Каркнул ворон 54

IMurk автор
Реклама:
Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Описание:
Это про Джека Моррисона и Габриэля Рейеса.
В продолжение к https://ficbook.net/readfic/7183971
Спасибо, что читаете.

Публикация на других ресурсах:
Запрещено в любом виде

Примечания автора:
Обратите внимание: предупреждения и персонажи в шапке будут дополняться.

Традиции

9 октября 2018, 20:59
Каждый раз, когда Гейб покидал его комнату, Моррисон отчаянно боролся с собой. Подняться? Сначала надо собрать себя по кусочкам, точно разбитое отражение собственных прегрешений. И все-таки он в очередной раз оттолкнулся от влажной от пота и спермы простыни, на деревянных ногах забрел в холодно блестящую ванную, стараясь не смотреть на себя в зеркало над крохотной раковиной – не в эту минуту. Открыл стеклянную дверь, встал в ледяной поддон душевой кабины, выкрутил воду на полную. Тропический ливень обрушился на Джека будто с небес – теплый, омывающий кожу, расслабляющий усталые мышцы. Поток воды закрутился к водостоку, унося прочь липкую грязь, успокаивая ломившую тело боль. Сердце и лёгкие наконец поймали нужный ритм, и дыхание Моррисона стало ровным и глубоким. Пережить можно многое, и грубый секс далеко не самое страшное из того, что может случится с человеческим телом. Вторую неделю он трахался с молодой версией Габриэля Рейеса. Сколько тому было на момент их знакомства? Кажется, 22. И сейчас где-то так же – с Джеком в постели оказался злой переполненный энергией зверь, охочий до секса. Новая неделя их “отношений” подходила к концу. Помниться, бывали времена, когда они сутками трахались без перерыва, будто чертовы кролики. Но даже если бы Моррисон был также молод и полон сил, то, что в очередной раз произошло между ними сегодня, явно не соответствовало слову “трах” – “экзекуция”, пожалуй, более подходящее описание. Нет, Гейб не переходил опасной черты, но она была близко. И Моррисон к своему стыду стал привыкать к этому. Джек смирился: у него было отобрано так много и возвращено слишком мало, чтобы он смог отпустить эти крохи сейчас. Голодающие собаки едят камни. Что ж, он был из их числа – утолял голод тем, что попросту не мог переварить. И всё же он не был наивен: ненависть Жнеца, сдобренная похотью и все возрастающим презрением к нему, не вернёт прежнего Гейба, их дружбы и того, что еще, Джеку казалось, всегда было между ними. Габриэль любил побеждать – Джек потёр лицо руками – возможно, бывший друг задолжал Рейесу не одну победу. Он включил контрастный душ, потянулся за лечебным снарядом. Несмотря на то, что по утрам Солдат едва соскребал себя с кровати, его эффективность в группе не должна была падать: будет нехорошо, если малышка Ханна пострадает из-за его оплошности. Она, или кто-то другой. Он стимулировал себя биотическим полем – терпимо, и всё же на внутренних резервах организма далеко не уедешь. В последние дни Моррисон всё дольше пропадал в тренажерном зале: он и прежде со стрельбища шел сюда, но теперь словно исчезал с базы на несколько часов – выходил через местный душ и только затем шел завтракать в компании Ханны и кого-то из тех, кто любил задержаться по утрам в теплой постели. Рейес был поздней пташкой, да и восстанавливать силы ему так же было нужно – встречались они не раньше, чем на совещаниях ближе к вечеру. На третий день их “новой романтики” Жнец впервые сел слушать вводную Уинстона напротив Моррисона, чем немало шокировал кое-кого из присутствовавших. Заря тут же примостилась рядом со Жнецом, беззастенчиво ткнув его кулаком в плечо. И, что любопытно, тот спустил ей это. Сон, временно забившая место Маккри, поперхнулась чаем и кинулась строчить кому-то новое сообщение. Сегодня Габриэль Рейес во