Иная

      В гостиной Слизерина царил вечерний полумрак. Изумрудные отблески от подводных огней скользили по потолку, а тусклый свет от ламп освещал старинные гобелены. Около одного из каминов тесно жались первокурсники, возбуждённо обсуждая ставшее уже «легендарным» опоздание их софакультетников на урок Зелий.       — И… Кендел прямо так и сказал — «опоздание есть опоздание», — горячо пересказывал один.       — А Малфой утверждал, что она едва дышала! — подхватывала русоволосая девочка. — У неё же повязка на глазу, вдруг правда беды собирает?       — Или притворяется, — хмыкнул другой. — Чтобы Снейп её выгородил.       На этом моменте Нарцисса громко и демонстративно покашляла, заставляя обсуждение резко стихнуть. Они вошли совсем недавно, но за переполохом на них никто ранее не обращал внимания. Беатрис, естественно, всё слышала и могла сказать, что история была, мягко говоря, приукрашена… но смолчала. Снейп тоже, он появился в аккурат за ними бесшумной тенью, оставаясь позади и наблюдая.       Первокурсники враз расплылись в стороны, но взгляды метали настороженные, любопытные, некоторые откровенно недоброжелательные — все они легли плотной сетью на Лайтвуд.       — О, как вовремя, — протянула русоволосая слизеринка на диване, скрестив руки. — Мы тут как раз беседовали о твоей… травме.       — И то, что из-за вас со Снейпом сняли очки. Опять, — вмешался другой слизеринец. — Спасибо, конечно.       Баллы, которые она усердно заработала до этого, конечно, никто не считал. Вот так: хорошее всегда забывается, а ошибки помнятся с поражающим иногда злорадством. Беатрис легонько помассировала висок — голова после напряжённого дня немного гудела.       — Не думаю, что вам есть дело до моих глаз, — апатично произнесла она, тихо, без остроты, подмечая чуть нахмуренный взгляд Нарциссы.       — Во всяком случае, — влезла в разговор Блэк. — Не вежливо говорить о людях в третьем лице в их присутствии.       — Откуда нам знать, что вы подкрались к нам сзади, — фыркнула русая обвинительница.       — Надо быть осмотрительнее, — холодно отозвался Снейп. — Хотя твоё отношение к окружающим, Винтерс, говорит, что от внимательности ты далека.       — Да ты… язва ходячая! — воскликнула Винтерс.       — Буду считать комплиментом, — Северус даже бровью не повёл, а только хмыкнул на попытку раздраконить его.       Беатрис тяжело вздохнула. Всё, чего она хотела, добравшись до Дома, это: завалиться в общежитскую спальню, написать на скорую руку конспект по Истории Магии и лечь пораньше спать. А тут разборки наметились…       Она уже хотела сказать Нарциссе, что слишком устала и уходит, но тут один мальчишка из компании поднялся:       — А мне вот есть дело, — его голубые глаза спокойно смотрели на неё, без какого-либо осуждения. — Кристофер Морган, — представился он, чуть склонив светлую голову. — Не люблю слухи. И не люблю, когда на моей половине гостиной обсуждают человека, который сам может ответить.       Повисла тишина. Лайтвуд сморгнула. И прежде, чем успела что-то ответить, он продолжил:       — Я бы тоже опоздал к Кенделу, если бы он постоянно меня чихвостил.       Его фраза словно стала спусковым крючком для последующих шепотков, перерастающих в выкрики:       — Кендел и правда перегнул палку…       — Никакого такта!       — У него не только ингредиенты капризные, но и настроение… Снимает очки незаслуженно!       — Да-да. А моё прошлое зелье, между прочим, было правильного цвета!       И понеслось. Гул поднялся такой, что Беатрис показалось, будто стены задрожали. От внезапного шума хотелось прикрыть уши ладонями. Снейп скривился, а Нарцисса уже ввязалась в спор с Винтерс, которая до сих пор винила во всём Лайтвуд.       В этот момент над головами всех вспыхнул сноп красных искр — малфоевская работа. Его палочка яростно пронзала потолок, пока он с пренебрежительным выражением не спрятал её в карман мантии:       — Тихо. Ведёте себя как стая гриффов на ярмарке. Слизерин — не место для глупых сплетен.       Искры медленно осыпались на пол, угаснув.       — Поддерживаю, — донёсся ровный голос со стороны девчачьего общежития.       На лестнице стояла Андромеда. А рядом с ней — Беллатриса, облокотившаяся на перила и смотрящая на тех, кто внизу, свысока. Она почти сливалась с сестрой, но в её лице, в отличие от первой, было лишь раздражение.       — У каждого есть свои особенности, и не вам решать, что прилично обсуждать, — твёрдо отрезала шатенка. — Беатрис не обязана отвечать на ваши расспросы.       — А я считаю, что эта чудачка не заслуживает такого внимания, — скривив губы, бросила Белла. — Она сама виновата, что выглядит… так.       — Белла!.. — воскликнули обе сестры названной.       А у Беатрис внутри что-то сжалось. Это что-то по ощущениям закручивалось уже целый день, но сейчас рывок был сильнее. Она сделала вдох.       — Это как так? — тихо произнесла Лайтвуд.       — Видишь, — Беллатриса обратилась к Андромеде на секунду, тыча в платиноволосую пальцем, а потом вновь развернулась к ней. — Я ещё ничего не успела сказать, а ты уже так реагируешь. Полукровки, что с вас взять — кожа тонкая и нервы слабые. Вот и бегают на занятия кто с повязкой, кто с припадками…       Что-то в конце концов щёлкнуло. Не снаружи — внутри. Как будто напряжение, которое Беатрис таила за недели пребывания в школе, старалась держаться, контролировать, треснуло, дав щель. Она не подняла палочку — её руки были пусты, но сжаты в кулаки. Она не проронила ни слова. Не сделала ни малейшего жеста. Но воздух возле её груди дрогнул едва уловимо, как от статического разряда. Это заметил только Снейп, застывший в оторопях за её спиной, пока она была поглощена своими мыслями.       Это у меня-то кожа тонкая?       Беллатриса открыла рот, чтобы продолжить, пока ещё не успели встрять её сестры — и резко качнулась, хватаясь за перила.       — А?..       Ноги у неё подогнулись, будто стали ватными. Под колготками начали быстро расползаться маленькие болезненные волдыри, как от ожога холодом или магической реакцией.       Толпа ахнула. Белла пыталась выпрямиться, но безуспешно. Андромеда протянула к ней руку, тоже пребывая в замешательстве.       — Это ты! — выплюнула кудрявая. — Ты что-то сделала! Признавайся!       Беатрис побледнела. Она ведь не могла — палочка в кармане, а по-другому она умеет только воду на стекле двигать разве что. Грудь сдавило, а пальцы пробил легкий тремор. Она слышала, как Северус сзади подступился к ней на шаг, но остановился — спокойный голос Кристофера прорезал накалённую атмосферу:       — О, я кажется, знаю, — сказал он, рассматривая павшую на пол Блэк почти с научным интересом. — Это лайтвудское проклятье.       Толпа, затаив дыхание, следила за происходящим. Нарцисса беспокойно глядела то на беловласую соседку, то на старшую сестру.       — Что-то вроде защиты от злых языков, — продолжил он ровно. — Дед рассказывал. Все признаки сходятся: ноги, волдыри… очень характерно.       Беллатриса испуганно дернулась.       — Это… ч-чушь! — выкрикнула она, но голос сорвался от страха и унижения.       И волдыри никуда не исчезли. А вот ноги похоже отпустило — кудрявая это поняла и, едва почувствовав свободу, стремглав рванула из гостиной. Так что оклики сестер и то, что она, пронёсшись мимо входящих старшекурсников, врезалась в одного плечом, её даже не остановило. Блэк исчезла в коридоре, а остальные провожали её настороженными взглядами.       В гостиной воцарилась тишина. На миг. А потом раздался чей-то нервный смешок. И голос старосты факультета:       — Что тут происходит?       Хаусстоун прошёл в середину гостиной и встал так напротив ребят, что отсветы ламп и камина легли ему на лицо, делая выражение ещё более суровым. Он обвёл толпу глазами и мгновенно, будто давно оттачивал этот навык, обнаружил неумело спрятанные палочки у троих слизеринцев.       — Вы что тут дуэли устраиваете?       — Нет, тут дело гораздо серьёзнее, — начал увиливать Люциус, скрещивая руки на груди.       Простоял он так недолго: Снейп без слов пихнул его локтем и едва заметно кивнул на торчащий из рукава Малфоя край его же палочки — прямую улику. Люциус торопливо засунул её глубже, но было поздно: зоркий глаз старосты уже не обманешь.       Слева раздался спокойный, почти смирившийся вздох — это Морган понял, что прятать волшебное древко за спиной было не лучшей идеей. Он стоял не вызывающе, но и не прячась за другими — как человек, который не отказывается от своих действий, но и не собирается оправдываться.       Беатрис переводила взгляд попеременно с каждого мальчишки, которых староста поймал с поличным. То есть… То, что приключилось с Беллатрисой, всё же не её рук дело? От облегчения и крохотного стыда у неё опять нечто кольнуло за грудиной, и одновременно похолодело — Хаусстоун явно был не в том расположении духа, чтобы оставить всё как есть. Беатрис глянула на Нарциссу, слегка побледневшую, ошарашенную — на ней лица не было.       — Беатрис, сними проклятье, пожалуйста! — взмолилась блондинка, хватаясь за руки Лайтвуд. — Белла, да, была не права, но… это не повод…       — Ты волнуешься не о том. Я-то думал вы подружки, — холодно бросил Малфой, смерив её снисходительным взглядом. — И ничего с твоей сестрой не будет. Лайтвуд тут вообще ни при чём.       Нарцисса неуверенно посмотрела на Беатрис, которая машинально отступила на шаг и сцепила спереди ладони в замок. Блэк метнула почти что убийственный взор в Малфоя.       — Я всё ещё требую объяснений, — жестко напомнил о своём присутствии Хаусстоун, уже начинающий раздражаться. — И немедленно. При первом знакомстве с деканом вам ясно сказали: любая травля студентов пресекается, а также подобные сцены в нашей гостиной недопустимы.       — Вот именно, — вмешалась Андромеда, спустившаяся к эпицентру причины всего сыр-бора. Она была и зла, и растеряна одновременно — в её обычно мягких глазах трепыхалось негодование. — До этого мы пытались решить всё мирно. Пока кто-то не заколдовал Беллу!       Беатрис почему-то не смогла объяснить ещё раз, что она ничего не делала, язык не повернулся. Мальчишки ведь всего-навсего хотели… заступится за неё?       — Справедливости ради… — не выдержал Кристофер и тоже вмешался, ровно и спокойно, словно обсуждал погоду. — Ваша сестра сама сделала всё, чтобы спровоцировать Лайтвуд. Так уж вышло, что ответила не она, а мы. «Травля пресекается», верно? — с легкой усмешкой повторил он слова старосты.       Хаусстоун мрачно прищурился, но спорить пока не стал. По гостиной прошёл ропот. Кто-то сказал «розыгрыш» и остальные, услышав знакомое слово, один за другим махали рукой и расходились: кто делать домашку, кто спать, кто просто чтобы не попасть под горячую руку старосты. Но несколько старшекурсников, наоборот, заинтересованно придвинулись ближе, прижимаясь плечами к колонне — уж очень хотелось узнать, чем дело кончится.       — Нарцисса, — тихо обратилась к соседке Лайтвуд. — Они просто пошутили. Уверена, ничего смертельного.       — Максимум недельку в Больничном крыле проваляется, — «успокаивающе» вставил Малфой.       Обе Блэк синхронно метнули в него такой взгляд, что тот предпочел отвернуться. Беатрис тоже покосилась на него — резко, предупреждающе. Язык Малфоя — враг Малфоя. Обстановка ведь и так не простая…       — Шутка, говоришь, — молвила Нарцисса, повернувшись к Лайтвуд, которая не знала куда себя деть.       — Можно подумать, — протянул Люциус, чуть самодовольно, проигнорировав явный намёк от Беатрис больше не подливать масла в огонь, — что у одиннадцатилетней девчонки, пусть и древнего рода, получилось бы настолько мощное проклятье.       Беатрис резко вдохнула — кое-кто сейчас договорится. На её ладонях неприметно мелькнула темная дымка — мгновение, не больше, — но в итоге тут же пропала, оставив лишь обыкновенный зуд. Северус чуть повернул голову, напряжённо наблюдая за подругой и кидая косые взгляды на Хаусстоуна. Без сомнений — тот обязательно доложит о потасовке их декану, это лишь вопрос времени.       И тут громкий голос, с толикой усмешки, развеял гнетущую паузу:       — Да будет тебе, Чарльз. Детишки просто решили развлечься, поупражняться в магии, — он хохотнул, проходя мимо. — Заодно серость разогнали… А-то даже у рейвенкловцев веселее. Пивз, поговаривают, устроил знатный погром в их башне. Филч снова носится с портретами.       Рослый, темноволосый старшекурсник подмигнул Беатрис, чем вызвал у неё легкое недоумение, и, не дожидаясь благодарности, скрылся в коридоре к спальне мальчиков. Первокурсники, не сговариваясь, уставились на старосту. Хаусстоун устало помассировал виски и сказал:       — Так. Сейчас все расходятся по спальням, — отдал приказ он. — А о вашем наказании за нарушение покоя я ещё поговорю с профессором Хардивальд.       Он тяжело вздохнул напоследок и исчез на лестнице, вслед за тем темноволосым парнем. Сестры Блэк, немного постояв, тоже ушли — но не в девчачье общежитие, как велел староста. Вдвоём они прошли сквозь тайный проход, каждая с собственным выражением от произошедшего — от тревоги до раздражённого фырканья.       Беатрис хотела позвать их, ещё до конца не решив зачем именно: что-то объяснить, или извинится? Хоть по сути её прямой вины в этом и не было, но слова застряли в горле. Она лишь молча проводила их внимательным взглядом, пока тайный проём в гостиную не закрылся.       — Вообще-то… — начал Морган, когда они остались тут вчетвером. — Это мы с Малфоем подстроили, — признался он без тени стыда. — По очереди. Я пустил Локомотор Виббли, а он — Приклеивающее заклятье.       Люциус шикнул, но Кристофер только шире улыбнулся.       — А волдыри — это уже Снейп добавил финальный штрих, — закончил пояснения тот.       Северус мрачно поджал губы, глядя Беатрис в не сокрытый глаз.       — Она бы отделалась минимумом, я бы снял чары после, — пробормотал он, видимо, боясь осуждения со стороны подруги. — При условии, если бы она извинилась.       Беатрис выдохнула тяжело и устало. Похоже, её отношения с соседками подпортились, а с одной конкретной ещё больше усложнились. Но она всё равно тихо произнесла:       — Спасибо… что заступились за меня. Право, не стоило. Я бы и сама смогла разрулить.       — Да ну, — Кристофер довольно улыбнулся. — Ты выглядела так, будто взорвёшься в любую минуту. Мы лишь предотвратили всплеск. Я лично не собираюсь проверять каков радиус лайтвудского праведного гнева, — подмигнул ей слизеринец. — А ты, Малфой?       — Я сделал то, что обещал, — высокопарно отмахнулся Люциус, скрещивая руки на груди.       Снейп же ничего не сказал в ответ на её благодарность. Просто отвернулся, как будто мгновение назад его смутило собственное участие. Хмыкнул лишь на реплику Малфоя, пряча выражение лица за чёлкой.       Тут сверху по лестнице в мужское общежитие послышались шаги. На площадку выскочили трое их сокурсников — Забини, Паркинсон и Нотт. И шли они весьма целенаправленно. Каждый выразил ей долю дружелюбия и смотрел с нескрываемым интересом. Такой напор показался Беатрис чрезмерным — и не зря. Те, явно хотели «подружится» с ней из-за её древней фамилии. А ей было уже, честно говоря, всё равно, лишь бы отстали, а-то каждый второй твердит за углом «Лайтвуд то, Лайтвуд сё…».       Слизеринцы задержались ещё на пару фраз, только для того, чтобы убедить её, что постараются поправить разгулявшиеся слухи — и так же внезапно, как появились, ретировались обратно. Малфой проводил их многозначительным взглядом и протянул с ухмылкой:       — Подлизываются. Ради связей. Очень… по-слизерински.       Беатрис медленно повернула к нему голову — взор был у неё красноречив, спокоен, но выразителен: чья бы корова мычала, Люциус. На секунду между ними повисло молчание, и Кристофер негромко прыснул в кулак, чтобы не рассмеяться вслух. Северус лишь более глубоко спрятал улыбку где-то под своим хмурым видом, и опустился на ближайший диван. Люциус церемонно устроился рядом, закинув ногу на ногу, и то и дело посматривал на Беатрис.       Она же продолжала стоять, хотя внутри жаждала рухнуть на мягкие диванные подушки и уснуть прямо здесь. Отсутствие пледа, мало уютный прохладный воздух подземной гостиной и понимание, что наутро её могут обнаружить в такой позиции другие софакультетники — мешали совершить такой порыв. Она уже достаточно сегодня «засветилась». Приказание отца не выполнила. Оставалось уповать на то, что декан или заместитель директора не напишут на неё ему докладную.       Кристофер не стал задерживаться. Сказал, что должен разобраться с темой по Трансфигурации, и, прощаясь, приятельски улыбнулся ей, протянув руку. Беатрис несмело приподняла уголки губ и пожала руку в ответ. А в голове промелькнуло:       Похоже, о непринуждённых беседах и прогулках с Нарциссой и Андромедой можно пока забыть. После этой стычки с Беллой… Наверное, если бы у меня была сестра, я бы тоже взвилась. Хм…       Из размышлений её вырвал голос Люциуса — предлагал ей присесть рядом с ним и Снейпом. Беатрис секунду пялилась на диван. Погреться у камина и понаблюдать за пляской огня было чертовски заманчиво, но… Она выдохнула и ответила вежливым, спокойным отказом: нужно было свести счёты с Историей магии. Эссе, отложенное на неопределённый срок до следующего четверга одиноко ждало своей развязки на её письменном столе в спальне. А ведь Нарцисса предлагала свою помощь ещё за обедом, но… что ж. Беатрис не привыкать к самостоятельности.       Интересно, среди слизеринцев — выходцев из чистокровных, богатых семей, — кто-то может похвастаться тем, что они умеют варить кашу с семи лет и без родителей совершать покупки в продуктовом? А вот Беатрис может… только поводом для хвастовства она это не считала.       — Поделишься конспектом по Гербологии, Беатрис? — кинул ей в спину Малфой, когда она пожелала ему с Северусом «доброй ночи».       Лайтвуд, сонно зевнув в ладошку, нечленораздельно, но утвердительно, угукнула в ответ. Не оглядываясь, она ушагала вверх по лестнице. На последней ступеньке она расслышала приглушённое высказывание Северуса:       — И давно она разрешает тебе звать её по имени, Люциус?       Пауза — и столь же негромкое, но по интонации равное в выразительности:       — Кто знает, Северус.       Оба — нарочито или ей лишь показалось, — выделили имена друг друга. Беатрис устало покачала головой. Хватит с меня на сегодня всех этих перепалок. Не став заострять на этом внимание, и решив оставить мальчишеские разборки мальчишкам, она расправила плечи и направилась в сторону спальной комнаты — жилплощадь, которую ей придётся делить из года в год с представительницами рода Блэк. Но там хотя бы можно ненадолго отвлечься от того, что она — Лайтвуд, полукровка, героиня слухов, объект сплетен.       Ей хотелось самую малость: успокаивающего методичного скрипа пера, запаха нового пергамента, тихого шелеста страниц и ночи, что поглотила бы весь этот сумбурный день.