Иная

      Кабинет директора Хогвартса наполняло золотое сияние свечей. Со стен раздавалось беспорядочное шушуканье — портреты прежних директоров вели суетное обсуждение: кто хмурился, кто озадачено переглядывался, кто бросал взгляды вниз, отслеживая фигуры двух волшебников.       На столе поблёскивала хрустальная тара с лимонными дольками в сахаре, тихо вращались шестерёнки мудрёных механизмов, и лишь феникс в дальнем углу дремал, прикрывшись алым крылом.       Альбус Дамблдор сидел в высоком кресле с резной спинкой и рассматривал конверт, который недавно принесла профессор МакГонагалл. Она вошла в его кабинет быстро, но с заметно сдерживаемой тревогой; выбившаяся темная прядь качнулась у виска, прежде чем она поспешно заправила её магией обратно в строгий пучок, филигранно взмахнув палочкой.       — Альбус… — тихо начала профессор, протягивая письмо. — Это ответ на одно из разосланных мною уведомлений. Я… никогда прежде не получала таких писем от детей. Родители — да, но не ученики.       Директор принял конверт с мягкой, вежливой улыбкой, однако в глазах за очками-половинками мелькнула искорка интереса. Он медленно развернул пергамент, внимательно пробежался по строчкам, затем перевернул лист и проделал тоже самое, что и с первой частью письма. На обороте торопливым, неуверенным почерком была выведена короткая просьба.       Он поднёс задумчиво пальцы к подбородку, где начиналась длинная борода, а после провёл по ней вдоль.       — Случай действительно необычный, — произнёс он наконец. — Хотя, признаться, не беспрецедентный.       МакГонагалл стояла прямо, сцепив руки за спиной, но тревога на лице всё ещё держалась.       — Что мы должны предпринять, Альбус? Мисс Лайтвуд… Девочка явно в беде.       Дамблдор чуть приподнял ладонь, прерывая поток слов учительницы Трансфигурации, но без резкости, лишь со свойственной ему непринуждённой уверенностью.       — Мы поможем ей, Минерва. Но сперва мне нужно разобраться в ситуации. Лично.       Тон стал более официальным — и МакГонагалл это уловила мгновенно.       — Директор… — начала она с нотками возражения, но он вновь слегка покачал головой.       — Прошу вас, продолжайте рассылку писем. Несколько семей ещё ждут их, — проговорил директор ровно, и стекла очков снова блеснули.       — Как скажете, директор, — отчеканила заместитель и с безукоризненной осанкой покинула кабинет.       Портреты проводили её неодобрительным шёпотом.       Оставшись наедине, не считая портретов и волшебной птицы, Дамблдор ещё раз взял письмо и прочитал вслух — едва слышно, будто делился словами со своей обителью:       Уважаемая заместитель директора, я не смогу купить необходимые волшебные вещи. Родители будут против. Если есть возможность получить всё бесплатно — прошу дать знать. Или хотя бы совет, как их уговорить.       С ув. Беатрис Корделия Лайтвуд       Феникс Фоукс, сидящий на жердочке, словно чувствуя настроение хозяина, повёл крылом.       — Да, мой друг, — тихо сказал Дамблдор, — в этом письме куда больше, чем кажется на первый взгляд. Страх, надежда… и желание учиться, несмотря ни на что.       На его слова феникс негромко протянул горловым, жалобным звуком, и Альбус слабо улыбнулся.       — Поверь, я не получаю удовольствия от того, что приходится вмешиваться в чужие судьбы. Но иногда это необходимо. Директору приходится нести тяжёлую ношу. Ты знаешь это лучше многих.       Он аккуратно сложил письмо и спрятал его в нижний ящик стола.       — Что ж… мисс Лайтвуд, — произнёс волшебник почти по-отечески. — Пожалуй, пришло время нанести вам визит.       Фоукс вспорхнул, потрясая крыльями, словно подтверждая решение. Раздался щелчок. Маленький ключик провернулся в замочной скважине ящика, после чего был отправлен в правый карман лиловой мантии директора.

