wanna be my baby?

Ёсан никогда не был проблемным человеком: свои переживания он привык держать в себе, не пытаясь загрузить ими других людей, потому что те попросту парня особо не спешили понимать, предпочитая просто покачать головой и сказать, что он слишком много на себя берет, с людьми вокруг особо не общался, предпочитая свою крошечную компанию, в которой изначально было три человека, помимо самого Ёсана, а под конец учебы в школе и вовсе осталось всего двое, да и не собирался этот парень, если честно, никогда становиться знаменитым. Никто не отрицал того факта, что Ёсан любил танцевать — он и сам мог порой просто включить музыку дома и придумывать какие-то движения, которые, правда, дальше комнаты этого скромного парня не уходили. Только Минги знал, что еще в младшей школе Кан занимался балетом, так что база у него была, однако из-за переезда пришлось бросить занятия, а потом просто не было ни времени, ни возможности вернуться. Однако любовь к танцам не уходила, просто становилась чуть меньше, и Ёсан в какой-то момент и вовсе забросил тренировки, танцуя теперь лишь на школьных дискотеках, да и то так, чтобы никто не обратил на него внимания и не заставил представлять школу или класс на каком-нибудь глупом конкурсе талантов. А потом вдруг звезды сошлись так, что Кан Ёсан вернулся к своей страсти: они с двумя школьными друзьями (в том числе с Минги) поспорили, сможет ли хоть кто-нибудь из них попасть в мир шоу-бизнеса, так что Кан отправил заявку на прослушивание, а через два месяца, наполненных тренировками (так как его заявку приняли), молодой человек услышал те слова, которые полностью перевернули его жизнь: «Теперь Вы, Кан Ёсан, трейни в KH Entertainmant». И вот тогда все действительно изменилось, потому что пока парень готовился к прослушиваниям, он еще и рискнул подать заявку в Университет искусств, куда его приняли в том числе и из-за рекомендации набирающего популярность агентства, в котором юноша, только окончивший школу, теперь числился трейни. Отношение к нему, правда, было несколько предвзятое первое время: в высших учебных заведениях, особенно, такого уровня, к людям, которые одновременно были трейни и учились, относились не очень хорошо, понимая, что на первое место они все-таки поставят тренировки, а не учебу, однако Ёсан был как раз тем, кто сильно удивил преподавателей, успевая и там, и там. Ёсан все еще не спешил заводить друзей — у него был Минги, а еще Хонджун и Сан — двое парней, которые как раз и управляли агентством, и, если честно, увидев их в первый раз на смотре, Ёсан подумал, что над ним шутят, и просто другие трейни решили немного поиздеваться. Однако, узнав правду, Кан и правда был сильно удивлён. Хонджун тогда, мягко улыбаясь, подошел ближе к молодому человеку и честно ему сказал: — У тебя потенциал больше, чем у любого в этой студии. И я, конечно, адекватно оцениваю всех трейни, но подумай о том, что ты действительно имеешь прекрасную технику. Сан подтвердит, — Ким указал на друга, и тот кивнул, протягивая руку и забавно улыбаясь, показывая свои очаровательные ямочки. — Я учился во Франции два года, и могу сказать, что техника у тебя чем-то похожа на классику. Но ты очень круто двигаешься! — Оу, спасибо, — Ёсан был жутко смущен, не знал, куда себя деть, поэтому просто раз сто поклонился молодым директорам, которые через пару лет стали его лучшими друзьями. Это просто произошло само по себе: Хонджун и Сан часто приходили на смотры, потом они разговаривали с Ёсаном, и чуть позже к ним присоединился еще и Минги, который тоже справился с прослушиванием и теперь стажировался в качестве музыканта, а не танцора, как сам Кан. И в итоге их разговоры из тренировочной комнаты переехали сначала в студию, а потом и в кабинет Хонджуна — там пока что было не так просторно и комфортно, однако главное, что именно это место было тем, что вдохновило Ёсана работать еще усерднее. На самом деле, первое время Ёсан практиковался только для подтанцовки к знаменитым айдолам, правда, в какой-то момент Сан поймал его после тренировки и попросил зайти к Хонджуну. Ёсана трясло так в тот момент, что он не мог связать и двух слов, страх того, что его просто отправят на все четыре стороны был невероятных размеров, но сложилось все совсем наоборот. Хонджун отметил то, что Кан был крайне талантливым, так что предложил ему перестать посещать занятия для подтанцовки и пойти попробовать себя в направлении айдолов и сольных танцев. Там-то Ёсан и смог раскрыть себя: он не слишком любил петь (хотя, скорее, стеснялся и не имел поставленного голоса, что исправилось довольно быстро, и хотя это требовало усилий, этот парень был готов на это пойти), однако те несколько треков, что он выпустил за последние годы, достигли невероятных высот. Хонджун, когда узнал об этом, плакал примерно пятнадцать минут, а чуть позже, когда и музыка с танцами Ёсана, и деятельность Минги, и активность на тот момент единственной женской группы агентства стали приносить приличную прибыль, Ким сам предложил выбрать здание получше. Так из маленького «агентства» далеко от центра, KH Ent. переехали в шикарное здание в центре города с просторными репетиционными, несколькими студиями, зоной отдыха и даже собственным кафетерием. Дела шли прекрасно, и на радостях Ёсан записал еще несколько треков, которые действительно прославили его. За один из них Ёсан, все еще будучи в большей части танцором, а не вокалистом, получил награду на музыкальной премии, и это дало парню стимул работать практически без отдыха. Порой он полностью выбивался из сил, однако каждое его возвращение как танцора, каждый его камбэк заставлял кричать от восторга тысячи фанатов, которые очень легко нашлись благодаря продвижению сначала на YouTube, а потом и во время музыкальных шоу. Кан действительно стал весьма популярным парнем — он еще лучше изучил технику, отправившись на стажировку заграницу, теперь он мог сам ставить свои номера, так что те его камбэки, которые сопровождались только перфомансами, пользовались не меньшей популярностью, чем обычные. Заканчивая университет на год раньше, Ёсан получил приглашение временами проводить уроки по современному танцу, и, приняв это предложение, парень не прогадал. Ему правда это нравилось: теперь он мог не только выступать сам, но и учить чему-то других. К тому же, Хонджун очень позитивно отнесся к предложению проводить мастер-классы, и теперь Кан Ёсан был одним из самых известных танцоров и хореографов во всей Корее, хотя он сам помнил, как тренировался в маленькой комнате агентства. Однако время от времени Ёсан действительно выматывался: преподавание студентам, мастер-классы для поклонников и начинающих танцоров, записи не только вокала, но и танцев — все это снежным комом наваливалось на молодого человека, и он мог часами сидеть в своей квартире среди ночи, смотреть пустым взглядом в потолок и надеяться, что силы таблеток от бессонницы будет достаточно, чтобы он мог поспать хотя бы немного. Усталость была такой сильной, что не давала молодому человеку спокойно отдыхать, и это было ужасно. Сегодня был как раз такой день — утром тренировка, на которой Ёсану пришлось раз сто станцевать свою партию для будущего камбэка, и это было выматывающе, потом две пары в университете, на одной из которых танцор получил признание в любви и мягко отказал девушке, сказав, что он не заинтересован, но та не особо поверила, а потом был мастер-класс для профессиональных танцоров, и к пяти часам вечера Кан чувствовал себя так, будто по нему несколько раз в разных направлениях проехался автобус. Сил не было совершенно, еще и Сан решил о чем-то попросить, и в конце концов Ёсан сделал то, что мог — грубо ответил Сану (потом, правда, извинился по смс, но все-таки), забрал свою кожанку и отправился куда подальше от агентства, чтобы просто побыть одному и, может быть, дать себе возможность напиться и забыться. Это был крайне глупый способ уходить от проблем, и Кан это знал, но сейчас ему просто хотелось ненадолго почувствовать легкость и спокойствие. На глаза удачно попала вывеска небольшого бара, и Ёсан, натянув на нос маску, вздохнул и вошел в помещение, в котором оказалось неожиданно уютно — лампы, висящие под потолком, не слишком много людей, однако оживленная атмосфера, разговоры и что-то еще, что молодой человек не мог описать, однако ему это слишком сильно нравилось. Найти свободный столик оказалось не так сложно, и, оставив свои вещи, Кан дошел до барной стойки и мгновенно застопорился. Из-за бара на него смотрел невероятный парень — крепкая фигура, идеальный