wanna be my baby?

Ким Хонджун часто боялся последствий принятых им решений, однако сейчас он понимал, что поступил правильно. И Сынван, несмотря на грусть, тоже поступила верно, когда согласилась на развод. Этими мыслями Хон успокаивал себя следующие несколько дней, собираясь утром на работу, завозя Джиён в сад, сидя в кабинете и говоря о чем-то с Саном. Более того, со следующей недели Хонджун должен был остаться с дочерью один на один — Сынван приняла решение съехать в свою квартиру, которая находилась не так далеко от их общей. Им обоим нужно было начинать жизнь сначала, если это можно было так назвать, и девушка посчитала правильным на данный момент оставить дочь на бывшего супруга, который не был против. Все-таки Хон прекрасно понимал, что Сынван была актрисой, она часто ездила на съемки, а он сам все время находился в Сеуле, так что оставлять Джиён жить с мамой было бы неправильно. Да и, если подумать, с самого своего рождения малышка больше тянулась к отцу, так что переживать это ей было бы проще именно рядом с ним. Отчасти это все еще было немного грустно — все-таки, несмотря на свои измены, Сынван была неплохой девушкой, которая в отношениях была искренней и очень милой, она правда поддерживала Джуна во всех его начинаниях, и парню не на что было жаловаться, когда они действительно испытывали те самые трепетные чувства. Более того, Сынван также была очень хорошей мамой, и Джиён любила ее безумно сильно, и этого у девушки было не отнять. Но несмотря на все достоинства, Ким понимал, что больше им с Сынван не по пути, а тратить время, обманывать себя и дочь было бы по меньшей мере некрасиво. Сначала Хонджун был уверен, что самой сложной частью будет подать документы в суд, однако куда сложнее оказалось решиться на разговор с Джи. Своими словами в тот день, когда ее родители забирали ее вместе, она показала, что замечала то, что от нее так пытались скрыть, и даже несмотря на то, что все это ее ранило, девочка понимала, что родители не перестанут любить ее, если больше не будут любить друг друга. Малое количество детей могли такое осознать, и в момент, когда блондин услышал от дочери те слова, он понял, что их малышка и правда мудра не по годам — оставалось лишь попытаться объяснить ей все это доступным языком, чтобы не довести до слез и не показать, что родители теперь будут уделять ей меньше внимания. На самом деле, вечер все равно не обошелся без слез. Первой расплакалась Сынван, и этого Хонджун точно не ожидал — парень осторожно обнял девушку, поглаживая по волосам. Несмотря на то, что между ними уже не осталось тех чувств, что связывали их прежде, эмоциональная привязанность все равно оставалась, так что и Хону, и Сынван пережить этот момент нужно было не только со сдержанной улыбкой на губах, но и со слезами. Девушка довольно быстро взяла себя в руки — поблагодарила за поддержку с теплой улыбкой, кивнула на слова Хонджуна о том, что она в любом случае может на него рассчитывать, ведь они не чужие люди, и пошла усаживать дочь ужинать. После еды их ожидал непростой разговор. — Солнце, нам нужно кое-что тебе рассказать, — усевшись в гостиной после ужина, Хонджун взял дочь на руки и усадил к себе на колени. Девочка с интересом посмотрела на него, показывая, что готова слушать. — Мы очень тебя любим. И мама, и я. И мы всегда будем рядом с тобой, так что ты можешь рассчитывать на нас. Но кое-что случилось… — Вы больше не любите друг друга? — девочка надула губы, и в любой другой ситуации Хонджун посчитал бы это очаровательным, но сейчас это было действительно грустное зрелище. Ему не хотелось расстраивать дочь в той же мере, что и не хотелось ее обманывать. И пусть эта правда сделает ей больно, он будет рядом, чтобы помочь с этой болью справиться. — Нет, — Сынван подала голос. — Твой папа замечательный. Он очень любит тебя. И он очень любил меня. Но так получилось, что наши чувства погасли. Мы очень дорожим друг другом, но мы больше не можем быть парой — у взрослых так иногда случается. Мы