. — Кто возьмет его палочку? — спросил Добби своим жалостливым голосом. Сначала я подумала, что слуга пришел один, что было бы еще более грубым нарушением правил безопасности, но оказалось, что Добби обезвредил сразу двух волшебников. Одного наверху и второго у зарешеченной двери. Не торопясь, стараясь не выдать себя случайным звуком от неосторожного движения, мы с Роном продвигались к тому самому залу, где проходило моё опознание и пытки над Гермионой. Беллатриса уже довела Гермиону пытками до бесчувственного состояния и сейчас допрашивала Крюкохвата. Гоблин понимал, что, несмотря на всё неадекватное поведение Беллатрисы, она в большей мере изображает безумие, чем на самом деле бесчинствует без задней мысли. Он понимал, что является важным пленником и его не убьют и не покалечат по недоказанным, а значит, считай надуманным подозрениям. Поэтому гоблин держался твердо, сохраняя самообладание. — Тебе повезло, — сказала Беллатриса, оканчивая допрос гоблина. Этими словами она подтвердила мои догадки по поводу Крюкохвата. — Чего не скажешь о ней, — сказала Беллатриса, снова обращая внимание на, начавшую приходить в себя, Гермиону. — Черта с два, — не выдержал Рон и бросился в атаку. Завязалась перестрелка заклинаниями и неизвестно, кто бы победил, но Беллатриса взяла в заложники Гермиону, приставив палочку к её шее. Одно режущее заклинание и Грейнджер лишится головы. — Бросайте палочки, — велела Лестрейдж. — Я сказала: бросайте! Нам ничего не оставалось, как только выполнить указание. — Драко, подними их, — велела Беллатриса, как только мы выполнили её указание. — Живо! — поторопила она родственника. Драко поспешил выполнить указание. Действия младшего Малфоя были какими-то дерганными, неуверенными. Казалось, что он может сейчас споткнуться на ровном месте. Невозможно было списать такую неуверенность на простое возбуждение после боя, ему явно было не по себе от всей этой ситуации. Но, сейчас я не особо обращала внимание на Драко, меня больше заботила судьба Гермионы и моя собственная. — Кто это тут у нас? — со смешинкой в голосе вопросила Беллатрикс. — Это же Анриетта Поттер! Снова в своём обличии. Как раз к появлению темного лорда, — торжествующе сказала Лестрейндж и, уже обращаясь к Драко, повелела: — Вызови Его. Вот тут стало уже хорошо заметно, насколько Драко неприятна вся эта ситуация. Да, я помнила, как он в поезде хвастался перед друзьями, что скоро он займет достойное его положение, что можно будет забыть про надоевшую ему школу. Тогда он казался гораздо старше самому себе. Это было видно по выражению лица и его изменившейся манере говорить. Тогда он уже не подражал своему отцу, а начал говорить сам за себя, начинал думать своей головой, пусть и не понимая, что его ждет. А потом было проклятое ожерелье, яд в медовухе, стычка со мной в мужском туалете. Тогда он еще не созрел, но смерть Дамблдора что-то поменяло в нем. Старик знал, как обращаться к Драко. Возможно, Дамблдор знал Драко лучше, чем его знают его же родители. Люциус, стоящий рядом с Драко, видя, что Драко не может решиться на требуемое действие, вышел вперед, оголяя магический знак на руке. Он уже был готов призвать Волдеморта, когда внимание всех привлек странный звук. На люстре сидел Добби и раскручивал крепеж, собираясь обрушить люстру на головы Гермионы и Беллатрисы. Действие откровенно идиотское, ведь Грейнджер может пострадать в той же степени, что и Лестрейндж. Но, вспомнив, как Добби меня «спасал» и «защищал» на втором курсе, я поняла, что как раз такие действия вполне в его стиле. Люстра упала, никому не повредив, и Гермиона, и Беллатриса успели отскочить в разные стороны. Воспользовавшись моментом, я подскочила к Драко и попыталась отобрать у него палочку — просто вцепилась в неё и дергала на себя. Это было довольно глупо, ведь Драко физически сильнее меня, хотя его нельзя назвать силачом. Завязалась борьба, каждый тянул палочку на себя. Я посмотрела в глаза Драко, уже будучи охваченной отчаянием. Он посмотрел мне в глаза в ответ и просто ослабил хватку, позволяя мне вырвать палочку. — Ступефай, — применила я заклинание на Люциуса. Так получилось, что все наши, хорошие встали с одной стороны, сбившись в кучу, а все плохие стояли напротив полукругом, готовясь снова напасть. — Глупый эльф, — закричала Беллатриса. — Ты мог убить меня! — Добби не может убивать, — возразил домовик жалостливым голосом. — Добби может только покалечить, или серьёзно поранить. Нарцисса начала было что-то колдовать, картинно