Арракис - Блэк полукровка

В Хогвартсе мне решительно нечем было заняться. По прибытии я полагал, что буду излечивать раненых, ремонтировать постройки и подсчитывать убитых, но все эти работы уже выполнялись без моего участия. Макгонагалл уже привлекла детей постарше, которые не участвовали в самой битве, в том числе и с Слизерина, считая, что наблюдая собственными глазами последствия войны, дети проникнутся пониманием её ужасов. Ну, некоторый эффект безусловно был, кого-то вырвало, кто-то потерял сознание от избытка чувств. Ладно… Несмотря на то, что в Хогвартсе мне нечего было делать, возвращаться сразу в министерство тоже не хотелось. Там меня ждала бумажная работа и разборки с Меган. Пусть я уже смирился с её ограниченным участием в перевороте, но она все еще была недовольна, что её обманули, не дали поучаствовать в битве за Хогвартс. Мне нужно было приготовить для себя оправдательные материалы. Для этого я решил найти Лаванду Браун. Девушка нашлась в больничном крыле Хогвартса под опекой какой-то первокурсницы. Наверное, меня бы не допустили бы к Лаванде, если бы была возможность уследить за всем, что здесь сегодня происходило, но вновь привлеченный медперсонал из рядов первокурсников, хоть и старался соблюдать тишину и порядок, но тем не менее производил довольно много шума и создавал толчею. Обнаружить одного проскользнувшего Арракиса в такой ситуации было невозможно. Браун не спала, хотя ей должны были дать успокоительные или зелье сна без сновидений. По всей видимости, её моральная травма была не столь глубока, и мадам Помфри решила не применять сразу сильнодействующие средства, позволив Лаванде прийти в себя самостоятельно. — Здравствуйте, — уважительно поприветствовала меня Лаванда. С первокурсницей Браун отмалчивалась, хотя та и пыталась вытянуть какие-нибудь подробности сражения, но со мной запираться не стала, решила поговорить. Кивнув Лаванде в качестве приветствия, я обернулся к маленькой волшебнице первокурснице факультета Гриффиндор, пристально посмотрев на ту. Под моим взглядом гриффиндорка смутилась, но уходить не собиралась, будто бы не понимая моего взгляда. Для себя я отметил светлые волосы девочки, правильные и гармоничные черты лица и поразительную наглость во взгляде. — Кто ты? — задал я вопрос девочке, пытаясь прощупать её своей магией. — Мессалина Дин-Блишвик, сэр, — ответила девочка, продолжая рассматривать меня с восторгом и одновременно с вызовом. — Блишвик, — произнес я, припоминая эту магическую семью. — Мисапиноя Блэк была замужем за Джимбо Блишвиком. Ты имеешь какое-либо отношение к этим людям? — Я не знаю, сэр, — ответила девочка, потупив взор. — В Хогвартс я поступала как маглорожденная, но во время чисток меня почему-то не тронули. Теперь-то, после того как вы назвали часть моей фамилии… Кажется, я начинаю понимать, почему меня не выгнали из Хогвартса. — Я — Арракис Блэк, — представился я Мессалине. — Если тебе понадобится какая-нибудь помощь, то ты можешь обратиться ко мне напрямую. А сейчас, пожалуйста, оставь нас одних с мисс Браун на пять минут. — Да, лорд Блэк, — улыбнулась Мессалина и упорхнула по своим делам. То, что она назвала меня лордом, говорило о том, что девочка довольно хитрая, хотя и учится на гриффиндоре. Наверняка она уже знала кое-что про Блишвиков. Этот магический род считался прервавшимся. Теперь вот есть кандидат на возрождение рода. — Я признаю за собой долг жизни, — произнесла Лаванда, как только новоявленная Блишвик скрылась. Магия откликнулась на слова Лаванды, подтверждая долг. — Можно было бы обойтись без этого, — проявил я кажущееся благородство и великодушие. Кажущееся потому, что оно уже было бессмысленное. Клятва произнесена. Магия подтвердила долг. Мои слова уже ничего не значили. — Мы все были соратниками в этом сражении, помогали друг другу, как могли. Незачем считаться. Впрочем, магия признала твою клятву. — Так требовала моя честь, — сказала Лаванда, твердо уверенная в правильности своего поступка. — Хорошо, я понимаю, — кивнул Лаванде, принимая её клятву и долг. — Но сейчас я пришел к тебе не за этим. Мне предстоит один очень трудный разговор и мне нужно для него что-то весомее, чем просто слова. Твои воспоминания о сражении будут наполнены теми эмоциями, что мне нужны, полагаю. Ты согласна поделиться своими воспоминаниями? — Не хотелось бы вспоминать всё сейчас, — сжала губы Браун, собираясь с решительностью. — Но, я согласна. Приставив свою палочку к виску Лаванды, я начал вытягивать воспоминания. Через минуту все было закончено. Лаванда, немного побледнев, откинулась на подушку. На лице у неё выступил пот. Взяв салфетку, я заботливо отер ей лицо. — Прости, что заставил тебя снова пережить всё это, — повинился перед девушкой, — если хочешь, я могу дать тебе еще успокоительного. — Нет, не надо успокоительных зелий, — собравшись с духом, ответила Браун. — Мне уже лучше. Возможно, это даже поможет мне принять всё пережитое, как есть, не даст страхам укорениться в глубине души. — Хорошо, Лаванда, — принял я её пояснение. — Ты крепче, чем может показаться. За ширмой послышался шорох. Это вернулась Мессалина. Видимо, пять минут прошли, время посещения окончилось. Быстро попрощавшись с Лавандой и кивнув Мессалине на прощание, отправился по своим делам в министерство. Откладывать свои обязанности дольше было нельзя. Иначе Кингсли наведет везде свои порядки. *** Самым первым и самым главным делом оказалась не помощь раненым, не оправдание безвинно осужденных и отбывающих срок в Азкабане, не создание множества комиссий, и даже не дележка власти, как кто-нибудь мог подумать, и не раздача наград. Самым первым делом было фотографирование и раздача интервью. Сначала меня обескуражил такой порядок дел, но потом признал, что да, это важно. Раненые в Хогвартсе уже распределены по степени тяжести, все тяжелые отправлены в Мунго, за легкими тоже ведется уход. По основным направлениям расследований преступлений режима уже назначены ответственные лица, они уже собирают документы, а комиссию можно собрать и потом, если возникнет необходимость. Отпускать же всех заключенных без