Иная

      С самого утра Снейпу не давали спокойно поспать.       Сначала Малфой со своими самодовольными подначками о том, что, мол, Северус втюрился в девчонку. Вчерашний спор в гостиной Слизерина, начавшийся будто между делом, не утих даже тогда, когда их соседям по комнате окончательно надоел шум и кто-то пригрозил применить соответствующие чары.       Теперь же те самые соседи в лице без умолку тарахтящего Забини и оглушительно громкого Паркинсона, окончательно лишали его последней надежды на тишину, о которой он грезил с пяти часов утра. Нотт, судя по звукам, а точнее их отсутствию, либо молча терпел балаган, как и Снейп, либо спал настолько беспробудным сном, что его это ничуть не касалось. Малфой бодрствовал вместе с первыми двумя и его смех, гулкий и напыщенный, отдавался в голове Северуса, как удары молота по железному колоколу — такой поднял бы с кровати даже мертвого.       А потом его мысли свернули в совсем другое русло. Он накрылся по самую макушку изумрудным одеялом, которое было гораздо мягче домашнего, излатанного, и прокрутил в памяти минувший день. Беатрис. Вполне обычная. Ничем особенно не примечательная — по крайней мере на первый взгляд. Хотя, большинство людей при встрече с ней тут же вешали на неё ярлык «белой вороны», «не такой», «чудаковатой» — и это он ещё не все перечислил, пройдясь по менее скверным эпитетам. И чем им её волосы не угодили? Красивые. Этого он не мог не признать. Не такие огненно-контрастные, как у Лили, но свет ловили не хуже, отливая серебром. Кажется, даже светлее, чем у того же Малфоя, который пылинки сдувал со своих локонов и гордился их блеском.       И к повязке на глазу он давно привык — перестал замечать ту как нечто необычное. Хоть и до конца не понимал зачем она ей, вроде говорила, что травм никаких не имеет… А на аристократку Беатрис не походила вовсе. Скорее наоборот. Живёт в такой же канаве, что и он сам… В трущобах, где ни один холёный аристократ не протянул бы и недели без дополнительных навыков по выживанию в окружении простецов.       А характер… прямолинейный. Иногда до резкости, если того требуют обстоятельства. Трис не умела, да и не стремилась, ходить вокруг да около — говорила в лоб.       Но сейчас дело было не в ней… вернее, не только в ней.       Больше всего Снейпа занимало: почему он так бурно отреагировал, когда Малфой позволил себе звать её по имени — так было положено заговаривать лишь с особо приближёнными. И почему-то после этого внутри осталось мерзкое, тянущее чувство, будто его вдруг обменяли на более «подходящего» друга. Люциус — выходец из богатой семьи. Трис, как выяснилось, тоже имеет отношение к небезызвестному роду магов.       А он?       Мать никогда не рассказывала ему о своих родителях, предках. Кем были дедушка с бабушкой? Почему они не навещали их? Почему не желали познакомиться с внуком? Напрашивался логический вопрос: а знали ли они вообще о его существовании?       Северус поймал себя на том, что впервые всерьёз думает: если когда-нибудь появится возможность встретиться с роднёй по материнской линии, он не упустит её ни за что. Может, они просто не знают, что происходит у них дома в Коукворте. Что отец по утрам набожный святоша, бормочущий строки из опостылевшей Северусу Библии, а к вечеру превращается в пьяное невесть что, будто в него бес вселяется.       А если рассказать им всё… Послать сову или того же ворона Беатрис. Может, они бы забрали его и маму куда-нибудь подальше от Тобиаса? Вот только на какой адрес писать неизвестно…       Мысль оборвал другой всплывший нечаянно образ — Лили. Она вписалась в школьную жизнь так легко, будто всегда здесь училась. Смех, друзья, уверенность… А если он уедет — они ведь больше не увидятся?       И тут же — Беатрис. Он скучал бы и по ней тоже. Таких хороших подруг попробуй ещё поищи с его-то нелюдимостью и подчеркивающей это внешностью.       Вот оно!       Наконец пазл сложился. Северус не привык иметь друзей. А уж делить их с кем-то — подавно. Вот почему его так взбесил смазливый сокурсник с громкой фамилией Малфой.       За пределами снейпового укрытия, судя по грохоту, разворачивалась самая настоящая битва, но он продолжал лежать неподвижно, распутывая клубок мыслей.       Трис не была его собственностью — о таком даже в уме говорить несуразно, но он продолжал рассуждать: не игрушка чтобы решать — делиться ею или нет. Хочет дружить с Малфоем — пусть. Тем более, что ещё одного удара учебником по трансфигурации он не переживёт.       На этом размышления слизеринца были прерваны внезапным, преисполненным неистовости, броском подушки — Снейп ощутил, что это именно она, когда та угодила точно в цель — прямо в темя. Остатки сонливости как рукой сняло. Пришлось подняться и восстановить справедливость.