***

      Двор скромного магловского квартала дышал вечерней августовской прохладой. Детская площадка давно облупилась, слегка покосившиеся качели поскрипывали под порывами ветра, а над низкими домами клубились серые облака — синоптики предвещали похолодание.       На одной из качелей, лениво раскачиваясь, сидела Беатрис, сжимающая в руках сложенный вдвое перечень школьных принадлежностей. Пергамент заметно выделялся на фоне облезших сидений и ржавых цепей, словно частичка из иного мира.       — Эй, Северус, а где мне вообще может понадобится телескоп в Хогвартсе? — окликнула своего друга Беатрис, щурясь в его сторону.       Да, за прошедшие месяцы, они успели перейти в тому моменту, когда могли назвать друг друга друзьями. Сразу на следующий день, как и обещала, Лайтвуд пришла в условленное место и рассказала Снейпу: о письме, о том, что его принесла большущая сова, и о том, что она зачислена в школу чародейства и волшебства. Северус, узнав об этом, обрадовался — нет, он всё так же был скуп на эмоции… но Беатрис чувствовала, что перспектива учится вместе с ней ему была очень даже по душе.       На соседней качеле молчаливо сидел Северус. Он увлечённо выводил на земле только ему понятные линии палкой — больше похожие на схемы зелий, о которых тот постоянно твердит, чем на детские каракули. Услышав её вопрос, он вскинул голову и хмыкнул.       — Ясное дело где, — Снейп чуть презрительно поджал губы. — На звёзды ты как смотреть собралась? Сквозь пальцы?       — В Хогвартсе и такое изучают? — удивилась девочка, переводя взгляд с него на список.       На его ухмылку она отреагировала спокойно, хотя раньше воспринимала негативно на свой счёт. Теперь знала — это выверенная за годы привычка, защитный механизм. А он, к слову, научился скоро читать её «беатрисовское междустрочие».       — Не всё же время волшебникам палочкой размахивать, — Снейп возобновил своё ковыряние в земле. — Астрономия — целая наука, — объяснял он ей как маленькой.       — Наука о небесных телах. Я читала, — Беатрис пропустила его поучительную интонацию и просто кивнула. — Мы её каждый год будем изучать?       — Насколько мне известно, то только первые два курса, — ответил Снейп, не отрываясь от своего занятия. — Потом каждый выбирает предметы, которые нужны для его будущей профессии.       Беатрис аккуратно сложила и без того измятый, согнутый напополам листок, и спрятала в карман простенького летнего платья.       — А какие предметы выберешь ты? — с любопытством посмотрела на него Лайтвуд.       — Я стану Мастером Зелий, — голос мальчишки прозвучал негромко, но достаточно чтобы ни у кого не возникло сомнений в его намерениях. —Так что, главными предметами у меня будут Зельеварение и Травология. Но Астрономия тоже важна, пожалуй. Знаешь сколько зелий варятся с учётом лунного календаря?       Последнее он буквально выпалил, и такое делал до забавного частенько, когда речь шла о его любимом зельеварении. Беатрис невольно беззвучно фыркнула, прикрыв рот ладошкой — не со зла, просто от напускной серьёзности его тона, — так что выдавали её лишь слегка подрагивающие плечи. Но он всё равно заметил.       — Что смешного? — враз напрягся Снейп, мрачно сдвинув брови.       Глаза Северуса стали узкими, колючими и готовы были просверлить дырку в теле хрупкой особы. Ему слишком хорошо было знакомо чужое насмешливое отношение — но сейчас это была она, его новоприобретённая подруга, и оттого стало вдвойне неприятно.       Но Беатрис почти сразу улыбнулась. И её редкая, но мягкая и совершенно искренняя улыбка заставила его айсберг негодования немного растаять.       — Из тебя выйдет самый лучший зельевар Британии, Северус.       Его выражение заметно смягчилось. Он отвёл взгляд, бросил палку в кусты позади и, будто пытаясь спрятать смущение, пробормотал:       — Естественно. А ты сомневалась?       — Нисколько, — без колебаний ответила маленькая колдунья и улыбнулась шире. — Сев? Можно же я буду так тебя называть?       Беатрис схватилась двумя руками за цепочки качели и повернулась к вышеназванному.       — Тогда, — он сделал вид, что задумался, хотя уже всё решил. — Я буду звать тебя Трис, — ухмыльнувшись, он сложил руки на груди.       — А почему так? — поинтересовалась она.       — А почему я — Сев? — вскинул бровь он.       Мгновение они смотрели в глаза друг друга, а потом Беатрис развела руками, сказав при этом:       — Потому что мне так нравится.       — Ну вот и мне нравится, — слегка дернул подбородком Сев, — Ты что-то ещё хотела спросить.       Беатрис заерзала на сидении и качели под ней тихо скрипнули. Она опустила голову, смотря куда-то себе под ноги. Голос стал почти шёпотом:       — Я ведь почти ничего не знаю о мире волшебников. И я даже палочки не имею… Что если я вообще не попаду в Хогвартс?       За столько дней ожидания ответа от заместителя или кого-то другого её надежда заметно потускнела. Она слишком хорошо знала своих родителей и потому боялась заговаривать об этом при них.       — Родители отказались платить за книги и форму? — Северус, как в воду глядел, и сразу почувствовал некую проблему.       — Ещё не отказались, — она отвела взгляд, а Снейп в непонимании изогнул бровь, — я им пока ничего не говорила. Но и позволить мне учиться магии они всё равно не захотят.       — Но твой отец ведь волшебник. Разве он… — начал было Снейп, но, вспомнив вспышки гнева собственного отца, осёкся.       — Всё не так, Сев, — тяжело выдохнула подруга. — Мой отец… странный волшебник. Сам не колдует и мне не даёт. И он ни за что не отправит меня в эту школу. А мать… ей проще игнорировать меня, чем заметить, что я вообще существую.       Воцарилось молчание, нарушаемое только перестуком металлических цепей о ржавые крепления. Северус понимал больше, чем хотел бы. Он тоже жил в доме, где не всё так гладко. И потому слова Трис отзывались в нём глухим эхом.       Лайтвуд первой нарушила тишину:       — Я не говорила… Я отправила ответ в Хогвартс. С просьбой… о помощи.       — Ты отправила что? — резко обернулся к ней Снейп, вырванный из раздумий, не успевший скрыть ошарашенного взгляда.       — А что мне было ещё делать? — пробубнила Беатрис, крепче сжав цепи. — Это был единственный шанс.       — И что теперь? — вздохнул брюнет, пригладив взъерошенные волосы на затылке.       — Не знаю… — тихо сказала Беатрис и засмотрелась на качающиеся верхушки деревьев.       Налетел резкий порыв ветра. Маленькая колдунья поёжилась — платье на ней было легким, уже не подходящим по сезону, ведь вечера становились всё холоднее.       Северус молча снял свою мешковатую куртку и набросил ей на плечи. Ткань была грубой, но теплой, пахла дымом, какими-то травами и чем-то… северусовским.       — А ты? — кутаясь в куртку, спросила Беатрис.       — Перебьюсь, — лаконично ответил Снейп и завидев, что подруга готова отдать вещь обратно, остановил её попытку и начал застегивать на ней пуговицы. —Ты сейчас в сосульку превратишься.       — И стану как Снежная Королева? — припомнила детскую магловскую сказку Беатрис, подворачивая рукава и улыбаясь.       — Возможно, — пожал плечами друг. — Тогда мне придётся… мм… держать тебя в холодильнике, чтобы ты не растаяла.       Лайтвуд прыснула и Снейп неожиданно подхватил её задор — искренне, по-детски, с облегчением. И когда оба затихли, насмеявшись, Северус взял её за руку — неловко, почти робко, но в его пальцах был удивительный, тихий жар. Ладонь Беатрис тут же потеплела, а щеки вспыхнули румянцем.       — Я тебя проведу, — безапелляционно заявил друг и не сильно потянул подругу с качели. — И отказы не принимаются.       — Может подождём снижения солнца? — Трис посмотрела на него глазами, которые редко умели просить.       Он знал её причудливое расписание, а потому без лишних слов повернул в другую сторону, подальше от дома.       Они вдвоём пошли по узкой улице, где под ногами попадалось стекло от разбитых бутылок и хрустело. Пьяные фигуры маячили у стен — работники фабрик закончили свой рабочий день и преуспели в том, чтобы накатить в пивной. Северус старался быть максимально бдительным — заслоном, тенью, стражем для неё. Удивительно для мальчишки его возраста. Мальчишки, отец которого мог вполне оказаться среди этих пьянчуг. Но он продолжал идти вперёд, ведя притихшую Трис за руку. Иначе он просто пока не умел.