разбора нельзя. Власть, благодаря мне уже в некоторой степени поделили еще до переворота. Вот и получается, что первостепенной важности сейчас — это сделать заявление о победе, сообщить магам Великобритании и всему миру о свержении режима Пожирателей. Остальное двигалось само собой. Кингсли Бруствера без разговоров и голосования мы назначили исполняющим обязанности министра магии и председателем самосозванной комиссии. Протокол первого собрания комиссии уже существовал и мне, как первому заместителю председателя нужно было оббежать порядка сотни магов, чтобы те поставили под этим документом свою подпись, но это мелочи. Конечно, были такие, кто отказывался подписывать, таких комиссия называла неблагонадежными и вписывала их имена в лист расследований. Например, бывший министр Фадж всплыл из небытия и пытался организовать контрмеры против нашего захвата власти. Этот политический труп, как я ранее считал, даже успел найти парочку сторонников из партии нейтралов, которые сразу же сколотили свою коалицию вокруг бывшего министра. Стоило только объявить Фаджа неблагонадежным, коалиция зашаталась, но пока не развалилась. Так что, документы сейчас издавались быстро. Новая власть хоть еще не сформировалась в полной мере, тем не менее, работала уже на всю катушку. Протокол подписали все, кто участвовал в Хогвартском восстании. Мне было важно получить подпись Аберфорта. Были сомнения, что он подпишет без препирательств, но нет, подписал. Всех подписывающих протокол я приглашал в министерство магии на групповое фотографирование. Анриетту приглашал особо, её явка была обязательной. Кроме того профессорам Хогвартса тоже делал намеки, что их присутствие очень желательно. Фотографирование происходило в атриуме министерства, где уже был возвращен на место фонтан, а монумент «Магия — Сила» (Magic is Might) был убран. Победителей было много, поэтому расположили всех в три ряда. В центре композиции на переднем плане сидела Анриетта Поттер. Справа от Анриетты расположился Рон Уизли, слева — Гермиона Грейнджер. Кингсли стоял во втором ряду сразу за Анриеттой. Меня для этого фотографирования расположили слева от Кингсли, справа от И.О. (исполняющего обязанности) стояла Минерва Макгонагалл. Так что получилось, что я стоял за спиной Гермионы, а Макгонагалл — за спиной Рона. Расположение всех фотографирующихся в тот момент я не отметил, но заметил, что Меган вместе с Биллом Уизли и Нимфадорой Тонкс-Люпин были справа, а Невилл Лонгботтом с Симусом Финниганом и многими другими учениками Хогвартса — слева. После фотографирования Анриетту и Кингсли пригласили на интервью и отдельное фотографирование. Некоторого внимания репортеров удостоились Минерва Макгонагалл и моя скромная персона. Уже вечером того же дня вышел экстренный выпуск Ежедневного Пророка, где объявлялось о победе сил света над Темным Лордом. А в Великобританию приглашался представитель от МКМ, чтобы все могли убедиться в справедливости принимаемых законов и мер. Конечно, приглашение было официальным, а в газете об этом только сообщалось, но манера подачи была такова, что могло показаться, что приглашали через газету. Представитель от МКМ (Международная Конфедерация Магов) прибыл из Франции. Месье Арно Трефле-Пике, был наследником знатного рода и пользовался большим авторитетом на родине. Вариант назначения представителем МКМ Арно, я считал наилучшим для Великобритании. Сейчас в МКМ наибольший вес имели американцы. Эти маги привыкли из всего извлекать выгоду. Можно было предполагать, что от МКМ приедет какой-нибудь американец и начнет лезть в наш внутренний бизнес, станет пытаться получить торговые преференции, или даже поучаствовать в намечающемся переделе бизнеса. Кроме американцев, я опасался русских. Со стороны МКМ можно было ожидать и такую подлость. С магами из этой страны были старые счеты еще за Альбуса Дамблдора. Счеты в основном у них к нам. Пусть Альбус и Геллерт уже умерли, но обиды еще не забыты. Французы — это лучший вариант. Они, конечно, не такие уж прямо друзья, но отношения наших стран всегда были довольно плотными. Близкими их не назову, были и очень продолжительные кровавые войны в нашей истории. Можно было ожидать от француза, что будет везде лезть со своими советами, но мешать нам самим решать свои дела и делать по-своему — он не будет. Протолкнуть Анриетту Поттер на пост начальника отдела магического правопорядка у меня не получилось. Да, у меня была договоренность с Кингсли Бруствером, и тот даже не особо мне мешал, но тут дело оказалось гораздо проще. Пожелай провести это назначение, то никто не смог бы мне помешать. У меня уже был план как собрать всех несогласных и устроить пари Поттер против трех авроров высшей категории. В моих планах Поттер побеждала и становилась начальником отдела. Силу все уважают, а пари — это святое. Пусть потом, злопыхатели посмеивались бы за глаза, что Анриетта заняла пост благодаря спору. В глаза, détracteurs (хулители), не посмели бы высказаться. Препятствием продвижению Анриетты стало её категорическое нежелание идти во власть. Она хотела быть аврором. Её привлекал героический образ мракоборца. Заниматься чем-то еще было неинтересно. Место начальника департамента (отдела) занял Честер Дэвис, старший брат хорошо известного мне Роджера Дэвиса. У меня просто не было подходящей кандидатуры и нейтралы воспользовались моментом. Сейчас у нейтралов образовалось три головы. Первая голова самая старая — это Гринграссы. Они были связаны родственными узами с Малфоями, поэтому несколько растеряли своё влияние. Вторая голова — это Диггори, они участвовали в штурме министерства. Вроде как они были приближены к партии победителей, но на самом деле Амос Диггори всё время вел свою игру. Именно через Диггори я «передал», Пожирателям информацию о «совершенно точной», цели нашего восстания. Поэтому Пожиратели оказались готовы, но защищали министерство, а не Хогвартс. Ну и третья голова — это Дэвисы, которые неожиданно набрали силу, поддерживая Фаджа. До нынешнего момента они занимали позицию, направленную против моего захвата власти. Пошатнув Фаджа, я выбил почву