рост, накачанные руки, обтянутые черной тканью рубашки, сосредоточенный взгляд и неожиданно появившаяся на его губах улыбка. Все это заставило Кана сглотнуть — он давно не видел никого, кто был бы настолько в его вкусе, так что пока бармен был занят тем, что обслуживал кого-то из гостей, танцор позволил себе потратить несколько долгих минут на то, чтобы полюбоваться молодым человеком перед собой. Ёсан, говоря на чистоту, может быть, и хотел серьезных отношений, но имея такой график, как сейчас, он не успевал даже кактус дома полить, и тот засох через три недели после покупки, что уж говорить о людях? Первое время, когда молодой человек только начинал свой путь, он выгадывал минутки на встречи — сначала с девушкой, Соён, которая была его одноклассницей. Это была первая трепетная любовь Ёсана, и когда они расстались, Кан долго переживал. Потом был Джексон — они познакомились на новогоднем корпоративе агентства Хонджуна, а утром обнаружили себя раздетыми в одной постели. Эти отношения тоже длились достаточно долго — почти полгода Ёсан чувствовал бабочек в животе, а потом все резко пропало, и они с Джексоном решили разойтись. После этого Кан погряз в тренировках, и у него не осталось времени на серьезные отношения, так что приходилось ограничиваться встречами на одну ночь после посиделок в очередном клубе или баре. Поэтому сейчас, смотря на привлекательного парня за барной стойкой, Ёсан думал о том, что у него точно кто-то есть — такой красавчик вряд ли будет один. — Вы что-то будете заказывать? — у бармена оказался приятный голос, и Кану пришлось ущипнуть себя за бедро, чтобы сначала хотя бы немного привести мысли в норму, а потом кивнуть. Парень быстро сделал заказ и вернулся обратно за свой стол. Листая ленту инстаграма, молодой человек и не заметил, как другой парень, очевидно, исполняющий роль официанта, принес ему заказ, и поблагодарив его уже в спину, Ёсан открыл бутылку соджу и сделал несколько глотков прямо из горлышка. К счастью, он додумался заказать еще и еду — пибимпаб, токпокки и чертова картошка фри, от которой часто приходилось отказываться, но которая Ёсану нравилась слишком сильно. С грустной улыбкой Кан приступил к еде, не забывая и о соджу — этому парню, на самом деле, не очень везло, потому что он практически не воспринимал алкоголь, оттого и свои короткие вечеринки на одного танцор так быстро заканчивал — ему просто вызывали такси, сажали в него, а дальше молодой человек просыпался в своей кровати (или чужой, если ночь кончилась чуть горячее). Собственно, копаясь в своих мыслях, Ёсан и не заметил, как прошло слишком много времени — он прикончил всю еду, которую заказывал, выпил четыре бутылки соджу, и сейчас определенно не смог бы встать из-за стола, даже если бы очень сильно захотел. Хихикнув из-за своей беспомощности, парень потянулся к телефону, а потом покачал головой — нет, было бы глупо писать в таком состоянии кому бы то ни было, даже Джун-хён не оценит признания в любви от мало что соображающего танцора. — Вы в порядке? — слева от Ёсана раздался приятный голос, и танцору потребовалось чуть больше усилий, чем обычно, чтобы сфокусировать взгляд на том самом красивом парне из-за барной стойки. — В полном, — язык пока что слушался, и это стало сигналом к тому, что Кан еще недостаточно пьян — молодой человек потянулся за еще одной бутылкой соджу (он предусмотрительно заказал пять), однако его руку мягко остановили. — Это как так? — Думаю, Вам пора домой, — бармен улыбался так очаровательно, что Ёсан на мгновение забыл, что собирался отстоять свою гордость. Хотя было вполне разумно, что пусть и спортивному, но довольно худому Ёсану было бессмысленно сражаться с таким потрясающе крутым парнем, что стоял напротив него, все еще осторожно сжимая запястье Кана. — Вы сможете назвать свой адрес? — Ага, — Ёсан вздохнул. Кажется, веселье на сегодня кончилось, но, признаться, молодой человек был не против, потому что он достаточно расслабился, чтобы забыть о том, как сильно он устал. Правда, встать на ноги было слишком тяжело, поэтому, нахмурившись, танцор бросил взгляд на бармена. — Поможете, пожалуйста? С тихим смешком бармен покачал головой и попросил подождать его пару минут. Он скрылся в стороне барной стойки, где за ней орудовал кто-то другой, а через какое-то время снова появился рядом с Ёсаном с джинсовкой на плечах, держа в руках бумажник, телефон и ключи. Без слов бармен помог Кану подняться на ноги и медленно повел в сторону выхода из заведения — танцора немного качало из стороны в сторону, и оказавшись на свежем воздухе, Ёсан совершил самую большую ошибку в своей жизни — сначала он глубоко вдохнул вечерний воздух, потом проследил взглядом за проезжающей мимо машиной, а потом почувствовал, что дело плохо. Его спаситель, очевидно, тоже все понял, поэтому, осторожно гладя Ёсана по спине, бармен повел его в сторону мусорок, которые удачно оказались за углом. Теперь уже было бессмысленно сдерживаться, поэтому Ёсан позволил себе наклониться и опустошить желудок, который, очевидно, был не в меньшем стрессе, чем его хозяин. «Да уж, вот это романтика», — глупая мысль пролетела в голове танцора, заставляя его засмеяться и тут же закашляться. На какой-то момент молодому человеку даже показалось, что его оставили одного, однако приятные прикосновения к спине не пропали до того момента, пока Ёсан не перестал прощаться и со своим ужином, и с завтраком тоже. — Порядок? — бармен смотрел внимательно, без осуждения и негодования, и Ёсан на секунду задумался о том, что ему все это кажется, потому что не может совсем незнакомый человек стоять рядом с ним и так за него беспокоиться, когда самого Кана пять минут назад рвало на асфальт за баром около мусорок. — Да, прости, — разговаривать формально Кан сейчас точно не мог. — Извини, я не думал, что до этого дойдет. — Не переживай, я не мог оставить тебя сражаться с этим в одиночку, — бармен тихо рассмеялся, и Ёсан не смог сдержать усталой улыбки в ответ. — Я, кстати, Чонхо. Я владелец этого бара. И я собираюсь отвезти тебя домой, если ты не против, конечно. — Меня зовут Ёсан, и мне кажется, что я слишком напряг тебя за этот вечер, — Кан неловко улыбнулся. Мутить перестало, и теперь мир не плавал из стороны в сторону, поэтому Ёсан даже смог самостоятельно добраться до машины Чонхо, где удобно устроился в пассажирском сидении, назвал адрес и за пару секунд успел задремать. Чонхо же, смотря на этого странного, но такого красивого и почему-то грустного парня, не смог сдержать улыбки — еще с момента, как Ёсан вошел в бар, Чонхо показалось, что это самый настоящий ангел — светловолосый, с точеной фигурой и безумно красивым лицом, он выглядел так, будто мог быть моделью. Но в его взгляде было так много усталости и какой-то необъяснимой грусти, что Чхве был готов хоть сейчас начать петь, лишь бы этот парень расслабился и улыбнулся. Дорога до дома Ёсана заняла не так много времени, но мысль о том, что он не был простым работником какой-нибудь корпорации, снова подтвердилась в голове Чонхо, потому что адрес, названный парнем, привел их к элитному комплексу, в котором одна квартира могла стоить зарплаты Чонхо на несколько лет вперед, и даже несмотря на то, что у Чхве весьма хорошо шли дела в баре, он все равно вряд ли купил бы жилье в настолько дорогом месте. Будить Ёсана показалось Чонхо настоящим преступлением, поэтому, скинув с плеч джинсовку и укутав ею молодого человека, бармен покачал головой и осторожно взял Ёсана на руки. До того, как уснуть, парень успел сообщить и код от квартиры, так что оставалось просто добраться до нужной двери, что оказалось чуть сложнее. Блондин все еще спал, так что Чонхо даже нахмурился — удивительно, насколько сильно он устал. — Ёсан, мы дома, — уже уложив молодого человека на кровать, Чонхо осторожно провел кончиками пальцев по лицу Ёсана и мягко улыбнулся. Он и правда был невероятно красив, а еще отчего-то несчастлив, так что было бы здорово, если бы он мог хорошенько отдохнуть. — Оставь свой номер, пожалуйста, — повернувшись во сне, Ёсан приоткрыл один глаз и указал на стол, где лежал ежедневник. Спорить Чонхо не стал — ему самому хотелось бы снова встретиться с этим парнем, так что оставив свой номер телефона и короткую милую подпись, бармен вернулся к двери, быстро обулся и вернулся к себе в машину. «Черт возьми, я так влип», — короткое сообщение на номер Юнхо отправилось быстрее, чем Чонхо успел об этом подумать, но делать было нечего. Если любовь с первого взгляда и правда существовала, Чхве Чонхо вляпался в нее по самую шею.