размахивая палочкой, но один щелчок пальцами от Добби, и ей палочка оказывается в руке у домовика. — Как ты смеешь отнимать палочку у волшебницы?! — кричала Беллатриса то ли пытаясь воздействовать на домовика, то ли на самом деле не понимая, что происходит. — Как ты смеешь не слушаться своих хозяев? — У Добби больше нет хозяев, — с гордостью и вызовом проговорил домовик. — Добби — свободный эльф! — С последними словами домовик перенес нас на место назначения. Все бы ничего, но Беллатриса успела кинуть свой кинжал в закрывающийся пространственный разрыв, и кинжал попал в Добби. Эльф умер у меня на руках. Да, я пыталась спросить что-нибудь у Гермионы, но её сумка со всей аптечкой, которую пополнил Блэк, осталась в доме Малфоев. Почти сразу, как умер домовик, появились Билл и Арракис. Могилу для Добби копала я сама. Мы похоронили его на побережье, там, куда не доставал прибой даже в шторм, но море с этого места было видно. После похорон Арракис Блэк и Билл Уизли отвели нас в «Ракушку». *** Как только мы с Поттер расстались, я отправился домой отдохнуть и прервать дежурство у подчиненных. Они уже давно находились в состоянии постоянной готовности, им было бы проще даже просто быть со мной, чем так. Отдохнув, я взял тройку магов с собой и отправился в гости к Тонксам, оставив на хозяйстве Курта и Мари. Как я предполагал, эта сработавшаяся пара недолго была полностью дееспособной. Мари уже была беременна и мне самому не хотелось использовать её в опасных боевых операциях. Пускай дом стерегут. Тонксы жили в маггловском мире, то ли так сложились предпочтения, то ли Андромеда и Тед хотели как-то дистанцироваться от магического мира. В пользу последней версии говорит то, что Андромеда почти не выбиралась из дома, замкнувшись в своём маленьком мирке. Да, Сириус её навещал пару раз, да и сама она иногда выходила в магический мир по насущным делам, но никаких друзей или подруг у неё в магическом мире не было, а большинство родственников были из Пожирателей. Найдя дом Тонксов, я велел Полю взять территорию под охрану. Дождавшись, пока Поль распределит между Армандом и Райаном внешние посты, прошел в калитку в низеньком заборе, который служил декоративным целям. Пока шел от калитки до двери, то тщательно осматривал территорию в поисках магических ловушек и сигнализации. Так ничего и не найдя, я остановил Шенье, взглядом велев охранять вход. Ничего менять во внутренней структуре организации магов я не стал. У меня так и остались две совершенно разделенные группы. Тройка магов, которую неформально возглавлял Поль Шенье, и двойка — из семейной пары Фишер. Постучав в дверь, я стал ждать. Возникли мысли, что, возможно, было бы лучше для начала отправить сову с предупреждением о визите. За дверью было всё так же тихо, будто никого нет дома. Оглядев территорию еще раз, отметил, что за ней ухаживают, а значит, в доме живут люди. Постучав еще раз более настойчиво, подождал еще немного, после чего применил магию, пока в пассивном режиме поиска. Почувствовав, что в доме есть живое существо, я обратился через дверь: — Откройте! Я не причиню вам вреда. Мне просто нужно с вами поговорить. Через минуту за дверью послышался шорох, и женский голос спросил:  — Кто вы, и что вам надо? — Андромеда, — обратился я к урожденной Блэк. — Я - Арракис Блэк, сын Сириуса. Может, вы меня впустите? Разговаривать через дверь не очень удобно. Спустя пару мгновений, которые Андромеда потратила на раздумья, послышался звук отпираемых запоров не двери. Хотя на территории не было никаких сигнальных или защитных чар, сам дом был укреплен в должной мере. — Заходи, — велела Андромеда, приоткрыв дверь. — Только ты. Я прошел в дом. Андромеда, сразу же закрыв за мной дверь, проследовала вглубь, взмахом руки приглашая следовать за собой. — Сириус не рассказывал о тебе, — сказала Тонкс-Блэк. — Чаю, или чего покрепче? — предложила хозяйка. — Спасибо, не нужно беспокойства, — отказался я. — Он только однажды упомянул о тебе в контексте какой-то другой темы, уже не помню какой, — продолжила разговор Андромеда. — На самом деле я бы могла и забыть о тебе, но Нимфадора довольно много о тебе рассказывала, гораздо больше, чем Сириус. Да и твои письма с приглашениями… — Хэ-эх, — вздохнул я, выражая, таким образом, всю гамму наших с Сириусом взаимоотношений. — Сириус не воспринимал меня как сына. На самом деле, он так и не определился, как ко мне относиться. Анриетта Поттер для него во многом была роднее и ближе. — Он так и не повзрослел, оставшись