второй раз нарушил устоявшееся обыкновение – появился в тренажерном зале, когда там был Джек. Упражняясь, тот услышал, как открываются и закрываются двери, уловил тяжелую поступь по проминающимся матам, и только затем увидел ступни, обутые в металл, остановившиеся почти рядом с собственным лицом. Живот тут же поджался – Джек помнил ощущения от ударов этих ног, собственные стоны, острие изогнутого ножа, взрезающего кожу. Он с усилием прогнал тревожные воспоминания и продолжил отжимания. Жнец сел на корточки, дожидаясь окончание подхода. Почувствовав нарастающую дрожь в руках, Солдат остановился, медленно поднялся в сэйдза. Пожалуй, пора заканчивать. На заре Overwatch ее командир частенько лично тренировал и инспектировал солдат, как если бы проверял своих капитанов. Бывало, и откровенно красовался – на личном примере показывал, что означало “держать себя в форме”. Габриэль находил в этом что-то от ребячества, которого в Моррисоне было не так уж много. В ту пору они иногда соревновались между собой, и зачастую эти шуточные состязания заканчивались особенно сладко. – Откуда у тебя ожоги от сигарет, Джек? – Жнец нарушил молчание, когда Моррисон отдышался. Тот потянулся за полотенцем, вытер лицо. – Плохо бегал по Колумбии. Попался. – И все же ты здесь, – Габриэль сцепил пальцы, показывая, что приготовился слушать. – Открылось второе дыхание. Гейб ухмыльнулся: – Интересная история? – Ты ее наверняка знаешь. Это были ваши шестерки. – Хорхе Гомес. Джек кивнул, подумав, добавил: – Точно. – И как же тебе удалось уйти от синдиката? Моррисон хитро прищурился. – Рассказать некому? Попробуй-ка догадаться – опыт дорогого стоит, Габриэль. – Надеешься, проверенный способ еще пригодится? – Рейес поневоле ощутил азарт по поводу этого вызова. У Джека была довольно интересная и, по всему выходило, полная приключений жизнь без него. Даже любопытно, что Моррисон мог противопоставить ему сейчас. – Раз уж мы ведем разговоры по душам, – Моррисон принялся разматывать спортивный бинт с запястья, – может, ты поделишься, с какой такой стати стал работать на Коготь и с Амели. – Убившими моего друга? Договаривай, Джекки. Коготь словно гидра – непостоянна: головы срубаются, изменяются приоритеты. Те, кто отдали приказ о смерти Жерара, уже давно кормят червей, в том числе и благодаря мне, а вот те, кто растопчут останки Overwatch - напротив, живы-здоровы и полны сил. И, да, Амели была женой моего лучшего друга. Это налагает некоторые обязательства. Лицо Джека было замкнуто, почти безучастно, руки открывали спортивную бутылку. – Будешь? – О, господи, Джек. Тот пожал плечами: – Как знаешь, – отпил, вытер губы тыльной стороной ладони, – Как твое состояние? Имею в виду, мы... – Трахаемся, а я не облезаю на твоих глазах до костей точно сраное эскимо в жару? Видимо, терпимо. Если процесс пойдет в нужную сторону, ты заметишь. – Начнешь стареть? – Нагоню свой возраст. Они посидели, помолчали немного. В их новых отношениях этот разговор был своеобразной вехой. – Для чего ты так пашешь, Джек? – Рейес обвел рукой пустой зал. Когда-то здесь было непротолкнуться. Моррисон поставил бутылку, обтер руку о колено. – Поддерживаю форму. Габриель скривил губы, разочарованный ложью. То, что Джек творил сейчас со своим телом и близко не стояло к “поддерживать форму”. Он словно готовился побить мировой рекорд, не иначе. – Что ж, дай мне возможность оценить. Джек поднялся, размял плечи, с хрустом – шею. – Поздний завтрак? – Да, Гейб. Встретимся. – Обязательно, Джекки. После обеда Джеку предстояло самое сложное. Попробуй-ка тут не почувствовать себя проштрафившимся школьником: словно опять тетрадь с домашним заданием разрисована детскими каракулями, а ведь обещал себе не