из-под ног Дэвисов, как мне показалось. Но нет, Дэвисов поддержал Гринграсс, и странная нерешительность Кингсли позволила Дэвисам урвать кусочек власти. Нужно было срочно что-то делать, и я начал принимать меры. Достал из самоизоляции Элфиаса Дожа, введя его в политику под видом умеренной оппозиции. Выпустил от его имени несколько статей в пророке с критикой в адрес формирующегося правительства. Откровенно высмеял «смелых», Дэвисов, которые не стали участвовать в штурме министерства, хотя Диггори приглашал тех на этот флешмоб. Интервью Амоса Диггори в следующем выпуске Пророка полностью подтверждало слова Эльфиаса. Но, таких публичных ударов через прессу было мало. Честер уже сел в кресло и так просто его не покинет, хотя этого и не требовалось. Нужно было склонить его к покорности, показать ему свою силу и предложить сотрудничество. Для этого пришлось навестить этого начальника отдела в его кабинете. Дэвис принял поздравления со своим назначением держа вежливую улыбку. — Ты высоко взлетел, Честер. Постарайся не оступиться, — постарался донести угрозу до Дэвиса, чтобы она не казалась явной. — Вообще, было бы лучше, чтобы рядом с тобой был кто-то, кто сможет поддержать, уберечь от ошибок, помочь советом. Дэвис усмехнулся, чувствуя себя полностью защищенным. Он не воспринимал мои угрозы всерьёз. — Уж не говорите ли Вы о Поттер? — сарказм так и сочился от Дэвиса. — Она хоть и герой, но в министерской «кухне», ничего не смыслит. — Конечно же он говорил в первую очередь не о Поттер, а обо мне. — А вы смыслите? — задал я простой, казалось бы, вопрос. — Конечно же, вы заняли этот пост заслуженно. Фадж поднял все свои связи, какие только остались. Ваш отец сговорился о свадьбе Трейси с Грегори Гойлом, привлекая на свою сторону бывших Пожирателей. — Не Пожирателей, — возразил Дэвис. — Сочувствующих и родственников Пожирателей, — поправился я и продолжил: — Я вам настоятельно советую не мешать мне. Для начала собираюсь продвинуть вверх Анриетту Поттер. Поверьте, у меня достаточно политической силы и влияния, чтобы она села в уже занятое вами кресло. Но правда такова, что сама Анриетта не хочет этого. Поэтому предупреждаю, не мешайте мне поставить Поттер начальником Аврората. — Вы слишком самоуверенны, мистер Блэк, — перестав улыбаться, сказал Дэвис. Слышалась в его словах ответная угроза. — Насколько я знаю, в вашей партии «Орденцев», единства ничуть не больше чем у нас, а ваше собственное положение после выборов министра вообще неопределенно. Сейчас вы первый заместитель Бруствера, являющегося исполняющим обязанности министра и председателем антикризисной комиссии с весьма расплывчатым статусом в плане легитимности. Но после избрания министра, вы станете никем. Примерно на такое развитие разговора я и надеялся, поставив себя столь нагло. Дэвис, не зная, с кем говорит, решил ответить грубостью на грубость. Пришло время поиграть мускулами. Ослабив контроль, я выпустил свою силу наружу. Специально на Честера не давил, но и так воздействия было достаточно. Что-то подобное обыватели чувствовали в присутствии Волондеморта. Неосознанное желание склонить голову наполнило Дэвиса, и он сидел не в силах сказать хоть что-нибудь. — Даже если я полностью оставлю политическую жизнь нашей славной Англии на самотек и устранюсь от дел, я всё равно буду величиной, мистер Дэвис, — сказал я, наслаждаясь произведенным эффектом. — Кингсли станет министром, но это не значит, что я стану никем. Скоро ситуация поменяется. Бруствер станет более чутко относиться к моим интересам, а лорд Гринграсс станет открыто поддерживать Орденцев. У вас есть шанс поддержать меня сейчас, когда всё выглядит для меня шатко. Поверьте, это избавит вас от проблем в дальнейшем. — Хорошо, — произнес Дэвис, когда я снова взял свою силу под контроль. — Вы умеете убеждать. Моя семья не будет мешать вам. Своего отца я предупрежу о достигнутой договоренности. Чего вы еще желаете, мистер Блэк? — осторожно спросил Честер. — Ничего особенного, Честер, постарайтесь подружиться с Анриеттой и немного убавьте свой пыл в агитации за Фаджа. Мои угрозы не были пустыми, хотя, конечно, ничего решать силой не собирался. Новый конфликт сейчас был очень нежелательным, когда тут рядом везде сует свой нос Арно. Француз очень быстро разобрался во всех политических течениях и, показательно выступая за законность и порядок, поддерживал нейтралов. С Фаджа уже сняли все подозрения под давлением француза, хотя, конечно, он и не был ни в чем замешан. С Пожирателями не сотрудничал. — Всего хорошего, — пришибленно сказал Дэвис, провожая меня за дверь. — Гарантирую, мы с Анриеттой сможем найти общий язык. — Буду вам очень признателен, — сказал я, выходя из кабинета начальника Департамента магического правопорядка. Может показаться, что я действовал грубо, есть такое, можно сказать, что проявил ребячество, но меня сейчас сильно раздражали именно Дэвисы, которые вылезли из ниоткуда. Стоило «хозяину», в лице Волан-де-Морта погибнуть окончательно, как они развили бурную деятельность. Они не участвовали в штурме министерства, как Диггори. Они не пытались хоть как-то сплотиться перед Волдемортом, постаравшись остаться нейтральными, как это делали Гринграссы. Дэвисы были подпевалами и пустышками. Неудивительно, что с Фаджем они нашли общий язык. Однако терпеть их захват власти и дальше, я был не намерен. Пару дней я провел в разборах бумаг по расследованию деятельности режима Пожирателей. В помощницы себе я взял Гермиону Грейнджер, посвящая ту во все свои дела. На самом деле я уже готовил её к министерской работе. Понятно, что ей придется вернуться в Хогвартс и доучиться, но полученный опыт поможет ей и в Хогвартсе. Еще один год в школе — это возможность найти новых друзей. Сам я тоже собирался вернуться в Хогвартс. От Минервы уже пришло приглашение на должность профессора Трансфигурации. Пусть это не совсем в традициях Хогвартса, когда на должность декана одного факультета берут выпускника с другого, но, собственно, про декана Гриффиндора Минерва ничего не говорила. Возможно ли, что она оставит эту обязанность себе? Наверное, я бы