в душе школьником, гриффиндорцем, — выдала свое суждение Андромеда, не осуждая и не оправдывая. Присмотревшись к Андромеде, обратил внимание, что она выглядит очень уставшей. Не знаю, зачем я её вдруг стал оценивать и «взвешивать». На мой взгляд, Андромеда была самой красивой из трех сестер Блэк. Пускай внешне блондинистая Нарцисса кажется самой яркой из них, а Беллатрикс со своей дичью и самоуверенностью в поведении никогда не смогла бы затеряться на заднем плане, но в Андромеде всё было гармонично. Присмотревшись, можно заметить, что Андромеда ничуть не уступит Нарциссе внешностью, просто блондинка заметнее. Твердостью характера и способностью принять решение Андромеда переплюнет Беллу. Конечно, сейчас она не в лучшей форме. Сейчас у неё были красные от недосыпа или слез глаза, скомкана набок прическа, темные мешки под глазами и уставший взгляд. Сейчас она казалась старой. Но, всё еще можно было оценить прежнюю манеру держаться, соразмерность и гармоничность всех черт лица и вкус хозяйки дома — это я видел. — Не лучшим образом выгляжу, да?.. — заметив мой оценивающий взгляд, с печальной усмешкой спросила Андромеда, начав машинально поправлять рукой прическу. — Запустила себя. Как-то не до таких мелочей было. Тэд где-то прячется от нынешних властей, присылая мне изредка весточки, что он еще жив и на свободе. Нимфадора с зятем прячется в какой-то дыре. Не то, чтобы их невозможно было найти, но пока они сидят тихо, то никому и не мешают. — Андромеда оставила ручной способ привести прическу в порядок и достала палочку. Один взмах, и с волосами всё стало идеально. — У меня есть к Вам предложение: переехать ко мне, — сделал я заход. — Надежное и охраняемое место, скрытое фиделиусом. Там будет безопасно. При желании, я могу помочь уехать из Британии и устроиться на новом месте. Когда все закончится, можно будет вернуться. — Ты хороший мальчик, Арракис, — погладила меня по щеке бывшая Блэк. — Ты так похож на Сириуса, — не к месту упомянула она отца. — Но я не могу принять твоё предложение. На самом деле, мне и тут ничего не угрожает. Мне нет смысла бежать, или прятаться. Да, сюда наведывались прихвостни Темного Лорда. Когда в министерстве только сменились «говорящие головы», спрашивали про Анриетту Поттер. Кроме Анриетты, они интересовались той тайной организацией, которую возглавлял Альбус Дамблдор. — Андромеда на время замолчала, прокручивая воспоминания в голове. — Я ничего не знаю, поэтому могла спокойно клясться. Это сняло все вопросы. Сама я — чистокровная, из Блэков. Чего мне бояться? Тут я хотя бы ближе к событиям, могу получать слухи, помочь дочери, если что. — Нимфадору и Ремуса я хотел тоже пригласить к себе, — вставил я слово. — Вот как? — Немного удивилась, или изобразила, что удивилась, Андромеда. — Ну, попробуй. По её тону я понял, что она не просто сама не хочет возвращать свою прежнюю фамилию и иметь какие-либо более тесные отношения с родом Блэк, но и Нимфадоре успела проехаться по мозгам. Мне были неизвестны мотивы Андромеды, но с Сириусом она общалась вполне нормально, и поэтому я надеялся на что-то другое. Такого отношения я не заслужил. Стало как-то обидно из-за предвзятости тёти Меды. Скомкано попрощавшись и пообещав на остатках самообладания любую помощь, стал собираться уходить. — И еще, — остановила меня на пороге Андромеда. — На самом деле Темному Лорду нужна только Поттер и ты. Будь осторожен, навещая Нимфадору. Не приведи за собой хвост! — То, что я не изменил внешность и не кутаюсь в темный плащ с глубоким капюшоном, еще не значит, что я не позаботился о безопасности! — Ледяным голосом сквозь зубы ответил я уже еле-еле сдерживая булькающее говно. Что-то сильно «не так», было со всем предыдущим поколением Блэков. Андромеда во время разговора непроизвольно начала менять тон, проецируя своё недовольство Вальбургой на меня. Я точно знал, что не заслужил к себе подобного отношения, поэтому тут и сейчас был уверен в неправоте тёти. Отвернувшись от тёти, я махнул Шенье рукой, следовать за мной. — Арракис, — окликнула меня Андромеда у калитки. — Прости, я была неправа. — Я понимаю, — ответил, обернувшись, смягчая последнее впечатление от встречи. Мне и правда было понятно настроение тёти Меды. Муж прячется где-то по лесам, ходя под смертью. Дочь сидит с Люпином в какой-то дыре, тоже под угрозой. А сама Андромеда дома одна, беспокоится, думает разное плохое, накручивает в мозгах. Появляюсь я. Естественно, что возможность выговориться кому-нибудь, упустить