Иная

      Как только на Милтон-Стрит рассвело, и первые сонные жители города начали выбираться из своих тесных домов, Беатрис с трудом разлепила глаза. Солнце настойчиво ворвалось сквозь дырявые занавески, провоцируя на ранний подъём. Всю ночь ей снилось что-то несуразное, что нельзя было описать словами: сначала, как обычно, тьма, а потом что-то теплое, знакомое, будто сама магия вмешалась в сновидения. Засыпалось немного тревожно, так как она опасалась возможной выволочки от родителей. Но к ней никто не зашёл. Даже сейчас.       Потянувшись, первым делом она поплелась в ванную, дабы привести себя в надлежащий вид. После достала из шкафа чистую копию своего однотонного платья, нацепив его, и связав повязку на глаз, она тихонько выскользнула из комнаты — родителей будить совсем не хотелось.       Девочка медленно пробиралась по полутемному коридору. Её глаза давно привыкли к полумраку, и та ловко продвигалась по узкому коридорчику, сворачивая то налево, то направо. Миновав местечко на полу с особо скрипучими половицами, волшебница уперлась в тупик. Тут же была и знакомая старая стремянка: Беатрис взобралась по восьми деревянным перекладинам и открыла плохо прикрытый люк. Мгновение — и она уже на чердаке, тянется за выключателем-шнурком. Болтающаяся на проводах, грозящихся в любой момент оторваться, лампочка мигнула несколько раз и с неохотой осветила чердак.       Пространство встретило её запахом пыли и старого дерева. Множество вещей, которые с уверенностью можно назвать хламом, валялись тут и там: ветхие картины и картонные коробки подпирали горками стены с облезлыми обоями и кое-где осыпавшейся штукатуркой. Рваная обглоданная молью одежда и тряпки валялись кучками по углам, там же покоились сумки, рюкзаки и чемоданы. Повсюду раскиданы предметы быта и кухонная утварь. Ложки, пустые спичечные коробки, использованные из-под чего-то бутылки и емкости с моющими средствами, поломанный утюг, ржавый и весь в копоти чайник — всё это напоминало не хранилище, а огромную свалку прошлых лет. Причём основатель этой свалки так и оставался неизвестен.       Под потолком висела паутина такой густоты, что, казалось, она жива. В одном углу валялся рюкзак, уже давно нуждающийся в ремонте; неподалёку — более или менее приличный чемодан. Беатрис дважды чихнула, распугав парочку мелких паучков, споткнулась о сломанную швабру и, пробираясь между грудами вещей, наконец вытащила оба нужных предмета на свет.              Спустившись обратно в комнату, она отряхнула смоченной в воде тряпкой чемодан и рюкзак от пыли и паутины (второй, правда, пришлось местами подштопать нитками на скорую руку), а потом отправилась на кухню. Оставшийся вчерашний хлеб девочка поджарила на сковородке, быстро сварила овсянку на воде и поскольку чай в доме закончился давным-давно, а горький кофе она не пила, Лайтвуд пришлось довольствоваться таким незамысловатым завтраком. Посуду она вымыла так же быстро и только потом, взглянув в окно, чуть не уронила тарелку — на улице стоял Альбус Дамблдор.       Через пару минут дом опустел на одного жителя, а Беатрис, придерживая за шлейку рюкзак, почти бежала ему навстречу. Ветер развевал её платиновые волосы, и они дрожали в воздухе, как серебристые ленты.       — Сэр, доброго утра, — вежливо поздоровалась девчушка, остановившись на почтительном расстоянии в двух шагах от волшебника.       — Доброе, мисс Лайтвуд. Готовы к нашему небольшому путешествию? — Дамблдор, как всегда, улыбнулся той своей доброй, немного загадочной улыбкой, которая теряется в бороде.       — Да, — Беатрис заправила небольшую прядь волос за ухо и кивнула, но уже через секунду вспомнила о чём-то важном. Её не сокрытый под повязкой глаз слегка округлился. — Сэр… я совсем забыла… мне нужно вернуть вот эту вещь моему другу, — Беатрис подергала за край снейповской куртки, которую он ей вверил, и которая сейчас была на ней. — Можно… буквально на минутку?       Дамблдор вздохнул тихо от её испытывающего взгляда, чуть-чуть, но достаточно, чтобы маленькая волшебница заметила.       — Боюсь, мисс, у нас сегодня достаточно плотный график. И всё же… — он посмотрел на неё поверх очков, внимательно взвешивая все за и против. — Хорошо. Мы можем посетить вашего друга. Но не теряйте времени.       Его тон был кротким, но по словам Беатрис всё же уловила — он не любит, когда его планы нарушают. Но между тем облегчённо выдохнула и сказала, указав в сторону:       — Это в Тупике Прядильщиков, в конце улицы.       — Прекрасно, я как раз прогуливался по окрестностям ранее и знаю эту улицу, — кратко кивнул волшебник и предложил ей свою руку.       Сначала девочка растерялась, но всё тот же загадочный взор директора говорил, что ухватится за его руку будет правильным решением. Так она и сделала — и мир вокруг завертелся. Беатрис почувствовала себя как в стиральной машинке, а потом её, образно говоря, вывернуло наизнанку. Шатаясь, она изо всех сил цеплялась за единственную поддержку — рукав волшебника. Тот не торопил её, видимо ожидал такой реакции. Вскоре улица с домами прекратила вращаться и Беатрис двинулась вперёд, отпустив рукав. Она остановилась у кривого заборчика, где висела немного покосившаяся табличка с номером «12». Стянув с себя куртку и сложив её на предплечье, она нетерпеливо постучала по облупленной входной двери. Дом казался слегка накренившимся набок, будто устал держаться на своих кирпичных костях. Дамблдор стоял рядом, руки сцеплены за спиной, словно он здесь частый гость, а не человек, которому подобные улицы не по статусу.       Дверь открыли спустя полных четыре минуты — с тем самым ощущением, будто жильцы сперва прислушивались, прежде чем решится отворить. На пороге предстала приятного вида женщина бальзаковского возраста. Мама Северуса — Эйлин Снейп, была невероятно похожа на своего сына (или он на неё): те же резкие черты, тонкие губы, темные глаза, в которых ютилась удивительная смесь усталости и мягкого света. Разве что Эйлин улыбалась куда чаще — и как-то теплее, чем её замкнутый мальчик.       — Здравствуйте, миссис Снейп… И простите, что я так рано, — торопливо выпалила Лайтвуд, одновременно приветственно кивая и протягивая вперёд руку с курткой.       — О, Беатрис, милая, всё в порядке, — Эйлин убрала за плечо туго сплетённую черную косу и улыбнулась так, будто и правда была рада видеть девочку. — Просто твой визит… немного неожиданный.       Взгляд миссис Снейп метнулся на дамблдоровскую фигуру. Старик ей приятно улыбнулся. На это женщина лишь молча кивнула и вернула своё внимание к Беатрис.       — Я только хотела вернуть Северусу его куртку, — девочка стыдливо отвела глаза. — Он одолжил, а я… забыла отдать.       — Ты можешь зайти и вернуть ему самостоятельно, если хочешь, — без тени упрека предложила Эйлин, глядя на протянутую руку девочки.       — Правда? Ой… секундочку.       Беатрис вспомнила о директоре, развернулась, словно юркая птичка, и подбежала к стоящему позади Дамблдору. Тот хмурился — не сильно, но выразительно, как будто происходящее чуть нарушало его собственные расчёты. Но стоило девочке приблизиться, как на лице волшебника расцвела приветливая добродушная улыбка.       — Сэр… я зайду? Мы не потеряем много времени, честное слово.       — Хм, — пригладил бороду Альбус. — Пожалуй, я зайду с вами. С позволения миссис Снейп, конечно.       Но взгляд его, скользнувший по спине уже забегающей в дом Беатрис, был внимательнее, чем казался.       Эйлин всё ещё придерживала дверь для второго нежданного гостя, явно желая проявить уважение, но в её движениях чувствовалась легкая робость. Альбус, разумеется, тут же признал бывшую ученицу Хогвартса и вежливо заговорил с ней, как будто не заметив смущения.       Беатрис взвилась по лестнице наверх быстрее молнии, уже зная маршрут, и несколько раз постучала по двери, позвав друга. Сначала послышались звуки возни, а потом Снейп появился перед ней с заспанным лицом, взлохмаченными волосами, в общем помятом виде, да в пижаме.       — …Трис? — он моргнул, фокусируясь на беловласой подруге. — Что ты здесь делаешь? — протерев глаза, и удостоверившись, что она ему не снится, Снейп окончательно проснулся от удивления.       — Доброе утро, Сев, — просияла Лайтвуд так, что Снейп ещё больше растерялся. — Неужели опять выдумывал рецепты зелий перед сном?       — Может быть, — недовольно зевнул тот. — Тебя мама впустила?       — Да. Можно я войду к тебе? — уже неловко топчась на месте, спросила Трис.       — Уже вошла, — Северус отступил, пропуская её и сразу притворяя дверь. — Ну? Что случилось?       — Вот, — Лайтвуд протянула ему его вещь. — Спасибо, что одолжил тогда.       — И это всё? — Снейп взял куртку и по-свойски бросил ту на стул у кровати. — Могла пока у себя оставить… Зачем же в такую рань приходить? — опять, зевая, пробурчал не выспавшийся будущий мастер зельеварения.       — Ну, ты же сам говорил, что хочешь поисследовать водоросли в реке, — пожала плечами Лайтвуд. — Вот я и подумала, что без куртки ты точно замерзнешь у воды, — она отвела взгляд на заваленную какими-то бумажками поверхность письменного стола и продолжила уже заговорщицким тоном: — А вообще, хотела рассказать тебе, что я ухожу кое-куда из города.       Северус сложил руки на груди — жест в нём был комично взрослым.       — Куда «кое-куда»? Сама?       — Не закудыкивай, — буркнула Беатрис, хихикнув.       — Трис, — строго произнёс Северус.       В последний раз он произносил так её имя, когда она решила взобраться на липу, чтобы изучить распустившиеся пахучие соцветия… и чуть не свалилась.       Беатрис хмыкнула, скопировав его позу, но уже через мгновение слова из неё посыпались ручьём: встреча с директором, разговор с родителями, разрешение учиться в школе, сегодняшние планы, треволнения. Северус слушал внимательно, как слушают только тех, кого давно приняли ближе остальных. В первый день их знакомства голос Трис был тихим, немногословным, а сейчас неожиданно приобрёл нотки живого энтузиазма. Он давно уже понял, что Беатрис нормальная, вопреки навешенному ярлыку общества. В ней были качества, которые Снейп оценил: она не перебивала во время разговора (даже, когда они умудрялись спорить друг с дружкой — выслушать оппонента для неё было не менее важно), не была болтушкой, как другие её сверстницы, и умела хранить тайны.       Первой их такой общей тайной была «загадочная сила», которая подставила соседскому мальчишке подножку, что чаще остальных задирал Трис. Он сильно расшиб себе нос об гальку, часть которой вдруг превратилась в рой ос. Дело в том, что Северус тогда очень разозлился, когда подругу в очередной раз назвали полоумной, вот и вспылил. По-магически. Случился небольшой выброс невидимой магической энергии и у Фила возникли вышеперечисленные проблемы. Лайтвуд пригрозила хулигану, пока Северус стоял в кратковременной рассеянности (конечно же, стараясь не показывать этого), что если тот обо всём расскажет родителям, то в будущем так просто не отделается. Фил удрал, а друзья остались навсегда связаны детской клятвой.       — И вот!.. Сейчас мы с директором идём покупать всё для школы, — закончила повествование Лайтвуд, взяв паузу, чтобы отдышаться, а через миг предложила грандиозную, по её мнению, идею: — Пошли с нами?       Северус фыркнул, плюхнувшись на матрас, который слегка пружинил.       — А компании самого директора тебе мало?       — Ну, Се-е-ев, он же… сам видел какой, — пробурчала Лайтвуд, неопределенно махнув рукой.       — Старый? — подавил смешок Снейп.       Девочка хихикнула, а он слегка приподнял уголки губ.       — Ну, да. Я же там со скуки помру, если мне некого будет обо всём расспрашивать! Там же наверняка много интересного будет, — мечтательно прикинула Беатрис, накручивая на палец белую прядку волос. — Пошли, я думаю директора особо уговаривать не придётся, как моих родителей.       Северус задумался, вспомнил свой собственный визит на Диагон-аллею и как он не мог удержаться, замучил мать вопросами о том и о сём. Потом пришло осознание, что отец скоро должен вернуться с ночной смены — в такие моменты ему хотелось быть далеко-далеко от дома.       — Ладно… жди меня снаружи, — Снейп медленно поднялся.       — Мне не послышалось, и ты правда согласен? — колдунья враз оживилась.       — Я сейчас передумаю, — предупредительно произнес брюнет.       — Спасибо, ты настоящий друг, — Беатрис легонько приобняла на эмоциях своего товарища.       — Иди уже, егоза, — проворчал смущенный Сев и в ответ неуверенно похлопал по спине подругу.       Пропустив мимо ушей данное прозвище, Лайтвуд оставила Снейпа одного. Тот несколько обречённо вздохнул, покачал головой, а потом вопреки всему усмехнулся. На всё про всё ему понадобилось всего ничего — он же не девчонка, чтобы стоять и у зеркала прихорашиваться. Однако, мысленно подметил Снейп, Лайтвуд — девчонка, но не носит ни одной заколки, волосы её завсегда распущены и никогда не собраны резинкой. Впрочем, это не делает её хуже других.       Он удрученно осмотрел себя в отражении. Всю одежду ему приходилось донашивать после соседского мальчишки, мать которого удалось уговорить Эйлин. Та с радостью спихивала Снейпам все вещи и обувь, из которой вырос её тринадцатилетний сынишка. Но последний был всяко крупнее Северуса и в ширь, и в рост, а потому всё на Северусе смотрелось, как на пугале, мешковатым тряпьем. Такой обмен не нравился ни одному, ни второму. Оба неприязненно относились друг к другу, ведь один другого точно знал в лицо и презирал за нападки на Лайтвуд.       Когда брюнет, всё ещё сонный, но опрятный, вышел в коридор, то обнаружил Беатрис… сидящей на полу. Та, подтянув к груди колени и обняв их, в полудрёмном состоянии клевала носом.       — Ну, это ни в какие ворота, — цокнул языком Снейп и нагнулся к подруге. — Подъём, — он наскоро потормошил её за плечо и, взяв за руку, потащил вниз на первый этаж.       — Ты слишком долго — пробормотала Трис, но руку не вырвала, пытаясь приспособиться под заданный темп друга.       Он проигнорировал её претензию, так как не счёл ту весомой, и просто повёл Лайтвуд на кухню. Оттуда доносился приглушённый разговор двух взрослых. На моменте, когда дети появились в дверном проёме, Дамблдор заканчивал вспоминать и совершенно искренне хвалить былые школьные успехи Эйлин Снейп. Хозяйка дома слушала стоя у кухонного стола: тонкая фигура, прямые плечи, строгие черты лица. Иногда уголки её губ едва заметно подрагивали, будто она позволяла себе короткую улыбку, но всё равно держалась почтительно — как будто старая привычка вежливости не давала ей расслабиться рядом с бывшим профессором.       Кухня Снейпов была крошечной и разряженный в цветастую мантию волшебник смотрелся в ней немного дисгармонично и неестественно. На полированных, но стёртых краях шкафчиков виднелись следы времени, на подоконнике стояла чашка с недопитым чаем Эйлин, а рядом — небольшая миска с сушёными травами, что придавали воздуху слабый травянистый запах. Всё вокруг казалось аккуратным, но будто слегка затянутым слоем печали.       Северус отпустил незаметно руку Беатрис, сделал шаг вперёд и поздоровался — сперва с матерью, затем с директором Хогвартса. Эйлин улыбнулась им мягче, чем минутой ранее, и пригласила присесть.       Дети изложили свою просьбу. Дамблдор выслушал их внимательно, попивая остатки чая из чашки, и, словно размышляя над чем-то ещё параллельно, наконец медленно кивнул. Эйлин, напротив, долго разглядывала сына — взгляд её был теплый, но тревожный. Только уверенный тон директора, обещающего полную безопасность, убедил её согласиться. Но при одном условии: дети должны подкрепиться перед отправлением. Беатрис, смутившись, пыталась отнекиваться, поскольку ела уже недавно, но миссис Снейп успела привыкнуть к её неловкости и настояла. Лайтвуд зачастила в этот дом за последние недели, а хозяйка, хоть и строгая, приняла её удивительно быстро. За чаёвничаньем она всегда рассказывала девочке о бытовых чарах и странностях волшебного мира, пока, уже ведающий об этом Северус, занимал место молчаливого слушателя.       