wanna be my baby?

В конце концов, Сонхва просто смирился с тем, что в его голове теперь постоянно занимали место мысли о Хонджуне. Сначала он пытался убедить себя, что это неправильно, что этот человек счастлив в браке, у него есть замечательная жена и просто очаровательная дочь, но что-то глубоко внутри говорило о том, что не может быть все настолько идеально, и в этом всем явно есть подвох. Искать этот самый подвох Сонхва, правда, не стремился — не хотелось копаться в личной жизни Кима, ворошить его прошлое и пытаться добраться до каких-то печальных моментов, это было бы как минимум неуважением к нему. Поэтому решено было пока что просто наслаждаться тем, что было, и этого Хва вполне хватало. Потому что теперь, когда Хонджун приходил за Джиён, они с Сонхва могли потратить несколько минут на разговоры ни о чем — фильмы, музыка, еда, все эти темы появлялись будто бы из воздуха, и какое-то время Пак был уверен в том, что это настоящая магия, потому что иначе тот факт, что Джун легко поддерживал беседу, какой бы она ни была, объяснить было попросту невозможно. Сынван же, очевидно, факта сближения мужа с воспитателем не замечала, поэтому с ней отношения Сонхва все еще оставались холодными и вежливыми — когда она приводила и забирала Джиён, она интересовалась, как девочка себя вела, и на этом разговор кончался. Пак против этого ничего не имел. Говоря о Джиён, брюнет мог смело назвать ее настоящим ангелом. Девочка с каждым днем все больше привыкала к новым друзьям, часто подговаривала остальных ребят на какие-нибудь глупости (Хва отмывал ее и ее подружек почти полчаса, когда они решили, что рисовать на лицах друг друга красками куда интереснее, чем делать это на бумаге), а еще так активно и искренне тянулась к самому Сонхва, что парень не мог подобрать слов, чтобы описать свой восторг. Девочка любила рассказывать воспитателю истории из недавнего прошлого: она поделилась, как они с Хонджуном воровали мандарины у кого-то на Чеджу во время отпуска, потому что им обоим очень сильно их хотелось; она с большой любовью отзывалась о друге своего отца, Сане, который, очевидно, дарил ей очень много тепла, потому что был для маленькой принцессы будто бы старшим братом, на которого хотелось равняться и который всегда устраивал веселье. Пак порой действительно думал, что мог бы воспитать такую же очаровательную малышку, как Джиён. Джи болтала обо всем на свете, сидя рядом с Сонхва, пока остальные дети играли, и с каждым днем воспитатель впитывал все больше информации о семье малышки — они были дружны, это было вполне очевидно, однако в один день Джиён вдруг сказала очень странную для нее фразу, которая заставила Сонхва задумываться о происходящем. — Мне кажется, воспитатель Сонхва, что мамочка и папочка друг друга больше не любят, — девочка грустно вздохнула. — Они больше не целуют друг друга и спят в разных комнатах. А еще папа очень грустно иногда смотрит на маму. Так бывает, что дядя и тетя могут перестать друг друга любить, да? — Ох, милая, такое случается, — Хва улыбнулся малышке, позволяя ей сесть к нему на колени и обнять себя. — Но это вовсе не значит, что мамочка и папочка больше не любят тебя, понимаешь? Ты их главное сокровище. Джиён тогда активно закивала, однако Сонхва не мог выбросить из головы этот короткий диалог несколько дней: что происходило между Сынван и Хонджуном, что даже их дочь заметила, что они отдалились? Страшно было представить, как такая идеальная по всем меркам семья могла просто развалиться, это даже звучало неправильно. Именно поэтому Хва попробовал почитать новости про Сынван или Хона — все-таки они оба, очевидно, были медийными личностями, но кроме поздравлений Сынван с получением очередной новой роли, а также статьи про Хонджуна как про руководителя агентством он ничего не нашел. Все встало на свои места (точнее, попыталось встать) в пасмурное утро среды: Сонхва пришлось дойти до группы одной из своих коллег, чтобы взять материалы для подготовки к одному из занятий, и его путь как раз проходил мимо кабинета Сыльги. Пак никогда не был сторонником подслушиваний, он считал, что это некрасиво, однако ему самому нужно было зайти к директору, чтобы обсудить пару моментов, а прерывать диалог, который определенно заинтересовал воспитателя, было бы некрасиво. И неправильно по отношению к самому себе, потому что голос Сынван Сонхва узнал почти мгновенно. — Я чувствую себя отвратительно, — мама Джиён закусила губу, смотря на подругу. — Мне так надоело играть в идеальную семью, когда