погряз в бумажной работе, если бы не Арно, который стал требовать назначить дату выборов министра магии. У него-то в планах всё было по пунктам, и куча помощников, что работали только на него. Всё успевал… Пришло время решить что-то с Бруствером и Гринграссом. Разговоры предстояли сложные. Тут больше сложность даже не в теме, хотя и тема тяжелая, но в оплате услуг. Просто так помочь красавице Дафне, из добрых побуждений, а потом остаться со своими делами один на один без союзников? Нет, это к Анриетте за таким исполнением. Пусть я верил в лучшие качества людей, но не до такой степени, чтобы в большой игре делать ставку на чувство благодарности, благородство и порядочность. Соответственно и сам себя вести обязан был соответствующе. Для встречи с Гринграссом написал письмо, в котором напросился в гости. Получив ответ с приглашением и портключом, надел костюм светлого песочного цвета, обвешался защитными артефактами и, сжав ключ, произнес слово активатор. Меня встретил домовик, который и провел через защиту. Дом семьи Гринграсс был не столь велик, как у Малфоев, но тоже большой и с претензией на роскошь. Территория вокруг дома была огорожена кованым забором из металлических прутьев, секции которого были вмонтированы в каменные столбики. Проход представлял собой высокую арку с двухстворчатыми воротами, в которые мог бы проехать тяжелый грузовик. Домовик вел меня по извилистой уложенной светлым камнем дорожке. Да, несоответствие огромных ворот и отсутствие широкой наезженной дороги бросалось в глаза. Но у магов свой ритм жизни, и широкая дорога на самом деле не нужна. По пути мне там и тут встречались декоративные садовые предметы и композиции: беседка, фонтан, статуя девушки, чем-то похожей на Дафну, сейд из камней, или выложенный разноцветным щебнем замысловатый рисунок. Были в саду и деревья с кустами, насаженными в определенном порядке, но растения и лужайка перед входом — это обязательные элементы, о которых особо ничего и не скажешь. В доме меня встретила Джейн Гринграсс, жена хозяина дома. Вежливо поздоровалась и проводила меня в гостиную, где стал дожидаться главу семьи. Долго ждать не пришлось, и уже через пять минут ко мне вышел Пол Гринграсс, ну или Пауль, кому как больше нравится. Мы обменялись приветствиями и завели разговор ни о чем. Погода стоит ясная, но скоро испортится, спрос на домовиков очень низкий, но стоимость совсем не снижается, а на черном рынке цена на контрабандные ингредиенты из запретного леса выросла в два раза. Затем лорд Гринграсс предложил чего-нибудь выпить и мы обсудили еще любимые напитки. Гринграсс нахваливал красные вина из Франции, я же произносил хвалебные оды белым испанским винам, которые впитали всё солнце тех мест и являли собой истинный «вкус лета». Упомянули мы и огневиски, и сливочное пиво, переходя, таким образом, к теме Хогвартса а потом и к делам, что сейчас происходят в министерстве. Но долго так продолжаться не могло, и нервы у лорда Гринграсса не выдержали, пришел черед для «запретной», темы. — Полагаю, что стоимость услуг строителей в ближайшее время будет держаться на высоком уровне, — без интереса произнес Пол. — В Хогвартсе ремонт выполнят профессора, Минерва не захочет пускать на свою территорию посторонних, но во всех публичных местах ремонт проще и быстрее провести, нанимая профессионалов. — Ну, ваш дом совсем не пострадал за время этой войны, — с вопросительной интонацией произнес я, кидая пробный камень. — Стены этого строения действительно не пострадали, и ни один враг Гринграссов не ступил на лужайку перед домом, — нервно произнес Пол, а я уже понял, что серьезный разговор наконец-то начался. — Вообще, до недавнего времени у нашей семьи не было врагов. — Понимаю, — произнес я, отпивая из бокала, чтобы отставить его в сторону. — Ходят разные слухи про Паркинсонов. — Мой дом находится на грани исчезновения, — просто сказал Гринграсс, кивнув мне. — Поэтому мне безусловно интересна эта встреча, ведь вы в письме делали определенные намеки… — Кто знает, смогу ли я помочь? — развел руками, показывая ложную непричастность. Впрочем, лорд Гринграсс заметил за этим театральным жестом мою заинтересованность к теме. — Хорошо, я расскажу вам, что на самом деле произошло, — сдался Пол. — Все равно, шила в мешке не утаишь. Слухи разошлись слишком широко, и скрывать что-то, уже не имеет какого-то смысла. Пол сделал паузу, собираясь с мыслями, покрутил в руках бокал. Сейчас он был похож на того аристократа, которого обычно в Хогвартсе играла Дафна, которая получила прозвище Ледяной Королевы Слизерина. Холодный, отстраненный, всегда собранный. Наконец-то я своими глазами увидел, как это должно выглядеть на самом деле. Как у Драко не получалось в точности копировать манеры отца, так и у Дафны выходило что-то иное. Лорд Гринграсс решал, смогу ли я на самом деле помочь, он не хотел давать себе надежду на что-то, но надежда такая дама, что умирает последней. Она прорастает из самых отчаянных ситуаций, стоит только бросить её семена. Я бросил. Раньше самыми знающими и самыми сильными волшебниками были Темный Лорд и Альбус Дамблдор, его главный противник. После смерти этих выдающихся волшебников на звание сильнейшего мог претендовать некий Арракис Блэк, который официально считался, кроме прочего, учеником Альбуса Дамблдора. Конечно же, Пол не мог не ухватиться за призрак возможности. Шанс, пускай и маленький, но он есть. — Паркинсоны, — наконец-то сказал Гринграсс, как плюнул. — У меня не было с ними до недавнего времени никаких конфликтов. Вообще, как уже упоминал, политика, которую я старался проводить, без недомолвок можно назвать нейтральной. Скажу я Вам: оставаться нейтральным во время режима Пожирателей — это отнюдь не просто, но у меня получалось, казалось бы. При открытии возможностей, я не упускал случая взять своё, но всегда учитывал интересы сильных игроков и фигур. — Курочка по зернышку клюёт, — вставил я народную мудрость, которая пришлась к случаю в разговоре, — а весь двор засран. — Ха, — оценил шутку Гринграсс, ломая свою холодную маску. — Верно подмечено. Откусывая помаленьку, и никому