И теперь Эйлин не осталась равнодушной к девочке. Убирая со стола посуду и забирая у ребят пустые чашки, мать Северуса поинтересовалась:       — Сколько займут времени ваши покупки?       — Не беспокойтесь, миссис Снейп, — заверил её Альбус, поднимаясь со стула. — Мы постараемся уложиться в три часа.       Он неспешно прошествовал в прихожую, и Эйлин, вытирая руки о полотенце, направилась за ним, легонько подталкивая детей вперёд.       — Что ж, тогда я вас провожу, — сказала она и распахнула дверь.       — Всего доброго, — тепло произнёс директор и шагнул наружу.       Следом распрощалась с хозяйкой дома Беатрис, тихо поблагодарив ещё раз за угощение, и уважительно кивнув, присоединилась к старцу. Северус задержался на полсекунды дольше.       — Пока, мам, — он приподнялся на носочки и коснулся губами подбородка матери.       — Будь осторожен, дорогой, — ответила она так же негромко и невесомо поцеловала сына в лоб.       Когда за ней закрылась входная дверь, Северус быстрым шагом догнал директора и нарушительницу своего утреннего валяния в кровати. Он остановился рядом с ними, немного задумчивый.       — Сэр, — спросил Снейп, глядя на Дамблдора снизу-вверх, — а мы сможем трансгрессировать втроем? Я слышал это несколько… энергозатратно.       — Вы сомневаетесь в моих силах, молодой человек? — Дамблдор улыбнулся своей доброй, почти лукавой улыбкой и протянул им руки, ладонями вверх.       Северус коротко хмыкнул. Беатрис бросила на него взгляд — тот самый, говорящий «не спорь, просто сделай». Они взялись за предложенные руки директора почти одновременно. В воздухе вокруг них что-то едва ощутимо дрогнуло и мир завращался подобно центрифуге. Стоило мутному вихрю трансгрессии рассеяться, как оба будущих ученика волшебной школы пошатнулись, бледные, будто после морской качки.       — Меня… сейчас стошнит, — прошептала Беатрис, зажмурившись, первой поднеся ладошку к губам.       — Дыши глубже. Ртом, — посоветовал друг, уже почти оправившийся.       Голос у него был хрипловатый, но уверенный — видно, не впервые переносит подобные испытания. Ещё мгновение — и мир окончательно перестал вращаться волчком, а тошнотворный узел в желудке развязался. Беатрис осторожно распахнула глаза. В лицо пахнуло шумом, светом и целой бурей запахов: жаренных орехов, полированной древесины, свежей бумаги, каких-то специй и… чего-то, что можно было назвать только магией.       Тогда Лайтвуд огляделась по сторонам. Вокруг толпились разномастные волшебники в длинных мантиях, нелепых шляпах, ярких шарфах. Они спешили, переговаривались, смеялись, договаривались о более выгодной цене с поставщиками магических штуковин. В приоткрытой двери ближайшей лавки громко тренькали колокольчики, а неподалёку пухлая женщина громогласно жаловалась:       — Драконья кровь снова подорожала! Да куда же это годится?!       Северус невозмутимо стоял рядом и наблюдал за суматохой. Различие в атмосфере было кардинальное, по сравнению с их магловским городком. Он старался не выдать раздражения, но аллейная суета явно действовала ему на нервы — он поморщился, когда мимо пронёсся мужчина с охапкой книг.       Беатрис стряхнула с платья невидимые соринки и спросила:       — Где это мы?       — Там, где можно всё купить для школы и не только, — ответил Северус, тоже оглядываясь. — Диагон-аллея. Я уже здесь был с мамой.       Он говорил спокойно, но в уголках глаз у него мелькнуло скрытое любопытство — видимо, воспоминания о прошлом посещении всё же были не столь мрачными.       — Сэр, куда мы пойдём сначала? — Беатрис развернулась к Дамблдору, который терпеливо ждал пока ребятам полегчает после трансгрессии.       — В банк, мисс Лайтвуд, — добродушно сообщил колдун и повёл будущих учеников вдоль по улице. — Нам нужно снять немного денег.       — Но… — в голосе Беатрис прорезалась тревога, — разве мои родители не выделили нужной суммы?       — Они сделали куда лучше, — мягко сказал Дамблдор, отвечая попутно на приветствия проходящих мимо волшебников. — Передали вам ключ от семейного сейфа.       Беатрис растерянно моргнула и больше пока вопросов не задавала. Она шла подле, раздумывая, почему отец никогда раньше не упоминал ни слова о сейфе в волшебном банке. Ловила между потоками мыслей взгляд Северуса каждый раз, когда они проходили мимо какой-нибудь лавки. Он бросал короткие комментарии — одни с сарказмом, другие с неожиданным интересом.       Почти каждый встречный волшебник радостно лыбился Дамблдору или почтительно кланялся. Некоторые, особенно пожилые чародеи, останавливались, чтобы пожать ему руку. Всё это не осталось незамеченным.       — А наш директор, оказывается, большая шишка… — прошептала Беатрис, склоняясь к другу.       — Ещё бы, — не удержался от хмыка Снейп. — Я слышал в разговорах здешних детей, что даже продают сладости, где есть вкладыши с его карточкой.       — Шутишь? — скептически глянула на него Лайтвуд.       — Нисколько, — проговорил брюнет, перейдя на более тихий шепот. — Его считают величайшим волшебником. Мама говорила, что он победил темного волшебника — самого Грин-де-Вальда…       Он внезапно прекратил сказ и резко дёрнул Лайтвуд за руку в сторону — ровно в тот момент, когда совсем близко пронеслась целая стая мальчишек и девчонок, сбивая всё на своём пути.       — Смотри, смотри! Новая модель «Чистомет-5», — кричали они, облепив витрину магазина «Всё для квиддича», будто мухи липучку.       — Квиддич… — прочла вслух Беатрис и повернулась к другу. — Что это?       — Местный вид спорта, — буркнул ей Северус, засунув руки в карманы.       По выражению его лица было неясно, нравится ему квиддич или он делает вид, что нет. Беатрис у себя в голове рассудила, что скорее всего — второе.       Дамблдор шёл немного впереди, не теряя из виду своих подопечных. Он, конечно же, слышал каждое их слово — и о себе, и о Грин-де-Вальде, и о квиддиче. На минуту губы его тронула тень странноватой улыбки… но тема сменилась на спортивную слишком быстро. Беатрис, нынче удивительно звонкая и увлечённая, уговаривала товарища объяснить правила квиддича. Тот пытался игнорировать, потом раздражённо вздохнул… и сдался.       Повествование вышло кратким и незаконченным, потому что они вскоре подошли к высокому белому зданию. На входе, обрамлённом массивными колоннами, висела каменная табличка с названием — «Гринготтс».       — У волшебников нет банковой сети, как у маглов, так что Гринготтс здесь один на всю округу, — пояснил тут же Снейп для Лайтвуд и привычно потянул её за собой, поскольку та опять засмотрелась по сторонам.       Поднявшись по мраморным ступеням, они вошли в просторный холл. На высоких стульях за длинными стойками возвышались сотни маленьких странных человечков. У каждого было смуглое умное лицо, острая бородка, длинные пальцы с такими же ногтями. Все они были погружены в свою работу: делали записи в каких-то документах, перебирали золотые монеты, взвешивали их на маленьких весах и разглядывали блестящие драгоценные камешки с помощью луп.       — Это гоблины? — прошептала Беатрис, будто громкий звук её догадки мог вызвать недовольство всех и сразу.       — Да, — так же тихо ответил Северус.       Дамблдор выступил к стойке и поздоровался с гоблином, который, судя по выражению лица, занимал здесь важный пост.       — Мистер Дамблдор, — тот слегка склонил голову, но ухмылка вышла колючей. — У нас вы редкий гость. В отличие от собраний Визенгамота.       — Что ж, каждый из нас предпочитает разные формы общения, — дежурно улыбнулся в ответ Альбус, будто комплимент гоблина и не содержал скрытой шпильки.       — Цель визита? — гоблин уже держал перо наготове крючковатыми фалангами.       — Я сопровождаю мисс Лайтвуд. Она желает посетить свой сейф и снять деньги, — невозмутимо произнёс Дамблдор, выкладывая на стойку золотой ключ, на котором была выгравирована английская буква «L».       Гоблин сперва тщательно изучил драгоценную железку и затем — саму мисс Лайтвуд. Девочку прошило холодом, но она выдержала сканирующий взгляд существа. После проверки гоблин позвал другого своего собрата и велел тому проводить посетителей к хранилищу. Вся троица последовала за появившимся проводником.       