***

      Спустя какое-то время Северус всё же выбрался из гостиной — на завтрак нужно было успеть до начала занятий, чтобы потом не ходить с голодным брюхом. Он мгновенно припомнил, как Беатрис постоянно утаскивает из Зала, что-нибудь съестное в качестве перекуса и для себя, и для него. Между этих помыслов он как раз пересекал выход из тайного прохода, ведущего в подземельные коридоры, когда внезапно едва не влетел в полупрозрачную материю. Снейп вовремя остановился, резко застыв на месте.       Мимо него медленно проплыло привидение — Кровавый Барон.       — Здравствуйте, юноша, — произнёс тот низким, глухим голосом, смерив слизеринца тяжёлым, почти осязаемым взглядом. Призрачные кандалы на его запястьях тихо звякнули. — Уважаемая декан нашего факультета велела мне передать: все вчерашние нарушители покоя обязаны явиться незамедлительно после завтрака в её кабинет. Советую вам не пренебрегать её просьбами.       И перед тем как уплыть в соседнюю стену, Барон выверенным движением поправил шпагу на правом боку. Северус ещё несколько секунд смотрел на каменную кладку, в которой растворилось привидение, когда из тайного проёма показалась знакомая белобрысая голова.       — Похоже, у нас всё-таки проблемы, — Малфой состроил кислую мину. — Хаусстоун… чтоб его. «Прежде всего — надо найти Беатрис. И предупредить,» — подумал Снейп.       Он двинулся по коридору, не обращая внимания на недовольное выражение лица Люциуса и его раздражённую тираду о старосте и вчерашней стычке с Беллатрисой.       — Послушай, — Люциус остановил его буквально перед входом в Большой зал, развернув за плечо. — Может, ты всё-таки поделишься своими соображениями?       — А с чего ты решил, что у меня есть какие-то идеи? — Северус нахмурился и скрестил руки на груди, зеркально повторяя его позу.       — У тебя всё на лице написано, — Малфой указал пальцем себе в лоб. — Так что выкладывай. Мы, как говорят маглы, в одном корыте.       — Искренне преклоняюсь пред твоими знаниями об уличном фольклоре маглов, — сухо отозвался Снейп.       Мимо них прошли две пуффендуйки с первого курса. Их заинтересованные взгляды сменились поспешным бегством за двери Большого зала, стоило слизеринцам одновременно поднять глаза.       — Не знал, что тебя интересует… как ты там выразился… всякий мусор, — Северус вскинул бровь, а потом отвернулся. — Для начала я собирался предупредить Беатрис. Всё же мы не единственные, кого вызывают «на ковёр».       — Да вы прямо-таки не разлей вода, — усмехнулся Малфой.       Но его шпилька осталась без реакции со стороны Снейпа. Он уже вошёл в Зал, автоматически выискивая знакомую фигуру за слизеринским столом. И Трис нашлась довольно быстро. Она сидела в компании Забини, который что-то увлечённо ей рассказывал, размахивая руками, явно стараясь заполучить её внимание. Но платиноволосая слизеринка с вялым, отсутствующим выражением лица методично размазывала джем по зажаренному куску хлеба. Её взгляд эпизодично то и дело поднимался на соседок. И когда их глаза с Нарциссой пересекались, блондинка бесшумно хмыкала и отворачивалась. Лайтвуд после этого опускала взор в кубок с тыквенным соком — так, словно надеялась найти там что-то более утешительное, чем отражение собственного утра.       Северус невольно сжал пальцы в кулак, и двинулся к столу.       — Доброе утро, — Люциус, нагнавший его, без колебаний взял инициативу на себя, избавляя Снейпа от необходимости первым произносить это банальное приветствие.       — Доброе, — отозвалась Беатрис, выходя из состояния задумчивости.       Её взгляд, ограниченный повязкой, задержался на Малфое, а затем скользнул к Северусу, будто проверяя на месте ли он.       — Поздравляю, Сев. Ты дождался разнообразия.       Она кивком указала на тарелки с сочными сосисками, яичницей и фасолью в томатном соусе. Северус помедлил — сам не зная, отчего, — а затем перешагнул через лавку и сел рядом с ней. Малфой же без тени смущения устроился напротив Лайтвуд, невзначай подвинув Нарциссу и тем самым разорвав прямую линию зрительного контакта между ней и Беатрис.       — Твои манеры заставляют желать лучшего, Малфой, — холодно заметила Нарцисса.       — И вам доброго утра, миледи, — откликнулся он с напускной учтивостью. — Прошу прощения, если помешал вашей семейной идиллии. Впрочем… — он скользнул взглядом по Беллатрисе, — судя по аппетиту некоторых, она им не особо нужна.       Белла с силой воткнула вилку в сосиску — так, что та едва не лопнула вместе с тарелкой. Люциус с насмешливой ухмылкой салютовал ей кубком. Ответ последовал немедленно: яблоко, измазанное соусом, пролетело в опасной близости от его блондинистой шевелюры и с глухим шлепком, который заглушал гул трапезничающих учеников, угодило в мантию.       — Приятного аппетита, павлин! — выплюнула старшая Блэк.       Малфой с безупречным спокойствием достал палочку и очистил одежду при помощи магии.       — Я смотрю, волдыри уже сошли, — заметил Люциус, словно обсуждал прогноз погоды.       Беллатриса побледнела, затем резко вскочила, так что вилка звякнула о посуду, и, не оглядываясь, покинула зал. Нарцисса дернулась было следом, но Андромеда удержала её за запястье.       — Ты ведь не доела салат, — спокойно сказала она, указывая вилкой на тарелку.       — Что? — моргнула младшая Блэк. — И ты ничего ему не скажешь? Он оскорбил нашу сестру! — она перевела возмущённый взгляд с Малфоя на Лайтвуд. — А ты позволила это на глазах у всех. Дважды.       Беатрис вздрогнула, словно от удара, не донеся тост ко рту. Северус заметил, как её плечи неприметно напряглись, но лицо осталось флегматичным.       — Если бы кое-кто следил за поведением своей сестры, — вмешался подошедший Морган, — никому бы не пришлось её «оскорблять». И, к тому же, нам не пришлось бы идти к декану.       — К декану? — тут же оживилась Беатрис.       Она глянула на Северуса, и он понял, что именно от него она ждёт пояснений.       — Да, — он оторвал взгляд от её обеспокоенного лица и придвинул к себе тарелку. — Барон передал. Поджидал нас у входа в гостиную.       — Похоже, нити реальности сплелись в узел, который не развязать, — пробормотав, заключила Лайтвуд, накалывая фасолину.       Сёстры Блэк озадачено переглянулись и уставились на Малфоя. Тот пожал плечами с выражением человека, который и сам не до конца осознал масштаб произнесённого.              — И что это значит? — напрямую спросил Люциус, отпивая из кубка.       — Ничего хорошего, — отозвался Морган, рассеянно почесав затылок. — Верно, Лайтвуд?              — Верно, — коротко подтвердила она.       В их беседе повисла пауза, заполняемая перестуком приборов и шумом голосов других студентов. Чуть поодаль за слизеринским столом начались перешептываться. Некоторые старшекурсники поглядывали на них: кто с интересом, а кто с укоризной; остальные же были заняты своими, куда более важными, делами — доделывали впопыхах домашку, сверялись с расписанием, повторяли материал за едой из учебника. «Весьма вовремя», — подумал Северус.       Он заметил, как к их компании уже надвигался староста Слизерина — уверенной походкой и с выражением лица человека, не сомневающегося в собственной правоте.       — Доброе утро, — стандартно поприветствовал он всех, вздернув кверху подбородок, — Не стану сейчас тратить ни своё, ни ваше время на подробную лекцию об уставе школы…       Малфой и Морган почти одномоментно закатили глаза. Снейп тихо фыркнул в кубок. А сестры Блэк и Лайтвуд неприметно вздохнули, переглянувшись скорей на автомате, позабыв про вчерашнюю неприятность.       — …где, впрочем, ясно сказано, что ученикам воспрещается применять магию друг против друга, нанося вред, как физический, так и моральный, — Хаусстоун обвел поучительным взглядом всех провинившихся и продолжил с тем же официозом: — Я надеюсь, подобное более не повторится.       — А беспричинные оскорбления случайно не входят в перечень запретов? — спокойно спросила Беатрис.       Староста тут же уставился на неё.       — Если дело не доходит до травли, то ученик должен сам уметь справляться с подобными ситуациями, не прибегая к насилию, — ответил он, механически поправляя значок префекта. — В любом случае, профессор Хардивальд, ожидает вас у себя после завтрака. По уважительной причине вы частично пропускаете первый урок. Профессор уведомлён. Хорошего дня.       Он демонстративно отдёрнул воротник рубашки, развернулся и удалился к другим старшекурсникам. Накосячившие первокурсники переглянулись. Кажется, они действительно влипли по полной.

***

      После короткого, приглушённого совещания решили начать с простого — собрать всех «участников инцидента». Нарцисса и Андромеда отправились на поиски недостающей сестры, а остальные условились ждать у кабинета декана.       Коридоры Подземелий, всё также отличающиеся постоянной прохладой и влажностью, уже стали привычным пристанищем для первокурсников-слизеринцев. Каменные стены отдавали сыростью, факелы горели тускло, но достаточно, чтобы их дрожащий свет ложился на лица ожиданием и тенью. Люциус стоял чуть в стороне, недружелюбно сверля серыми глазами дубовую дверь кабинета. Рядом — Беатрис, Северус и Кристофер. Со стороны Лайтвуд выглядела удивительно спокойной, почти неподвижной, словно одна из каменных изваяний Хогвартса. Но Северус знал её слишком хорошо, чтобы обмануться: на нервах она всегда теребила прядь волос и машинально заправляла её за ухо. Сейчас этот жест повторялся снова и снова.       Чуть позже вся провинившаяся семёрка собралась в полном составе. К ним только присоединился один шестикурсник — по личному вопросу к профессору Хардивальд, как прозвенел колокол, возвещающий о начале первого урока. Дверь кабинета сама распахнулась, будто приглашая их войти… или явится на суд.       За массивным столом в глубине комнаты, на высоком стуле, восседала декан Слизерина. Её кабинет — логово Серпентарской мегеры, как шептались студенты, — располагался между подземельными аудиториями номер четыре и пять, где преподавалась нумерология. Именно этот предмет и вела сама профессор Хардивальд, и по совместительству занимала пост опекуна Змеиного Дома. Не повезло тем, кто собирался сдавать её предмет на СОВ: женщина славилась своей профессиональной, безжалостной муштрой.       Когда она подняла взгляд от стопки свитков с эссе, её выражение тут же дало понять вошедшим — разговор приятным не будет.       Из сплетен учеников старших курсов Северус прекрасно запомнил, что их декан — ведьма с принципами. В её обязательные требования ко всем ученикам входило: во-первых, безупречная успеваемость; во-вторых, беспрекословное подчинение правилам школы и деканата; и в-третьих, скрупулёзное отношение к своему внешнему виду. По её словам, аккуратный студент, есть успешный студент.       Снейп невольно про себя отметил, что Малфой идеально вписывался во все пункты. К нему почти невозможно было придраться — ни в манерах, ни во внешнем виде. Он был хитёр, по-слизерински расчётлив, создавая вокруг себя образ прилежного ученика. Его безупречность была не случайной — так учил отец, как Люциус однажды сухо пояснил в ответ на снейповский язвительный вопрос о чрезмерном наведении лоска.       Чистокровные слизеринки тоже выглядели соответственно своим фамилиям. Что до Лайтвуд… она просто была опрятной. И только Северус знал, что за этим стоит. Когда Трис ела с аппетитом, она могла нечаянно испачкаться, крошить, вытереть руку о мантию или облизать пальцы после сладкого — вещи немыслимые для аристократии. На людях она держала себя в рамках, но рядом с ним позволяла себе расслабиться. И именно тогда Северус чувствовал, что его принимают как «своего».       В моменте он выбрал тактику молчания и наблюдения. Но когда декан выпрямилась и обвела всех выжидающе-строгими глазами, Снейпу захотелось лишь одного — поскорее выйти отсюда. Немного утешало лишь то, что их много, а она — одна.       — С вами, мистер Нортон, я разберусь позже. Прошу подождать за дверью, — сказала профессор, откладывая перо и указывая на выход.       Старшекурсник вышел принудительно из кабинета, бросая на малышню сочувствующий взгляд. Щелчок закрывшейся двери прозвучал как приговор к моральной экзекуции.       — Итак, — теперь всё внимание декана принадлежало её подопечным. — Вы ничего не хотите мне объяснить, юные господа и леди?       — Видите ли, мэм… — начала Нарцисса.       — Это просто уму непостижимо! — ладонь учителя с глухим стуком опустилась на деревянную поверхность рабочего стола. Все вздрогнули. — Вы решили, что раз прошли распределение, то вам позволено всё?!              — Нет, мэм, но позвольте… — попытался вставить пару слов Кристофер.       — Вы заговорите тогда, когда я сочту нужным, — отрезала она, и в этот момент напоминала взаправдашнюю мантикору. Морган тут же передумал продолжать и кивнул. — Ваша выходка бросает тень на факультет и школу! И это я ещё не упоминаю о вас, мистер Снейп, и ваших пропусках по Зельям!       Снейп, будучи уже упомянутым, только потупил взгляд вниз, скрывая поджатые губы и рассматривая щели между половых досок. Декан тем временем перевела дыхание и продолжила более холодно:       — Мне не интересно, кто именно стал зачинщиком. Я назначаю всем вам недельную отработку у мистера Филча. Без магии. Он найдёт достойное применение вашей энергии.       Когда слизеринцы уныло направились к выходу, профессор добавила напоследок:       — И запомните: если кому-то из вас придёт в голову жаловаться родителям, помните — в стенах Хогвартса ваш статус и чистота крови не служат оправданием вашему недостойному поведению. Ведите себя как полагает — и подобных наказаний удастся избежать, — она снова взялась за проверку эссе, и уже не глядя произнесла. — Можете идти.       После выволочки от декана семеро слизеринцев выходили из кабинета плотной, чуть взбудораженной группой. Дверь захлопнулась за ожидавшим своей очереди шестикурсником и первым нарушил тишину Малфой:       — Великолепно, — процедил он сквозь зубы, но достаточно громко, чтобы Беллатриса его услышала. — Мы, значит, виноваты, а кое-кто — бедная жертва обстоятельств.       — Она вообще не должна была так с нами разговаривать, — прятала за заносчивостью переживания Белла, поправляя складки на юбке. — Как будто я!.. — она осеклась, бросив быстрый взгляд на дверь и продолжила тише: — Как будто я сделала что-то непростительное.       Нарцисса сдвинула бровки и сморщила нос. Андромеда шла рядом с Кристофером и Беллатрисой, негромко что-то им объясняя — судя по жестам, пыталась сгладить назревающий конфликт. Северус почти не слушал. Мысли тянулись вязко, оставляя после себя неприятный осадок. Его ноги сами вели его вперёд — и только через пару секунд понял, что не слышит отзвук туфлей подруги и то, как она периодически шуршит шлейкой рюкзака.       Он обернулся, пока остальные продолжали идти.       Трис отошла в сторону и села на одну из холодных каменных лавок у стены, будто силы внезапно кончились. Спина чуть сгорбилась, плечи опустились — совсем не так, как она обычно держалась. Северус без слов двинулся к ней. Он сел рядом не сразу — на мгновение замялся, как до этого в Зале, словно боялся нарушить её хрупкое равновесие. Потом всё-таки опустился на край, оставив между ними небольшое расстояние.       — Если бы ты знал, Сев, как мне всё это надоело, — неожиданно произнесла Беатрис.       Он вздрогнул — не от громкости хотя она была такой же тихой, а от усталости в её голосе.       — Я думала… — она тяжело выдохнула. — Я иначе представляла себе всё это. Но, видимо, некоторые вещи в этом мире не меняются.       Беатрис усмехнулась, но эта усмешка вышла немного кривой и безрадостной. Снейп не спрашивал, он знал: Трис говорит легче и больше, когда её не перебивают. Когда слушают по-настоящему, чтобы услышать.       — Маглорожденные, чистокровные, полукровные… Маглы… — продолжила она после краткой паузы и повернулась к нему. — Тебе не кажется это странным? Я чистокровная только наполовину, но меня одновременно боятся, хотят «дружить», и ведут себя так, будто я изгой общества.       — По логике магов с «чистой кровью», — сухо ответил Северус, — любое сосуществование с маглами это что-то запрещенное и неправильное. Хотя, — он пожал плечами, — я был бы не против исчезновения некоторых простецов и парочки таких логиков на день-другой.       Он замолчал, позволяя ей продолжить.       — Парадокс чистокровия какой-то, — тихо сказала Беатрис и взглянула в сторону, где сокурсники притормозили у следующей ниши. Беллатриса и Люциус что-то опять не поделили. — Как думаешь… Нарцисса и Андромеда теперь совсем перестанут со мной общаться?       В её взгляде мелькнуло нечто похожее на страх — острый, почти детский. Северусу стало не по себе.       — Это Беллатриса виновата, — отрезал он. — Никому не позволено оскорблять кого-то без причины, — он помолчал, а потом прибавил: — Вы соседки. Думаю, скоро всё уляжется. Андромеда, по крайней мере, уже не выглядит так, будто готова объявить тебе войну.       — И почему так всегда?.. — прошептала Беатрис.       По её щеке прокатилась первая слезинка. Потом вторая. Она поспешно утерла глаз ладошкой, но это не помогло — слёзы пошли сильнее. Нос покраснел, губы задрожали, дыхание стало рваным. Заплаканная Трис выглядела совсем иначе: меньше уверенности, меньше той колкости, за которой обычно пряталась.       Снейп замер.       Он не умел утешать. Совсем. Быть «жилеткой» ему доводилось лишь однажды — и воспоминание об этом до сих пор отзывалось неловкостью. Лили тогда крепко навернулась с качели, что не обошлось без её родной сестры. Беатрис редко позволяла себе такие срывы. Она всегда держалась до последнего.       Из её уст вылетело на гране слышимости: «…ненавидят.». И он неловко положил руку ей на плечо. Потом, словно решившись, взял её за плечи обеими руками и осторожно притянул к себе. Когда Трис опустила руки от лица и уткнулась лбом ему в шерстяной джемпер с гербом факультета, он просто прижал её крепче.       — Я тебя не ненавижу, — сказал он шепотом, но с отчётливым акцентом на «я».       Её пальцы несмело сжали ткань его мантии. Горячее, судорожное дыхание обожгло сквозь одежду.       — И… — добавил он, чуть смущаясь, — твоя соседка. Та миссис, что с твоей улицы.       — Спасибо, Сев, — выдохнула Беатрис.       Он почувствовал, как она улыбнулась ему куда-то в грудину, а потом поспешно отстранилась, вспомнив, что в коридоре они не одни.       — Нам пора на занятие, — сказал Северус, отводя взгляд.       Она вытерла остатки слёз и кивнула.       — Слухи — это просто шум, — всё-таки нашёл он нужные слова. — Он надоедливый, но недолговечный. А ты… ты сильнее, чем они думают. Скоро им надоест.       — Всё хорошо, — попыталась ещё раз улыбнуться Трис. — Я больше не буду открывать водопровод грусти.       — Эй, вы там! — в проходе появился напротив них Малфой, раздражающий Снейпа уже одной своей внезапностью. — Одно дело опаздывать к Кенделу, и совсем другое — к Флитвику.       Северус резко поднялся с лавки и отвернулся, не желая, чтобы Люциус заметил остатки растерянности на его лице. Он уже сделал несколько быстрых шагов вперёд по коридору, когда следующая фраза Малфоя заставила его притормозить.       — Принцесса, ты что, плакала?       Люциус нахмурился, бесцеремонно сканируя Лайтвуд взглядом, словно оценивая нанесённый «ущерб».       — Неужели боишься пустяковой отработки? — выдал он.       Северусу вдруг остро захотелось вслух поправить его — сказать, что Трис никакая не «принцесса», что это слово здесь неуместно, чуждо, почти оскорбительно. Но он лишь сжал губы и промолчал, наблюдая.       Малфой, будто не замечая напряжения, потянулся было положить ладонь ей на плечо — тем же жестом, каким совсем недавно пытался утешать он сам. Но Беатрис резво подскочила с лавки, перехватила ремень рюкзака, и почти сразу оказалась рядом с Северусом.       — Всё в порядке, Люциус, — ровно сказала она. — Принцессы не плачут.       Малфой лишь пожал плечами, будто услышал ожидаемый ответ, и прошёл мимо. Снейп вместе с Лайтвуд догнали своих сокурсников, и уже целенаправленно двинулись на третий этаж в класс Чар.       — Как у вас с прошлой темой? — вклинился в прерванный разговор Морган, сразу меняя его содержание на более непринуждённое. — У меня вот проблемы с практической частью.       — Неужели? — фыркнула Белла. Она прошла нарочито вперёд, едва не задев Кристофера плечом. — Вчера у тебя, помнится, с чарами проблем не было.       Морган нахмурился — он явно не собирался более вестись на дешёвую провокацию, и потому повернулся к Лайтвуд, будто изначально её и спрашивал. Северус заметил за спокойной беседой Беатрис то, что она скользнула взглядом в сторону Беллатрисы, но ничего не сказала. Малфой, повернув к ним голову на ходу, снисходительно хмыкнул и продолжил идти во главе их группы, словно происходящее его больше не касалось.       Андромеда же поравнялась с Беллатрисой и что-то быстро прошептала ей на ухо. Лицо кудрявой тут же сменилось с демонстративного на насупленное. Нарцисса шла позади всех, опустив взгляд, и, судя по напряжённо сжатым пальцам на школьной сумке, о чём-то упорно думала. Северус, наконец избавившись от недавнего минутного смущения, стал в уме повторять формулы заклинаний, которые они проходили на прошлой неделе. Но малфоевское слово «принцесса» всё ещё вклинивалось в процесс мышления, напоминая о себе, и отдавая зудом где-то под кожей — и ему это совсем не нравилось.

***

      Кабинет Чар встретил их мягким золотистым светом и легким гулом — все были поглощены теорией про новое заклятье. Высокие окна были приоткрыты, и сквозняк шевелил занавески, заставляя свитки на верху шкафов немного подрагивать. Вдоль стен также тянулись полки с аккуратно подписанными шкатулками, каждая из которых хранила в себе что-то демонстрационное для учебных целей. Воздух здесь малость пропах пылью, старыми чарами и чем-то ещё — едва уловимым, как после дождя. Беатрис говорила ему, что эта аудитория вторая в её списке «любимых», так как на первом месте, конечно же, были теплицы.       Флитвик кивком головы впустил опоздавших по уважительной причине слизеринцев и дальше стал вести занятие:       — А теперь, дети, полное внимание на меня! — профессор ловко взобрался на высокий стул, чтобы его было всем, особенно некоторым гриффиндорцам, которые отвлеклись на входящих.       Северус, игнорируя косые взгляды Джеймса и его приятелей, отметил как уверенно держится учитель. Крошечный, почти игрушечный, как казалось при первой встрече, Флитвик производил совсем не детское впечатление. Ходили слухи (опять, куда же без них) о его гоблинских корнях — школьные сплетни от старшего поколения к младшему разносились быстро и без разбора, — но куда важнее было другое: когда профессор брал в руки палочку, класс мгновенно затихал. В его движениях не было суеты. Лишь отточенная точность и легкость, за которой угадывались годы практики и настоящего мастерства. Неудивительно, что его уважали гораздо больше, чем того же Кендела.       Снейп сосредоточенно следил за тем, как Флитвик выписывает в воздухе схему заклинания, которая также была нарисована на доске. Но Северус уже знал эти чары — прочёл о них ещё два дня тому назад. Ничего сложного: классическое Репаро, которое возвращает предметам их целостность. Но теория теорией, а на практике всё решали нюансы — угол взмаха, чёткость и плавность витка, правильное ударение в произносимом слове. Ошибись — и в лучшем случае, не произойдёт ровным счётом ничего, а в худшем…       — Мистер Забини, мистер Паркинсон! — голос профессора прозвучал почти весело, но в тоне мелькнула строгость. — Я настоятельно рекомендую бодрствовать во время демонстрации. В противном случае рискуете остаться без волос. Причём не только на голове.       Через несколько минут двоих всё-таки отправили в медпункт, и Северус мысленно отметил, что это было весьма закономерно. Флитвик зашагал между рядами, подпрыгивая и останавливаясь то тут, то там, чтобы поправить технику.       — Виток должен быть меньше, мисс Блэк. Меньше! Да-да, Беллатриса, я к вам обращаюсь.       И Беллатриса явно была не в восторге от критики — Северус уловил это по тому, как резко она сжала палочку. Её рука дрогнула, и треснувшая чашка перед ней лишь жалобно звякнула, но так и не соединилась. Зато у Андромеды рядом всё выходило почти идеально. Осколки аккуратно тянулись друг к другу, словно знали своё место. Без спешки, без рваных движений, будто она проделывала подобное уже сотню раз. Снейп мельком отметил разницу и вернулся к своей работе. Изорванная кожаная рукавица перед ним на столе уже почти восстановилась — оставалась лишь тонкая, малозаметная линия шва.       — Плавнее, плавнее, мисс Лайтвуд!       Он поднял взгляд именно в тот момент, когда почти склеенные кусочки вазы внезапно разлетелись в разные стороны и с грохотом ударились о парту. Один осколок пролетел слишком близко к голове профессора.       — Я же говорил: сглаживайте углы! — Флитвик встрепенулся и, подпрыгивая от возмущения, направился к ней. — У вас выходят зигзаги, а не дуги, мисс.       — Извините, профессор, — пробормотала пристыженно слизеринка, немного пригнувшись к парте.       Флитвик покачал головой, дал наставление и пошёл вновь поправлять других. И как раз вовремя — ещё немного и гриффиндорец Петтигрю скоро выбьет Люпину глаз своей палочкой, размахивая над сдувшимся мячом. Беатрис, когда учитель отошёл, в смущении сжала своё волшебное древко, прикрыла рот ладонью и отвернулась к стенке, явно стараясь скрыть досаду. Северус хмыкнул неприметно и снова склонился над рукавицей. Он прекрасно понимал, в чём её ошибка. Хоть какие-то слухи не врут — магия у Лайтвудов была… слишком сильной. И Беатрис была не неумелой, а избыточной. Как если бы она пыталась чинить тонкую фарфоровую чашку молотком. Подобное у подруги наблюдалось частенько и Снейп уже приноровился вовремя, в случае чего, уворачиваться… как вот сейчас от осколков вазы… или от пролетевшей мимо его носа поттеровской статуэтки.       Мысль о том, чтобы якобы случайно заколдовать очкастого придурка, пока профессор не видит, соблазнительно мелькнула и тут же была отложена. Сейчас у него было дело поважнее. Чары, в отличие от людей, поддавались хоть какой-то логике.       — Мистер Снейп, — раздался голос профессора совсем рядом.       Северус вздрогнул и оторвался от колдовства. Флитвик стоял, сложив руки за спиной, и с живым интересом разглядывал восстановленную рукавицу.       — Очень аккуратная работа, — одобрительно кивнул он. — Хоть это заклинание и не совсем подходит для тканей. Вы читали дальше программы, верно?       — Да, сэр, — на мгновение сжал губы слизеринец.       — Это заметно, — профессор улыбнулся, и в его взгляде не было ни капли насмешки. — Контроль, точность, минимум лишней магии. Продолжайте в том же духе. Чары любят дисциплину… и думающую голову.       С этими словами учитель двинулся дальше, оставив Северуса с неожиданным, почти непривычным чувством — его увидели. Не фамилию, не мантию факультета, а именно его.       Он опустил карие глаза обратно на парту — и тут же отметил, как рядом Трис снова крутила в руке палочку, явно сомневаясь. Снейп не сказал ни слова. Он лишь чуточку наклонился, будто поправляя собственную работу, и незаметно показал пальцами дугу — плавную, без резких изломов, как требовал преподаватель. Затем качнул кистью, обозначая нужный ритм.       Беатрис замерла. Потом украдкой проследила за ним и кивнула, словно одновременно говоря ему «спасибо» и соглашаясь с самой собой. На этот раз она повела палочкой медленнее. Осколки дрогнули — и послушно потянулись в кучку, соединяясь потом как положено с тихим щелканьем.       — Вот! — радостно воскликнул Флитвик где-то сзади. — Именно так, мисс Лайтвуд! «Превосходно».       Беатрис выдохнула удовлетворённо и благодарно, но сдержанно улыбнулась Северусу, и сразу прикрылась ладошкой, опираясь локтем на парту. Он же отвернулся, будто ничего не произошло, а сам ненароком подглянул за Лили — видела ли она, получается ли у неё? Но Эванс была слишком сосредоточена на песочных часах, песчинки в которых никак не хотели возвращаться в целостную стеклянную колбу.       С задних парт донёсся приглушённый фыркающий смешок.       — Смотри-ка, — прошептал Поттер, склонившись к Блэку, — Нюниус у нас теперь ещё и подсказывает. Видимо, решил стать любимчиком учителей.       — Ага, — лениво откликнулся Сириус, но в его голосе не было уверенности. — Только почему-то у него получается.       Северус мог побиться об заклад, что гриффиндорец скривился, перед тем как потерял концентрацию и многострадальная статуэтка у него вновь разлетелась на части. Снейп не обернулся, ему и не надо было. Он лишь чуть крепче сжал палочку и впервые за весь день ощутил, что находится на своём месте.