х х х

Чонхо был слишком увлечен созданием нового коктейля в баре, поэтому на звонок ответил не сразу, да и парень предпочитал обычно не брать трубку, когда ему звонят с незнакомых номеров, однако на этот раз что-то подсказывало парню, что нужно ответить. Собственно, отставив ингредиенты для коктейля в сторону, бармен вытер руки о фартук и поспешил принять звонок. — Чхве Чонхо внимательно Вас слушает. — Эм, привет, это Ёсан, — голос на том конце провода заставил Чонхо округлить глаза и тихо вздохнуть. С того дня, как он подвозил Ёсана домой, прошла почти неделя, и Чхве подумал, что, очевидно, симпатичный блондин или не вспомнил его на утро, или просто предпочел не связываться со свидетелем своего позора. — Ты сильно занят сегодня? — Я на работе, но в любой момент могу уйти. А что такое? — Чонхо нахмурился. Интересно, чего хотел от него этот молодой человек? — Я могу прийти вечером? Хотел предложить перекусить вместе и просто поболтать. Да и мне стоило бы поблагодарить тебя лично за тот вечер, — Ёсан хихикнул, и на его предложение Чонхо поспешил согласиться. Теперь придумывать коктейли не хотелось, так как в голове Чонхо оказалось слишком много глупых мыслей, и те попросту не давали молодому человеку покоя. Пару раз он даже намешал гостям какую-то ерунду вместо нормальных напитков, и это заставило Чхве задуматься о том, что, кажется, он и правда оказался в нелепой ситуации влюбленности в человека, которого он видел один раз в жизни. Юнхо, кстати, на то полуночное сообщение ответил таким потоком мемов, что Чонхо пришлось угрожать, что он заблокирует друга, однако это не очень помогло ему. Вообще, друг посоветовал пока что не делать поспешных выводов и не паниковать раньше времени, Чонхо следовало еще хотя бы раз встретиться с объектом своей влюбленности и хотя бы поговорить с ним, когда тот будет трезвым, на что сам Чхве согласился, но звонить первым Ёсану не стал: во-первых, у бармена все еще не было его номера, а во-вторых, не хотелось нарушать личное пространство и приезжать к парню в квартиру, чтобы просто поговорить. Так что предложение Ёсана оказалось весьма кстати, и Чонхо с нетерпением ждал вечера, который, благодаря потоку гостей, буквально появившемуся из ниоткуда, наступил быстрее, чем молодой человек рассчитывал. Закрутившись с головой в создание коктейлей, Чонхо подпрыгнул на месте, когда, подняв голову, столкнулся взглядом с Ёсаном. — Привет, — блондин помахал рукой и указал в сторону столика, за которым сидел в прошлый раз. — Я буду там. Только пробей мне сначала пиццу, я видел, что она у вас есть. Я просто умираю с голоду. Рассмеявшись, Чонхо выполнил просьбу Ёсана, передал заказ на небольшую кухню, а сам выцепил из комнаты отдыха Чанбина и попросил подменить его на какое-то время. Пришлось стерпеть еще и глупую шуточку про личную жизнь, но когда Чхве указал взглядом на Феликса, одного из двух поваров, Чанбин замолчал, надел фартук и вышел за барную стойку. Помимо пиццы Чонхо прихватил еще немного закусок и две баночки с колой, и через пару минут устроился напротив Ёсана за столом, предварительно поставив еду посередине столешницы. — Итак… Между ними на какое-то мгновение повисла тишина. Чонхо рассматривал идеальные черты лица Ёсана, в то время как сам блондин будто бы подбирал слова того, что он будет говорить сейчас, и, кажется, ему это удалось, потому что через пару минут Ёсан внимательно посмотрел в глаза Чонхо и улыбнулся. — Меня зовут Кан Ёсан, мне двадцать четыре, я довольно знаменитый танцор. Ты наверняка слышал мою последнюю песню «Want», потому что ее крутили буквально везде. Я был в твоем баре в тот вечер, потому что чертовски устал от всего, но вместо того, чтобы тихо-мирно напиться и уехать домой, я встретил тебя, — молодой человек на мгновение прервался, взял кусок пиццы и позволил себе не только перевести дыхание, но и, наконец, подкрепиться. — Я определенно не входил в твои планы, да? Мне кстати двадцать три, но мы уже начали говорить неформально, так что, думаю, это не слишком большая проблема, — Чонхо тихо рассмеялся, делая глоток колы, на что Ёсан забавно закатил глаза, закончил жевать, а после продолжил говорить. — И я был этому чертовски рад, потому что ты показался мне очень симпатичным на первый взгляд, а потом еще и показал себя, как настоящий джентльмен, который едва ли мне волосы не держал, пока меня тошнило, и это тупо, но это показалось мне довольно романтичным. — По шкале от одного до десяти насколько будет глупо, если я скажу, что я собирался подсесть к тебе попозже в тот вечер и предложить коктейль за счет заведения, потому что ты тоже мне понравился? — Чхве склонил голову набок, хитро улыбаясь. Ёсан смотрел на него какое-то время, а потом вдруг рассмеялся — приятным, низким смехом, который заставил что-то внутри Чонхо несколько раз перевернуться. Что же, он действительно попал очень сильно, и теперь осознание этой глупой влюбленности не отпускало бармена ни на секунду. Напряжение, которое до этого момента сковывало обоих парней, потихоньку пропадало, оставляя место уюту и комфорту, и спустя еще минут десять, когда Ёсан прикончил еще кусок пиццы, а Чонхо мысленно поблагодарил Феликса за безумно вкусные токпокки, парни разговорились о какой-то ерунде. Чхве рассказывал о своей работе и о том, как он вообще к ней пришел, а Ёсан честно поделился историей его становления артистом. По Кану было понятно, что ему нравится делать то, что он делает, но он действительно слишком сильно устает, и Чонхо на секунду даже подумал, что хотел бы дать Ёсану возможность просто просидеть дома с едой на вынос хотя бы сутки, чтобы он мог отдохнуть. Когда на улице начало темнеть, а между Ёсаном и Чонхо появилось напряжение в несколько другом ключе (Кан будто невзначай несколько раз задевал ноги младшего парня под столом), в то время Чонхо и сам не заметил, как в какой-то момент присел рядом с Каном, вместо того, чтобы оставаться напротив, и сжал бедро молодого человека, увлекшись рассказом про какой-то важный момент своей жизни. Чонхо попросил Ёсана не уходить без него, кинул ключи Чанбину, попросив его закрыть бар и пообещав премию, а после вернулся к Кану, поправляя свою кожаную куртку и теребя в руках ключи от машины. С глупой болтовней молодые люди вышли на улицу и через пару минут остановились около машины Чонхо, которая стояла на парковке. Между парнями повисла тишина, а потом будто бы кто-то щелкнул выключателем, и Чонхо сам не понял, как прижал Ёсана к своей машине, а его губы оказались на губах танцора. Кан, к слову, не протестовал, лишь оттянул волосы на затылке младшего парня и притянул его еще ближе, сразу же углубляя поцелуй. Блондин чувствовал, как у него утекает земля из-под ног — возбуждение росло с каждой секундой поцелуя, который становился все горячее и глубже, и в момент, когда Чонхо просунул ногу между бедер Ёсана, а сам танцор тихо застонал, им пришлось оторваться друг от друга. — По шкале от одного до десяти насколько глупым будет предложение прямо сейчас поехать ко мне? Ты слишком горячий, — Кан тяжело дышал, смотря на Чонхо, на что бармен усмехнулся. — Ноль из десяти. Залезай в машину. И если кто-то сказал бы этим двоим, что их отношения начались неправильно, возможно, они услышали бы много нелестных слов от Ёсана, потому что и ему, и Чонхо было плевать. Если это любовь с первого взгляда, то они оба готовы стать ее жертвами.