Коридорами он вёл волшебников всё ниже и ниже, пока не показалась скальная пещера, освещённая множеством факелов. В ней также были проложены тонкие рельсы. На них тут же выехала большая тележка, в которую все по указанию гоблина уместились. Пещерный транспорт умчал их вглубь подземелий так стремительно, что трансгрессия показалась Беатрис процедурой более приятной. Тележку мотало, трясло, заносило на поворотах, а до остановки, казалось, было ещё далеко.       Наконец, остановившись, они вышли на каменный уступ. Дамблдор с легкой озабоченностью посмотрел на пошатывающуюся девочку, однако ничего не сказал, лишь жестом пригласил ребят двигаться дальше.       У круглого сейфа с табличкой «2016» гоблин-проводник провернул золотой ключ дважды по часовой стрелке. Щелкнули многочисленные защелки, дверь отворилась — и мир будто взорвался светом золотых бликов. В хранилище высокими горками покоились монеты. Золото, серебро, медь — целые залежи.       Беатрис оцепенела. Но сразу после удивления внутри резко заворочалась иная эмоция, более жесткая и невыносимая.       Почему родители скрывали такое богатство?       Почему они жили так… скромно?       Почему она спала на неудобной кровати и носила старые вещи, если у Лайтвудов было всё это?       — Трис… Ты в порядке? — из яростных мыслей её вывел обеспокоенный голос Северуса.       Она не ответила. Лишь смотрела внутрь сейфа, будто между столбиками монет пряталось нечто ещё — неприятная истина, которую она никогда не искала, но теперь была вынуждена увидеть.       Дамблдор тоже наблюдал, но не вмешивался — слишком внимательно для простого любопытства, слишком спокойно для безразличия. Детали он запоминал, выводы делал про себя.       — Да, — наконец выдохнула Беатрис, отстраняясь от друга, который всё это время держал её за плечо. — Извините, мистер гоблин, а… кошельки у вас продаются? Чтобы… складывать деньги?       Гоблин сдержанно кивнул. Но тут вмешался директор, шагнув ближе к девочке.       — Мисс Лайтвуд, — деликатно начал Дамблдор, но в голосе прозвучала твёрдая нота, — ваши родители доверили ключ вам, но распоряжение средствами — ответственность, требующая зрелости. Мы возьмём сумму, необходимую для покупок, и на этом…       — Сэр, — до этого Беатрис ещё не доводилось перебивать взрослых, но она это сделала, медленно повернувшись к старцу. — Я не намерена тратить всё подряд. Мне нужен лишь кошелёк, — её голос стал ровным, почти ледяным, а во взгляде бушевала искра протеста. — И это моё право, как наследницы рода. Или я не права?       Девочка развернулась к гоблину, застывшему в смиренном ожидании. Тот одобрительно хмыкнул.       — Могу предложить вот этот, — в руках гоблина тут же появился маленький бордовый кошелёк. —Заклятие Незримого Расширения. Цена — пятнадцать галлеонов.       Беатрис только сейчас сообразила, что до сих пор не знакома с денежной системой волшебников. Она обернулась в поисках друга позади себя и тут же спросила у него совет. Снейп всё это время молча следил за всем происходящим и за перепалкой директора и подруги в том числе. Ему даже на мгновение почудилось, что от Трис начинают расползаться тени темной материи. Списав это на разыгравшееся воображение и обыкновенную игру света факелов, он подошёл ближе.       — Золотые — галлеоны, серебряные — сикли, бронзовые — кнаты, — начал пояснять Северус, подходя к хранилищу и показывая на монеты по очереди. — Один галлеон являет собой семнадцать сиклей, а один сикль — двадцать девять кнатов.       Вместе они принялись отсчитывать монеты и Снейп невольно заметил, как руки подруги слегка подрагивали — от злости или от решимости, точно сказать он не мог. Дамблдор бесшумно созерцал действия детей, сложив за спиной руки.       Когда сумма была набрана и выплачена, гоблин в придачу к кошельку вернул ключ Беатрис.       — Хранитель сейфа — вы. Это закономерно, — гоблин слегка поклонился и продолжил внимательно наблюдать за юной леди.       Дамблдор бесстрастно протянул руку:       — Возможно, будет благоразумнее, если ключ сохраню я. До поры.       — Господин директор, — маленькая волшебница вежливо, но холодно приподняла уголки губ. — Если вас беспокоит моё несовершеннолетие, я передам ключ отцу. Но не вам.       Несколько секунд Дамблдор смотрел на неё. Его лицо оставалось доброжелательным, но в глубине глаз мелькнуло что-то острое, сразу потухшее — будто мысль, которую он не позволил себе высказать.       Оставшийся путь до выхода никто не разговаривал. Северус лишь краем глаза следил за подругой, включая своё молчаливое «держись», и когда та едва заметно смягчилась, он успокоился. На улице Дамблдор остановился, повернулся к детям и сказал уже своим обычным тоном, добрым, почти рассеянным:       — Мистер Снейп, вы, кажется, хорошо ориентируетесь здесь, — получив утвердительный кивок и недоумённый взгляд от мальчика, Альбус продолжил: — Встретимся в кафе-мороженом Фортескью через пару часов. Увы, меня ждут неотложные дела… о которых я, признаюсь, вспомнил только сейчас.       Северус подозрительно прищурился, но промолчал — нынешние слова директора сильно разнились с теми, когда он заверял его мать в безопасном походе на аллею. Беатрис задержала на Дамблдоре взгляд чуть дольше, чем дозволяли правила этикета. Миг — и колдун исчез, почти беззвучно, оставив после себя легкое ощущение то ли озона, то ли скрытого намерения.       — Куда ты хочешь пойти сперва? — Северус нарушил возникшую тишину, видя, что подруга с головой ушла в свои размышления, позабыв, что её выражение лица до сих пор читаемо для окружающих.       Она растерялась и лишь открыла рот, чтобы ответить, но так и не смогла подобрать слов, крепко вцепившись в свой латанный рюкзак.       — Понятно, — вздохнул Снейп, развернувшись. — Тогда сначала купим тебе палочку.       Пропустив парочку волшебников на дороге, он пошёл вперёд по памяти, уверенно, и Беатрис предполагаемо сразу последовала за ним. Она ненавязчиво вложила свою ладонь в его — так естественно, будто делала это тысячи раз. Северус вздрогнул, но руку не убрал. Поразмыслил, что так хотя бы Трис не унесёт толпой и она не потеряется.       — Как думаешь, директор на нас сильно разозлился? — спросила Беатрис, рассматривая каждый уголок улицы с любопытством первооткрывателя.       — На нас? — иронично вскинул бровь Северус. — Насколько я помню, это ты с ним препиралась.       — Осуждаешь? — подняла на товарища взгляд колдунья. — Тебе не кажется, что мистер Дамблдор ведёт себя… подозрительно?       Снейп вздохнул и принялся петлять с ней между группами людей.       — Кажется. Улыбка у него… странная какая-то, — парень нахмурился, притормозив у одной лавчонки.       — Значит, ты тоже заметил? — спросила Трис и вновь была утянута в сторону.       — Угу, — пробормотал брюнет. — Но лучше сбавь с ним обороты. Всё же он наш директор, — назидательно сказал он, отчего Беатрис слегка насупилась, но всё же признавая правоту друга. — Мы собственно на месте.       Магазин перед ними был устроен в маленьком здании, в которое Северус, ничуть не теряясь, повёл подругу. Он забрал руку и открыл перед ней дверь. Прежде чем войти внутрь, Лайтвуд возвела взор на название лавки с золотыми тускло мерцающими буквами. На ней было написано: «Семейство Олливандер — производители волшебных палочек с 382-го года до н.э.».       За ними звякнул колокольчик и глазу Беатрис предстала более полная картина о заведении. Помещение было узковатым, пройтись удавалось не дальше прилавка. Остальное пространство заполняли парочка стульев с высокой спинкой, пыльные витрины и безмерное количество темных коробочек — маленьких, продолговатых и больших квадратных на полках и на полу.       — Мистер Олливандер! — неожиданно для Беатрис крикнул в пустоту Северус, отчего она невольно вздрогнула.       Минуту спустя из-за стеллажей выехала стремянка, а на ней — седовласый мужчина. Его живые внимательные глаза разглядывали посетителей.       — О, мистер Снейп! Разве ваша палочка успела сломаться, раз вы так скоро навестили меня? — тут же спросил он, сдвинув брови к переносице.       — Нет. С ней полный порядок, — убедил его Северус, свидетельствуя свою черную волшебную палочку и сразу пряча её в карман.       — Тогда смею предположить, что палочка нужна вашей спутнице? — Олливандер сошел с перекладины и подошёл ближе к девочке.       — Да, сэр, — замялась Лайтвуд.       — Разрешите узнать ваше имя, юная леди, — улыбнулся хозяин лавки.       — Беатрис Лайтвуд, — скороговоркой произнесла та, внезапно разнервничавшись.       — Очень приятно, Гаррик Олливандер. Помниться мне, как ваш отец покупал здесь впервые свою волшебную палочку, — сказав это, он отошёл обратно к стеллажам и стал выуживать коробочки.       — Вы знали моего отца? — озадачено, но всё ещё робко спросила Беатрис.       — Да, — протянул Олливандер, водя пальцами правой руки по полке. — Ваш род известен тем, что полон интриг. Кроме того, славится огромной силой… но за всё время лишь один Лайтвуд посещал мой магазин. Вы — вторая, — чуть приподнял уголки губ мужчина.       Друзья переглянулись, а Олливандер, прошептав себе что-то под нос, вышел к ним и тут же всучил Беатрис первую палочку из трех принесённых вариантов.       — Попробуйте эту, — сказал он. — Возьмите в руку, в которой вам удобнее держать палочку. Акация и сердечная жила дракона. Десять дюймов.       Девочка, как и было велено, поудобнее перехватила древко в правую руку и стала рассматривать рукоятку.       — Мисс? — бросил на неё вопросительный взгляд продавец.       Беатрис смутилась, потому что не представляла что ей нужно сейчас делать. Она ведь только начинала познавать тонкости и обычаи мира магии, а о каких-либо чарах знала лишь понаслышке.       — Взмахни палочкой, Трис, — напутствующее прошептал Снейп, перепуганной Лайтвуд.       Рваный взмах. Древко сверкнуло и вылетело из рук, описав дугу над головой мужчины. Стул у витрины разлетелся в щепки в мгновение. Дрожащими руками девчушка стала перебирать ткань подола платья, отступив сконфуженно назад. Снейп, держащий рюкзак подруги, метнулся в угол, куда укатилась палочка и вернул на прилавок.       — Нет, нет, определенно нет, — Олливандер убрал первый вариант обратно на стеллаж. — Эта для вас слишком строптивая, возьмите следующую. Девять дюймов. Осиновое дерево и шерсть единорога.       — Мистер Олливандер, — потупив глаза в пол, произнесла заинтересованно Лайтвуд, — я понимаю, что палочка сделана из осины, но шерсть единорога…       Мужчина понимающе закивал.       — Внутри каждой из палочек находится мощная магическая субстанция, мисс Лайтвуд, — начал подробно объяснять Гаррик. — Вполне возможны такие вариации как шерсть единорога, высушенное сердце дракона или перо птицы феникс. Ну же, взмахните палочкой.       Новый взмах. Красная вспышка вылетела с кончика палочки. Витрина уже не подлежит восстановлению. Прохожие, что в это время проходили мимо, испуганно шарахнулись в разные стороны. Снаружи послышались недовольные выкрики и даже приглушённые чертыханья. Второй вариант был незамедлительно возвращен обратно хозяину лавки.       — Берите эту, — и Олливандер протянул Беатрис третий вариант, последний. — Она сделана из рябины, имеет сердцевину из пера феникса. Одиннадцать дюймов.       Трис нервно повертела её в руке и вновь уставилась на работу мастера Олливандера. Гадкие сомнения прокрались в душу, и волшебница замерла как истукан. Махать палочкой, не зная наверняка что именно сколдуешь — себе дороже… и в прямом, и в переносном смысле.       — Трис, в чём дело? — позвал подругу Северус.       — А вдруг не получится? — глянула на друга она. — Если палочка откажется принимать меня?       Снейп критически вскинул бровь.       — Как палочка может выбирать волшебника?..       — Нет-нет, — возразил тотчас мужчина, поблёскивая серыми глазами. — У мисс Лайтвуд удивительно правильные мысли. Именно палочка выбирает волшебника, мистер Снейп, а не наоборот, — он обошёл прилавок и встал за ним. — Мисс, вам не стоит переживать из-за этого. В моём магазине много палочек… не подойдет одна, так найдется другая, — Олливандер обвёл рукой помещение, достал свою собственную палочку и одним взмахом починил витрину — все осколки разом склеились в единое целое стекло.       — Сев, я боюсь… — еле слышно шепнула Беатрис так, что Северус её сначала не расслышал. — Вдруг я ещё чего разломаю.       Снейп наигранно возвёл глаза к потолку и встал рядом. Он поднял плавно её правую руку и сжал не сильно своей ладонью девичью кисть, в которой было зажато рябиновое древко.       — Помнишь, я говорил, что уже прочитал пару параграфов по Чарам? — заговорил негромко брюнет. — Попробуешь сейчас применить одно заклинание, может так тебе будет проще. Если и эта не подойдёт — не вздумай расстраиваться. Здесь ещё целая куча палочек.       Лайтвуд, сконцентрировавшись на его голосе, внимала каждому слову. Применять доселе неизвестные заклинания звучало страшно и захватывающе одновременно. Снейп ёмко, но элементарно разъяснил принцип заклинания.       — Всё поняла?.. Отлично, целься вон в ту вазу. Она как раз сойдёт.       Лайтвуд глубоко вдохнула и бесшумно выдохнула. Палочка нацелена прямиком на вазу. Ладонь Снейпа до сих пор удерживает её ладонь, на случай, если она решит зажмурится, поэтому она не дрожит. Уверенно и четко:       — Вингардиум Левиоса, — немного громче, чем рассчитывала произнесла Беатрис, но в целом всё же справилась с задачей.       Ваза с ирисами вспарила над небольшим деревянным столиком. Беатрис заворожённо смотрела на левитирующий объект, ощущая приятное касание теплой ладони друга. Она могла побиться об заклад, что он абсолютно точно сейчас ухмыляется. Древко в её руке отдавало положительной вибрацией, из-за чего слегка покалывало в кончиках пальцев.       Очнувшись, она на радостях обняла Северуса за шею, а тот, суще не ведая что в голове у подруги, от непредвиденных объятий покачнулся, но равновесие удержал. Смутился только донельзя, а так был рад за неё.       Ваза, потеряв поддержку магией, с характерным звуком приземлилась на крышку столика. Пошатнулась, но встала почти ровно на то же место, правда с меньшим объемом воды. За всем этим, естественно, наблюдал Олливандер. Тот был в полном восторге, не меньше платиноволосой покупательницы.       — Интересно, просто отлично! Право слово, чудесный эффект, — воскликнул хозяин лавки.       — Интересно… что? — поинтересовалась обрадованная Беатрис, что у неё вышло заклинание с первого раза.       Отстранившись от сконфуженного товарища, давая ему выровняться, Лайтвуд принялась слушать пояснения мага-ремесленника:       — Эта палочка — весьма удачный эксперимент, — торопливо заговорил мужчина. — Помимо основной сердцевины, в неё был добавлен тертый клык акромантула. Есть вероятность, что яд мог остаться при изготовлении в клыке и заодно попасть в состав вашей палочки.       Друзья снова переглянулись: Северус почувствовал ещё большую (хотя, казалось, куда уж больше) неловкость от того, что посвящён в такие детали истории палочки подруги — для волшебников это было крайне личным аспектом; Беатрис же строила догадки кто такой акромантул и сколько вообще у него может быть клыков. Тем временем Олливандер поспешил что-то записать в свою толстую тетрадку. Пока он черкал пером, Лайтвуд напомнила о себе: поинтересовалась о цене данной палочки.       — Ох, точно, прошу меня простить, если сразу не запишу, потом обязательно забуду, — не отрываясь от письма произнёс продавец. — С вас тринадцать галлеонов, мисс Лайтвуд.       Расплатившись и попрощавшись с Олливандером, парочка вышла на свежий воздух. Солнечный свет обрушился на них неожиданно ярко. Гул аллеи к полудню стал ещё громче.       — Куда теперь? — Беатрис внешне сияла, как начищенный галлеон, бережно укладывая коробочку с магическим орудием в рюкзак.       — Значит, сегодня мы пойдем по маршруту, который выбираю я? — усмехаясь одними глазами, больше утвердил, чем спросил Снейп.       — Веди, — безропотно согласилась Лайтвуд и улыбнулась. — Сегодня ты — мой гид.       — Тогда следуй за мной и старайся не отставать. Нам, вроде как, в два часа уложиться надо, — Снейп мотнул головой направо и пошел вперёд.       — Уложимся, — сказала Беатрис и бодренько двинулась в том же направлении, что и её личный экскурсовод.       Следующим пунктом их похода по магазинам стал книжный — «Флориш и Блоттс», который был, судя по столпотворению у входа, довольно популярен. Зайдя в магазин, Беатрис чуть ли не ахнула от представшего перед ней изобилия — лавка мистера Робинсона не шла ни в какое сравнение с этим. Поздоровавшись с продавцом-консультантом, Северус и Беатрис прошли вглубь магазина. Оба были любителями литературы и надолго зависли в букинистическом островке.       Лайтвуд воодушевлённо рассматривала каждую полку и с восхищением дотрагивалась пальцами до корешков, брала пособия и справочники в руки, поглаживая обложки. Северуса осматривал работы посвященные в основном зельеварению и с таким же трепетом, как и Трис, прикасался к источникам знаний. Среди множества разных книг: маленьких, размером с пуговицу; огромных, весом с тяжелую гирю; испещренные мистическими и неизвестными символами, иероглифами; друзья отыскали нужные учебники, по которым учатся в Хогвартсе на первом курсе. Они дружно понесли габаритные стопки вдвоём к прилавку, оплатили товар. И так у Беатрис появились магические издания:       «Курсическая книга заговоров и заклинаний». Миранда Гуссокл       «История магии». Батильда Бэгшот       «Теория магии». Адальберт Уоффлинг       «Пособие по трансфигурации для начинающих». Эмерик Свитч       «Тысяча магических растений и грибов». Филлида Спора       «Фантастические звери: места их обитания». Ньют Саламандер       «Темные силы: пособие по самозащите». Квентин Тримбл       — Мама говорила, что ещё она училась по ним, — вставил своё слово Северус на выходе из книжного. — Сменилась лишь пара учебников в программе.       Девочка кивала и воодушевлённо вышагивала по брусчатке рядом с другом. Тот в свою очередь иногда тормозил лихорадочно увлеченную подругу, чтобы она не врезалась в проходящий мимо люд. Но глубоко в сердце разделял её позитивный настрой и даже удержался от язвительных причитаний. На время.       Дальше он безошибочно привёл их к лавке с вывеской «Котлы всех размеров. Самопомешивающиеся и разборные». Здесь они должны были купить, согласно хогвартскому перечню, один оловянный котёл стандартного размера №2, набор стеклянных флаконов и медные весы. Кое-что из этого удалось впихнуть в порядком потяжелевший рюкзак, который отобрал у подруги Северус и закинул себе на плечи. Остальное несла в руках Беатрис, а именно: тот самый купленный котёл и телескоп внутри него, приобретённый после в «Волшебном оборудовании для умников».       Спускаясь вниз по дороге, Снейп равнодушно описывал следующий пункт их маршрута. Монотонность его голоса, почти скучающего оттенка, странно контрастировала с тем, как он уверенно лавировал среди толпы. Лайтвуд же, наоборот, ступала легко, жадно ловя каждый звук и запах переулка — аромат свежей выпечки из ближайшей лавки, шорох метущих перьев, звонкие голоса волшебников, спешащих по своим делам. Она так по-детски искренно рассматривала прохожих — седых магов с вычурными тростями, девочек в разноцветных мантиях, горластых торговцев, — что было видно: уходить отсюда ей будет жаль.       Но мысль о том, что она ещё вернется, и не раз, грела ей душу. Северус упомянул, что школьные закупки — ежегодный ритуал. Именно это заставило её улыбаться самой себе… пока одна витрина не ухватила её внимание.       Сияющий магический неон над входом гласил: «Торговый центр «Совы». Но вовсе не совы её привлекли — среди золотистых и белых птиц что-то темное резко выделялось. В самом дальнем углу, почти скрытый тенями, сидел черный как смола ворон. Острый клюв поблёскивал, перья будто поглощали свет, а глаза-бусинки печально следили за посетителями — так внимательно, словно искали кого-то.       Беатрис обернулась, чтобы позвать Северуса… но он ушёл уже далеко вперёд, самоуверенно думая, что она плетётся где-то позади. На перекрёстке его задержала пожилая дама в трёхэтажной шляпе безумной расцветки, порывисто размахивая руками и засыпая его вопросами. Снейп обречённо пытался отделаться от хаотичной дамочки и Беатрис, покосилась на друга, а потом на ворона — и толкнула дверь.       Внутри царил уютный полумрак: стены обклеены винтажными афишами, пахло древесными стружками и сухим пером. Тень от подвешенных клеток ложилась на пол мягкими полосами.       Лайтвуд, прижимая к боку котёл, прошла мимо десятков сов: неясыти, сипухи, ушастые и даже полярные не привлекали её так, как та одинокая черная птица в дальнем углу. Рядом с его клеткой не было ни украшений, ни подставок, а только картонные коробки и запертая дверь подсобки.       Когда она подошла ближе, ворон встрепенулся — глаза вспыхнули умным, почти человеческим интересом.       — Ой!.. — Беатрис едва не подпрыгнула: консультант возник за её спиной настолько бесшумно, что сердце ухнуло в пятки.       Перед ней стоял парень лет двадцати двух — рыжеволосый, с яркими, небесного оттенка глазами, приятной улыбкой, но с лукавинкой, будто он заранее знал, что она сейчас скажет.       — Простите, — он слегка поклонился. — Не хотел напугать. Заинтересовал кто-то?       — Да, — Беатрис снова посмотрела на ворона. — Скажите, что здесь делает он? Разве вы не продаёте только сов?       Юноша вздохнул и мягко понизил голос:       — У этого ворона своя история. Действительно, здесь мы продаём лишь специально обученных почтовых сов… Но хозяин лавки нашёл его у своего крыльца. Крыло было сломано, много крови потерял. Думали не выживет. Но он оказался упорным малым. Мы его выходили… а потом никто не захотел покупать птицу, которая отличается от остальных.       Ворон склонил голову набок и тихо каркнул, будто подтверждая сказанное.       — Бедняга, — прошептала Беатрис.       — Мы надеялись, что найдётся кто-то желающий… Но пока никого, — закончил парень, пожав плечами.       — Есть, — тихо, но уверенно ответила она, отчего консультант удивлённо моргнул. — Даже если он не сможет разносить почту… я его всё равно возьму.       Ворон засуетился, что клетка аж качнулась. Он расправил крылья, насколько позволяла решётка, и радостно ими захлопал.       Парень широко улыбнулся, ему ничего не оставалось кроме как открыть клетку. Ворон мгновенно выпорхнул, закружил и… приземлился Беатрис на правое плечо. Наклонился и игриво щёлкнул клювом у её уха в знак дружбы.       — Насчет почты, мисс, — окликнул консультант девочку, которая уже зачарованно касалась угольных перьев. — Он умеет переносить письма. Обучен рассылке и справляется не хуже сов.       — Правда? — просияла Беатрис, почесывая довольную птичку под горлышком.       — Абсолютно. И… — он поднял ладонь, предвосхищая её вопрос, — вы ничего не должны.       — Но…       — Нисколько, мисс. Для нас было важно найти ему дом, а не нажиться, — с теплой улыбкой паренёк провожал её.       Беатрис сердечно поблагодарила доброго консультанта и на прощание услышала от него традиционную фразу: «Приходите к нам ещё!».       После искусственного сумрака, улица снаружи показалась особенно светлой. Ворон устроился у неё на плече так, будто всегда там жил.       — Я совсем забыла спросить, есть ли у тебя имя… — упрекнула себя Беатрис.       Птица мотнула головой и Лайтвуд посчитала это отрицательным ответом.       — Хм… — она задумалась. — Недалеко отсюда я видела чайную лавку. На коробочке одного чая было интересное название. Лихт. Как тебе?       Ворон важно каркнул, словно так и сказал: «Подходит». А Беатрис как раз припомнила, что миссис Ларсон как-то рассказывала ей о некоторых иностранных словах… в частности немецких, потому что в книжном шкафу соседки большинство книг принадлежали её покойному мужу — тот был врачом и собирал медицинские трактаты на разных языках.       — Отлично. Тогда ты — Лихт. Черненький, но с именем «свет». Будешь маленьким противоречием, — рассмеялась колдунья.       Лихт хлопнул крыльями и, кажется, вполне согласился с философией своей новой хозяйки.