не можем решить наши проблемы разговорами, не можем решить их временем. Поэтому нам нужно расстаться. Хон тяжело вздохнул — на глазах Джиён появились слезы, и это могло означать, что рано или поздно начнется настоящая буря, но девочка держалась весьма смело. Да, она была готова расплакаться, но она показывала, насколько она сильная, не давая всхлипам сорваться с ее губ. Киму вдруг стало так стыдно перед дочерью, что он был готов несколько раз ударить себя, однако его рациональная часть понимала, что он не может, просто не может больше играть перед ней, врать ей, показывать, что он любит ее маму, хотя на самом деле уже ничего к ней не чувствовал. — Но вы же любите меня? Мы же семья? — Конечно, милая, — Сынван присела рядом с Хонджуном и провела пальцами по щеке дочери, убирая с лица волосы. — Мы тебя очень любим. И мы с папой всегда будем рядом с тобой. Сейчас нам с ним нужно разъехаться — я поживу в другом домике, чтобы и папа, и я смогли разобраться со своими чувствами и принять то, что произошло. Но между нами и тобой ничего не изменится. Мы все также будем проводить время вместе, все также будем любить тебя. Мы остаемся семьей в любом случае, принцесса. — И даже если мы с мамой больше не можем любить друг друга и жить вместе, мы сделаем все возможное, чтобы быть рядом с тобой всегда, — Хонджун утер одинокую слезинку, скатившуюся по щеке дочери, а после притянул ее к себе, крепко обнимая. Ему и самому хотелось разреветься от осознания, что они сильно обижают малышку, но он смело держался, удивляя этим самого себя, ведь обычно он и правда не сдерживал свои эмоции и позволял себе плакать, когда было больно или обидно. Они разговаривали еще какое-то время, пытаясь объяснить Джиён, что будет дальше. И несмотря на то, что девочке было больно, она действительно проявляла удивительную стойкость, так что, когда они все достаточно наплакались и устали, решено было расходиться по кроватям. Стоя в дверном проеме в комнату Джи и смотря на то, как Сынван укладывает дочь спать, Хонджун на секунду задумался о том, что было бы, если бы измен не было: смогли бы они с Сынван решать все их проблемы? Смогли бы пережить все кризисы в отношениях и остаться такими же влюбленными друг в друга, как это было в университете? Вряд ли. Хонджун прекрасно понимал, что выбора у них не оставалось. Они и правда больше не любили друг друга и просто продолжали причинять боль и браком, и попыткой все исправить, и жизнью вместе. Они смогут оставаться прекрасными родителями для Джиён, даже живя раздельно, да и им обоим так будет проще — Сынван больше не придется прятаться со своими бойфрендами по дорогим отелям, а Хонджун не будет возвращаться домой, ожидая услышать очередной разговор жены с кем-то из ее ухажеров. Они со всем справятся, и Джиён не пострадает.

х х х

Это утро казалось Хонджуну каким-то особенным: будто вселенная заранее решила, что его ждет в этот день что-то необычное. И, признаться, Хон понимал, о чем может быть речь — сегодня наступил тот самый день, когда он мог забрать свои документы из суда, а после считать себя человеком, которого больше не связывают узы брака. С момента пробуждения настроение казалось странно приподнятым. И несмотря на то, что мысль о расставании с Сынван все еще отчасти ранила Хона, парень понимал, что теперь он, наконец, будет полностью свободен. Джиён, медленно привыкающая к тому, что мама и папа больше не будут жить вместе, наслаждалась совместным завтраком, явно готовая к тому, чтобы как можно скорее уйти из дома — несмотря на произошедшее, девочка все так же стремилась в детский сад, и мысль о том, что это место помогает малышке справиться с разводом родителей приятно согревала все внутри Хонджуна. Молодой человек был очень благодарен Сонхва за то, что эти дни то он, то Сынван забирали дочь из детского сада в прекрасном расположении духа, так что она больше не плакала, лишь по-своему старалась смириться с новой реальностью. Говоря о Сонхва… Музыкант все еще не мог выкинуть из головы воспитателя как бы ни пытался. Это порой совершенно не давало возможности свободно мыслить, потому что мягкая улыбка неожиданно появлялась перед глазами Хонджуна, и он сам начинал глупо улыбаться, думая о том, каким забавным и искренним может быть этот молодой человек, так сильно влюбленный в свою работу. С мыслями о том, что сегодня Ким сможет увидеть Сонхва в детском саду, блондин парковал автомобиль и заводил дочь в группу, однако их обоих, забавно улыбаясь, встретил Уён. — Привет, красотка! — он радостно обнял Джиён, которая что-то сказала ему, а потом направилась к своим подругам. Воспитатель подошел ближе к Хонджуну и покачал головой. — Сонхва сегодня отдыхает. Точнее, помогает нашему общему другу с документами в его кафе. Такой себе выходной. — Оу, спасибо, — Хон неловко улыбнулся. На его лице что, так очевидно было написано разочарование, когда вместо Пака его встретил Уён? Так неловко! Пришлось собрать свои мысли в кулак и все-таки улыбнуться Уёну. — Джиён заберет Сынван сегодня вечером. — Не вопрос, — молодой человек кивнул, после чего отправился обратно к детям — этим непоседам определенно нужен был присмотр. С глубоким вздохом Хонджун вышел на улицу и направился к машине. Телефон оповестил о новом сообщение коротким писком, и увидев текст послания, Ким довольно улыбнулся: Даниэль сообщил о том, что документы готовы, так что сейчас Хонджун решил сразу же направиться в суд. Собственно, даже это сложное морально дело заняло не так много времени: оставалось лишь подписать еще пару бумаг, закрепить согласие на то, что Джиён будет жить с Хонджуном из-за постоянных разъездов Сынван, печатью судьи, и спустя час Ким вышел из здания практически полностью свободным человеком. Осознание произошедшего спускалось на него все те пять минут, что он шел до своей машины, и уже остановившись у двери, Джун вдруг приметил яркую вывеску кафе с мороженым, куда они с Джиён часто заезжали после детского сада и покупали сладости на вечер. Может быть, это было знаком, а может, просто совпадением, но Хон закинул бумаги на переднее сидение, снова поставил машину на сигнализацию и поспешил в кафе — мысль о том, что ему срочно нужно немного мороженого, чтобы порадовать внутреннего ребенка, не отпускала его до того момента, пока он не оказался внутри помещения и не застыл напротив витрины. На этот раз он обратил внимание на обилие различных вкусов мороженого, так что выбор занял куда больше времени, чем обычно (потому что обычно Джиён просто требовала клубничное, Хонджун покупал его и уходил). — Добрый день, — оказавшись напротив улыбчивого высокого парня за кассой, у которого на бейджике забавным почерком было выведено имя «Юнхо», Джун и сам не смог не улыбнуться. Атмосфера этого места располагала к расслаблению. — Можно ванильный коктейль и два шарика шоколадного мороженого? — Вы будете кушать здесь? — Юнхо наклонил голову и, получив от гостя кивок, пробил его заказ, выдавая ему чек. — Я принесу все через пару минут, Вы можете присесть пока что. Забрав свою карту и снова кивнув, Хонджун удобно расположился за одним из небольших столиков около окна — на улице потихоньку начинало зеленеть, и несмотря на то, что зима в Корее редко бывала холодной и долгой, в этом году весна долго с ней боролась, и лишь сейчас, к середине апреля, погода потихоньку налаживалась. Ожидая заказ, Хон успел разблокировать телефон и начать листать ленту инстаграма, но его внимание вдруг привлек знакомый голос. Пришлось оторваться от мобильника, чтобы обнаружить, как Сонхва выходит из, очевидно, подсобного помещения кафе. — Я обожаю тебя, Ю-ю, но больше не буду разгребать ваши документы. Серьезно, попроси Чонхо, он же почти как ты, — Пак устало потер переносицу и выгнулся в спине, разминая затекшие мышцы. — Все идеально теперь, можешь быть спокоен. — Спасибо, — Юнхо сжал плечо друга, и этот жест показался Хонджуну довольно милым — иногда Сан делал так же, когда хотел поблагодарить за помощь, но слов для этого связных найти просто не мог. — Ты милашка. А теперь мне надо отнести заказ вот за этот столик. Сонхва проследил за рукой Юнхо и удивленно поднял брови, столкнувшись взглядами с Хонджуном. Ким неловко помахал рукой, и воспитатель будто бы смутился, мягко улыбаясь и качая головой. Он легко выхватил стакан с коктейлем и креманку с мороженым из рук Юнхо, тихо говоря о том, что сам отнесет заказ гостю, а потом в пару шагов оказался рядом со столиком, за которым все еще неловко улыбаясь сидел Хон. — Какая приятная неожиданность, — протянул Сонхва. Он легко опустил на стол сначала коктейль, а потом мороженое, после чего указал головой за второй стул, стоящий прямо напротив хонджунова. — Могу присесть? — Конечно. Пак расположился напротив Джуна, снова потягиваясь. Очевидно, какое-то время он и правда сидел за бумагами, потому что его взгляд был уставшим, а пальцы рук немного перепачканы в чернилах от ручки, и Хонджун сам удивился тому, как легко отмечал такие незначительные детали. Разговор начал Сонхва — он живо поинтересовался, как дела у Джиён и пообещал завтра кое-что ей принести, на что Ким покачал головой, стараясь осадить воспитателя и мягко сообщить ему, что он, кажется, слишком балует одну из своих воспитанниц. Правда, это было бессмысленно, потому что Хонджун видел, как Сонхва относился к каждому ребенку — он старался порадовать любого из них, но Джиён… Она определенно украла сердце своего воспитателя. Спустя несколько минут разговора взгляд Сонхва все-таки упал на заказ Хонджуна, и он, забавно улыбаясь, поинтересовался: — Что-то празднуешь? — Ага. Свой развод с женой, — Хонджуну просто было интересно посмотреть на реакцию Сонхва. Это не должно было звучать так странно, но то, как расширились глаза Сонхва, а потом и приоткрылся рот, стоило буквально всего. Хонджун вдруг рассмеялся — рядом с Паком даже эта тема почему-то не казалась такой болезненной, и он снова убеждал себя в том, что со временем он будет относиться ко всему пережитому как к хорошему жизненному уроку, который подарил и ему, и Сынван полезный опыт. — Боги, прошу прощения, — Хва покраснел от смущения. Он не знал, как описать то, что сейчас он чувствовал: с одной стороны ему было действительно жаль, что такая прекрасная семья развалилась, и хотя Пак был уверен, что ни Хонджун, ни Сынван не оставят Джиён, это все-таки было печально. А с другой стороны какое-то странное чувство внутри парня вдруг встрепенулось, забилось, словно птица в клетке, заставляя все внутри воспитателя трепетать. И он прекрасно знал, что это такое — та самая безрассудная, глупая влюбленность в Хонджуна, которая продолжала с каждым днем становиться все больше. — Не за что извиняться. Я… отчасти я рад, что это произошло. Теперь мы не будем друг друга мучить и врать себе и Джиён. Думаю, сейчас я впервые за последние три года чувствую, что поступил правильно в части своей личной жизни. Тянуть этот груз за собой еще какое-то время я смог бы, но рано или поздно все вылилось бы в скандал, — Ким пожал плечами, начиная есть свое мороженое, которое, кстати, оказалось просто невероятно вкусным. — Да, кажется, это поможет мне двигаться дальше. Я знал, что наши отношения с Сынван были обречены, еще несколько лет назад, но просто не мог, зная, что у меня есть жена, двигаться вперед, влюбляться, чувствовать что-то большее, чем простая симпатия, к другим людям. — А сейчас? — глупый вопрос сорвался с уст Сонхва быстрее, чем он сам успел подумать о том, что стоит сказать, но, кажется, Хонджун не осуждал его за это. — А сейчас я чувствую, что могу думать не только о работе или своей семье, но и о собственном счастье. Конечно, оно в определенной мере заключается с Джиён, но, думаю, это логично, что я хотел бы иметь человека, которому я могу поплакаться о своих проблемах на работе, а он не станет меня осуждать и просто поддержит, — Хон рассмеялся, и Сонхва спустя мгновение подхватил его смех, прекрасно понимая, о чем говорит Ким. Последнее время, ощущая влюбленность в этого парня, Сонхва думал о том, как здорово было бы поддерживать его, просто быть рядом в тяжелые моменты, слать глупые, но безумно милые сообщения, которые могли бы вызывать на лице Хонджуна его очаровательную улыбку, из-за которой хотелось улыбаться всем вокруг. Сонхва попытался себя одернуть, запретить себе думать об этом хотя бы сейчас, когда он был не один, но мысли почему-то никак не шли из головы, и то, как мягко Хон смотрел на него прямо сейчас, не способствовали остановке работы фантазии воспитателя. — Понимаю, — выдавил, наконец, из себя Хва. — Я бы тоже не отказался от такого человека рядом. Последнее время я чувствую острую необходимость быть рядом с кем-то, дарить кому-то тепло. Да и просто хотелось бы, чтобы, наконец, и обо мне хотя бы кто-то позаботился. Как видишь, роль мамочки в нашей компании друзей исполняю я — привожу Уёну материалы для занятий в свои выходные, разгребаю документацию в кафе Юнхо, а последнее время еще и слушаю рассуждения нашего макнэ, Чонхо, о красивом парне, которого он недавно встретил в своем баре. Пока Сонхва говорил, Хонджун успел доесть свое мороженое и выпить коктейль, и теперь просто сидел за столом, внимательно смотря на своего собеседника. Знал бы сам Пак, что внутри Хонджуна сейчас все кричало о том, что ему хотелось бы позаботиться о воспитателе и дать ему чувство защищенности, он точно не поверил бы в это, а если и поверил, то умер бы от счастья в первые же секунды. Сам же Хон пытался себя сдерживать, чтобы не сказать ничего глупого, что могло бы смутить их обоих. — Может, пройдемся, если ты не занят? — оторвавшись, наконец, от разглядывания Сонхва, Хонджун поднялся из-за стола, и брюнет, растеряно улыбнувшись, кивнул, а после также встал на ноги. Он попросил подождать его пару минут, отошел к Юнхо, о чем-то с ним поговорил, а потом, подхватив свое тонкое пальто с вешалки, подошел к Джуну, который уже ждал Хва у выхода из кафе. На улице вовсю светило солнце, и Хонджун подумал, что утренние мысли о том, что сегодня произойдет что-то удивительное, его не обманули — все-таки видеть Сонхва так близко, идти рядом с ним и просто говорить обо всем на свете, было действительно очень приятно. Хонджуну казалось, что спустя много времени он смог найти того, кто смог бы понять его без слов, кто легко чувствовал, о чем он хочет говорить, а о чем нет — Пак каким-то образом и правда улавливал настрой музыканта, так что понимал, где ему лучше притормозить, а где стоит развивать диалог. Они дошли до ближайшего парка и углубились в лабиринт тропинок, который скрывался в зеленеющих деревьях. Теперь разговор перешел к хобби — Хонджун активно делился своей любовью к музыке, начиная рассказ с того момента, как пришел к попыткам записи самого себя, и спустя полчаса закончил тем, что теперь способен не только создавать свои треки, но и помогать другим талантливым артистам развиваться в этой сфере. Сонхва же, неловко улыбаясь, сказал, что ему очень нравится готовить — иногда они с Уёном в шутку устраивали соревнования, заставляя Юнхо судить их, и Чон каждый раз уходил от друзей с полным желудком и отсутствием интереса к еде, приготовленной не Уёном или Сонхва, что говорило о том, что друзья и правда отлично справлялись. Полчаса превратились в час, а потом и в полтора, но ни Хонджун, ни Сонхва не обращали внимания на течение времени — они будто бы делились всем тем, что до этого не могло выйти наружу, и это было настолько комфортно и уютно, что оба молодых человека не собирались вот так вот просто замолкать и расходиться по своим делам. Стоило им выйти к небольшому пруду, Хва уловил странный звук, но не обратил на него внимания, и лишь когда откуда-то спереди на них с Хонджуном понеслась большая собака, Сонхва стушевался — его страх перед животными проявлялся редко, только в таких вот ситуациях, поэтому воспитатель с трудом сдержал испуганный крик, прячась за спину Хонджуна и резко хватая его за руку. Ким, кажется, этого не ожидал, однако крепче сжал ладонь брюнета в своей руке и дернул его в сторону, так что собака с громким лаем пробежала мимо, очевидно, приметив что-то среди деревьев. Сердце Сонхва бешено стучало, так что парень даже не задумывался над тем, как выглядит. Было действительно страшно за себя и за Хонджуна, и тот факт, что Ким так быстро отреагировал, приятно согревал все еще паникующее сердце. Увидев состояние Хва, Хонджун покачал головой и, что-то говоря, медленно повел воспитателя в сторону одной из палаток. Они шли, все еще не расцепив рук, и Сонхва постепенно возвращался в реальность, ощущая тепло на своей ладони. Звуки, притупившиеся до этого момента, медленно заполнили сознание Хва, а потом ему даже удалось, наконец, услышать то, что говорил Хонджун: — Держи, — музыкант протягивал бутылку воды, и Пак с благодарностью принял ее, делая несколько небольших глотков. Теперь он чувствовал себя спокойно, страх отошел, однако осознание того, что они с Хонджуном все еще держались за руки, сдавило сердце, заставляя Сонхва наклонить голову и глупо улыбнуться своим кроссовкам, которые, будь они живыми, явно подумали бы, что у этого парня не все в порядке с головой. — Все в порядке? Ты так испугался. — Да, спасибо… Я хорошо отношусь к собакам, но когда они вот так бегут, совершенно теряюсь. Честно скажу, жутко напугался, — Хва неловко улыбнулся и свободной рукой растрепал волосы. Удовлетворенный ответом, Хонджун снова попытался увести разговор в другое русло, и ему это мастерски удалось, потому что спустя еще десять минут Сонхва и думать забыл про эту собаку. Они продолжали свой путь по парку, пока, наконец, не вышли к выходу из него. Сонхва вдруг почувствовал, как телефон в кармане пальто вибрирует, и ему пришлось отвлечься от разговора, чтобы посмотреть на экран мобильного. С глубоким вздохом, парень извинился перед Хонджуном за то, что прерывает его, а потом принял звонок. — Что-то случилось? — Не то чтобы… Хён, а вот чисто теоретически, если я переспал с парнем, которого стошнило на мое дорогущее пальто, это значит, что я идиот или что идиот он? — голос Чонхо на том конце провода звучал обеспокоенно, и Сонхва с трудом сдержал порыв рассмеяться. — Думаю, вы оба идиоты. Ты с ним разговаривал после произошедшего? — Ага. Он сказал, что я миленький, записал мне свой номер и попросил чек из химчистки. — Ого, джентльмен, — Хва все-таки тихо рассмеялся, из-за чего глаза Хонджуна превратились в два полумесяца, ведь тот начал улыбаться и сам. К слову, они все еще держались за руки, медленно двигаясь в сторону парковки у суда, где Хон оставил свою машину. — Чонхо-я, просто напиши ему. Уверен, он в тебе заинтересован. Чонхо что-то еще пробубнил, но Сонхва уже не услышал, скидывая звонок и закатывая глаза. Ему было немного неловко перед Хонджуном, однако он правда не мог игнорировать звонки макнэ, потому что чаще всего они были куда более важными и информативными, чем сейчас. Очевидно, сам Хон услышал пару фраз, и теперь все же позволил себе громко рассмеяться, привлекая к себе внимание нескольких людей, которые одарили его странным взглядом, но прошли мимо, не говоря ни слова. — Теперь ты понимаешь, о чем я говорил, называя себя мамочкой этой компании? — Сонхва и сам рассмеялся. Уже через минуту молодые люди остановились около машины Хонджуна, и только тогда Ким вдруг опустил взгляд на их переплетенные пальцы. Неловкая улыбка оказалась на его щеках позже, чем румянец на щеках Сонхва. — Прости, надеюсь, это не вызвало дискомфорта, — Хон все-таки разъединил их руки, и тепло, которое так приятно согревало Сонхва, пропало. — Мне понравилось, это было приятно и мило, — тихо сказал Хва, надеясь, что Хонджун его не услышит, однако этот парень давно отработал слух на дочери. Говорить он, правда, ничего не стал, потому что подумал, что просто-напросто разрушит такой милый и неловкий вместе с тем момент, который пускал разряды тока по позвоночнику и запускал тот самый процесс порхания бабочек где-то в животе. Хон подумал, что может сейчас предложить Сонхва довезти его до дома, но теперь его телефон зазвонил, и Сан на том конце провода потребовал (в относительно мягкой форме), чтобы друг явился в агентство поскорее, так как им надо срочно решить вопрос с альбомом Минги, поэтому прощаться пришлось наскоро. Однако мягкой улыбки Сонхва и тихого «спасибо» Хонджуну хватило для того, чтобы с глупой улыбкой доехать до агентства и войти в студию Минги, все также улыбаясь. — Хён, ты головой ни обо что не ударялся по пути? — Сон приподнял бровь, раскачиваясь в своем кресле, на что Джун лишь закатил глаза и покачал головой. Разобраться с возникшим вопросом удалось буквально за пятнадцать минут, и Хон действительно пожалел, что так быстро уехал, однако неожиданно он понял, что это для него отличный шанс. Выхватив Сана из переговорной, Хонджун потянул его к себе в кабинет, ничего не объясняя и сразу же запирая дверь, когда оба парня оказались внутри. Чхве не выглядел удивленным, он определенно привык к тому, что любимый друг порой ведет себя странно, поэтому просто налил себе воды из графина, сделал несколько глотков и удобно расположился на диване, будто бы показывая, что он готов слушать. Хонджун будто бы ждал этого момента. — Сегодня утром я забрал документы из суда, а потом увидел кафе с мороженым и зашел туда. Оказывается, там работает друг Сонхва, и я в итоге встретил его, хотя расстроился утром, когда его заменял Уён. В итоге мы поговорили, а потом я предложил пройтись по парку рядом, и он согласился. Я гулял с Сонхва, и мы так много разговаривали, а потом его напугала собака, и он схватил меня за руку, и в итоге потом еще почти час мы так и ходили, потому что я не хотел его отпускать, а он думал, что это мило и приятно, и я понятия не имею, что делаю, но я, кажется, влюбился, — Хонджун говорил все это достаточно быстро, чтобы к концу своей речи немного запыхаться и присесть на диван рядом. — Вау, стой, притормози, — Сан улыбнулся другу, поворачиваясь к нему лицом. — Тебе понравилось проводить с ним время? Хонджун кивнул. Это было потрясающе уютно и тепло, рядом с Сонхва Хонджун чувствовал, что хочет заботиться об этом парне, и хотя тот вполне мог постоять за себя самостоятельно, его хотелось оберегать. Примерно такие же чувства Джун испытывал, когда только познакомился с Сынван, и тогда он понял, что это была, пожалуй, его самая сильная влюбленность за все время. Которая сейчас сдавала позиции перед Пак Сонхва. — Я ни на что не намекаю, но ты свободный парень. Красавчик, ко всему прочему. И ему, вроде как, нравится проводить с тобой время. Может быть, ты засунешь свой страх и переживания куда подальше и попробуешь позвать его на свидание? Что-то мне подсказывает, что у вас может что-то получиться. — Это твоя тревожность тебе подсказывает. — Но-но, я зову это паучьим чутьем. Но шутки в сторону, кэп, думаю, ты ему тоже нравишься, раз он час ходил с тобой по парку за руку, а ты даже не один из его детей, — Чхве успел вовремя подняться на ноги, чтобы не попасть под горячую руку друга. — И я не шучу. Вам стоит попробовать. Хонджун на секунду задумался. По сути, он ничего не терял от попытки пригласить Сонхва на свидание. Да и сам Хва никак от этого не должен был пострадать, так что в этом определенно был смысл. Во всех словах, сказанных Саном, было зерно разума, и это поразило Хонджуна, ведь он помнил Сана еще таким глупым и беспечным, что такая мудрость немного смущала. — Да, думаю, ты прав. Мне пора двигаться дальше, я уже давно не люблю Сынван, однако закрывался от всего из-за нее, а сейчас я не хочу упускать свой шанс. Да и Сонхва мне действительно нравится. Сан довольно улыбнулся, хлопая друга по плечу. Не к месту вспомнилось, как то же самое сделал Сонхва с Юнхо, и в сердце снова появилось тепло, из-за которого Хонджун улыбнулся и откинулся на спинку дивана. Он попробует. И даже если это не кончится ничем хорошим, он, наконец, даст себе возможность почувствовать окрыляющее чувство влюбленности. Правда, немного попозже, потому что сейчас нужно хотя бы немного поработать.