не переходя дорогу, порой можно добиться большего, чем демонстрациями силы, знатности и финансового благополучия. Мы, Гринграссы, никогда не устраивали таких пышных приемов, как это любят делать Малфои. Мы никогда не пытались захватить монополию в какой-либо отрасли, да и другим, кто пытался это сделать, сильно не мешали. Небольшие теплицы нашей семьи не могут соперничать с тем, что в своё время когда-то создали Лонгботтомы. Не были мы соперниками Блэкам, когда они держали марку в поставках ингредиентов животного происхождения, давно это было. Не ущемляли интересы Малфоев, Паркинсонов и Забини в торговле спиртными напитками, где у них имеются крупные доли. Зельеварение, ателье по пошиву одежды, артефактные мастерские, букинистическая лавка — у Гринграссов везде есть небольшая доля. — Такой подход к ведению дел имеет смысл, — сказал я подталкивая Пола продолжать повествование. — Имеет смысл, пока имеешь дело с умным партнером. Взрослым человеком, который не поддастся сиюминутному соблазну. — Точнее не скажешь. Глава Паркинсонов никогда сам не сделал бы ничего подобного, что сделала его дочь. Эта девчонка при Фадже села бы в Азкабан. Но хозяином в тот момент был Волдеморт, у которого Паркинсоны были на хорошем счету, тогда как мы — как бельмо на глазу, со своей демонстративно нейтральной позицией. Вот, честно, Арракис, — перешел Гринграсс на более простую манеру общения. — У меня не было никаких планов на Малфоя. Да, у меня было две дочери и одну я мог отдать за Драко, ради союза и более прочной позиции, но ситуация пока была не критическая, можно было подождать. Однако, Пэнси Паркинсон каким-то волшебным, не иначе, образом узнала, что Драко женится на Гринграсс. Решила, что женится он именно на Дафне, и нанесла моей дочери удар. Откуда она узнала это проклятие? Да и ритуал не самый простой. Слишком много в этой истории неясных моментов. И Люциус как-то слишком быстро нашелся урегулировать весь этот конфликт. Подозрительно. Лорд Гринграсс, некоторое время разглядывал меня, оценивая эффект от своего рассказа. Сказано было многое, но всё это можно было понять и из слухов. Теперь начиналась та часть, которую из слухов было не узнать, и касалась она урегулирования конфликта. — Люциус предложил мне отказаться от мести, пообещав взамен, что уговорит Темного Лорда помочь мне, — грустно улыбнулся Пол. — Мне следовало насторожиться, когда Малфой в качестве оплаты просил Асторию, а не Дафну. Ведь если помощь на самом деле будет… будет весомой… обеспечит излечение, то Дафна ничем не хуже Астории. — Пол стал сбиваться в своей речи, маска аристократа исчезла без следа. Сейчас он был обычным несчастным отцом, которому покалечили дочь, обещали помочь, но обманули. — Дафна всегда была гордячкой, — улыбнулся Пол, вспоминая что-то из прошлого. — Всегда выглядела холодной и неприступной, но на самом деле она просто подражала мне, как сама это видела. Именно Дафну я собирался выдать замуж за чистокровного волшебника, желательно из старой семьи. Астории я отводил роль продолжателя рода. Как носитель крови Гринграсс, она должна была привести в семью какого-нибудь магглорожденного волшебника. Ввели бы парня в род, не полностью — ясное дело. Оженили бы без ритуала. Гринграссы сохранились бы. Пол говорил, стараясь держать на лице улыбку. Вообще, он много улыбался, невеселой такой улыбкой, похожей временами на оскал, а временами на гримасу боли. — Больше всего выгоды получили Малфои, — успокаиваясь, Пол налил себе еще вина и продолжил: — Но копать под них я не стану. Теперь-то они мне родственники. От мести Паркинсонам я отказался, вынужденный поклясться, поверив обещаниям Люциуса. За что Малфой наверняка что-то получил с этой семьи. Сначала Малфой отговаривался занятостью Темного Лорда. Пожирателям было выгодно держать меня на коротком поводке, поэтому до окончания войны изменения ситуации я не ожидал. А теперь, моей девочке Дафне никто не поможет, и никому она не нужна. — Мне нужна, — откликнулся, когда требовал момент. — Но сначала мне следует провести полную диагностику, чтобы определиться с природой проклятия и последствиями. — Не примите за обиду, лорд Блэк, — заинтересовано произнес Пол, хотя и старался скрыть интерес. — Но, в Мунго проводили такое обследование. Проклятие удалось ослабить, последствия смягчить. Убрать всё, что наворотила глупая девчонка Паркинсон, они не смогли. Конечно, в такой ситуации Гринграсс мог надеяться только на Темного Лорда, который не чурался самой темной магии. Принести в жертву сотню маглов для Волдеморта не было чем-то неприемлемым, тогда как в Мунго практиковали только разрешенные законом приемы. Даже снятие многих запретов на темную магию во время режима не изменило методов колдомедиков. Никто не спешил пускаться во все тяжкие. — У меня есть свои методы, которые не были доступны даже Темному Лорду, — заверил я лорда Гринграсса в своей компетентности. — Не хочу похваляться, — хотя именно это я и делал, — но в вопросах проклятий, как их снятия, так и наложения, я на данный момент, возможно, самый знающий и умелый маг на планете. Как бы ни был раздавлен Пол Гринграсс, сколь бы сильно он мне не открылся, но он не мог не спросить: — Что вы хотите за свою помощь? — Вашу полную преданность мне, — глядя в глаза Гринграссу, произнес я. — В ответ, обещаю, что не стану что-то делать у Вас за спиной. Союз будет равным, почти равным. Дафна должна будет выйти замуж за того, на кого я укажу. — Не могу обещать, — стал торговаться Гринграсс. — Малфои, несмотря на обиды — родственники, нужно учитывать еще и их интересы. Мне-то было уже понятно, что глава рода Гринграсс на крючке. Но ему полагалось по статусу держать определенную планку отношений, показать сомнения, набить цену. — Не нужно торопиться отказываться от моего предложения, — произнес немного нараспев, чтобы моя манера речи походила на Люциуса. — Давайте для начала проведем обследование. — Хорошо, — немного обиженно согласился Пол. Он понял, что я его раскусил и насмехаюсь над его попыткой набить цену. — Я пришлю вам с Дафной приглашение, когда все приготовлю. Будьте готовы