***

      После длительной прогулки, друзья решили вернуться по домам. Солнце село, а значит родители с большей вероятностью сейчас спали. Проводив её до калитки, как обычно, Снейп вполголоса попрощался и побрёл в Тупик Прядильщиков.       Вот тут и начались чудеса.       Только Беатрис успела приоткрыть скрипучую калитку, как на неё налетел холодный порыв ветра, развязав и без того болтающуюся на глазу повязку. Благо она успела придержать её рукой. В следующее мгновение из ниоткуда появился мужчина в возрасте. Он с минуту осматривался, а после зашагал неторопливо, будто прогуливался без цели, но взгляд его, цепкий и внимательный, выискивал чей-то дом. Беатрис всё это время рассматривала его как восьмое чудо света, а потом рассудила, что это мог быть волшебник. Но что ему здесь понадобилось в Коукворте?       Старик остановился неподалёку и с интересом изучал местную флору в виде засохшего кустарника.       Беатрис подумала какая у него для современной моды чудаковатая одежда: на голове незнакомца покоилась странного вида шляпа, похожая на те, что надевают ведьмы из сказок; на нём также было нечто вроде халата, а поверх — наброшена мантия пурпурного цвета с маленькими звёздочками; из-под мантии и «халата» выглядывали башмаки, сильно напоминающие обувь джина из зачарованной лампы. Лайтвуд уже стала задумываться нет ли у этого волшебника ковра-самолёта.       Наконец он заприметил стоящую как вкопанную девочку, бледную и худощавую, и незамедлительно подошёл к ней.       — Добрый день, юная мисс. Замечательная погода, как думаете? — поприветствовал её незнакомец добродушно, будто она его старая знакомая.       — Думаю нет, сэр, — возразила девочка, вытянувшись, словно пытаясь казаться выше, но сразу немного согнулась, когда ветер снова пронесся мимо них. — Скажите, сэр, а вы случайно не волшебник?       — Один из величайших, в некотором роде, — ответил он и глянул на дом позади девочки. — Не здесь проживают Лайтвуды?       — Здесь, — подтвердила Беатрис и оживилась. — А вы… вы директор Хогвартса?       — Верно, мисс, — с располагающе-ласковой улыбкой заявил он. — А вы, — волшебник вынул из кармана пергамент, развернул его, сверяясь с написанным, — Беатрис Корделия Лайтвуд?       Маленькая волшебница часто закивала и невольно приподняла уголки губ. Но в душе всё равно чего-то опасалась и мелко подрагивала. От страха или же от ветра?       — Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор, — отрекомендовался тот, засовывая листок обратно в карман. — Мисс Лайтвуд, — перешёл на тон помягче чародей, — я хотел бы поговорить с вашими родителями. Уверен, мы сможем найти решение, которое позволит вам начать обучение в Хогвартсе.       Беатрис казалось побледнела ещё больше, но согласно кивнула и открыла перед директором калитку. Он же сначала пропустил её и лишь после пересёк проход сам. Возле входной двери девочка немного потопталась и прежде чем отворить её перед ним, приглушённо произнесла:       — Простите, что вам приходится идти сюда. Просто… у нас дома крайне редко бывают гости. И редко — желанные.       Дамблдор приостановился на крыльце и ненавязчиво коснулся её плеча — без нажима, лишь касанием, в котором звучало обещание. Но Беатрис всё равно дернулась, инстинктивно.       — Не волнуйтесь, мисс Лайтвуд. Именно поэтому я здесь.       Девочка толкнула дверь, и та скрипнула как на зло громко, будто протестуя против поздних гостей. Беатрис осторожно переступила порог, слегка обернувшись, чтобы убедиться, что директор следует за ней. Дамблдор вошёл почти бесшумно — старые доски под ногами будто не смели издать ни звука.       Дом встречал тяжёлой, застоявшейся тишиной. Такая всегда является предвестником бури.       От холодного пола прихожей тянуло сыростью, а в узком коридоре висела слабая лампочка под мутным плафоном, отбрасывающая желтые блики. На стенах — облетевшие узорчатые обои, местами разодранные, как будто дом пытался содрать с себя прошлое.       Запах был особым: смесь сигаретного дыма, дешевого мыла и… чего-то приторного, едва уловимого.       Со стороны кухни доносился шум льющейся воды, а потом кто-то закрыл кран и хлопнул дверцей ящика. Беатрис мысленно уже подготавливала вступительную речь, но, когда раздались отцовские шаги и полоску света из кухонного проёма загородил силуэт Адама, язык будто прилип к нёбу.       Лицо его тотчас исказилось отнюдь не доброжелательной гримасой.       — Это ещё кто такой? — спросил мужчина, хотя интонации больше напоминали низкое рычание сторожевого пса.       Глава семейства смотрел только на дочь, избегая прямого взгляда глаза в глаза с директором. Но сказать, что первому было страшно или неловко нельзя. Дамблдор не проявил ни капли раздражения, лишь учтиво наклонил голову, снимая шляпу.       — Альбус Дамблдор. Прошу простить за неожиданный поздний визит, мистер Лайтвуд. Я прибыл по поводу вашей дочери…       — По какому ещё поводу? — не дал договорить Альбусу Адам и шагнул вперёд. — Я вас не звал. Дело дочери — наше семейное дело.       Вскоре из-за спины мужа показалась Корделия. Она держалась прямо, почти статуей, но по тому как она сжала руками край фартука было понятно — новость застала её врасплох. В отличие от супруга, она не кричала, не возмущалась. Она просто стояла — молчаливо, холодно, оценивающе.       Дамблдор слегка повернулся к ней и наткнулся на льдистую зелень в глазах женщины, с такими же платиновыми локонами, как и у её дочери, только короче.       — Миссис Лайтвуд? Рад знакомству, — не терял уверенности Альбус. — Я директор школы волшебников, куда принята ваша дочь. Хочу обсудить вопрос её обучения.       Корделия едва заметно вскинула подбородок. Тонкий лёд блеснул вниманием.       — Прошу прощения, мистер, но магические люди редко появляются в нашем доме, — произнесла она ровно. — И, как правило… не к добру.       Беатрис настороженно наблюдала за разговором взрослых, стоя тихонечко в сторонке у вешалки. И тут Адам вскинул руку, будто отрезая фразы жены:       — Она никуда не поедет. А ты, — он бросил строгий взор на вздрогнувшую от его голоса дочь, — марш к себе в комнату.       — От магии одни беды, мистер Дамблдор, — произнесла негромко, но с силой Корделия. — Мы хотим, чтобы дочь осталась в безопасности.       Слово безопасность она отчеканила так, будто это было синонимом «под замком». Беатрис продолжала стоять между ними — маленькая, напряжённая, почти прозрачная, как тонкая свеча между двух сквозняков.       Дамблдор хранил молчание несколько секунд. Но в его взгляде зажегся блеск — умный, пронзительный, преисполненный толикой справедливости и возможностей.       — Понимаю ваши опасения, — наконец сказал он. — Но, поверьте, Хогвартс — не угроза вашей дочери. Напротив. Это единственное место, где она сможет научиться контролировать то, что у неё уже есть. То, что нельзя просто… проигнорировать.       Корделия незаметно выдохнула. Адам наоборот был на грани взрыва:       — Я. Сказал. Нет, — выделил каждое слово Лайтвуд. — Мы сами знаем, что ей нужно. И мы не собираемся…       — Остановимся, мистер Лайтвуд, — мягко, но отчётливо произнёс Альбус, и в голосе впервые прозвучала твёрдость. — Давайте хотя бы присядем и выслушаем друг друга.       Адам нахмурился пуще прежнего, а его супруга ухватилась за рукав его рубашки и что-то наспех шепнула ему на ухо. Дамблдор же развернулся к Беатрис, которая давила дрожь в руках и желала в случае чего отстоять свою поездку в школу. Но, увы, по всей видимости, её голос совсем не учитывался.       — Мисс Лайтвуд, — обратился к девочке директор и она посмотрела на него снизу-вверх. — Не могли бы вы уйти в свою комнату, — на её раскрывшийся в немом возражении рот, он заявил: — Я поднимусь к вам позже.       Беатрис глянула на мать, затем на отца, не нашла там одобрения, но в итоге медленно отступила к лестнице. И пока она поднималась по ней, Адам фыркнул:       — Ха, вы ещё смеете командовать в моём доме…       Дальнейшее ей было уже неведомо. Из её спальни не было слышно ни малейшего звука, хотя обычно звукоизоляцией здесь и не пахло.       Решив себя чем-нибудь занять, девочка достала из-за шкафа книгу. В тот день, когда та была приобретена, и спустя всё это время, она так и не заикнулась о своём прошедшем дне рождения Северусу.       Глаза Беатрис бегали хаотично по строкам книги, но она давно не вчитывалась. Не могла сосредоточиться. Сидела на кровати, подтянув к себе колени, и усиленно прислушивалась к голосам снизу. Любопытство разбирало, и она несколько раз порывалась спуститься или хотя бы сделать крохотную щёлку для подслушки, но останавливала себя, возвращаясь к чтению.

***

      Когда дверь детской тихо закрылась, в доме сразу стало гуще — будто воздух восстановил свою плотность и вспомнил, что ему положено давить. Дамблдор присел на потёртый, залатанный диван и взглянул на каждого родителя по очереди, что расселись в кресла напротив. Его мягкая, почти рассеянная улыбка исчезла настолько плавно, что можно было подумать, будто её не было вовсе.       Глаза Адама полыхали искрами гнева, состязаясь с огнём в камине за его спиной. Вокруг контура его тела начала клубится темная субстанция. Всё естество мужчины показывало, что тот не рад незваному гостю. Адам сделал медленный вдох. Очень глубокий — то дыхание, которое делают люди, когда пытаются обуздать магию внутри, чтобы она не рвалась во вне.       Дамблдора это, казалось, волновало лишь отчасти, если не напрягало совсем.       — Итак, я всё же хотел бы вернутся к теме нашего разговора, мистер и миссис Лайтвуд.       От непоколебимости Корделии мало что осталось: она нервно теребила подол темного-синего платья, то и дело с опаской поглядывая на мужа.       Адам. Его сила пугала её, несомненно. Вдобавок и от директора, держащего в руках палочку, тоже исходила некая энергия — предупреждающая, готовая в любой момент подавить удар оппонента.       Корделия, как хозяйка семейного очага, должна была поддерживать супруга и при этом вести себя доброжелательно по отношению к гостю высокого статуса, но… Что она, магла, не владеющая и крупицей магии, могла противопоставить в случае, если зрительный конфликт перерастёт во что-то более…непостижимое?       — Моё мнение яснее некуда, мистер Дамблдор. Я не собираюсь более выслушивать поданную вами демагогию. Она. Никуда. Не поедет, — мужчина ещё пока что сдерживал себя, чтобы не выставить вторженца прочь, и руки, сжавшие подлокотники кресла, отображали предельное терпение волшебника.       — Что ж, очень жаль, — Альбус с напускным сожалением пожал плечами, и прокрутил древко пальцами. — Кажется, моего вмешательства тут мало и следует привлечь наше Министерство.       Камин позади Адама полыхнул огнём ярче, что грозился перекинуться на ковёр. Корделия машинально дернулась, но удержалась от того, чтобы покинуть помещение. А Дамблдор, несмотря на это явление, продолжал:       — Ваша дочь уже была внесена в список Книги Доступа. И все необходимые документы о личностях поступивших были отправлены в Архив Магического Образования. К глубочайшему сожалению, — специально подчеркнул тот, — правила о зачислении учеников нерушимы. И вам, как законным родителям девочки, придется предстать перед лицами Министерства Магического Образования.       Видимо, от мысли, что в их дом могут нагрянуть те самые лица работников магического правопорядка, миссис Лайтвуд сделалась белее мела, а мистер Лайтвуд... ждал. Ждал, что же скажет в конце старик.       — Уверен, они внимательно выслушают все ваши аргументы… но вот незадача, — голубые глаза, прикрытые очками-половинками, уставились прямиком на Адама, не успевшего отвести взгляд, — им придется пересмотреть ваше личное дело. И будет весьма проблематично, если члены отдела Опеки Несовершеннолетних Волшебников, а также Магического Правопорядка прознают о вашей бывшей связи с… нелегальными исследованиями.       — Вздор! — выкрикнул несдержанно Лайтвуд и ударил по подлокотнику. — Что за ахинею вы несёте? — клубки черной материи взмыли вверх, заставив люстру опасно замигать, а после распространились по стенам.       Мать семейства только и могла что молча переживать магический выброс мужа. По её коже на висках начали скатываться маленькие капельки пота, а руки пробил тремор. Казалось ещё немного и та падёт без сознания.       В следующую секунду рука директора взметнулась и в одно движение оттеснила черные ручейки магии.       — Ваши единомышленники были бы очень огорчены тем фактом, что один из лидеров проекта стал отступником, — произнёс как ни в чём не бывало Дамблдор. — Если бы узнал, к примеру, лорд Фрэйзер, который…       — Не смей произносить его имени! — обесиленно-яросно выдавил мужчина, а его магия взбурлила по новой. — Откуда вы прознали? — зашипел он. — Неужто каждому директору дрянной школы предоставлены такие привилегии — изучать личные досье чистокровных волшебников?       — Обычному директору это может и не дано, — хмыкнул колдун. — Но вот Верховному Чародею Визенгамота, вполне. И если, вы не хотите остаток своей жизни провести в Азкабане, я бы очень советовал прислушаться к моему мнению.       Белая магия из бузинной палочки окончательно приструнила темную, и та всосалась обратно в тело Лайтвуда. Уронив голову себе на грудь, всё также продолжая стискивать пальцами кресло, Адам решился узнать ещё кое-что:       — Так или иначе, директор, раз уж наш разговор близится к развязке и моё соглашение будет дано… — волшебник обвёл взглядом бледную как смерть супругу. — Я хочу знать, — голос опустился до озлобленного шепота, — кто эта мерзкая, лживая крыса, которая сдала меня Аврорату? Хотя, я даже удивлён, что они ещё не нагрянули в мой дом. Или они явятся по вашему уходу?       — Что вы, мистер Лайтвуд, — возразил Дамблдор, — мы же обсуждаем будущее вашей дочери, а при аврорах это было бы… невыполнимо. Насчёт вашего вопроса… Могу лишь сказать то, что мистер Хатэрвэй любезно одолжил информацию о ваших… хм… незаконных исследованиях в области магического сущего волшебника. И был за то, чтобы не предавать их народной огласке. Всё же ваш друг заботится о вашем положении в обществе.       — Друг, — оскалился мужчина. — Вы натолкнули меня на замечательную мысль, директор, за это я вам благодарен, — лицо темного волшебника исказилось гримасой отвращения и злобы. — Но не более.       — Рад, что мы всё-таки пришли к консенсусу, мистер Лайтвуд, — Дамблдор собирался дожать рычаг, на который давил. — Могу я теперь рассчитывать на ваше благосклонное решение относительно Беатрис?       — Пускай поезжает, что же теперь, — развёл руками мужчина. — Ваши доводы оказались весьма убедительны. Я оплачу всё, что потребуется. На этом, я надеюсь, всё, — последняя фраза прозвучала скорее риторически.       — Ох, о большем я просить не смею, — Дамблдор поднялся с дивана, забирая с него и свою шляпу. — Вы сделали верное решение, мистер Лайтвуд.

***

      Дамблдор поднялся по лестнице не спеша и почти беззвучно. Казалось, ступени под его ногами сами выбирали: скрипеть или нет.       На площадке второго этажа воздух был иным — легче, чище. Здесь меньше чувствовалась тревога, что давила внизу. Лишь едва ощутимая дрожь магии, как тепло над свечой, говорила, что ребёнок наверху сдерживает в себе куда больше, чем должна.       Альбус остановился перед дверью спальни девочки и сперва прислушался. Тихо. Он медленно приставил костяшки к дереву и постучал два раза — не гулко, но слышимо. Через мгновение раздался торопливый топот детских ног, а после дверь отворилась. В проёме показалась голова девочки с встревоженным выражением лица.       — Мисс, я всё уладил и ваши родители не против вашего обучения в Хогвартсе, — поспешил успокоить её волшебник.       — Правда? — неверующе прошептала Беатрис и пропустила директора к себе в комнату.       — Клянусь всеми сладостями в моем кабинете, — мягко улыбнулся тот.       Комната Беатрис была маленькой, но ухоженной. Колдун не стал пристально рассматривать всё вокруг, только присел на край одноместной кровати и продолжил:       — Кажется, из вашего шкафа доносятся какие-то звуки, — задумчиво произнес директор.       Шкаф внезапно затрясся, зашатался, а в нем самом что-то зашуршало и затарахтело.       Девочка с интересом подошла к мебели и решительно открыла дверцу. На неё вылетела целая стая разноцветных бабочек. Внутри же под развешенной одеждой покоилась коробочка средних размеров, которую Лайтвуд смело вытащила наружу. Положив сокровище на кровать, она кратко глянула на директора и сняла крышку, встречая тех же бабочек, только в меньшем количестве. На дне коробки лежали конфеты, леденцы и печенье. Девчушка так и ахнула, разглядывая дары шкафа (или волшебника?).       — Мисс, — обратил на себя внимание Альбус. — Сегодня уже достаточно поздно, чтобы отправляться за школьными принадлежностями. Ваши отец и мать не изъявили своего желания принять в этом участие, — маленькая колдунья на это только хмыкнула, — так что предлагаю вам пойти со мной завтра.       — Если это вас не обременит… я согласна, — ответила ему чуть смятенно девочка.       Беатрис хоть изнутри и сияла от победы над непреклонностью родителей, но внешне этого не показывала, поэтому Дамблдору было трудно разобрать эмоции девочки. Выдавал её только левый глаз своим возбуждённым блеском, а второй — гетерохромный, она успела вновь скрыть повязкой, но он уже запомнил эту её особенность.       — Отлично, тогда будьте готовы… Завтра в девять утра у вашего дома, — сказав это волшебник поднялся, и откланявшись, попрощался. — До свидания, мисс Лайтвуд.       — До свидания, сэр, — как только Беатрис произнесла прощальные слова, директор, сопровождаемый негромким хлопком, исчез.       Она ещё немного постояла, глядя на то место, где только что растворился в воздухе бородатый чародей, будто проверяя действительно ли всё это произошло. Потом повернулась к окну. За стеклом — темень.       Беатрис присела на край кровати и провела ладонью по обложке книги, лежащей рядом. Пожалуй, у неё ещё будет пара тихих часов… Достаточно, чтобы прочесть новую главу о лечебных и косметических свойствах алоэ, а заодно — успокоить собственные мысли. А потом она ляжет спать пораньше.       Завтра её ждёт утро, которое может всё изменить.