Арракис - Блэк полукровка

Аполлин Делакур не удовлетворилась моим коротким рассказом об изменившейся политической обстановке и захотела подробного рассказа, как я всего добился. Пока рассказывал, понял, что моё поведение изобиловало множеством порывистых и необдуманных действий, которые выглядели сродни моей атаке на старого вампира. Опасно, на кураже, даже просто глупо. От всего этого веяло ребячеством и авантюрой, о чем мне Аполлин прямо и сказала. Но даже после рассказа она не удовлетворилась и попросила сбросить воспоминания в омут памяти, чтобы оценить ситуацию более точно. Мне и самому было интересно, что же там может быть такого интересного, ведь я всё достаточно подробно расписал, ничего не утаил. Оказалось, что есть в этом просмотре нечто интересное. Просмотр со стороны не показал мне что-то столь грубое и наглое, что я доносил в рассказе. Ну да, грубость была, но не сказать, что чрезмерная. В разговоре с Честером Дэвисом надавил на него магией, чтобы показать ему реальную разницу в силе между мной и ним, но никакой иной грубости не было. Можно даже сказать, что я напомнил молодому человеку о реальности, привел его в чувство, заставил более адекватно воспринимать действительность. То есть, не я был невежливым, а наоборот, адекватно указал на его невежество. В разговоре с Бруствером (Шеклболт), вообще не перешел границы приличия. Ну, да, вел себя несколько вызывающе, но никакой грубости не было. Откровенной насмешки, или придурковатого ребячества тоже не было. Однако по какой-то причине, когда я все рассказывал Аполлин, у меня было стойкое ощущение, что я изображал какого-то скомороха, ну, или Арлекина, учитывая, что шутки должны были быть довольно жестокими. Но, на предводителя Дикой Охоты я не тянул никак. Тёща заметила изменения в моём настроении и обо всём догадалась. — Слабые волшебники вполне могут потакать своим чудачествам, — сказала она, тщательно подбирая слова. — Они могут носить маггловскую одежду странных фасонов, или расцветок, могут проникнуться какой-нибудь навязчивой идеей и посвятить свою жизнь бесплодным попыткам найти эликсир могущества или бессмертия, повторяя один и тот же эксперимент бессчетное число раз, каждый раз ожидая иного результата при одинаковых вводных. Никому не будет от этого вреда, кроме самих этих спятивших волшебников. Маги средней силы обычно сами приходят к мысли о необходимости укрепить свой разум, а добившись определенного успеха могут спокойно остановиться на достигнутом. Совсем другим образом дело обстоит с волшебниками великой силы. Как правило, они продолжают накапливать силу и знания всю свою жизнь, и всю свою жизнь должны крепить своё здравомыслие. Иначе, быть беде. — «И откуда она всё это знает?» — подумал я. Понятно откуда. Вейлы всё время интересуются сильными волшебниками и общаются между собой на эти темы. Смогли кое-что разузнать за долгое время. Принять ситуацию — это только первый шаг. Окклюменцией я занимался и без того, но как оказалось, недостаточно плотно. Память Геллерта Грин-де-Вальда, которую я сейчас осваивал, снова стронула мою «крышу» в путь, под мелодичное шуршание шифером. Первым делом попытался разобраться в своих ощущениях по отношению ко всем Дэвисам и Кингсли Брустверу, полагая, что общая окклюменция — это хорошо, но в данный момент нужно уделить внимание конкретным частным случаям. Ну, мне как бы скоро иметь дело с Кингсли придется и не раз, опять же, свадьба на носу. С Дэвисами тоже будут общие дела. Мне совсем не улыбалось сорваться на кого-либо из них из-за какой-нибудь мелочи. С Дэвисами всё оказалось просто. Нити моих эмоций четко показывали, что моя обида на Роджера не прошла. Дело было в том, что я до сих пор считал, что мы с Роджером очень похожи характерами, вкусами и даже частично магией. Схожесть и обида в сплаве дали неожиданный результат. Видя в Роджере всё то, что ненавидел в себе, я постоянно раздражался. Но, не желая испытывать эти чувства, старался просто не думать о Дэвисе, о нашем сходстве. Поэтому, всё это оседало у меня в самых глубоких уголках души, постепенно превращаясь в проблему. Редко бывает, что достаточно только увидеть проблему, как она перестает быть проблемой, разрешаясь сама собой. Но, в случае с Дэвисом, это было именно