завтра или послезавтра, — предупредил Пола, уже без тени насмешки. — Сейчас у меня много дел в министерстве, но ради тебя и Дафны я найду время. *** С составлением диагностических рунных кругов я провозился почти сутки. Такие артефакты я раньше видел много раз, с построением подобных чар был знаком, но работы было много. Хотелось сделать сразу хорошо, а не одноразовый суррогат. Кроме того, из Франции без предупреждения приехала тёща с женой. Пришлось уделить женщинам положенное время и внимание. Флёр была уже готова родить если не на этой неделе, то на следующей. Забот у меня резко прибавилось. Но нет худа без добра. Поделившись своими проблемами я неожиданно получил помощь от тещи, которая вызвалась поговорить с Арно, который уже начал переходить к угрозам возобновления санкций от МКМ. Он требовал дату выборов. Апполин пообещала, что поговорит с Трефле-Пике. И забегая вперед, скажу, что поговорила, и это подействовало. Моим творчеством в ритуальном зале заинтересовалась Флёр. Сначала она интересовалась с чисто научным интересом, но видя мою упорность в подготовке, и то, что я явно спешу, заинтересовалась более прицельно. Пришлось ей рассказать о Гринграссах. — Ты должен помочь бедной девочке! — бескомпромиссно потребовала Флёр. — Даже если вы с Полом Гринграссом не договоритесь, не смей оставлять всё как есть. — Вообще-то, предварительное соглашение уже достигнуто, но хорошо, я тебя понял, — согласился я вздохнув и думая про себя: — «Началось в деревне утро». — Кстати, что ты хочешь получить от Гринграссов за свою помощь? — Ну-у-у, — замялся я, подозревая, что могу получить в ответ волну упреков и новое требование. — Не мямли! — скомандовала Флёр. — Ты же мужчина! Когда-то я с сочувствием смотрел на Артура Уизли, будучи внутренне убежденным, что он сам виноват. Про себя я думал, что никогда таким «каблуком», не стану… — Если лечение окажется эффективным, то Дафна выйдет замуж за… того на кого я укажу, — сказал я надеясь, что дальнейших расспросов не последует. — Не назвала бы такое требование достойным и соответствующим духу времени, если только не стараешься для себя или своих детей, — дала оценку моих действий Флёр. — Кто же этот счастливчик? Кто жених красотки Гринграсс? — Мне нужно обеспечить лояльность Бруствера, поэтому… — Что? — Неприятно удивилась Флёр. — За этого? — Позволь мне самому решать важные политические вопросы, — немного повысил голос на жену, обрывая её упреки в свой адрес. — Ой, — схватилась за живот француженка. Поспешив придержать жену за локоть, отвел её к удобному креслу и помог сесть, что-то приговаривая, стараясь успокоить. У меня от этого «ой», чуть в глазах не потемнело. — Всё нормально, — заверила Флёр. — Просто ребеночек толкнулся. Боевитый мальчик. — Ты уверена, что это именно мальчик? — Глупо улыбаясь, спросил я. — Ну конечно я уверена, — как само собой разумеющееся сказала жена, напуская строгий вид. — Мне не нравится, что ты стал таким расчетливым политиканом, Арракис Блэк. Ты мне всегда казался благородным и сильным мужчиной, который выше всей этой грязи. — Флёр, дорогая, — обратился к жене, делая обиженное выражение лица. — Мы живем в реальном мире, хоть и волшебном. Увы, но политика совсем без подобных решений не обходится. Помоги я Гринграссам просто так, они просто не поймут меня. Пол скажет спасибо, но всерьез воспринимать не будет. Уж если я не забочусь о своей выгоде, то и о выгоде союзников заботиться не стану. Решат, что я дурак, что нельзя на меня рассчитывать. — Хорошо, — согласилась Цветочек. — Но пообещай мне, что у Дафны будет выбор, и если она откажется, то ты всё равно поможешь ей, только если это будет в твоих силах. — Клянусь, — сказал я, подняв вверх палочку в характерном жесте, справедливо подозревая, что простым обещанием Флёр не удовлетворится. — Ты у меня хороший, — осталась довольной жена. *** Удалось уговорить жену не присутствовать на диагностике и дальнейших переговорах. В конце-то концов, я же поклялся. Отправил Флёр и Апполин в Мунго. Дафна со своим отцом переместились по портключу в назначенное время. — Здравствуйте, лорд Блэк, — поздоровался со мной Пол. Дафна только кивнула мне. Было видно, что она очень нервничает. — Приветствую Вас, лорд Гринграсс, — поздоровался в ответ. — Дафна? Пройдемте со мной, не будем оттягивать главное. Проведя Гринграссов под фиделиус, проводил их в ритуальную комнату, не ту, где алтарь, а другую — доступную для всех. Лорд Гринграсс вел себя приветливо и разговаривал со мной пусть и осторожно, но открыто. В противовес Полу Дафна была вся зажата, и фразы, что иногда доносились с её стороны, звучали несколько дерзко. Наряжена девушка была в серый с темными полосками вдоль роста брючный костюм, на ногах были бежевые туфли на высоком каблуке-шпильке. Поверх наряда была надета мантия по традициям местных магов, похожая на ученическую. Внешне выглядела Дафна великолепно, но моё магическое чутье и без всяких диагностик предупреждало об искореженной энергетике девушки. Дафна старалась держать маску невозмутимого аристократа, но её откровенно трясло. Мне даже стало интересно, что ей рассказал Пол, что она так нервничает, даже боится. Меня боится? Пока мы шли, то обменивались фразами. Дафна старалась казаться независимой, но её напускной вид не мог обмануть меня. Зайдя в ритуальную комнату, я мягко но настойчиво подтолкнул Дафну в рунный круг. — Мне следует раздеться, лорд Блэк? — спросила Дафна, делая ударение на слове «лорд». — Можешь не переживать по этому поводу, — не поддался на провокацию, оставляя голос нейтрально-спокойным. — На твоей одежде нет сильных защитных чар. А вот артефакты лучше снять. Передай их отцу. Дафна сняла какое-то кольцо, серьги и медальон, передавая побрякушки Полу. Активировав диагностические чары, надел модифицированные для нужд колдомедиков «очки артефактора», начав изучать состояние организма Дафны. Что-то видел, что-то чуял носом, какую-то информацию получал напрямую из чар, что-то определял по различной интенсивности свечения рун, но так или иначе, с проклятием мне всё стало понятно уже через минуту. Еще минут десять