невозможно. Все настроение так и льется само. Теперь мой путь лежал в хижину Люпина. К обиталищу грустного оборотня мы подходили осторожно. На дальних подходах обнаружился соглядатай. Принадлежность шпика не определяли. Мне было все равно, служит ли он министерству или Темному Лорду напрямую. Сонное заклинание сморило и без того уставшего шпика, открыв мне прямую дорогу. Избегая сигналок и ловушек, я проник в дом. Хозяин дома был на месте. Нимфадора тоже ощущалась где-то тут, если судить по запаху. Нужно отдать должное Люпину, несмотря на все принятые мной меры, он меня заметил. Увидеть не мог, о звуке и запахе я тоже позаботился, но вот искажение звуков от нахождения в пространстве крупного объекта, он ощутить смог. Люпин соскочил со стула, направив в предполагаемое место моего нахождения палочку. Со своей стороны, я тоже был готов увернуться в случае чего. Подойдя к единственному потрепанному креслу, я сел в него, фактически выдавая своё точное положение в пространстве. Кому-нибудь могло показаться опрометчивым такое действие, ведь сидящему человеку труднее увернуться, но Люпин не напал сразу, а теперь, подумав, уже вряд ли нападет. Хотел бы я их с Нимфадорой пленить или убить, то не стал бы медлить и тем более садиться в кресло. — Фините, — применил на меня заклинание Ремус. Пока дезиллюминационные чары сползали с меня, проявляя мой облик, в дверном проёме появилась пузатая Нимфадора. — Блэк! — то ли поприветствовала меня Тонкс, то ли просто озвучила очевидное. — Тонкс, — поприветствовал я в ответ. — Что ты тут делаешь? — задал вопрос Люпин. — Я бы мог тебя атаковать… — Пришел узнать, как у вас дела, — стал пояснять я, понимая, что мне вроде как не о чем особо разговаривать с этой парой. — Может, вы в чем-то нуждаетесь? — Спасибо за заботу, — равнодушно сказала Тонкс, — но мы постараемся сами справиться. — Она снова ушла в комнату. — Она очень переживает за отца, — пояснил Люпин, как бы прося прощения за Нимфадору. — Мы тут под присмотром министерских. Ты заметил? — Да, — подтвердил я. — Усыпили одного ротозея. Он нам не помешает. — Ты не один? — Со мной несколько слуг рода, — пояснил я свою оговорку. — Начал укреплять род. Люпин покивал головой, как бы говоря: понимаю-понимаю. — Я уже побывал у Андромеды, — продолжил я. — Так понимаю, что Нимфадора не захочет принять мою помощь и надежное убежище вам не нужно, но у меня есть кое-что, от чего вы, возможно не откажетесь. Встав с кресла, я стал доставать из своей безразмерной сумки разные зелья. Тут были укрепляющее зелье, против прыщей, животворящий эликсир, зелье невидимости, зелье Мопсуса, костерост, рябиновый отвар, мазь против ожогов, противоядия от обычных и магических ядов и еще несколько разных зелий. — А вот это специально для тебя, — достал я аконитовое зелье, которое было довольно сложным и хранилось не очень долго. Но, для хранения этого зелья я применил специальные емкости с особыми чарами, которые накладываются на стекло еще в процессе варки и выдувки, в таких флаконах я хранил кровь для зелий чужой памяти. — Флаконы зачарованы на длительную сохранность. Постарайся не разбить. Их стоимость раз в двадцать больше, чем у самого зелья. Отдав склянки, хотел уже уходить, как вспомнил, зачем все-таки приходил. Да уж, сильно меня морально ударило недоверие и предвзятость союзников. — Чуть не забыл, — посмотрел я на Ремуса, — я к тебе не просто так пришел и не только попытаться зазвать к себе. Анриетта сейчас уничтожает крестражи Темного Лорда, а я собираю остатки Ордена Феникса, как все будет сделано, мы выступим открыто против врага и его марионеточного министерства. Ты пойдешь с нами? — Последние слова я сказал, выразительно посмотрев в дверной проём, где скрылась Нимфадора. Ремус начал мяться, не зная, что ответить. Настаивать я не собирался. Положение Люпина и в особенности его молодой жены не располагали к активной конфронтации. — Мы придем, — неожиданно ответила Нимфадора, появившаяся в дверном проёме. — Мы должны помочь Анриетте! — заявила она Ремусу, не принимая возражений. Со своей стороны, я посмотрел на её большой живот, выражая, таким образом, сомнения о целесообразности подобных выступлений, но видя, что Нимфадора не желает понимать мою пантомиму, сказал: — Не лучше ли тебе будет остаться дома? Даже если ты к этому моменту разрешишься от бремени, то будешь не в лучшей форме. А там, в Хогвартсе, будет опасно. — Мы придем! — еще тверже повторила Нимфадора, заставив Ремуса вздохнуть. — Значит, сбор будет в Хогвартсе? — спросил оборотень. — Это самое очевидное место, — подтвердил я. — Старая крепость-замок со множеством защитных башен, а забор у теплиц сойдет за равелин. Ремус хмыкнул, выражая сомнения по поводу озвученных преимуществ. — Там у Поттер больше всего союзников, — продолжил говорить я. — Нужно будет только выбить Снейпа и Кэрроу. Минерва сможет быстро активировать защиту школы. На это Ремус уже кивнул головой, принимая объяснение. Заручившись поддержкой и ответив еще на несколько уточняющих вопросов, я отправился домой. Казавшаяся мне плевой задача, начинала сильно утомлять. У всех были свои проблемы и заботы. Казалось, что только я «до пятницы совершенно свободен». Кроме того, Люпинов я, возможно, позвал на смерть. Какие-то иллюзии по поводу Хогвартского баттла я не питал, там будет мешанина мелких схваток, как деревенская драка «толпа на толпу». Рикошеты и промахи, ошибочные удары от союзников и вторичные поражающие элементы — вот что там будет. Конечно, у меня в костюмчике из шкуры василиска шансов уцелеть больше, чем у других. А еще я значительно сильнее и в пример другим лучше обучен. Но случайности могут случиться и со мной. Отдохнув пару дней дома, написал ответные письма во Францию. Кортес, как оказалось, не просто устал, а последовал за Меган. Он не хотел упускать мою сестру. Своё согласие на этот союз я дал, по сути, позволив самой Меган решать, на каких условиях ему быть. Пора уже было отправляться к дому тетушки Мюриэль, на поиски Уильяма Уизли, чтобы попытаться через Поттеровский Дозор связаться с Бруствером Кингсли. В этот раз своих наёмников-слуг я оставил дома. Вообще, оценивая их помощь, я понимал, что какую-то свою роль они сыграли только в порту. Там их помощь на самом деле была к месту, а тут, они как пятая нога собаке. Ну, ладно, как степень силы и богатства, они хороший показатель, но для тех дел, которыми я занимался сейчас, они создавали больше неудобства. В одиночку у меня гораздо больше шансов оторваться от преследования, одному мне легче проникнуть на охраняемую территорию, один я не привлекаю внимания и кажусь безобидным. Кроме того, в вопросе наемников-слуг некоторые опасения у меня вызывал О’Коннор. Хотя это, скорее всего, было рефлекторной реакцией, но ирландцы это совсем не шотландцы. В отличие от Шотландии, которая уже давным-давно была в вассальной зависимости от Англии и спокойно жила в Объединенном Королевстве, ирландцы совсем недавно вели активную террористическую деятельность против англичан и формально, только сейчас конфликт Ирландии будет решен. В магическом мире особого конфликта как не было, так и нет, Ирландия уже давно является широкой автономией по типу доминиона, а вот в маггловской части ситуация до сих пор очень горяча. Не было бы проблемы, если магловский и магический мир совсем не пересекались, например чистокровному магу англичанину будет глубоко непонятна ненависть со стороны маглорожденных ирландцев, но в том-то и дело, что маглорожденных. Но, ладно. Придется довериться. К сожалению, долго отсиживаться дома было нельзя, а хотелось уже вплотную заняться тайнами Грин-де-Вальда, раскрыть секрет древнего ритуала против демонов, заняться магловскими учеными, начать создавать систему ментальных корректоров и артефактов для неё. У меня дел невпроворот, а тут какие-то бои за Хогвартс на носу, потом еще политикой заниматься, Малфоя отмазывать от Азкабана, попутно его грабя. Анриетту нужно будет продвинуть на пост главы департамента магического правопорядка, натаскать её в боёвке. Грейнджер нужно обработать и обучить интригам. Монстра из неё не сделать, но просто, чтобы понимала какое решение откуда возникло, и где чьи интересы она затрагивает — этому можно научить. Как она министром стала в каноне? Скорее всего, она стала чьей-то фигурой, как тут станет моей. Отдохнув, я отправился на побережье в поселение Тинворт графства Корнуолл. Дом тетушки Мюриэль находился даже не на окраине поселения, а в полукилометре от него. Внешне небольшой домик из песчаника на побережье выглядел дворцом для нищих. Как бы объяснить такую неоднозначную характеристику? Архитектура строения была с претензией, но размер совершенно не соответствовал заявке. Цветом дом сливался с окружающим пейзажем, становясь невидимым с некоторого расстояния даже без всяких чар. На подходах к дому я обошел несколько сигналок, но последнюю осторожно побеспокоил, как бы постучал в дверь. Внутрь входить не спешил, если дома кто есть, то меня должны проверить, убедиться