так. Даже то, что они, никто из их семьи, не участвовали в штурме министерства, который, в итоге оказался фикцией и фарсом, меня уже не раздражало. Понимаю, что осторожность Дэвисов сродни трусости, но и это уже не выводит меня из себя. Просто отделил свою трусость от их поведения, и всё встало на свои места. В случае с Кингсли дело обстояло несколько иначе. Это было что-то сродни ревности и чувству старой обиды на Дафну. Как бы ни было глупо и странно, но Дафна оказалась отчасти права, когда сказала про мою обиду на неё. Да, мне посчастливилось найти вариант с невестой ничуть не хуже чем с ней. Пусть, пытаясь завести с ней знакомство тогда, давно, я говорил себе, что это просто знакомство с весьма туманными перспективами, но подсознанием всегда держал вариант с развитием отношений. Меня отвергли даже без разговоров, это обидно. Теперь же, я преподносил Дафну в подарок Кингсли. Тут сталкивались сразу два момента, первый — месть Дафне, второй — зависть Брустверу. Распутывать клубок нагромождения эмоций пришлось не за один раз, но в итоге справился-таки. Убедил свою душу, что Дафна никогда не была мне парой, что лучшего варианта, чем Флёр, быть не может. Потом дал себе установку, что бывшая Гринграсс теперь моя родня по магии. Это было нужно, чтобы придушить старую обиду. Следом за Дафной разбирательство коснулось Кингсли. Пусть я сам никогда не считал себя расистом, ни магическим, ни магловским, но что-то такое есть почти в каждом человеке. Если бы не было, то идеи одного конкретного Алоизовича никогда бы не смогли бы набрать столько сторонников. Хотя, Гитлер не был первым, нельзя забывать и про Муссолини. Одно дело, когда человек отдает себе отчет, но не занимается пропагандой чего-то подобного, и совсем другое, когда делает расизм государственной политикой, сначала распространяя эти идеи внутри страны, а потом и несет всё это войной наружу. В общем, мои проблемы — это только мои проблемы, ничего подобного нести из себя наружу не собирался, а своё отношение к конкретному афро-англичанину смог поправить без последствий для себя и окружающих. В конце-то концов, Кингсли никогда не давал повода думать, что он какой-то мерзкий человек, если внешне он не красавец, то в своих поступках никогда не допускал никаких гнусностей. Низким его никто не смог бы назвать, но если вдруг что-то такое будет, то Дафна сможет вернуться в семью Блэк. Постепенно жизнь в магической Британии начала входить в мирное русло. Во многом я опирался на бывших орденцев. Ну, и места в министерстве старался отдавать именно им. Уизли, как бы кто к ним не относился, но тоже получили часть власти. Пусть Артур занимал своё прежнее место, но сам его отдел несколько расширился и, вообще, планировалось увеличить обязанности этого отдела. У меня в планах было расширение контактов с маггловским миром, о чем я и рассказал Брустверу, не вдаваясь пока в подробности. Остальные Уизли тоже кое-что получили. Персиваль Уизли, который тоже наравне с остальными Уизли участвовал в битве за Хогвартс, получал место помощника министра, уже у Бруствера. Молли Уизли место было не нужно, она так и осталась домохозяйкой. Фред Уизли погиб, а Джорджу место в министерстве не требовалось. Он собирался заняться бизнесом в своем магазине приколов. Но Джордж получил-таки свою награду, после всех событий он гораздо плотнее сошелся с Анриеттой Поттер, и дело уже шло к свадьбе. То, что он положил на Поттер глаз, было понятно еще с рождественского бала, когда он пригласил Анриетту. Примерно так же дело обстояло с вдовой Люпин и Вильямом Уизли, у них тоже всё шло к свадьбе, только нужно было выдержать положенный для приличия траур. Семья Уизли принимала активное участие в деятельности Ордена Феникса и была надежным союзником Дамблдора, но я опасался, что мне союзником они не будут, и, вообще, решат подмять под себя власть. Зря волновался. Молли Уизли, которая и задавала направление политики в семье, прямым текстом сообщила мне, что поддержит любые продвигаемые мной реформы. Оказалось, что Альбус разговаривал с Артуром и ней на мой счет и велел поддерживать меня. Что конкретно он рассказывал, она говорить отказалась, но уверила меня в своей преданности. Собственно после этого я и рассказал Молли о своих планах на Гермиону Грейнджер, поинтересовавшись в ответ планами семьи Уизли на эту девочку. Нужно ли говорить, что наши планы на Грейнджер взаимно дополняли друг друга? Молли всецело поддерживала мои планы по распределению постов в министерстве сейчас и всячески старалась сохранить единство семьи Уизли в будущем, чтобы провести Гермиону Грейнджер на пост министра Магии. Свадьба Рона Уизли и Гермионы Грейнджер прекрасно дополняла планы семьи Уизли. Когда в разговоре с Молли о будущем политическом устройстве страны я проанализировал всю ситуацию, то разразился смехом, чем всполошил боевую домохозяйку. — Что вас так рассмешило, лорд Блэк? — спросила Молли. — У меня возникли сомнения, что мой план — это мой план, — продолжал смеяться я. — Впору подумать, что весь план о политическом устройстве, это план семьи Уизли. — Вы считаете, что Уизли не заслужили того положения, которое пытаются занять сейчас? — с некоторой обидой откликнулась на мое веселье Молли. — О-о-о, нет-нет, Молли, я так не считаю, — попытался успокоить домохозяйку. — Уизли заслужили награду больше чем кто-либо другой. По количеству участников в деле победы над режимом, семья Уизли самая многочисленная, Фред Уизли отдал свою жизнь, Рон Уизли не оставил Анриетту Поттер во время её преследования режимом, Джинни пыталась выкрасть меч Гриффиндора из Хогвартса. Все Уизли твоей линии принимали участие в битве за Хогвартс, включая Чарли и Персиваля. Ты собственноручно повергла Беллатрису Лестрейндж. Уж кто-кто, а Уизли заслужили награду больше всех, сражаясь не за будущие преференции, а за идею. Молли Уизли очень понравились мои слова о заслугах её семьи. Конечно, она не потеряла своей настороженности, ведь после всего этого должно было последовать «НО». — Но мы не можем игнорировать другие старые семьи, — произнес то, что и ожидала Молли. — Гринграссы, Дэвисы и Диггори тоже имеют некоторые права на свой кусочек власти. Да и некоторые пожирательские подпевалы, которые не запятнали себя откровенно преступными действиями, спешат откреститься от режима и тоже, урвать местечко у новой власти. Их тоже нельзя сбрасывать со счетов. — Гринграссы? — делано удивилась Молли, намекая на недавно сформировавшийся союз. — Разве с Гринграссами у Вас есть какая-то проблема, да и Диггори конкретно Вам разве несут какую-то угрозу? — Союз с Гринграссами был необходим, — пояснил я. — Нужно было разрушить намечающийся альянс среди нейтралов, который начал образовываться вокруг бывшего министра Фаджа. Уж насколько Фадж ни был политическим трупом, но этот союз мог его оживить. Подобный пример политической некромантии мог создать угрозу для нашего кандидата. Ну, а Диггори пока ведут свою игру. Пусть Седрик мне друг, но пока там всем заправляет Амос. — А чем сейчас занят Гринграсс? — как бы между делом поинтересовалась Молли, подливая мне чай и подкладывая на тарелку выпечку. Как-то так само получилось, что я часто стал гостить у Уизли в Норе. Когда-то такие визиты совершал Альбус, а теперь я занял его место. — Пол занялся сохранением магического наследия Великобритании, как он это называет, — скривился я. — Амбридж оказалась беременна, и это еще не всё. Беременной оказалась и Алекто Кэрроу. Теперь эти две особы имеют право на условный срок, и, конечно, их содержание в Азкабане заменено на более комфортные условия заключения. — Каково его участие в этом? — спросила Молли сощурившись. — О-о-о, нет-нет, Молли, — чуть ли не со смехом опроверг я её подозрения. — У магглов есть такая процедура, как искусственное осеменение… или оплодотворение? Участие лорда Гринграсса в этом деле косвенное, он только посредник. Отцы этих детей — магглы, здоровые, молодые и умственно развитые. — Хмм… — выразила все свои эмоции Молли. — Чтобы Гринграсс занимался такими делами? — Ну, да, я тоже был удивлен, — поддержал домохозяйку в её эмоциях. — Амбридж, с небольшой вероятностью могла избежать поцелуя дементора. Почти на всех преступных документах была её подпись. Она оказалась виновна более, чем министр Толстоватый, или какой-нибудь явный Пожиратель. Теперь же она будет содержаться во вполне приемлемых для жизни условиях, после рождения получит домашний арест, и если родится маг, то срок станет условным. Конечно, её материнские права будут ограничены, но она будет жить и видеться с ребенком. — А что с Малфоями? — поинтересовалась Молли. — С Малфоями всё сложно, — ответил я. — Давить их до конца не имеет смысла. Всё что Люциус награбил во время действия режима, будет возвращено истинным владельцам, если будет вскрыт факт давления со стороны властей в пользу Малфоев, но не всегда будет возможно доказать подобное. Кроме того, некоторые пострадавшие уже уехали, и возвращаться не желают, в таких случаях обойдемся выплатами дополнительных компенсаций. В случае если возможные истцы отсутствуют, но будет доказана преступная составляющая в отторжении собственности в пользу Малфоев, то министерство получит приоритетное право на владение, через выплату компенсаций Малфою, или через простое отторжение. Сажать Люциуса на длительный срок не имеет смысла, как уже говорил. — И что, он вот так и выйдет из воды сухим? — стала злиться домохозяйка. — Ну-ну, Молли, — укорил я матриарха Уизли. — Не нужно привносить свою нелюбовь Малфоев и Уизли в политику страны. Когда-то Альбус выгородил Люциуса, чтобы тот объединил всех этих чистокровных радикалов, чтобы не иметь дело с новой силой отщепенцев, которые ушли бы в преступный мир, объединив его. Теперь в том же положении оказался я. Драко сейчас еще не готов взять на себя эту роль. Люциус мне нужен. Общиплем его по возможности, отобрав всё, что он успел награбить, а потом будем милостивы — дадим небольшой срок, или заменим условным сроком с домашним арестом, поверив в империус Темного Лорда. Добиться правильного заключения экспертов будет просто, если я предварительно с ними переговорю, они не будут слишком бдительны, разбираясь в воспоминаниях Люциуса. — Отхлебнув чая, я поморщился и продолжил: — Ты в курсе, что Малфои в какой-то момент смогли заполучить в свои руки Анриетту Поттер со всей её компанией, но не выдали их Темному Лорду? — Да, я слышала эту историю, — признала Молли, что Малфои не такие уж страшные злодеи. — Рон рассказывал мне про их приключения. — Ага, — кивнул я. — Скорее всего, Анриетта будет выгораживать на суде Драко и Люциуса. Малфои определенно узнали Гермиону и Рона, но заставили сомневаться остальных в личности Анриетты Поттер, хотя узнали её. — Ладно, — признала Молли, что Малфои не такие уж злобари, и сажать их в Азкабан не стоит. Для меня было важно продавить именно такое отношение. Вражда этих семей остается враждой, но не выходит в разряд смертельных обид, и желание свести счеты не переходит определенной границы. На суде Уизли будут занимать умеренную позицию, что позволит вынести Люциусу щадящий приговор, а Драко — оправдать. Кроме всего прочего мы обсудили отдельно Дафну. Молли переживала, что бедная девочка стала пешкой в политической игре и её приносят в жертву страшному мавру. Но на самом деле, Дафна оказалась не так проста, когда я предложил ей выбор с возможностью отказа от Бруствера, она однозначно заявила, что пойдет замуж за министра. В ином случае, если Кингсли не станет министром, то она склонна отказаться. Молли, кроме этого, завела разговор о сговоре своих внуков и моих будущих детей. У меня получилось убедить её, что сговора не требуется. Количество магов, носящих фамилию Уизли таково, что избежать родственных связей с этой семьёй в ближайшем будущем практически невозможно. Однако, отдельно отметил, что желательно сохранить наследие семьи Поттер. — Пусть кто-нибудь из детей Джорджа и Анриетты будет носить фамилию Поттер, — предложил я. — Нужно будет найти алтарь рода Поттер. Молли как-то неуверенно приняла этот момент, поэтому я решил уточнить: — Альбус был против всех этих алтарей, но они в какой-то мере завязаны на Статут Секретности, защиту от демонов и много какую другую магию, поэтому это необходимо. Бросать всё это на самотек, отменять Статут, ломать сложившуюся систему, перекраивать все потоки будет несколько опрометчиво. Альбус в этом вопросе собирался действовать постепенно, подправляя потоки, но он и сам не знал, что может получиться в итоге. Я же собираюсь действовать более осмысленно, но план пока еще не сложился. Альбус на самом деле не имел какого-то плана действий, и, вообще не делился с Уизли информацией по демонам потому, что сам не владел информацией о всей этой бесовщине в должном объеме. Что-то о демонах пытался донести Альбусу Геллерт во время их последней дуэли. Он делал какие-то намеки, пытаясь направить своего друга-врага, но так и не смог заинтриговать Дамблдора в должной мере. Теперь я закинул информацию Молли Уизли, но тут же пресек расспросы, пообещав, посвятить в свои планы, когда план сложится. В каком-то смысле я оказал Уизли большее доверие, чем Дамблдор, ведь Альбус ничего не говорил о демонах, и защите от них, и совершенно неважно, что сам Дамблдор не обладал этой информацией. Например, Брустверу я не собирался давать подобные знания — это лишнее, а вот Молли рассказал. Также в эту новую канву о знаниях устройства мира хорошо ложилась информация о занятии Пола Гринграсса. Вроде как это сугубо его личная инициатива, но ничего против этого у меня нет, наоборот, очень даже за. Прощаясь с Молли, я похвалил её выпечку, но посетовал на весьма посредственный, не сказать отвратительный, чай. Пообещав, что в следующий раз занесу кое-что из тех сборов трав, что делает Хагрид. Как-то так получилось, что выпечка хороша у Молли, а чай у Хагрида. Выборы министра прошли по спланированному сценарию. Кингсли Бруствер стал министром Магии. Что удивительно, за Фаджа проголосовало более пяти процентов избирателей, что давало ему надежду сохранить свою партию. Сразу же после выборов министра, месье Трефле-Пике написал отчет о проведенной работе и вернулся во Францию. Отчет он любезно дал прочитать господину министру, ну и мне. Итоги меня полностью устраивали. Свадьба министра магии проводилась в министерстве, в огромном зале для торжественных мероприятий. Был оказывается такой зал. Приглашенных было море. Газеты раструбили об успехах по наведению порядка в стране, во все концы земного шара отправились приглашения на торжественную часть мероприятия. Свадьба министра — это хороший повод показать всем, что всё пришло в норму. Ах да, Флёр родила, как и было положено — ровно в срок. Мальчик крепенький с голубыми блэковскими глазами и темными волосиками. Хотя, цвет глаз может еще измениться. Назвали Персеем, как созвездие. Но, тем не менее, как ни крути, мальчик уже делал Флер полноценным гражданином Магической Великобритании. Флёр очень радовалась, что уже родила и может поучаствовать в торжествах по случаю свадьбы министра. Тут были русские, немцы, американцы, даже были гости из Сенегала и Эфиопии, что уж говорить про французов. Хорошая возможность прощупать международную обстановку, понять, кто чем дышит. Как оказалось, русские после смерти Альбуса Дамблдора, хоть и не совсем забыли старые обиды, но сильно сбавили градус накала. Да и события, что происходили на всей территории бывшей страны Советов, не очень способствовали продолжению старых ссор, наоборот, сейчас русские искали новые контакты для налаживания торговых политических и научно-магических отношений. Мода такая пошла на мир, дружбу, жвачку, что даже затронула магический мир. Немцы вели себя аккуратно, присутствуя больше для соблюдения вежливости. Вообще, все страны «оси зла», держались вместе. Хотя война уже давно закончилась, предпочтения в выборе партнеров по бизнесу или создания коалиций в МКМ во многом остались прежними. Магический мир порой очень медленный. Пожалуй, страны «оси» проявляли даже большее единство, чем «союзники». Например, американцы на торжестве пытались показать, что они тут главные. Ничего такого, но в разговорах время от времени проскальзывало, что у них самые передовые политические системы устройства общества, самые развитые магические технологии, самая лучшая система образования. Вроде бы ничего такого, но раздражает всех. Определившись, что это никак не тот же мир, в котором я жил в прошлой жизни, и съездив в Россию и поняв, что уже никак не могу считаться русским, начал понемногу забывать старые привычки. Предпочтения в кухне и некоторые взгляды, что перекочевали из прошлой жизни не в счет. Окончательно уверовал, что я — британец. Но вот встретил американцев и снова почувствовал себя русским. Но, Магия с ними, с этими американцами, пусть их, нужно налаживать отношения как-то. В будущем я планирую захватить весь мир. Нет-нет, не силой, а наукой, престижем, экономикой. Примерно так, как сейчас действуют сами американцы. Сейчас нужно им немного подпевать, чтобы получить поддержку, а потом посмотрим, чья возьмет, и кто кому будет подпевать. В общем итоге: хорошо провели время и с пользой. Подарил Дафне и Кингсли несколько артефактов собственного изготовления среднего уровня силы, но по верхней планке. Мило пообщался с этими новыми родственниками. Потом перезнакомился с разными шишками, с некоторыми из которых уже был заочно знаком из памяти Дамблдора. Немного потанцевал и покушал и отправился домой, где сидела теща с ребенком. Нормально. Начались суды. Суды в магическом мире проходят гораздо быстрее, чем в маггловском. Обычно, когда наступает срок рассмотрения, то это значит, что суд в этот же день и вынесет решение. Конечно, бывают случаи, когда требуется доследование по делу или проведение каких-либо дополнительных экспертиз, но даже тогда суд не затягивается на месяцы и годы. У меня была надежда, что все суды пройдут при моем участии, до того, как нужно будет отправляться в Хогвартс. Минерва писала, что задержка недопустима, в Хогвартсе очень большая напряженка с кадрами. Мне придется занять сразу несколько профессорских должностей. Защита от темных искусств — это только основная должность. Кроме этого я буду исполняющим обязанности декана факультета Гриффиндор, ну и буду проводить занятия по трансфигурации для первых двух курсов. Исполняющим обязанности буду потому, что быть деканом факультета, на котором не учился — это не по традициям. Деканом Гриффиндора должен быть выходец с Гриффиндора. Сама Минерва не может совмещать должность директора и декана. Устав не позволяет. Как она в каноне обходилась? Возвращаясь к судам: Малфоя начали дербанить с чувством, с толком, с расстановкой. Отбирали у него всё награбленное потихоньку, не торопясь. В общей сложности ему было выдвинуто более трехсот обвинений. Ясное дело, что незначительные обвинения будут поглощены более тяжкими — это что касается главной части обвинения. Все имущественные вопросы решаются в порядке очереди без поглощения. А начиналось всё с имущественной части. Какой только собственности Малфой не приобрел за время властвования режима Пожирателей. Тут у него и доли в разном бизнесе увеличились, и участки земли появились, и дома. Всплыли случаи продажи артефактов и редких книг за символическую цену. Отбирали всё, что он нажил непосильным трудом за это нелегкое время. Практически от всего Люциус Малфой открещивался, соглашаясь с решением суда. Позиция его была довольно простой: «Это не я отбирал у людей имущество, а Темный Лорд». Нужно признать, что во многом это соответствовало действительности. Сам Темный Лорд никогда ничем не владел, кроме самих людей, а уже эти люди обладали определенной собственностью. Малфой, являясь казначеем Пожирателей, записывал почти всю отбираемую собственность на себя. Так было принято в их организации. Во время суда я вел с Малфоем переговоры об его возможном освобождении. Нужно ли говорить, что Нарцисса вспомнила, что она урожденная Блэк и начала просить у меня за своего мужа? Эта женщина быстро разобралась, кто занял место в центре паутины Дамблдора, и начала налаживать со мной контакты. В ответ я закинул Малфоям приманку-предложение с возможностью помочь с их родовым проклятием. Ну а что? Драко Малфой по крови наполовину Блэк, а контроль над Малфоем мне нужен как воздух. Кто думает, что Малфои после судов разорились и потеряли свою значимость, сильно ошибается. Даже после отбора всей награбленной собственности, выплаты всех штрафов и компенсаций, у Малфоев много что осталось. Дело тут еще в том, что присвоением чужой собственности Люциус занимался не только в магическом мире, но и в маггловском. И в маггловском, пожалуй, этой собственности было больше. Визенгамот не касался собственности Малфоя в мире магглов, поэтому та часть осталась за Малфоем. Странно, да? А вот и нет, нарушение было зафиксировано. Неправомерное применение магии по отношению к магглам. Но возвращать собственность их прежним владельцам было бы новым нарушением Статута Секретности. Ну и отторгнуть эту собственность в пользу министерства не было никакой возможности, опять же из-за Статута и существующих договоренностей с маггловскими властями. По основной части обвинения против Люциуса тоже всё сложилось, или развалилось, это как посмотреть. Предварительная договоренность с Малфоями была достигнута. Анриетта Поттер своими показаниями выгораживала «скользкого друга», чему я был рад. В итоге Люциус получил условный срок, как я и обещал Нарциссе. Кингсли Бруствер, который председательствовал на собраниях Визенгамота, был в курсе моей договоренности с Нарциссой, поэтому приговор и был таким мягким. Но тут опять же, на меня вряд ли кто подумал бы. Кингсли теперь в какой-то мере родственник Малфоям — через жену. Драко, вообще, отделался легким испугом. Никто не смог вспомнить с его стороны никаких активных действий, которые определили бы его, как преступника. Метка? Да, была. Но сама по себе метка не является преступлением. Нет такого закона. Просто, мода такая была. Драко никого не убил, круциатусом никого не мучил, империусом не пользовался. Невиновен! Было сильно жаль, что вывернулись из-под горячей руки Паркинсоны. К большому моему сожалению их привлечь к ответу было не за что. Да, история с проклятием тянет на Азкабан без натяжек, но обвинение выдвинуть некому. Пол поклялся не преследовать Паркинсонов, и он говорил за всех Гринграссов, в том числе и за Дафну, которая тогда являлась Гринграсс. Поэтому публичных обвинений и судебных разбирательств по делу проклятия не будет. Ну, а в остальном у Паркинсонов было все довольно пристойно, комар носа не подточит. Вообще, вся эта история с проклятием похожа на большую аферу. Проклятие это очень сложное, как уже можно было понять. Даже Малфой сам не потянул бы такого. Ну и не захотел бы пачкаться, скорее всего. Возможно, что это был план самого Темного Лорда. Все-таки Гринграссы ему мешали своей показательно нейтральной позицией. Малфой, зная план Темного Лорда, мог просто подсуетиться, чтобы получить выгоду уже для себя, и только. Кроме суда над Малфоями в министерстве были и другие важные дела. Готовился большой законопроект о взаимодействии мира магии с маггловским. Планировалось полностью изменить политику отношений с миром магглов. Тут еще на пользу пошел случай с Малфоем, который награбил разных богатств в маггловском мире. Многим было завидно, что, оказывается, так можно было. Закон, конечно, касался не только процедуры возврата собственности в подобных случаях. Закон должен был стать чем-то вроде вампирского «Маскарада», по уровню взаимодействия с маггловским миром. Предполагались некоторые послабления в применении магии по отношению к маггловским приборам. Деятельность эта подлежала лицензированию. Кое-что касалось торговли и финансов. В вопросах валюты министерство Магии было сильно ограничено договорами с гоблинами, но и там кое-что предполагалось сделать. Пусть никакой другой магический банк на территории Великобритании не имеет право вести свою деятельность, а в магическом мире только магическая валюта имеет законное хождение, но в мире есть и другие магические валюты. Лазейка в формулировке договора с гоблинами есть. Другое дело, что существенного удара по гоблинам небольшой ручеёк магических долларов и гномьих марок не нанесет. Планировалось расширение аврората для обеспечения нового закона. Под это дело было некоторое послабление для оборотней. Возвращать для оборотней ситуацию на круги своя, как было до властвования Темного Лорда, было бы неправильно, но и такие толпы «егерей», были не нужны. Но оборотни — это отдельная тема, по ним тоже готовились новые законы и поправки. Также планировалось обновить договоренности с вампирами в свете того, что маги будут более активно действовать в маггловском мире. Пока еще не определили, каким образом всё это будет предложено кровососам и насколько жестко. Война никому не нужна, но своих целей волшебники намерены добиться. В разработке самих законов я не участвовал, там были грамотные юристы, которые всё умными словами складно и правильно запишут и разложат. От меня требовалось создать ритуал корректировки Статута Секретности. Скажем так, пока юристы занимались словесной частью закона, я занимался магической. Ритуал получился сложный в три этапа. Первый этап — оптимизация существующего Статута с целью уменьшения потребления магической энергии, второй этап — декларация к Магии, третий этап — сверка и исправления. Весь ритуал потянул на целую книгу с описанием почти всего, что я знал о Статуте Секретности как магическом заклинании мирового масштаба, а знал я порядочно. Свой труд я отдал в Отдел Тайн с условием, что они посвятят меня в изменения ритуала, если таковые будут. Уже в Хогвартсе узнал, что все мои расчеты подтвердились. На практике проверочные ритуалы, проведенные Отделом Тайн, тоже не выявили ошибок. Мне кроме благодарности прислали кольцо мастера со свидетельством заочного присвоения звания мастера в ритуалистике. Из срочных дел мне оставалось переговорить с Аберфортом Дамблдором. Этот волшебник кроме небольшого бизнеса в кабаке Кабанья Голова, имел деньги с контрабанды разных ингредиентов из запретного леса. Зажимать брата Альбуса я не собирался, но придать его темным делишкам некоторый элемент законности было необходимо. Поэтому, как только возникла возможность, я зашел к старому члену Ордена Феникса с визитом. Заодно «провентилирую», его настроение на вопрос лояльности новой власти. Войдя в кабак и пройдя к стойке, я поздоровался с кабатчиком:  — Здравствуй, Аберфорт. — И тебе не хворать, — довольно дружелюбно отозвался Дамблдор. — Как у тебя идут дела? — начал я расспрашивать. — Всё хорошо, — односложно ответил старый волшебник. — А у тебя? — У меня тоже более или менее нормально, — ответил любезностью на любезность. — Но я не об этом. Я о твоих делах в лесу. Дамблдор напрягся, но никаких действий не предпринял. Он понимал, что я пришел просто поговорить и, возможно, что-то предложить. Если бы его пришли арестовывать, то пришли бы другие люди. — Ну, помогаю я некоторым оборотням найти работу, кому от этого плохо? — Немного вальяжно облокотился Аберфорт на стойку. — Опять же, оказываем помощь Хагриду в регулировании популяции некоторых видов животных. — То есть и Хагрид в доле? — спросил я первое, что пришло на ум. — Не, Хагрид не в доле, — опроверг мои домыслы Аберфорт. — Он помогает просто так, из-за хороших отношений ко мне и в память об Альбусе. Ну, а ты чего спрашиваешь, хочешь в долю войти, или пришел прикрыть лавочку? — Пойми, Аберфорт, — начал я, как-то сбившись с настроя. — Мы - победители, герои, борцы за справедливость, и такое нарушение закона может стать грязным пятном на репутации всех нас. У меня есть кое-какое предложение к тебе по твоему маленькому бизнесу. — Ну, давай, выкладывай, — улыбнулся Аберфорт. — Что за предложение? — Ты покупаешь лицензию и начинаешь действовать на законных основаниях, — выложил я. — Сейчас готовится новый закон об оборотнях. Ты сможешь легально нанимать их на работу. Со «светлой», части доходов будешь платить налоги, а то, что будет идти контрабандой, тебе будет спрятать гораздо проще. Кроме того, ты будешь взаимодействовать с авроратом, чтобы ловить других контрабандистов, которые будут лезть в этот бизнес в обход тебя. Как тебе такое предложение? — Хорошее предложение, Арракис. По рукам, — протянул мне руку Аберфорт. — Что-нибудь еще, может, перекусишь? — Нет, спасибо, — отказался от предложения. — Только, продолжай действовать согласованно с Хагридом, чтобы на самом деле следить за популяциями. Выяснить отношение Аберфорта ко мне конкретно и к новой власти вообще у меня не получилось. Дамблдор был приветлив, улыбался, говорил прямо. Можно подумать, что у него нет на меня камня за пазухой. Наверное, я бы додумался до еще какой-нибудь проверки, съедаемый сомнениями, но меня успокоила Молли Уизли, когда я встретился с ней в следующий раз. Пояснила, что Альбус почти всем довел до сведения, что я его политический наследник и на меня следует равняться. Просто в самом начале у Аберфорта были на мой счет свои сомнения, которые теперь разрешились. Он увидел, что я на самом деле могу взять ту роль, что когда-то играл Альбус. А что касается амбиций, то у Аберфорта их особо и не было. Из первоочередных дел, не касающихся Хогвартса, у меня остались только Рон Уизли и Анриетта Поттер. Обучение этих двоих «авроров», я взял на себя. Да-да, конечно, они проходили курс подготовки в академии, но для взлета карьеры Анриетты этого было мало. Рон Уизли шел с Анриеттой за компанию. На этих двоих я решил отработать свои новые методики обучения, которые только начал готовить. Посмотрим, насколько они будут эффективны.