я изучал, что сделали колдомедики в Мунго и что еще можно было сделать не прибегая к моим особым способностям. В Мунго на самом деле сделали всё, что возможно без жертвоприношений. Да, конечно с жертвами можно было еще немного ослабить проклятие, а регулярными ритуалами подпитывать энергетику, поддерживая её на определенном уровне, но для излечения была нужна особая жертва, добровольная. Но даже добровольная жертва требовалась особая, любой человек не подошел бы, нужен был близкий родственник того же пола, маг. Подошла бы мать или сестра Дафны. Но сестру Асторию Малфои не отдали бы для такого ритуала, даже после рождения своего наследника. Мать вероятно согласилась бы принять на себя проклятие за дочь, но никто сейчас не смог бы провести такой ритуал. Дамблдор отказал бы Гринграссу, друзьями они не были, а Волан-де-Морт, который, возможно тоже знал это решение, как и Альбус, теперь тоже уже был мертв. Однако, для меня это проклятие не было проблемой. Я знал решение без жертв. — Что скажете? — заметил мою улыбку Пол. — Организм не успел серьезно пострадать от проклятия, — сказал я. — Сейчас ваша дочь даже не сильно страдает от этой мерзкой магии. В Мунго сделали всё возможное, если не прибегать к запрещенным разделам магии. — Вы предлагаете ритуал с жертвоприношением? — спросил Гринграсс, нервно облизывая губы. Таким Дафна своего отца еще никогда не видела. Вероятно, он не показывал дочери своих чувств даже когда узнал всю ситуацию, оставаясь внешне спокойным и уверенным. Сейчас она увидела, насколько отец на самом деле обеспокоен. Она даже в какой-то мере испугалась. — В данном случае обычные жертвы не дадут желаемого результата, — сказал я то, чего Пол опасался. — Проклятие эти жертвы ослабят, но детородная функция не вернется. В итоге получится, что Дафна проживет вместо прогнозируемых лет десяти, раза в два дольше. — Родственник? — поинтересовался Гринграсс. — Родственник дает шанс на полное исцеление, — понял я отца Дафны без лишних слов. — Вероятность девять из десяти, что Дафна сможет родить здорового ребёнка. Но сами понимаете… — Она готова пожертвовать собой, — сказал Гринграсс. — Похвально, — оценил я готовность Джейн к жертве. — Но возможно этого не понадобится. У меня есть еще один вариант, в котором можно обойтись без жертв. Дафна стояла, не понимая, о чем мы говорим. Сейчас на её лице не осталось даже малюсенького осколка от маски отчужденности. Все эти разговоры про жертвы, и излечение, суть которых от неё ускользала. Теперь-то она видела, что лорд Блэк говорит с её отцом на равных, даже свысока. Отец — явно проситель и даже зная решение в общих чертах, вынужден просить помощи у волшебника который СИЛЬНЕЕ. И уж конечно, она не знала, что проклятие в случае проведения ритуала с добровольной жертвой заберет её мать. Которая будет страдать, пока не умрет. А просто умереть нельзя. Чем дольше будет жить Джейн, тем дольше проклятие будет держаться на ней. За это время самой Дафне нужно будет зачать, выносить и родить ребенка. Ведь после смерти Джейн есть лишь десятипроцентная вероятность, что проклятие не вернется к Дафне и не расправится с ней столь же быстро. Вероятность полного исцеления от проклятия — десять процентов. Проклятие может вернуться ослабленным, может умереть вместе с Джейн, а может вернуться усилившись. — Может, стоит обсудить остальное с глазу на глаз? — предложил лорд Гринграсс. — Не в этом случае, Пол, — покачал головой, отвергая такое предложение. — Мне важно, чтобы Дафна сама и добровольно приняла мою помощь. Это должно быть её решение и ответственность. Чары диагностического круга под моим воздействием уснули, давая Дафне возможность подойти к отцу. Пол передал дочери артефакты, которые та поспешила вернуть на положенные им места. — Мы Вас слушаем, лорд Блэк, — сказала Дафна, и голос у неё не дрогнул. — Мой род, дорогая Дафна, может принять тебя как дочь, — сказал я, немало удивив Гринграссов. Пока Пол не успел сказать что-либо, поспешил продолжить: — Гарантирую, что моя магия способна поглотить проклятие без остатка. А чистота и сила магии рода Блэк сейчас столь велика, что способна принять даже сквиба. — Но позвольте, какой в этом смысл? — спросил Гринграсс, воздерживаясь от выражений покрепче. — Если Дафна войдет в род Блэк, то для Гринграссов будет потеряна. Пол густо покраснел, но не от того, что я предложил что-то неприличное, а из-за того, что некрасиво повел себя перед дочерью. Ведь получалось, что он готов к тому, что его жена и дочь умрет, лишь бы род жил. Более того, он понял и суть моего плана, но озвучил эту суть не он. — Ваша дочь будет потеряна для рода Гринграсс, — согласился я. — Но её дети по крови будут Гринграсс. Кроме того, даже крупица магии Блэков благотворно повлияет на ваш алтарь рода, почти как кровь обретенных. Пол не понимал, как моя магия способна сделать что-то подобное, но раз уж я так говорил, то так оно и есть. Никто такими вещами шутить не будет. В случае обмана можно стать парией в обществе, а в случае магических клятв получить жуткие проклятия. Кроме того, если Дафна станет частью семьи Блэк, то обман вообще теряет смысл. Поэтому он принял мои слова на веру, как дано. Теперь Гринграсса интересовала только цена. Он посмотрел на меня выразительным взглядом, потом перевел глаза на Дафну, как бы говоря: Может, обойдемся без неё? В ответ я отрицательно покачал головой. Дафна разгадала нашу игру взглядов абсолютно верно. — Кто мой жених? — спросила ледяная королева Слизерина, поняв, что именно в этом кроется подвох. — Твоим мужем должен будет стать Кингсли Бруствер. Лицо Дафны дрогнуло, но она быстро взяла себя в руки. — Если бы я совсем не знала тебя, Арракис, — сказала королева, — то могла бы подумать, что ты мне мстишь, за мою холодность по отношению к тебе в ТОТ случай, когда ты искал моего внимания. — О-о-о, Дафна, ты помнишь?! — Конечно, помню. Не раз уже жалела об упущенной возможности. Не было бы этого проклятия… — Не стоит жалеть о несбывшемся, — ободряюще улыбнулся я. — Ты не стала мне подругой и женой, но войдешь в семью Блэк, как дочь, хе-хе. Кроме того, мы можем