что я — это я. Через какое-то время появился Билл Уизли с палочкой в руках. Меня он узнал, но применил на мне несколько чар против иллюзий, использовал заклинание поиска, чтобы проверить округу, после чего попросил разрешения прикоснуться ко мне палочкой — процедура, требующая большого доверия со стороны проверяемого, но деваться некуда, пришлось довериться. После проверки все сомнения отпали и меня впустили в дом. Внутри же дом был вполне нормальным. Чары расширения пространства сделали из скромного жилья просторный дом зажиточного гражданина. Линейные размеры увеличились примерно в два раза, ну, а площади соответственно в четыре. Билл, как добродушный хозяин, предложил мне выпить. Я попросил чаю. Он стал делиться новостями, какие ему были доступны. Рассказал мне про неудавшуюся попытку его сестры с некоторыми другими учениками украсть меч Гриффиндора из Хогвартса. Наказания ученикам почти никакого не было, если не считать розги, которые вновь ввели в Хогвартсе. Однако был поставлен вопрос об исключении Полумны Лавгуд из Хогвартса. Мера в большей мере символическая, хоть и закрывала ей дорогу в служащие министерства. Полумну куда-то забрали и, было неизвестно, что с ней. В ответ на рассказ Билла, я поделился последними новостями про Анриетту. Уильям слушал с интересом, ведь там речь шла не только про Поттер, но и про его брата. Пускай родственные узы среди братьев не самые крепкие, но на уровне большинства обычных семей. Рассказал про поход в министерство и про посещение командой Анриетты Годриковой впадины. В том месте, где рассказ дошел до отравления Рона, Билл выразил беспокойство: — С ним всё в порядке? — Я оказал ему помощь, дал зелье от обыкновенных ядов и применил слезы феникса на место укуса, — выложил, как есть весь расклад и свои действия по той ситуации. — Он проспался и утром был вполне здоров. Билл немного удивился, что я потратил дорогущие и редкие слезы феникса на его брата, но ничего говорить не стал. Далее он рассказал про свою деятельность в Поттеровском Дозоре, как они со всеми оставшимися в строю членами ордена пытаются поддерживать видимость борьбы. Уизли выразил сомнения по поводу адекватности ответов на действия Пожирателей и властей: — Мы проигрываем, — сказал Билл. — Наши радиопередачи ничего не способны изменить. Бруствер всерьез ведет свою рекламную кампанию, называя себя оппозицией. Я всерьез опасаюсь, что он решит перейти с подпольного нелегального положения в разряд умеренной оппозиции. Некоторые оговорки Бруствера можно толковать, как желание получить от Министерства свою долю. Мне остается только надеяться, что клятва ордена удержит его, но, ты сам знаешь, клятва удерживает от служения конкретному Темному Лорду, от службы режиму она не удержит. — Это одна из причин, по которой я искал тебя, Билл, — сказал я. — Я сейчас навожу связь между осколками Ордена Феникса. Сам я уже создал определенный образ нашего нынешнего министерства для иностранных. Анриетта ищет и уничтожает крестражи Темного Лорда. Скоро Он снова будет смертным и, настанет время выступить против его власти открыто. — Крестражи? Что это такое? — спросил Билл, вычленив в моих словах самое интересное. — Крестражи, или иначе хоркруксы, это предметы с помещенной внутрь частью души, служащие якорями для духа, не позволяющими умереть окончательно, — пояснил я суть магии этих темномагических предметов. — В случае смерти душа мага, создавшего такой якорь, превращается в неупокоенный злой дух, привязанный к этому миру. Также, если дух будет уничтожен, с помощью хоркрукса маг может возродиться из осколка, хранящегося в хоркруксе. Всех подробностей и тонкостей этой магии я не знаю. Это очень темная магия, калечащая душу. Но до сих пор находятся достаточно безрассудные маги, которые ради мнимого бессмертия готовы пойти на то, чтобы поломать свою душу. Считается, что душа таких магов уже изначально чернее ночи, раз уж они готовы пойти на такое. — И что планируется сделать? — спросил Билл касательно конкретных действий. — Когда всё будет готово, — отхлебнул чая из чашки, делая паузу, чтобы слова звучали более значимо, — мы захватим Хогвартс. — В Хогвартсе слабая охрана, но туда не проникнуть. Все потайные ходы были закрыты, — уведомил меня Билл. — Как ты собираешься туда пройти? — Не все входы закрыты, есть еще один, — улыбнулся я. — Вход в «Кабаньей голове», всё еще доступен, Аберфорт пропустит нас. — Аберфорт? — удивился Билл. — Кто это? — Это брат Альбуса, — пояснил я. — Он тоже состоял в Ордене Феникса, хотя его роль была совсем темной, даже его членство было тайной для многих других орденцев. — Допустим, но ты знаешь про него и… — хотел что-то спросить Билл, когда в комнате, минуя все сигналки, появился домовик Добби под ручку с Полумной Лавгуд и Гариком Олливандером. Не говоря ни слова, домовик снова исчез, оставив нам неожиданных гостей. — Привет, — сказала Полумна. — Мы тут спасаемся от пожирателей смерти. Надеюсь, вы не против нашего неожиданного визита? — Привет, Луна, — поздоровался я в ответ. Билл тоже что-то пробурчал, убирая в ножны рефлекторно выхваченную палочку. — Вам тоже здравствовать, мистер Олливандер, — поздоровался я с Гариком. — Какими судьбами вас сюда занесло? — Нас держали в подвале дома Малфоев, как пленников и заложников, — стал рассказывать Олливандер. — Стены, пол, потолок, двери — всё зачаровано, никак не выбраться. Но для домовика защита оказалась недостаточно надежной. Когда к нам в подвал привели Анриетту Поттер и твоего брата, Билл, то Анриетта смогла позвать на помощь домовика. Добби перенес нас сюда. Сейчас Анриетта и Рон пытаются спасти свою подругу Гермиону Грейнджер и гоблина Крюкохвата. Они тоже пленники Пожирателей. — Мордред, — ругнулся Билл. — Мы ничем не можем им помочь, — сказал я то, что пытался выразить Билл в одном слове. — Остается только ждать и надеяться. Если бы Добби так не торопился, то смог бы перенести нас туда. Мы смогли бы помочь, — вздохнул я. *** Разговор на время приостановился. Минуты тянулись со скоростью улитки. Ожидание затягивалось. Наконец-то я почувствовал возмущение магии и четко определил место расположения Анриетты примерно в километре от «Ракушки». — Скорее, — сказал я Биллу, протягивая руку для совместной парной аппарации. Сразу же после перемещения я указал направление: — Туда. Пробежав метров пятьдесят, мы увидели, что беглецов разбросало в пространстве относительно друг друга, что свидетельствовало о внештатной ситуации. Анриетта сидела в воде примерно на линии прибоя, баюкая на руках домовика. Крюкохват стоял на суше с мечом в руках, держа его двумя руками, как величайшее сокровище. Гермиона и Рон стояли, немного не дойдя до Анриетты. Мы тоже поспешили подойти к Анриетте. Когда мы подошли, то увидели, что Добби - мертв, а Анриетта плачет над его телом. Поттер выразила желание похоронить домовика, сама копала могилу. Хотя Поттер и желала обойтись без магии, но я трансфигурировал из камня надгробие и сделал надпись, поинтересовавшись предварительно, что написать. Против этих чар, Анриетта не стала возражать, по крайней мере, вслух. Мне вся эта ситуация в какой-то мере напомнила похороны собаки. Понятное дело, что для Анриетты Добби был не просто домовиком, а другом, который явился в нужный момент на зов о помощи и погиб, спасая её. Но и собака для многих людей может оказаться лучшим другом и гораздо ближе, чем какие-то незнакомые или малознакомые люди. Похоронив домовика, мы печальной процессией пешком отправились к Ракушке. Пешая прогулка немного помогла Анриетте успокоить нервы и собраться с мыслями. Она наконец-то заметила, что тут кроме Гермионы и Рона присутствуют Билл Уизли и я. — Арракис? — спросила она, будто только что заметила меня. — Что ты тут делаешь? — можно подумать, что присутствие Билла вопросов не вызывает. — Собираю осколки Ордена Феникса, — сказал я, пожимая плечами. — У тебя очень важная миссия, Анриетта, важнее моей, но в конце мы должны выступить все вместе, независимо от того, добьешься ты успеха или нет. Анриетта молчала, не зная, следует ли ей рассказывать. Поиск крестражей — это секрет, ну, так она полагала. — Билл уже знает, — пояснил я. — Но гоблину и Гарику Олливандеру незачем знать такие подробности, — таинственно сказал я, успокаивая сомнения Поттер. Анриетта полушепотом рассказала нам о своих подозрениях, где следует искать следующий крестраж. Для меня это не было секретом, или новостью. Но вот Билл на самом деле стал опасаться за жизни брата, Анриетты и Гермионы. Пытался довести до их понимания непонятно что. Он как бы старался довести до их понимания «по ком звонит колокол». Но, для молодых и рьяных смерти не существует. — Это нужно сделать, — сказал я, положив руку на плечо Уильяма. — С Анриеттой у них хорошие шансы на успех. — Убери руку, — сбросил мою руку со своего плеча Билл, не принимая такой жест доверия. — Мой брат пойдет на смертельно опасное дело! У них нет никаких шансов. Банк Гринготтс — неприступен. Они там погибнут! — Хмм… — выразил я своё мнение по поводу криков Билла. — Гринготтс уже один раз обворовывали. Квиррелл тогда остался жив и ушел без добычи только потому, что сейф уже был пуст. Анриетту защищает пророчество, а что касается остальных, то это их выбор. Попробуй отговорить своего брата и Грейнджер, если сможешь, — немного зло сказал я, понимая, что если у Билла получится, то мне придется идти вместе с Анриеттой, одна она не справится. Билл уже открыл рот, чтобы обрушится на брата с отговорами, но Рон, опережая брата, тут же заткнул его ответной тирадой:  — Можешь ничего не говорить. Я отправляюсь вместе с Анриеттой. Одной ей не справиться. Мы сделаем это вместе потому, что мы друзья. Билл еще некоторое время смотрел на Рона испытующе, а потом махнул рукой и ушел, как бы говоря: «Делай что хочешь». — Я видел у вас меч Гриффиндора, — сказал я, начиная новую тему. — Да, — ответил Рон, чувствуя себя немного не в своей тарелке от тона своих слов в адрес Билла. — Он явился нам на дне озера. Патронус в виде Лани привел нас к нему. — А еще артефактный нож, что я сделал для тебя, Анриетта. — К сожалению, он остался в доме Малфо… — сказала Поттер, вынимая из кармана нож. — Как это? Я же пыталась его призвать, когда он был мне так нужен. — Точно не могу сказать, но, возможно, он накапливал энергию, — пояснил я, как смог. — Его чары подобны тем, что на мече Гриффиндора. Только меч принадлежит Гриффиндору — факультету, а нож принадлежит тебе и твоим потомкам. Кстати, у твоей мамы был патронус в виде Лани, а еще у Снейпа такой же патронус. — У Снейпа? — разозлилась Поттер от одного упоминания зельевара. — Не может быть! — Думай сама, — безэмоционально ответил я. — Для укрытия у меня есть одно надежное место. Я называю его «… домик», — сказал я Анриетте. — Предлагаю посетить его, чтобы сделать его доступным для тебя и твоих друзей. В случае нужды можешь аппарировать туда. Дом под фиделиусом, и хранитель жив и здоров, под надежной охраной. Там вы можете прятаться сколько угодно. Переместив Поттер и её друзей к вампирскому дому, я посвятил их в тайну фиделиуса, дав прочитать написанную рукой Меган записку. — Вампирский домик? — спросил Рон. — Что за название такое? — До меня в нем жил старый вампир со своим гнездом, — пояснил я. — поэтому такое название. Рон вытаращил на меня глаза, собираясь еще что-то спросить, но я не дал ему засыпать меня расспросами, оборвав на корню:  — Мне пора идти. Билл сказал мне, где найти Ли Джордана. Через него я свяжусь с Кингсли и остальными, кто готов выступить открыто. Независимо от того, получится у тебя, Анриетта, или нет, мы будем действовать. Можешь попробовать передать вести через Билла или оставить сообщение в «Кабаньей голове», в Хогсмиде, если не будешь использовать этот дом. В доме есть наемники, они будут предупреждены и лояльны. В случае нужды могут помочь. Теперь давайте я верну вас в «Ракушку». Вернув Друзей в Ракушку, я аппарировал обратно к вампирскому домику, собираясь подготовиться к следующей вылазке. Поттеровский Дозор на самом деле помог мне наладить связь со всеми остатками Ордена Феникса и вообще лояльными Анриетте Поттер силами. В плане совместных действий удалось договориться сразу, но, самое интересное с Бруствером началось уже после этого. Важно было договориться о взаимодействии после победы. Пришлось мне вспомнить всё, что было у Альбуса на Кингсли, иначе этот афробританец беззастенчиво тянул одеяло на себя, не желая принимать никаких доводов разума. Кингсли уже поставил себя во главе разбитого Ордена Феникса, видел себя на посту Министра Магии и назначал своих людей на должность директора Хогвартса и министерские посты. Если должность директора он был готов отдать Минерве, то на должности главы магического правопорядка он видеть Анриетту Поттер не желал, называя какого-то совершенно левого волшебника. Но потом, когда я назвал на эту должность Нимфадору Тонкс, как уже сложившегося аврора и ученицу Грюма, то Кингсли согласился на Поттер, очевидно, надеясь потом манипулировать той. Что еще можно сказать? Вопрос о Поттер был самым легким, и к концу торговли мне хотелось заавадить Кингсли, чтобы исключить какие-либо неожиданности, но мы все-таки смогли договориться о послевоенном устройстве мира в магической Британии. А во время битвы за Хогвартс мне придется следить, чтобы Кингсли не оказался у меня за спиной. Уж больно велико его желание пересмотреть договоренности в одностороннем порядке, но больно уж крепкие были крючки у Альбуса на этого «негроангличана».