на самом деле у нас все развалилось еще три года назад. Сыльги промолчала. Слышно было, как она подвинула стакан по столу, потом подняла его и поставила обратно на стол с характерным звуком. Директор нахмурилась и покачала головой — давать советы на ее месте было бы чертовски глупо, но ей хотелось помочь своей подруге, которая сейчас своими собственными руками окончательно разрушила свое счастье, так трепетно выстроенное годами ранее. — Вы со стороны выглядите так, будто все хорошо. Но я знаю тебя, Сынван, и я знаю Хонджуна. И я вижу, что вы оба несчастны. Что ни ты, ни он не можете отпустить это. Но вам нужно это сделать, потому что притворство до хорошего не доведет, ты сама прекрасно это знаешь. — Я не знаю, что делать, Сыльги. Серьезно. Хонджун прекрасно знает, что у меня есть другой, знает уже три года, что мы с ним спим вместе, что я не прихожу домой не только из-за работы. И мне так неприятно, что я во все это ввязалась, — девушка глубоко вздохнула. К счастью, дверь была немного приоткрыта, так что Хва встал так, чтобы его не было видно, и прислушался. Это было некрасиво, но он чувствовал, что ему нужно услышать этот разговор, он сможет расставить точки над i. — Но я не люблю Хонджуна. Просто не люблю. — Тогда зачем ты его держишь? — голос Сыльги был серьезным и отчасти уставшим. — Ты же сама сказала, что он предлагает развод. Так будет легче вам обоим. У тебя сейчас один страх — потерять дочь из-за этого, но разве тебе не кажется, что то, что вы сейчас делаете, несправедливо по отношению к ней? Даже если ей будет больно, вы все еще будете ее родителями. И Джиён больше не придется обманывать. Если ты думаешь, что она ничего не замечает, то ты очень сильно ошибаешься, она у вас очень умная девочка. Сонхва закусил губу, стараясь не произнести ни слова и не выдать себя. Да, он видел со стороны, что что-то происходило, что тот самый подвох в личной жизни Хонджуна, о котором он думал ранее, все-таки есть, но представить не мог, что все было настолько серьезно. Когда Сыльги ранее говорила о сложных временах в семье Ким, Сонхва думал о каких-то мелочах, это нормально в семьях, которые уже долгое время делят жизнь на двоих или троих, как в случае с Сынван, Хонджуном и Джиён. Однако теперь Пак понимал, что все не так уж просто — их семья в буквальном смысле разваливалась из-за Сынван, которая уже три года изменяла своему мужу. Воспитатель нахмурился, вслушиваясь в продолжение разговора, но девушки снова и снова ходили вокруг да около этой темы — Сыльги пыталась убедить подругу, что развод действительно самый действенный и адекватный вариант для них всех, в то время как Сынван выражала сомнение по этому поводу. Сложно и страшно было представить, что чувствовал Хонджун все это время — ради дочери он терпел измены жены, о которых прекрасно знал, и Пак в очередной раз восхитился этим человеком, который теперь казался еще более сильным морально в глазах брюнета. Когда разговор Сынван и Сыльги перешел на что-то другое, Пак оторвался от стены, к которой прислонился спиной, и решил, что заглянет к директору позже. Сейчас в голове было слишком много мыслей, и ему правда не хотелось, чтобы какая-нибудь из них случайно вырвалась во время разговора с Сыльги и поставила бы самого воспитателя в очень неловкое положение. Единственным человеком, с которым Сонхва собирался обсудить услышанное был Уён, поэтому, отправив другу сообщение, брюнет поспешил к себе в группу. К счастью, до вечера все было спокойно: дети сегодня на удивление не хулиганили, и даже Джиён вела себя неплохо, спокойно играя с подругами в куклы. Правда, пару раз девочка все же подошла к Сонхва, чтобы тот ее обнял, и это заставило Пака снова задуматься над словами малышки относительно ее родителей — пазл медленно складывался, и теперь Хва понимал, к чему были те слова Джи. Девочка и сама видела и чувствовала, что в ее семье что-то не так. Поделать она ничего не могла, поэтому просто верила в то, что рано или поздно все наладится, и этого было достаточно, чтобы оставаться самой собой — яркой, неунывающей звездочкой, которая благодаря своему воспитателю была уверена, что, что бы ни произошло, ее родители обязательно будут любить ее. А уж вместе или раздельно — совершенно неважно. И когда рабочий день закончился, Сонхва даже выдохнул от того, что Джиён сегодня забрала Сынван, потому что после услышанной информации Пак был уверен, что видеть Хонджуна и не знать, что ему сказать, будет тяжело. Выходя из группы и закрывая дверь на ключ, брюнет