оставлять рюкзак у порога. Он потоптался перед дверями кабинета, потер нос, скривился, представляя, что его ждет, но все же успокоил себя – глубоко выдохнул и, наконец, открыл дверь. Ангела стояла в дальнем конце кабинета, спиной, приподнявшись на цыпочках, рылась на верхних полках книжного шкафа. – Привет, док, – Джек почувствовал, как першит в горле. Нет, всё-таки, ему это было необходимо. – Что случилось, Джек? – Ангела наконец нашла, что искала, развернулась, нахмурившись посмотрела на коробку у себя в руке, потом на Джека – уже с улыбкой. Отступать нельзя! – Милая, мне снова нужна смазка, – черт, и еще как нужна! Ангела положила коробку, задумалась. Тонкие брови стали сближаться – верный знак, что даты сопоставлены и выводы сделаны. – Это ведь не для Лусио, да? Она не могла настолько быстро кончится, – Ангела сложила руки на груди. Джек знал, она догадается – следующий этап… – Это Гейб? – Джек промолчал. Рейес, сукин сын, если бы с тобой не было так одуряюще больно... – Вы снова вместе, или просто спите друг с другом? Уточнение – будто дорожка к дьяволу. С каждым кругом новый ад, следующий виток рассуждений, который приведет Ангелу Циглер к закономерному: – Или это только ты спишь с ним? Джек промолчал и всё же сдал себя: эмоция, которую Циглер расшифровала - Моррисон поморщился. К сожалению, Ангела не просто хорошо их знала, она единственная видела, как сильно они нуждались друг в друге. Когда собираешь чужие внутренности по кусочкам, поневоле становишься свидетелем человеческих эмоций. – На что ты согласился, Джек?! Если я запрошу твои анализы, что я там увижу? Признаки неконтролируемого применения биотического поля, анемию в крайней стадии? – Ангела, всё не настолько плохо... Она поджала губы, тонкие ноздри дрогнули. – Ты, конечно, пользуешься снарядами. Ты понимаешь, что делаешь с собой? – Это недолго продлится. – Ты строишь планы, не посвящая в свои проблемы окружающих! Вы оба такие, но ты-то, ты всегда оставался его совестью! Джек скривил рот в попытке удержать смех: – Он не того отрядил за совесть, Ангела, – задохнулся в кулак якобы кашлем. Ангела свела брови, каблуки звонко отсчитали шаги до Моррисона, слабыми пальцами она крепко сжала его куртку, замерла, не в силах выдавить из себя ни слова. – Медицинская этика, Ангела? - понял Моррисон. – Я не могу... – И не надо, – он мягко сжал ее ладони, отнимая от своей груди. – Вы причиняете себе боль, как я должна смотреть? Я даже не могу поговорить с Габриэлем об этом – он замкнется в себе ещё больше, или придет в ярость, а я… я должна вылечить его, Джек! Он терпел такую боль! – Лечи! – Моррисон подхватил ее, широко улыбнувшись, поднял в воздух. Она не обманулась, но вытянула руки в сторону – импровизированный белый крест – возвращая улыбку обратно. Покружив Ангелу – раз-два-три, раз-два-три – Джек посадил ее на письменный стол, устроился рядом. Держась руками за край столешницы, Ангела покачивала ногами в такт слышимой только им двоим музыки, под которую они танцевали когда-то в той, лучшей жизни. – Пожалуйста, приходи ко мне, Кадуцей... "Нет, Ангела" – они оба понимали, этого не будет. Ее пальцы переплелись с его пальцами, как прежде. Только он совсем старик. А ведь когда-то они смотрелись вместе так, что Гейб, было дело, не выдержал, и танцевал с Ангелой полночи напролет, ненамного меньше Моррисона, практически отжимая у Джека партнёра по танцам. Какой же это был праздник, а главное, какой год? – Я скоро освобожу его от себя. – Ох, Джек... – ей единственной Моррисон мог не лгать. – Я просто люблю заниматься этим с комфортом, – с удовольствием испортил момент Моррисон.
По желанию автора, комментировать могут только зарегистрированные пользователи.
Реклама: