Еще один титан на голову Разведки

- …ги! Бросай…рее! …Бежим…не поздно! Н… Леви поморщился, придя в сознание. Не открывая глаз, он определил, что лежит на чем-то мягком, судя по всему являющимся кроватью, но его не покидало чувство дежавю. Открыв глаза, капрал уставился в знакомый ему потолок. Так рьяно ненавидимый, знакомый ему потолок. Койка, на которой он очнулся, была тоже до боли знакома. Даже приближающиеся по коридору шаги и те были знакомы. Не хватает только негромкого разговора. Аккерман повернул голову в сторону двери, но нет кое-что все-таки изменилось: прямо напротив его кровати сидел на табурете Эрвин Смит, заполняя бумаги, имеющее большое значение для Разведки, судя по штампу на них. Бровь Леви немного приподнялась от удивления. Обычно подобные документы Эрвин заполнял, не отходя ни на шаг от своего кабинета. - Что ты здесь делаешь?- негромко спросил Леви, чтобы не напугать старательно что-то пишущего Смита. Эрвин вздрогнул и тут же повернулся в его сторону. - Леви… Ты в порядке?- обеспокоенно спросил Эрвин. Брюнет прислушался к своим ощущениям. Несильно болели ребра и неприятно ныла левая нога, а также очень сильно чесалась правая рука, словно к ней что-то прилипло. - Жить буду, - ответил капрал.- Эрвин, что случилось? Почему я опять здесь? - Ты… Ты снова ничего не помнишь? – резко подскочил на стуле главнокомандующий, чей взгляд увеличил обеспокоенность в десятки раз. Леви напрягся, пытаясь вспомнить. Перед глазами пронесся весь последний месяц и постройка водонапорной башни. Башня. Это последнее воспоминание. - Я помню, как нашел клуб анонимных теоретиков Разведотряда. Прямо посередине их «заседания». Меньшая часть из них отправилась драить штаб, а большая строить водонапорную башню. Я...Не понимаю как, но должно быть я заснул, поэтому эти идиоты ее неверно рассчитали. Я помню утро, как решил сходить и проверить башню незадолго до подъема, но теоретики без приказа решили ее продолжить строить рано утром… Потом опора треснула и … Капрал замер. Он вспомнил, как опора сломалась и куча кирпичей летела прямо на него. Леви физически не мог отскочить так быстро без УПМ. От услышанного, Эрвин, переведя дух, сел обратно на табурет, отложив бумаги на соседнюю койку. - Как я успел отскочить? Это физически невозможно. - Да. Без привода это невозможно было сделать. Ханджи и все, кто там был, говорят, что тебе удалось увернуться, по максимуму снизив ущерб для жизни, отделавшись лишь ушибами и синяками, что очень странно. Тебя знатно завалило теми кирпичами и блоками, но ты также как в последнюю вылазку, выжил и отделался такими незначительными повреждениями, - Эрвин замолчал на несколько мгновений, затем продолжил. –Ты стоял спиной ко всем находившимся на земле, солдаты на башне не смогли ничего толком разглядеть, но Генджи, тот солдат, что хлопнул по куче, а затем повис на опоре… Он клянется, что когда ты сгруппировавшись попробовал откатиться, он видел как от твоей руки, которой ты прикрыл голову от летящей кучи, и левой ноги отлетали блоки и кирпичи будто от непробиваемой брони. Однако Генджи сильно приложился головой о кусок опоры, прежде чем успел ее схватить. Врачи списывают его слова на сотрясение мозга. В этот момент дверь открылась, явив того самого лечащего врача Леви, чьи шаги были слышны по коридору. - О! Он уже пришел в себя? Странно, по прогнозу он должен был это сделать только вечером, - врач с сомнением посмотрел на Леви. – Ну да ладно, как Ваше самочувствие, капрал? - Ребра болят, ноет левая нога и…- капрал осекся не договорив про руку. В голове появилось знание. Нет. Осознание, что этого делать нельзя не при каких обстоятельствах, поэтому ему пришлось солгать: - … и все. Больше ничего не болит. Врач и Эрвин смотрели на него с подозрением. Поскольку на момент ЧП поблизости врачей не было, несколько солдат, разбирающихся в медицине, нащупали у него несколько сломанных ребер и открытый перелом левой ноги. Больше ничего не пострадало, что было очень странно, учитывая насколько сильно завалило капрала. Когда его аккуратно перетащили в медкабинет, то при осмотре не обнаружили никаких переломов и вывихов. Вообще. Лишь только ушибы, синяки и ссадины. - Мне нужно Вас осмотреть, сэр. Вы можете сесть? То самое чувство, что безошибочно разоблачало все попытки Ханджи взять у него анализы, вновь вернулось к Аккерману. На этот раз оно было намного сильнее, чем при абсолютно всех удачных попытках обвести Ханджи с анализами. И сейчас оно кричало о том, что нужно любым способом не позволить видеть его тело врачу и сидящему рядом Эрвину. - Да, но со мной все в порядке. Выпишите мне мазь и все. - Но капрал! Вы не понимаете! При том, что случилось… - начал возмущаться врач, косясь на главнокомандующего с немой просьбой о помощи. - Я похож на подыхающего?- спокойно процедил капрал. - Нет, но если Вы не хотите быть на него похожим, то дайте Вас осмотреть ,сэр! – теперь уже врач откровенно косился на Смита. Сам Эрвин пристально смотрел в лицо Аккермана. Он чувствовал, что с Леви что-то определенно не так. - Выпишите. Мне. Мазь, – холодно отчеканил брюнет. – Я не чувствую, что ушибы настолько сильные. Я. Все. Обработаю. Сам. Лицо Леви по-прежнему не выражало эмоций, но в его глазах был странный огонь. Глядя в его глаза и врач, и Эрвин поняли, что не добьются от него ничего, даже если Эрвин Смит отдаст приказ, которым капрал Аккерман беспрекословно подчинялся. Но нет, не в этот раз. Эрвин смотрел в глаза Сильнейшего Воина Человечества и понимал, что в этот раз даже его приказ будет бессилен. Но почему Леви не хочет,чтобы врач смотрел на его покрытое темными, почти черными, ушибами тело? Это же всего лишь медицинский осмотр.Что-то скрывает? Или все же один из кирпичей добрался до головы Аккермана? Эрвин понял, что впервые оказался бессилен против капрала. Вздохнув, он сдался: - Выпишите ему мазь и что-нибудь ещё обезболивающее. Это приказ. - Но… - хотел было возмутиться лечащий врач, однако стальной взгляд Эрвина не дал ему продолжить. - Есть! - Я хочу вернуться в свою комнату,- все с тем же взглядом продолжил капрал. Эрвин все еще сомневался, уверившись, что один из кирпичей все-таки добрался до головы капрала, но дал согласие на это. Получив мазь и порцию отвара, который должен был облегчить боль, Леви дохромал до своей комнаты. На этот раз его одели не в сорочку, а в тонкую кофту с длинными рукавами и штаны из такой же белой ткани. Сев на свою кровать, Надежда Человечества стянул с себя кофту, посмотрев на грудь. Ребра сдавливала фиксирующая повязка, но ребра, казалось, болели из-за ее сильной перетяжки, а не от ушибов.Очень зверски чесалась рука и Леви не глядя ее почесал, но вместо кожи поскреб твердую поверхность. Переведя взгляд на свою руку, Леви уставился на стекло или прозрачный голубоватый камень, покрывавший его руку от локтя до кисти. Если бы кто-то из солдат рискнул зачем-то зайти в этот момент в комнату капрала, то инфаркт или сердечный приступ был бы им обеспечен. На привычно безэмоциональном лице капрала играл такой шок и такое удивление, что никто из Разведкорпуса впринципе не мог даже предположить, что капрал способен ТАК изобразить эмоции. Сам же капрал сидел и таращился на свою руку, не понимая юмора. Что это такое? И главное как это снять? Камень оказался вовсе не камнем и не стеклом, это был какой-то кристалл, насмерть прилипший к руке. Он покрывал только наружную сторону руки Леви. Подцепить кристалл пальцами было невозможно, как бы брюнет не пытался содрать его с руки.Поэтому следующими в ход пошли лезвия от клинков УПМ, плоской поверхности которых должно было хватить, чтобы аккуратно снять прозрачное покрытие кристалла,но подцепить или раздробить ими это покрытие не получилось: клинки просто ломались один за другим, разлетаясь осколками по всей комнате. - Да что это вообще такое?! – прошипел капрал, когда последний клинок, сверкнув бликом от света, просто разбился на мелкие части от рубящего удара по руке. Леви лег на кровать. По всему полу были разбросаны отражающие солнечные лучи обломки лезвий из сверхпрочного сплава. Этими лезвиями запросто можно прорезать толстую кожу титана, но они с легкостью разбивались на мелкие осколки от какого-то кристалла? Еще в первое мгновение как капрал его увидел, он понял, что этот кристалл не новый сверхпрочный гипс, разработанный специально для Легиона Разведки, а причина возникновения того странного чувства. Но как кристалл не заметили? Ведь когда капрала притащили в медкабинет, то первым делом аккуратно раздели, тщательно осмотрев каждый сантиметр тела. Кристалл, сияющий в свете лучей как бриллиант, первым делом должен был кинуться в глаза всем присутствующим при осмотре. Аккерман вытянул руку,смотря на множество отбрасываемых бликов будто бы ограненным кристаллом. Теперь слова Генджи не казались таким бредом. Генджи был в своем уме и видел как этот… Эта броня спасла ему жизнь. Запоздало брюнет подметил факт, что сама рука чувствует себя под поверхностью удобно и…защищенно. Капрал резко сел. Что если там, в лесу на последней вылазке он выжил тоже благодаря кристаллу,покрывшему часть его тела?Но как и куда он исчез? Не испарился ведь он подобно титану. Титан. Весь этот месяц Леви не давало покоя предположение о случившемся в лесу. По словам Эрвина,он, Леви, услышал крик солдата, но опоздал. Потом позволил схватить себя титану, чтобы тот попытался сожрать его? И как ему удалось выбраться из пасти твари,повредив лишь только УПМ? Крайне сомнительно, что титан оказал ему медвежью услугу,запихнув в рот целиком. Куда чаще титаны пожирают сопротивляющуюся жертву, раскусив ее пополам или на множество частей, это зависит от размера титана. Капрал сильно сомневался в том, что нисколько не сопротивлялся, позволив титану без проблем его сожрать. Что-то тут не сходится. Интуиция подсказывала, что минимум одно, а то и вовсе все в этой гипотезе неверно. Своей интуиции Леви привык доверять еще с детства: без нее очень сложно выжить в подземном городе. Вздохнув, капрал Аккерман прекратил разглядывать свою бронированную конечность. От бесполезного сверления ее взглядом кристалл, чем-то напоминавший лед, не отвалится и меньше не станет. Где-то на полу валялась укатившаяся банка с мазью, которую он в шоке смахнул. Подниматься с кровати, для того чтобы ее достать, оказалось не нужно: банка слегка закатилась под кровать, поэтому брюнет нагнувшись быстро достал ее. Если он не в силах отодрать эту сверхалмазную броню от своей руки, то синяки и ушибы капрал мазью намазать может. Сев поудобнее и найдя закрепление тугой фиксирующей повязки, Леви развязал ее. Возможно, это хорошо, что он первым делом почесал руку, заметив «лед», потому что иначе шок был бы куда более сильным, а сейчас капрал лишь подмечает очередную странность.Не зря ему показалось, что ребра немного болят и болят от повязки, а не от ушибов, потому что так и есть. На торсе Леви не было ни синяков, ни ушибов, ни ссадин лишь только гладкая кожа, с которой полностью исчезли все шрамы. Отложив мазь на прикроватную тумбочку, Аккерман снял штаны и разбинтовал повязку на ноге. В отличие от торса на ней был небольшой синяк. Всего один, в диаметре не больше пяти сантиметров и то уже почти полностью исчез. Леви задумался. Стрелка часов сейчас перевалила за полдень, а груда кирпичей и блоков свалилась на него примерно в шесть утра. С того момента прошло шесть часов, а от переломов не осталось и следа, даже ушибы и синяки все сошли на нет. Торс, судя по всему, регенерировался в самую первую очередь, но почему ребра, а не конечности? Ведь, по идее, регенерация должна идти везде одинаково. Ответ на вопрос пришел в голову довольно-таки быстро: все важные органы, необходимые для существования, находятся именно в туловище. Капрал вновь наложил повязки. Проблема была в том, что человеку после таких травм восстанавливаться несколько месяцев, а у него на это ушло всего шесть часов, поэтому придется использовать все свое актерское мастерство. Нельзя допустить, чтобы кто-то узнал об такой быстрой регенерации. Леви никогда бы не подумал, что окажется так несказанно рад привычке носить одежду с длинными рукавами. Кристалл на руке, который был похож на редчайший драгоценный камень, заметили бы в первую очередь. И если с травмами можно подыграть, то откуда на его руке взялось настолько дорогущее «украшение» капрал бы ответить точно не смог. Аккерман подошел к шкафу и резко открыл дверцы. -Вот черт! Как знал ведь, что не надо было вчера устраивать генеральную стирку белья и большей части одежды! В шкафу лишь скудно висел длинный черный плащ на пуговицах,а на самой дальней полке лежали черные штаны, больше похожие на те, в которые одевают покойников и ярко-алая красная рубашка, которую Ханджи вручила ему под видом подарка на день рождения. Поскольку это ярко-алое, такое ощущение, что вымытое в свежей крови, убожество и штаны похоронного типа лежали на самой дальней полке, до которой капралу просто не хватало роста, он благополучно забыл о существовании этих предметов гардероба. Погода несколько дней была хорошая,но его выстиранные вещи попросту не успели высохнуть, а единственную чистую одежду порезали на лоскутки ещё в медкабинете, чтобы не потревожить его переломы, от которых не осталось и следа на тот момент. Взяв стул, Леви встал на него и достал единственную «нормальную» одежду: ходить по базе в больничной кофте и штанах капрала не сильно прельщало. При ближнем рассмотрении это забытое убожество выглядело еще хуже. Рубашка была прокрашена не равномерно и была вся в пятнах чего-то красного, а штаны вкупе с ней стали выглядеть ещё более похоронно. Как на зло и прикрыть это нечем. На улице стояла на удивление жаркая погода, поэтому идея с длинным черным плащом, сшитым из плотной толстой ткани, сразу отпадала. Переодевшись и тщательно проверив не просвечивают ли очертания кристалла и не так сильно перевязанной фиксирующей повязки, капрал вышел в пустой коридор, но пройдя несколько шагов, столкнулся с новой проблемой. Он шел как нормальный человек. Как самый обычный человек, что несколько часов назад не получил сломанные ребра и открытый перелом ноги, не говоря уже о прочих ушибах и синяках, но проблема была не совсем в этом. Леви вдруг понял,что не знает и просто не умеет притворяться больным, а тем более травмированным больным. За всю свою жизнь в подземном городе и Разведотряде, ему ни разу не выпадал случай это сделать. Жизнь в подземном городе штука не легкая, в нем нельзя показывать слабость, иначе от тебя просто избавятся, сотрут в порошок. С Легионом Разведки дела обстояли немного иначе. Капралу бывало приходилось играть на публику, изображая отважного героя или изъядлого садиста на очередном суде, но изображать из себя больного Аккерману ещё не приходилось никогда. Вспомнив, что после вылазок раненные солдаты, чьи ранения хоть немного похожи на него, обычно еле передвигаются, а то и вовсе стонут от боли при каждом шаге, Леви здраво рассудил, что при таких «травмах» должен тоже ходить и стонать. Получи он раньше такие травмы, то даже если бы боль была просто адски невыносима, он бы не издал ни звука. Однако он бы и лазарета покинуть физически не мог. Оглянувшись и прислушавшись, капрал удостоверился, что никого из солдат поблизости нет. Замок, что являлся их штабом, был нелепо построен. Шаги и прочие звуки очень отчетливо слышались в его коридорах, а учитывая, что этот коридор был абсолютно пустым, звуки в нем ещё и эхом отдавали. Поэтому еще раз удостоверившись, что никого нет, Леви решил порепетировать и заодно проверить, насколько реалистичными будут его стоны боли, благо акустика коридора способствовала последнему. Аккерман не знал, насколько болезненно может стонать человек, которого завалило ворохом кирпичей и блоков, поэтому издал самый тяжелый стон, на который был способен. Стон получился умирающим, а благодаря акустике коридора еще и зловещим. С ковылянием дело обстояло тоже неважно. Здраво рассудив, что при псевдопереломе, который обнаружили солдаты, но об отсутствии которого знают еще не все, и сплошном ушибе с черным синяком на всю ногу, человек будет скорее всего волочить за собой конечность. Если всем известно уже об отсутствии перелома, то если даже он переиграет, это можно списать на ушибы. Капрал начал ковылять взад-вперед, репетируя, при этом не забывая стонать. С каждым шагом стоны, благодаря акустике, были все больше зловещими, а ковыляние Леви все больше выглядело нечеловеческим. Увлекшись репетицией, брюнет перестал обращать внимание на окружающую обстановку и не прислушивался к звукам шагов из-за угла. Моблит не находил себе места. Он, так и не донеся бумаги, остановился за углом не в силах смириться. Утром, когда все случилось, он разбирал очередную кипу бумаг Ханджи, поэтому узнал о случившемся несчастном случае одним из самых последних. Бернер считал виноватым в случившемся только себя. Это его вина! Если бы он месяц назад не поверил в детские сказки про нежить, громко крича из-за своей запертой двери о капрале-зомби, то этой бы глупой теории и не возникло! Не было бы заседания этого «клуба» спорщиков и всех последующих споров, вплодь до мордобоя,лишь бы доказать, что капрал зомби или вампир! А если бы не было этого «клуба», то капрал бы никого не поймал и никто бы не строил башню спозаранку без контроля начальства, а это значит, что капрала Аккермана никакими кирпичами и блоками не завалило бы. Он бы сейчас был здоров! Еще Моблита грызло чувство вины за то, что ему хватило ума, узнав правду, все равно считать капрала Леви зомби в течение недели после его выписки из лазарета. Боже как стыдно! Это ведь только подлило масло в огонь для спорщиков. Из мыслей Моблита вырвал страшный вой, на который он, уйдя в мысли, поначалу не обратил внимания, но когда вой стал совсем нечеловеческим и жутким, Бернер мигом забыл, о чем думал. Моблит насторожился: к жуткому вою добавились звуки чего-то не то волокущегося, не то скребущегося по выложенному плиткой полу. От этих звуков заместителя Ханджи передернуло, но он нашел в себе силы тихонечко, не создавая лишнего шума, заглянуть за угол. Открывшаяся за углом картина была куда страшнее любого из титанов: По коридору, волоча ногу за собой, шел капрал. То, что это именно капрал, Моблит понял по низкому росту и коротко стриженному затылку с виднеющимися длинными прядями волос. Кроме капрала Аккермана в штабе больше не было настолько низкорослых с подобной прической солдат. Моблит пригляделся и кипа бумаг повторила участь мочалки, разлетевшись на отдельные листы по полу. Капрал был в целиком и полностью заляпанной свежей кровью рубашке, штанах, в которых Бернер с тихим ужасом узнал погребальные, довершали образ нечеловеческие звуки, которые он издавал при каждом шаге. Зомби! Это определенно зомби! Главнокомандующий солгал! Хехе! Моблит знал это, знал, что капрал зомби и гипотеза была верна! Так вот почему капрал выжил, он просто не был живым, поэтому и отделался парой переломов. Живой человек просто не смог бы передвигаться так активно и спокойно, когда половина его ребер перебита, все тело было сплошным синяком и ушибом, а под конец еще и открытый перелом ноги! Чего уж там, обычный человек был бы привязан к койке на несколько месяцев, это смотря как повезет. Однако в этот момент капрал резко повернулся в его сторону и все ликование Моблита моментально сошло на нет. К счастью Моблита, Леви все еще был увлечен репетицией, поэтому не заметил выглядывающую из-за угла голову.Главный помощник Ханджи резко попятился назад. Идиот! Так ушел в ликование, что чуть не стал закуской! Стараясь издавать как меньше шума,Бернер проскочил к лестнице, находившейся от угла в десяти метрах, но, в очередной раз обернувшись, чтобы узнать не бежит ли его жрать капрал, чуть не сбил почти поднявшегося Оруо. Оруо, привыкший подражать капралу Леви, хотел было возмутиться в его стиле, но его рот тут же зажала рука. - Тсссссс,- приложив палец к губам, Моблит прижал офигевшего Бозарда к стене.- Ты слышишь? Оруо хотел укусить помощника Ханджи за палец и громко высказать все, что о нем думает, но в этот момент, отдавшись эхом от стен, по коридору пронесся очередной стон капрала. - Слышишь почему нужно молчать?- шепотом спросил заместитель Ханджи. Оруо быстро закивал согласно головой, косясь в сторону угла. Бернер отпустил его, убрав руку со рта. - Что? Что это? - Зомби,- коротко ответил Моблит. - Это шутка? Вы с Петрой решили меня подколоть?! Это не смешно! Я не куплюсь на такой бред! Можешь так ей и пере…- договорить Оруо не дала рука Моблита, вновь заткнувшая ему рот. - Если не веришь, можешь сам посмотреть, но если тебя сожрут, меня не вини,- прошептал Моблит, отпустив Бозарда. Оруо, не растерявшись, прямиком направился посмотреть,что происходит за углом. Бернер последовал за ним. Выглянув из-за угла, они уставились в спину воющего капрала. Бозард хотел громко и едко прокомментировать, что шутка не удалась, а солдат в бутафории может больше не стараться, но в этот момент капрал вновь развернулся, смотря прямо на них. Оруо вдруг резко поверил Моблиту: над ним мог подшутить кто угодно, но только не сам капрал! Леви Аккерман никогда не шутит и уж точно бы не стал притворяться зомби. Леви резко развернулся, почувствовав сверлящий взгляд в спину. Его глазам предстали синхронно бледнеющие Оруо и Моблит, а на полу, бросаясь в глаза, провокационно были разбросаны бумаги. Аккерман такого наплевательского отношения к чистоте не стерпел и резво поковылял к неудачливой парочке с намерением, если не заставить их поднимать это все зубами, то выдраить весь этаж точно. Сами Оруо и Моблит, выйдя из состояния шока, с криками,на перегонки, кинулись к лестнице. Лестница была узкой и не вмещала в ширину два человеческих тела одновременно, поэтому клубок из двух вопивших тел быстро покатился вниз. Резво расцепившись, когда лестница закончилась, заместитель Ханджи и член Элитного Отряда Леви побежали на выход, по дороге чуть не сшибив Майка и, проорав тому в оба уха про зомби-капрала, подхватили Закариаса под руки, таща с собой к выходу. Очередной бедняга-солдат, которому поручили отодраить несколько комнат на этаже, где только что схватили под руки Майка, решил выглянуть и посмотреть что происходит. По лестнице спокойно спускался Сильнейший Воин Человечества, как будто на него и не падала груда кирпичей. Однако солдата повергло в шок не это: капрал Аккерман то ли от злости, то ли от резко подскочившей температуры сравнялся кожей с рубашкой, но самым страшным было то, что от него, в буквальном смысле этого слова, валил клубами пар. Прямо как от титана! - Где они? – вдруг резко повернув голову к бедняге, осведомился капрал, сверля убийственным взглядом солдата. - К-к-к-кто?- еле выдавил из себя солдат. - Самоубийцы, - тут же пришёл ответ от капрала. - Н-н-не знаю. Я Н-н-не не в-видел, - прошептал белый как мел солдат. - Никому не говори о том, что видел и слышал, ясно?! Это приказ! Даже, если сам главнокомандующий спросит, ты ответишь, что ничего не видел и не слышал. Иначе…- брюнет не договорил. Это было бессмысленно: его репутация заставит кого угодно напридумывать себе самый худший вариант. Сам Леви,идущий от него пар не заметил, но когда вышел на улицу и постоял там немного, то почувствовал как остывает. В прямом и переносном смысле. Однако это не отменяло плачевной участи Моблита и Оруо. Облокотившись об перила одного из выходов замка, Леви решил ещё немного постоять, надеясь все же выцепить взглядом двух мусорящих паразитов, но не судьба: -…ги! Бросай…рее! Бежим…не поздно! Н… Перед глазами резко и неожиданно возник кричащий аристократ, но теперь брюнет не только разобрал часть того, что он кричит, но и осознал. На него резко, буквально из неоткуда, обрушился обух чувств и эмоций. Страх, паника, желание защитить того аристократа, понимание того, что не успеют сбежать, попытки активировать что-то. Перед глазами мелькала темная ткань, но на сей раз Леви был одет в нее. Ткань, которую видел Аккерман, была плащом, накидкой или чем-то еще. Чем конкретно она была Леви не успел разобрать, так как нахлынувшие воспоминания резко как начались так и закончились. Воспоминания.Это были воспоминания, но не его, а стоявшего в углу поля зрения человека, чей кусок одежды он видел. Но на сей раз, он видел самого себя глазами этого человека и все это явно не вписывалось в гипотезу Эрвина и Ханджи о произошедшем в лесу.