кусал губы от нервов, однако долго переживать ему не пришлось — прямо около его машины стоял Уён. Он явно закончил пораньше, так что успел сходить до ближайшего магазина, потому что в его руках был пакет с закусками, а сам он улыбался так, будто понимал — их с Сонхва ждет очень тяжелый разговор. Дорога до дома прошла буквально за мгновение. Парни обсуждали работу, пока что не переходя на серьезные темы, и Сонхва это успокаивало. Уён все-таки был замечательным другом, который легко чувствовал эмоциональное состояние других людей, поэтому, лишь войдя в квартиру и удобно устроившись за столом, Чон открыл пачку чипсов, закинул в рот пару снэков и внимательно посмотрел на Сонхва, усевшегося напротив него. — Давай, исповедь начинается. — Помнишь наш разговор про Хонджуна? — Папу Джиён? Конечно. Ты, наконец, признался себе, что он тебе нравится? — Уён всегда был чертовски проницательным, и время от времени это действительно пугало Сонхва, однако он просто смирился с этим и пытался взять все от этого качества друга. Чон был прекрасным эмпатом, и можно было не продолжать, достаточно было просто кивнуть, чтобы молодой человек на секунду нахмурился, закинул в рот еще чипсов, а потом продолжил: — Но это еще не все, я правильно понимаю? — О, да. Я сегодня оказался невольным слушателем разговора, который не предназначался для чужих ушей… — Ты подслушал? Ого, Пак Сонхва, эта влюбленность плохо на тебя влияет, — Уён хихикнул, разряжая атмосферу. — Может быть и подслушал, но это не так важно! Важно то, что я услышал разговор Сыльги и Сынван, мамы Джиён. И дело в том, что у них все действительно плохо. В плане… Хонджун хочет развода, но его жена пока что не может дать ему ответ, потому что боится потерять расположение дочери. Сынван изменяет Хонджуну уже три года, а он знает об этом, понимаешь? Знает, молчит и терпит все это, чтобы не разочаровать дочь. И я отчасти понимаю его, хочется, чтобы Джиён жила в любви и понимании, однако это ведь обман, разве нет? Тем более я просто не могу понять, почему они продолжают жить в этой лжи, мне так обидно за Джи, за Хонджуна… Сынван так некрасиво с ним поступает. Сонхва на секунду замолчал. Сделав глоток предусмотрительно поставленной на стол газировки, парень покачал головой. Ему трудно было описать тот ворох эмоций, что сейчас никак не давал ему покоя — ему было жутко обидно за Хонджуна, неприятно было осознавать, что человек, которого Ким любил, водил его за нос, но при этом, раз предложение развестись шло от самого Хона, было логично, что и он больше не испытывал никаких чувств к Сынван. По крайней мере, это многое объясняло бы. Уён, мягко улыбнувшись, отложил снэки в сторону и осторожно сжал руку Сонхва в своей. — Послушай, я понимаю, о чем ты думаешь. Но я более, чем уверен, что после развода все станет проще. Хонджун поставил точку на этих отношениях, и это заметно по твоему рассказу. А еще заметно, что ему хорошо проводить с тобой время даже в те моменты, когда он просто приводит дочь в сад. Хён, подумай о том, что вас с Хонджуном и правда может что-то ждать в будущем, — Чон поймал взгляд друга своим и снова улыбнулся. — Я уверен, что если вы оба захотите этого, у вас все получится. — Тут должно быть какое-то «но», — поняв, к чему клонит Уён, Сонхва покачал головой. — Но дай ему время со всем этим разобраться. Он уже тянется к тебе, это действительно видно. Да и ты весь как цветочек рядом с ним расцвел, и я правда хочу, чтобы вы были счастливы. А еще я хочу, чтобы тебе не было больно. Пак глубоко вздохнул. Уён определенно был прав, следовало дать Хонджуну немного времени, а потом начинать надеяться на то, что у них может что-то получиться. Хотя, признаться, Сонхва был бы рад, если бы они просто начали общаться ближе — могли присылать друг другу забавные видео с детьми, обсуждать музыку и фильмы, как это бывало, когда они встречались утром и вечером, пока Джиён переодевалась, однако даже этого стоило подождать. Потому что развод это дело крайне серьезное, и никто не мог сказать, как Джи отреагирует на происходящее, как сам Хонджун будет переносить это. Им действительно было нужно время, так что на данный момент Сонхва кивнул Уёну и засунул в рот горсть орешков, сразу же запивая их газировкой. Сегодня они с Чоном не будут делать вид, будто они взрослые — они продолжат сложный разговор, позже перейдут к обсуждению какой-нибудь ерунды, а потом до вечера будут играть в приставку, пить много газировки и есть всякую дрянь. А все трудности они оба отложат ненадолго.

х х х

Хонджун устало потер виски и вздохнул. Этот вечер был слишком тяжелым — из-за скорого камбэка Минги в агентстве творилось непонятно что, да еще и Ёсан решил, что он стал максимально самостоятельным и несмотря на свою славу и возможность быть узнанным фанатами, собирался отправиться один в клуб. Оставалось только надеяться на чудо, потому что Кан иногда мастерски совершал что-нибудь очень глупое, так что Хонджун действительно переживал не самый лучший момент в своей жизни. К тому же, Сынван до сих пор не дала ответа на предложение о разводе, а терпение Джуна с каждым днем становилось все меньше, и парень понимал, что тут нет его вины, однако он действительно начинал чувствовать себя хуже лишь от мысли о том, что происходящее может испортить все, что есть у него на данный момент. Хотя, если подумать, что, кроме дочери, друзей и агентства у него было? Перед глазами неожиданно всплыл образ Сонхва — как воспитатель улыбался во время разговора не так давно, как неловко он краснел, когда Джун спас его от падения, каким милым он был, когда говорил о работе. Ким понятия не имел, что с ним происходило, и мысли о Сонхва путали еще сильнее, однако он почему-то не хотел выкидывать их из головы. Приятно было чувствовать заинтересованность в другом человеке, а учитывая то, что творилось последнее время в жизни блондина, тот факт, что Сонхва так просто вдруг смог с ним подружиться, приятно грел душу. На какое-то мгновение Джун даже задумался об этом парне не совсем как о воспитателе своей дочери или приятном случайном знакомом — Сонхва объективно был очень красив, его любовь к детям подкупала Хонджуна, практически одержимого малышкой Джиён, а еще Хва и правда был интересным человеком со своей историей, и его, очевидно, интересовали не только девушки, так что Хонджун определенно имел все шансы, однако сейчас думать об этом было все еще немного странно. Ким принимал тот факт, что ему вроде как нравится этот молодой человек, однако действовать сейчас, хотя бы просто пытаться, было бы просто глупо — впереди было еще много трудностей, и в итоге Джун просто не смог бы даже уделять достаточно внимания новому человеку в своей жизни. Неожиданный звонок телефона отвлек Хонджуна от размышлений, и парень взял трубку, даже не смотря на экран — ему было попросту без разницы, кто сейчас ему звонил. Однако человек на том конце провода приятно удивил музыканта, заговорив голосом Сынван. — Привет, — девушка на секунду замялась, будто бы неуверенная в том, что ей хочется говорить дальше, однако Хонджун понимал, почему это происходит. Им трудно было обсуждать свои проблемы, но они пытались, и сейчас был как раз тот самый момент, когда на кону стояло слишком многое. — Я согласна на твое предложение. Давай разведемся. Хонджун вдруг облегченно выдохнул. Это было началом конца, но при этом разве это не могло быть еще и началом чего-то нового? Мысль об этом заставила парня глупо улыбнуться — что-то внутри будто бы подсказывало ему, что он поступает правильно, что это решение, которое далось тяжело и самому Джуну, и его супруге, в будущем сможет сыграть для них всех очень важную роль. — Мы можем поехать подать документы завтра. Отвезем Джи в сад, а потом сделаем это. Я не хочу тянуть, Сынван, мы и так дали этому продолжаться слишком долго, — Хонджун говорил спокойно, и это поражало его самого, потому что внутри было слишком много эмоций. — Да, хорошо. Думаю, так будет правильно, — девушка согласилась, снова приятно удивляя Хонджуна, и сбросив вызов, Ким с новыми силами вернулся к работе. Как бы странно это ни было, теперь мысли о разводе не пугали и не заставляли покрываться холодным потом, не было мыслей о предательстве или несдержанности и поспешных решениях, было лишь осознание, что это самый правильный выбор за все последнее время. И пусть что-то внутри все еще не слушалось и говорило об