сговорить наших детей, и ты сможешь не опасаться, что из-за Бруствера получишь какое-то отчуждение. — Первый ребенок будет Гринграссом, — тут же влез в разговор Пол. — Остальные пусть принадлежат роду мужа. Это обычные условия. — Почти, обычные, — поправил я Пола. — Обычно, первенец принадлежит роду мужа, если рождается мальчик. Значит, вы согласны? Лорд Гринграсс? Дафна? Соглашение было достигнуто. Теперь, даже если Кингсли заартачится, в лице Пола Гринграсса и Дафны я нашел ценных и надежных союзников. Процедура отрезания от рода Гринграсс далась Дафне тяжело. Все-таки на ней висело проклятие. Но она уже имела некоторую поддержку от Блэков на тот момент, поэтому смогла остаться в сознании. Обычно, отрезание не оказывает такой ударный эффект. Я бы сравнил последствия с ломкой, хотя и не знаю в точности, что это такое. Отрезанный чувствует ноющую боль, которая постепенно нарастает. Продолжительность и сила болевых ощущений может быть разной, но случалось, что отрезанные от рода маги умирали. После пролития крови Дафны на алтарь рода Блэк и произнесение клятв, магия моего рода наполнила её. Конечно, следовало бы обследовать девушку, но я и без обследований видел, что она полностью здорова. Кроме того, чистота и сила магии повлияла на внешность Дафны, сделав её еще привлекательнее. Волосы заблестели ярче, черты лица немного сгладились в одних местах и проступили четче в других, немного изменился оттенок кожи, глаза стали ярче. Она и Гринграсс была красивой, а Блэк — стала еще прекраснее. Девушка быстро пришла в себя, и мы вышли к Гринграссу. Пол остался доволен увиденным результатом. Он уже по внешнему виду определил, что все прошло как должно, но настоял на независимой проверке в Мунго. Без опасений, я позволил забрать Дафну. Собственно, она до свадьбы так и продолжит жить в семье Гринграсс — так договорились. Конечно, лорд Гринграсс хотел бы как-то переиграть условия договора, но это было в принципе невозможно. Да и не такой человек этот Гринграсс. От сотрудничества со мной он получит гораздо больше, чем мог надеяться. *** На переговоры с Кингсли мы отправились все вместе. На таком составе переговорщиков настоял Пол, но и мне так было проще. Крутить что-то втайне от Гринграсса я не собирался. А проще потому, что не нужно будет уточнять и корректировать условия политического союза. Пришло время сыграть в открытую. Разговор с Кингсли я начал с аккуратных упреков, похожих на дружеские подколки. Как же так, казалось бы, мы обо всем договорились заранее, выработали направление линии партии, а мистер будущий министр позволяет себе проявлять нерешительность в принципиальных вопросах. Что дальше? Станет оппозицией своим бывшим товарищам, или того хлеще, запишет в оппозицию меня? Кингсли не понимал происходящего, чем веселил меня еще больше. Особую пикантность ситуации добавляло присутствие лорда Гринграсса и Дафны, которая вообще долгое время не появлялась на людях. Взгляд Бруствера, несмотря на титанические усилия, постоянно сползал с меня на Дафну, нарядную, свежую и выглядящую абсолютно здоровой. — Пройдем к тебе в кабинет, Кингсли, — наконец-то предложил я, заканчивая представление, а то уже народ начал собираться. — У нас есть к тебе серьезное предложение. — Не понимаю Ваших претензий, лорд Блэк, — начал было Бруствер, когда мы заперлись у него в кабинете. — Оставь это, — махнул я рукой. — Всё ты понимаешь. Но пришло время поговорить открыто, и у нас с лордом Гринграссом есть, что тебе предложить, чтобы ты больше не искал «кормушку», на стороне. — Не слишком ли Вы откровенны? — спросил Кингсли, имея в виду мою наглость и прямоту. Выработался у меня такой стиль общения, когда я полностью уверен в своей позиции и праве. — Иначе нельзя, мой друг, — ответил, подумав для вида пару секунд. — Никому из присутствующих здесь не хочется оказаться вдруг неправильно понятым. К чему между нами условности и интриги? Мы же почти одна семья. Поэтому я спрашиваю тебя прямо: Ты всё еще хочешь породниться с каким-нибудь старым магическим родом Англии? — Правильно ли я понимаю? — тщательно подбирая слова и ни к кому конкретно не обращаясь, произнес в «эфир», Кингсли. — Присутствующая здесь Дафна Гринграсс является, эмм?.. — замялся афроангличанин. — Да, — подтвердил предположение Бруствера лорд Гринграсс. — Моя дочь станет Вашей женой. Этим мы скрепим союз трех семей: Гринграссы-Блэки-Брустверы. Никаких игр на стороне с вашей стороны с этого момента быть не должно, если мы договоримся. Заметив ухмылку Кингсли, которую тот поспешил спрятать, я нашел нужным предупредить:  — Не вздумай кинуть меня через х… э-э, детородный орган, Кингсли. Предупреждаю: по магии она — Блэк. Подробности потом узнаешь. — А что скажет сама невеста? — усмехнулся Бруствер обращаясь к Дафне. — Каких бы то ни было чувств к Вам я не испытываю, — ровным голосом ответила девушка. — Вы наверняка слышали обо мне какие-нибудь слухи. Лорд Блэк смог решить мои проблемы. Я обязана ему. Кроме того, стать женой министра, это не так уж плохо. — Вы не боитесь, что окружение станет воспринимать Вас несколько иначе? — задал еще один вопрос Бруствер. — Ваши школьные друзья, или простые обыватели… — Вас признали равным все чистокровные семьи Великобритании, но по-настоящему в свой круг не приняли. Мне, возможно, следовало бы опасаться, что некоторое отчуждение по отношению к вам коснется и меня, но это мелочи. Лорд Блэк уже согласился на брачный союз своих будущих детей с моими. Я могу быть спокойна за будущее. Нужно отметить, что новости Бруствера обрадовали. Трудно сказать, что за идея фикс у этого мага, зачем ему обязательно нужно стать здесь своим, но еще его дед пытался, и, достигнув определенного успеха, не смог продвинуться дальше какой-то условной границы. Дед передал это стремление отцу Кингсли, ну и сам Кингсли не оставил своих надежд. Сознаюсь, но некоторое отчуждение к Кингсли было и у меня, оно выражалось во внутреннем сожалении от передачи Дафны. Слизеринка была слишком хороша для Бруствера. От сердца отрывал. После переговоров с Бруствером уже можно было назначить дату выборов министра.