***

      Когда они вышли из последней на сегодня лавки письменных принадлежностей, до этого побывав в бутике Мадам Малкин «Мантии на все случаи жизни», Северус всё ещё хмурил брови, будто каждая складка была высечена раздражением и беспокойством. Он молчал всю дорогу, лишь изредка бросая косые взгляды на пернатое создание на плече подруги и на неё саму, отчего внутри у Беатрис сжималось что-то маленькое и колючее. Когда ворону надоело такое пристальное внимание, он вспорхнул и полетел впереди, широко раскинув крылья, время от времени оглядываясь, чтобы убедиться, что хозяйка поблизости.       — Сев, — осторожно начала Беатрис, получше перехватив пакет с новой униформой. — Я правда… не хотела тебя пугать.       — Но испугала, — буркнул он, не поднимая глаз. — Я-то думал тебя утащил какой-то… Неважно. А ты к совам пошла. Без меня.       Лайтвуд прикусила губу. Обоснованный выговор лег на грудь тяжёлым камнем. Стало даже тревожно: неужели он… настолько переживал? За неё?       — Извини, — заговорила она чуть тише, словно боялась расплескать его злость, которая и так держалась на краю. — Я… ещё не привыкла к тому, что кому-то ещё есть до меня дело.       Северус остановился — резко, так что Беатрис едва не врезалась в него. Он повернулся, и в его взгляде промелькнуло что-то совсем не злое — вымотанное, встревоженное, уязвимое.       — Просто… Не делай так больше, — сказал он. — Предупреждай хотя бы.       Она кивнула и непослушные пряди свесились на лицо, скрывая смятенность. Снейп шумно выдохнул, будто выпуская остатки раздражения, и смягчился ровно настолько, чтобы это стало заметно только Беатрис. Она улыбнулась тоже чуть заметно, виновато.       — Буду стараться, — пообещала она.       — Хм, — отозвался он, подкинув рюкзак на спине, и двинулся дальше.       Они шли в сторону кафе-мороженого, где ранее условились встретиться с директором по окончанию всех покупок. На этот раз Беатрис держалась к спутнику ближе, чем обычно — на расстоянии локтя. Ворон, словно удовлетворённый от того, что конфликт исчерпан, сделал петлю в воздухе и снова опустился на плечо Лайтвуд. Кончики его перьев щекотнули щёку, и она тихо рассмеялась, чуть-чуть, чтобы не дразнить и без того натянутые нервы друга. Северус изредка притормаживал, то ли подстраивался под темп ходьбы подруги, то ли проверял действительность данного ею обещания. И впервые за последние полчаса уголок его губ дрогнул. Но когда ворон громко каркнул, заставив волшебника у какой-то забегаловки вздрогнуть, Снейп покачал головой — теперь уже не сердито, а скорее устало-весело.       В кафе директор Хогвартса между тем давно поджидал ребят, и встретил их на удивление в приподнятом настроении, что ещё больше насторожило их.       — Как всё прошло? — полюбопытствовал Дамблдор, сидящий за одним из столиков.       — Успешно, — кратко выразился Снейп, решив утаить небольшой инцидент, а Беатрис подтвердила его слова кивком.       — Чудно, — улыбнулся чародей. — Тогда как насчет мороженого?       Оба коуквортовца, не сговариваясь, про себя решили, что мороженое — приемлемая компенсация за то, что директор оставил их одних бороздить по аллее. Дамблдор заказал, согласно просьбам детей, ванильное для Лайтвуд и шоколадное для Снейпа, и они провели за столиком на удивление несколько спокойных минут. Северус заметно остыл, Беатрис присмирела, не желая больше вступать с директором, - который с блаженным выражением ел лимонные шарики мороженного, - в конфронтации. Ворон, удостоившийся угощения, клевал на столешнице вафлю под изучающий дамблдоровский взгляд.       Когда сладости были съедены, старший волшебник поднялся первым. И вскоре они отбыли с Диагон-аллеи тем же путём, что и утром. Сначала Дамблдор подкинул будущую ученицу до калитки её дома, а потом исчез в аппарационном вихре со Снейпом.       Беатрис, переступая порог, была уверена, что дом встретит её как обычно — знакомыми ей потёмками и тишиной. Но не тут-то было.       — Ну, как?.. Нагулялась?       Голос раздался из гостиной. Отцовский. И Беатрис едва не выронила все покупки в прихожей. Она медленно подошла к дверному проёму, оставив вещи у лестницы. Адам восседал в кресле, полубоком, со стаканом чего-то янтарного. Он выглядел собраннее, чем пьяным — и это настораживало куда сильнее. Взгляд мутноватый, но цепкий, как у человека, что слишком долго удерживал себя в руках и вот-вот сорвётся.       — Чего застыла? — бросил он, даже не повернув туловища, только голову. — Я с тобой разговариваю, или с плюй-камнем? Навеселилась со своим дружком и директором?       Хорошо, что Лихт внезапно сорвался и улетел, когда она ещё не успела пересечь калитку. Теперь Беатрис лишь надеялась, что питомец сообразит вернуться.       — Можно сказать и так… — тихо пробормотала она и, собравшись с духом, спросила: — Что такое плюй-камень? И… откуда ты знаешь, что с нами был Северус?       Адам медленно повернул голову полностью, как будто осмысливал сам факт её вопроса.       — Не многовато ли вопросов, дражайшая дочурка? Сядь.       Он указал на диван свободной рукой, и в том жесте было не столько требование, сколько усталое раздражение — будто он вынужден играть роль, которую не выбирал. Беатрис повиновалась и села в указанное место напротив. В груди теснилось что-то неприятное, почти липкое. От отца пахло спиртом и… чем-то ещё, сладковатым, будто прелой травой. Тени под его глазами казались глубже обычного.       — Сегодня, — начал русоволосый мужчина, снова отпивая из стакана, — поразительно прекрасный день. Не находишь?       Он усмехнулся странно — безрадостно, будто это было лишь движение мышц, а не эмоция.       — Избавляться от предателей с утра… что может быть лучше? — произнёс ровно, даже почти буднично. — Впрочем, это уже не имеет смысла.       Сердце Беатрис ухнуло, а по спине расползлись мурашки. Взгляд отца на секунду задержался у неё на лице, будто он проверял, поняла ли она скрытый смысл его слов. Она не поняла. Спрашивать было страшно, но она это сделала:       — Ч-что… — голос нечаянно сорвался, когда Адам скользнул голубыми глазами по ней, задержав своё внимание на повязке — оценивающий, почти скептический. — Что именно… бессмысленно?       — Разговоры о пустяках, которых больше не существует, — коротко отрезал тот.       Он поставил стакан на журнальный стол.       — Про плюй-камни скоро сама узнаешь. А про твоего дружка-оборванца… — угол его губ дернулся. — Видел, как ты чуть ли не лебезила перед стариком посреди улицы. Поразительная глупость. Я тебя так не воспитывал.       Беатрис сжала пальцы так сильно, что ногти впились в ладони. Не смотря на внутренний страх, где-то рядом с ним проклюнулось возмущение.       — Ты меня вообще никак не воспитывал. И он — не оборванец.       Лайтвуд-старший не вспыхнул. Наоборот, лицо его стало каменным, как скала перед бушующим морем.       — Когда родитель указывает тебе на ошибки, — сказал он слишком спокойным голосом, — ты должна слушать.       Стакан со спиртным взметнулся сам собой и разлетелся о стену у неё за спиной. Беатрис вздрогнула, сжавшись на сидении. На обоях — растекающееся пятно. На щеке — остатки содержимого, несколько влажных точек, что холодили душу сильнее, чем ядовитый отцовский тон.       — Ты — Лайтвуд, — произнёс он, будто продолжая мысль. — Хоть и не полной крови. И не смей больше ни перед кем пресмыкаться. Ты позоришь… меня. Но в первую очередь — себя.       Она отвернулась, чтобы он не видел, как дрожат у неё губы. По левой половине лица прокатилась слезинка, оставляя солёную дорожку, а справа всё впитала повязка.       Она хотела уйти.       — Директор вёл себя странно, — выдохнула Беатрис, едва не захлебнувшись всхлипом. — Хотел присвоить ключ. Но я не дала. На нём же фамильная гравировка. А значит… я имею право распоряжаться деньгами.       Адам рассмеялся — кратко и сухо.       — Хоть в чём-то ты сообразила. Но совсем немного.       Он лениво достал палочку из кармана брюк непривычно ловким, тренировочным движением. Вернув осколкам исходную форму, он подцепил емкость в воздухе, словно демонстрировал ей не магию, а власть.       — Не предупреди я поверенного заранее — дальше холла вы бы не ступили. Деньги в ячейке принадлежат мне, — сказал он с напускным безразличием. — Но твои мысли о родстве… забавно совпали с тем, как видят это остальные.       — Остальные? Кто?.. — спросила она уже шёпотом, но её перебили.       — Не твоё дело.       Адам снова наполнил стакан. Сквозь тусклый дневной свет, пробивающийся из-за зашторенного окна, Беатрис увидела, что дрожала не только она — его руки бил неизвестный тремор. Будто внутри него боролись сразу несколько состояний: ярость, заторможенность, какая-то болезненная тяга, не направленная ни на что конкретное. И всё это разнилось с его привычным образом. Так влияет алкоголь на волшебников? Или же это нечто другое?       — Верни мне ключ. И можешь идти к себе, — проговорил он, кладя предплечья на подлокотники кресла.       Прямой угрозы в его словах не прозвучало… Но Беатрис беспокоило иное — заструившаяся от его стана темная аура. Она напоминала клубень змей, медленно расползающихся от его ног в её сторону.       Наследница не знала: хотел ли Адам напугать её этим всерьёз… Но у него получилось. Ей ещё никогда не было так страшно, как сегодня. Казалось, он решил восполнить пробелы в колдовстве, и какая-то частичка сущности волшебника рвалась наружу. Беатрис невольно задумалась: не виноваты ли эти темные щупальца в отсутствии Корделии на данный момент.       — Я даю тебе возможность закончить это подобие школы, — сказал он ей напоследок, после того как принял ключ из подрагивающей маленькой ладошки. — Директор настаивает, пусть. Посмотрим, что это тебе даст — силу или слабость.       Одним взмахом палочки все покупки поднялись в воздух и при помощи магической левитации отправились наверх. Наконец она могла уйти.       Беатрис сорвалась с места прочь из гостиной, не чувствуя нижних конечностей. На лестнице споткнулась и чуть не упала. Захлопнув дверь спальни, опустилась на пол и закрыла лицо руками. Только спустя мгновение поняла, что плакала.       Развязав повязку, ощутила, как будто сняла обруч, стягивающий кожу на черепе. Шорох за окном заставил её вскинуть голову. Лихт.       Ворон сидел на подоконнике с уличной стороны и терпеливо ждал. Беатрис немного шаткой походкой прошлась к нему и дрожащей рукой открыла створку, впустив птицу и свежий воздух. Это немного отрезвило. Лихт мягко спланировал ей на колени, когда она опустилась на кровать.       — Где же ты пропадал… — прошептала она, поглаживая перья.       Лихт вновь склонил голову набок, внимательно, почти по-человечески разглядывая хозяйку. Беатрис завалилась на подушку и подтянула колени к груди. Ворон подполз ближе к изголовью и ткнулся клювом ей под подбородок, осторожно ложась рядышком и перетягивая на себя прядь её белых волос.       Наконец она могла расслабиться, хоть немного. Увязнуть в долгожданной спасительной дремоте.

***

      — Как всё прошло?       Мужчина лет сорока пяти, чьи аккуратно подстриженные русые волосы только начинала затрагивать благородная седина, откинулся в широком кресле цвета слоновой кости. В богатом кабинете, отделанном темным деревом, царили тишина и размеренный порядок. Каждая мелочь — от тяжёлых портьер до старинного глобуса в углу — говорила о высоком происхождении, достатке и железной дисциплине.       Он выглядел, как человек, привыкший держать всё под контролем: крепкая фигура, строгий подбородок, дорогой, идеальный по фигуре сюртук. И всё же суровые черты его лица смягчились, когда дверь распахнулась, пропуская внутрь рыжего юношу в серой фуражке.       — Намного лучше, чем я себе представлял, — юноша расслабленно плюхнулся в кресло напротив, одним движением сбрасывая напряжение. Его васильковые глаза сверкнули. — Маленькая Беатрис ещё не потеряна для общества. Похоже, её чокнутый, обиженный на весь мир папаша ещё не успел промыть ей мозги.       — Значит, её зовут Беатрис, —задумчиво протянул мужчина, будто имя девочки было заграничной диковинкой. — Она сама тебе сказала? Как много тебе удалось узнать?       — Да, дядя. Её друг слишком эмоционально выкрикнул её имя — типичный промах с потерей бдительности, — парень хмыкнул и запустил пальцы одной руки через волнистую шевелюру, слегка взлохмачивая её. — Вообще, девочка показалась мне… хорошей. Чуткой. Быстрой на реакцию. О, и конечно же наше, лайтвудовское! В ней точно это есть, не спутаешь.       — Я понял тебя, Марк, — сидящий за письменным столом господин приподнял уголки губ и опустил подбородок на сцепленные в замок фаланги. — Одно меня беспокоит: что Дамблдору понадобилось от моей племянницы? Письмо от гоблина было… неприятным сюрпризом. Не говоря уж про нашего министра.       — Да Мерлин его разберёт, дядя Винсент, — пожал плечами рыжий. — Но теперь хотя бы отследить девочку будет проще. Этот ворон — один из лучших, что я обучал.       Юноша гордо вскинул голову, светясь мягкой светлой аурой в минуту уверенности.       — За девочкой нужно приглядывать, — продолжил уже серьёзнее мужчина. — Я почти уверен, что её магическое ядро начало пробуждаться. В случае сильного выброса — всё может закончиться очень плохо.       — Я почувствовал это, — задумчиво произнёс паренёк, а после мягко отозвался: — Не переживайте, дядя. Думаю, в школе она научится контролю и высвобождению силы. А потом… мы сами сможем взять её под своё крыло.       Старший волшебник поднялся из-за массивного дубового стола и повернулся к окну, на мгновение погрузившись в собственные мысли. Он кивнул — себе, своему решению — и жестом отпустил юнца. Тот поклонился без особой формальности, на ходу снимая наваждение сияния. Прежде чем выйти из кабинета, он оставил небольшую колдографию на столе.       Винсент, после того как дверь тихо притворилась, взял снимок, дабы рассмотреть всё детально на нём. Движущая миниатюра хранила облик запечатлённой маленькой, хрупкой девочки. Одиннадцать лет… а выглядела лет на девять. Худенькая, тонкая, будто вот-вот унесёт ветром. Длинные светлые волосы спадали до талии. Не могла не привлечь скрывающая один глаз тревожная повязка на лице. Второй же смотрел на окружающее настороженно и в то же время проникновенно. На плече её сидел ворон, с которым она о чём-то беседовала, кажется, даже советовалась.       Сердце мужчины беспокойно забилось. Он её покалечил? Если так — не прощу, брат.