обиде, сам Хон понимал, что ему не надо так сильно переживать, ведь этот шаг пусть и будет очень тяжелым для них с Сынван, потому что придется поговорить об этом с Джиён, он все-таки поможет им справиться с этим и стать счастливее. В своих мыслях Хонджун и не заметил, как пролетел вечер — домой пришлось добираться практически ночью, а на утро было слишком сложно встать, но мысли о том, что этот день должен был стать точкой отсчета перед чем-то новым, заставил Кима подняться на ноги, а потом и разбудить дочь, пока Сынван приводила себя в порядок. Джиён выглядела сонно: она зевала каждые полторы секунды, поправляла волосы, которые за время сна успели сбиться в самое настоящее гнездо, и при этом казалась такой милой и забавной, что это разбивало сердце. Из-за этого Хон почувствовал, как неожиданно тепло стало в груди: парень был уверен, что ничто и никто не изменит его любви к этой малышке. Она была для него целым миром, и ни развод с женой, ни какие-то другие трудности не заставят Хонджуна любить малышку меньше. Наверное, это утро могло бы быть еще более прекрасным, если бы и Хонджун, и Сынван не испытывали волнения, которое передалось и Джи, однако поделать ни один, ни другая ничего не могли — для них этот шаг все еще был слишком серьезным. Когда машина Хонджуна остановилась около детского сада, Сынван предпочла остаться в салоне, так что до группы Джиён вел Хонджун. Девочка сегодня снова крепко держала в руках своего единорога, будто бы он давал ей силы и энергию, и это заставило Кима мягко улыбнуться. Джи, очевидно, еще не полностью проснулась, так что переодевалась лениво, и лишь оказавшись на пороге группы, заулыбалась, увидев воспитателя и своих подруг. Очаровательная улыбка Сонхва, которая осветила все его лицо, стоило Джиён оказаться у него на руках, заставила что-то внутри Хонджуна обрушиться — может быть, это были стены, выстроенные за годы измен жены, а может, это было сердце Хона, которое решило, что сейчас самое время треснуть на кусочки, но этого было достаточно, чтобы хотя бы немного зарядиться силами. — Хонджун! — когда Ким развернулся, чтобы выйти из группы, его отвлек голос Сонхва. Воспитатель позволил Джиён отправиться играть, а сам подошел к двери, протягивая Хонджуну небольшую конфету. — Понятия не имею, из-за чего ты переживаешь, но желаю тебе удачи. Ты со всем справишься. Файтин! — Спасибо, — Ким улыбнулся, принимая сладость из рук Сонхва и пряча конфету в карман. — Это мне действительно сейчас необходимо. С этими словами Хонджун вышел из группы, направляясь сразу же к машине. Напряженная тишина между ним и Сынван повисла в тот самый момент, когда Ким устроился на водительском сидении и завел мотор — они оба не знали, о чем говорить в такой ситуации, оба чувствовали себя неловко, но вместе с тем Хонджун осознавал, что еще немного, и ему станет легче, и эти мысли подкрепляла карамелька, лежавшая в кармане кожанки. Простой, даже наивный жест, конфета, данная взрослым человеком другому взрослому человеку, однако как много чувств она в себе таила! И будь Хонджун в более веселом настроении, он определенно задумался бы об этом, однако сейчас он сосредоточенно вел машину, смотря по сторонам, и лишь когда они с Сынван остановились около здания суда, Ким понял, что пути обратно нет. — Я связался с Даниэлем, он работает здесь. Он поможет нам оформить документы значительно быстрее, чем в обычном порядке. Нам не придется ждать три месяца, мы сможем получить наши документы прямо в суде через пару дней, — Хонджун решил, что стоит сказать еще пока жене, что он смог договориться. Потому что продолжать ждать еще целых три месяца было бы жутко тяжело и для него самого, и для Сынван, которая с трудом смогла настроиться на этот развод. — Хорошо, нам обоим придется нервничать не так много, — девушка улыбнулась. Будучи актрисой, она легко держала лицо, маска отстраненного спокойствия не пропала даже в тот момент, когда они все-таки вошли в здание суда, где их уже ждал давний друг Хонджуна. К счастью, связи Кима помогли и правда разобраться с процессом расторжения брака куда быстрее, чем это было бы изначально. Хонджун действительно не хотел переживать обо всем этом несколько месяцев, и возможность так сильно ускорить процесс казалась ему настоящим спасением, так что молодой человек постарался напомнить самому себе, что после всего этого нужно будет отблагодарить Даниэля. — Ваше желание является обоюдным? — уже сидя в кабинете, Хонджун внимательно посмотрел на друга, который очаровательно улыбался и выглядел как большой ребенок. Занятно было осознавать, что именно этот человек мог легко засудить нарушителей закона, а еще рассматривал вопросы, связанные с расторжением и заключением брака, что само по себе было очень серьёзной темой для всех. — Если да, то прошу оставить подписи на этом заявлении. Сынван сделала то, о чем ее просили, Хонджун же расписался следом. Они оставили в кабинете Даниэля копии различных бумаг и несколько заявлений, и лишь когда все было сделано, Сынван сообщила, что ей надо в уборную, так что Ким остался наедине с Даниэлем, который снова улыбнулся, качая головой. — Признаться, думал, что вы будете вместе вечно, — Кан вздохнул, на что Хон усмехнулся. Он и сам когда-то так думал. — К сожалению, лучше так, чем без любви и в вечном стрессе. — Тут ты прав, — Даниэль опустил взгляд в пол. — Думаю, в пятницу вы сможете забрать готовые документы. Из-за того, что у вас есть ребенок, дело могло бы занять четыре месяца, но я все улажу. Понимаю, что ни тебе, ни Сынван особо не хочется это растягивать. Хонджун благодарно улыбнулся. Спустя пару минут Даниэлю позвонили, так что он попрощался с Джуном, похлопав его по плечу, и снова скрылся в своем кабинете. Хонджун же, дождавшись Сынван, предложил пообедать, а потом вместе забрать дочь из сада — они пробыли в суде дольше, чем рассчитывали изначально. Девушка поддержала идею молодого человека, следуя за ним в машину. А уже через час, заехав в ближайший ресторан и перекусив, Хонджун вместе с Сынван вошли в группу Джиён, тихо переговариваясь о планах на ближайшие пару дней, чтобы понять, кто и когда будет водить и забирать дочь. Увидев обоих родителей, малышка от радости едва не расплакалась, и Хонджуну пришлось пообещать ей заехать за мороженым, чтобы она успокоилась, однако Сонхва, смотря на все это со своего места, не мог удержаться от улыбки. Он все еще не понимал, почему такой замечательный человек, как Хонджун, должен был терпеть все это, почему ему нужно было переживать развод, измены жены, другие проблемы. Он этого не заслуживал. Ким же, почувствовав взгляд, посмотрел на Сонхва, одними губами говоря: «Спасибо». Они оба понимали, к чему это, и никто, кроме них, не мог догадаться, за что была эта благодарность. Когда же Джиён, одевшись, оказалась на улице, она вдруг остановилась, так и не дойдя до выхода с территории детского сада. Сынван замерла с одной стороны от девочки, а Джун — с другой. Они оба держали ее за руки и не понимали, что происходит, до того момента, пока девочка грустно не улыбнулась и не сказала: — Вы друг друга больше не любите. Но вы любите меня, так что это грустно, но так бывает. Главное, что вы мои родители, и все будет хорошо, даже если сейчас нам грустно. А потом малышка просто пошагала дальше, оставляя родителей в замешательстве. Смотря на то, как она подпрыгивает, стараясь не попасть новыми ботиночками в лужи, Хонджун прекрасно осознавал все то, что ему пытались сказать все его друзья: Джиён и правда была куда старше, чем все думали. Она понимала больше, так что развод родителей должна была перенести стойко. Ну а пока… мороженое и немного позитивных мыслей. Это именно то, в чем нуждалась не только малышка Джи, но и сам Хонджун.