***

      Флитвик хлопнул в ладоши, сияя, как начищенный галлеон, и объявил об окончании сдвоенного занятия. Класс мгновенно наполнился суетой — скрип лавок, гомон голосов, торопливые шаги. Все рвались к обеду.       Северус вышел одним из последних.       Беатрис задержалась у профессорского стола — он видел, как она, чуть склонив голову, что-то спрашивала, сосредоточенно жестикулируя свободной рукой. Флитвик слушал внимательно, даже чересчур, время от времени подпрыгивая и делая пометки на пергаменте. Северус понял без слов: она спрашивала не про оценки. Про контроль. Про то, как не дать магии неистово вырываться в момент пасса палочкой.       Она глянула на него со спины, мол, иди я догоню. И он ушёл.       Коридоры на перерыве были залиты движением — потоки учеников растекались кто куда, эхом отдавались шаги, где-то хлопала дверь, а откуда-то доносился смех. Северус шёл не спеша, позволив толпе обтекать себя, и мысли сами собой свернули к Зельям. Про Кендела и самостоятельную. Ту самую, которую они сорвали тогда с Малфоем.       Губы его чуть тронула тень усмешки.       Трис тогда ворчала, что варка противоядия была бессмысленной, ведь зельевар не только не успел оценить хоть кого-то, но и вовсе обнулил результаты — придётся переваривать. Но Снейп продумал всё наперёд, и перед тем как недо-профессионала окатило порченным варевом, пока Малфой отвлекал, он действовал быстро: чистая пробирка, точный отбор, минимальный контакт с воздухом — и образец уже в кармане. Он до сих пор лежал у него в сумке, надёжно припрятанный между учебниками. Идеальный. Рабочий. И который можно подсунуть Кенделу, чтобы не переваривать. Он уже представлял, как вновь обманет профессора и займется чем-то действительно полезным, например, трансфигурацией… При условии, что у учителя Зелий снова не сорвёт крышечку.       Слизеринец уже собирался свернуть к лестнице, когда нечто интуитивное заставило его замедлить шаг. Слишком тихо. Он осмотрелся.       У дальней арки, там, где коридор сужался и свет из окон падал полосами на каменный пол, стояли четверо. Небрежно. Уверенно. Будто ждали именно его.       Поттер — с руками в карманах, самодовольный, как всегда. Блэк — прислонившийся к стене, с ленивой усмешкой. Подле Люпин, напряжённый и, похоже, не в восторге от происходящего. Чуть поодаль — Петтигрю, переминающийся с ноги на ногу. Северус остановился, сохраняя дальнюю дистанцию.       — Ну надо же, — протянул Блэк, оттолкнувшись от стены. — А мы как раз спорили, появишься ты или нет.       — Видимо, день сегодня удачный, — добавил Поттер, прищурившись. — Сначала любимчик Флитвика, теперь и мы.       Северус не ответил. Лишь крепче сжал ремень сумки на плече. Он прекрасно знал этот тон. И знал, чем он обычно заканчивается. И всё же выпрямился, шагнул вперёд и попробовал пересечь арку. Но Сириус преградил ему дорогу.       — Я не расположен тратить время на воспитательные беседы, — холодно бросил Снейп. — Освободи проход, Блэк.       Улыбка Поттера стала шире.       — Иначе что? — склонил набок голову Джеймс, подходя ближе. — Пожалуешься на нас своей одноглазой подружке? Пускай и на нас какое-нибудь лайтвудское проклятье навесит.       Блэк хмыкнул, а Петтигрю прыснул от смеха. Люпин заметно поморщился.       — Сомневаюсь, что чары здесь помогут, — ровно отозвался Снейп. — В вашем случае полезнее работа с головой. Особенно, если учитывать семейные наклонности к истерикам, Блэк.       Этого оказалось достаточно. Сириус вспыхнул мгновенно. Он резко толкнул Северуса в плечо так, что тот не удержался — сумка соскользнула с плеча и с глухим стуком упала на пол. Но и этого Блэку показалось мало, и он пнул её. Учебники разлетелись в стороны, пергаменты веером скользнули по плитам.       — Сириус! — тотчас окликнул его Люпин.       Но Блэк уже пёр вперёд, и лишь тогда Ремус, словно приняв наконец решение, вцепился ему в рукав и потянул со всей мочи назад.       — Хватит, — настойчиво, но тихо сказал он.       Поттер фыркнул, бросив на Снейпа насмешливый взгляд и обронил напоследок:       — Смотри под ноги, Нюниус.       И, не оборачиваясь больше, повёл свою компанию прочь. Их шаги быстро затерялись в шуме коридора. А Снейп остался стоять, стиснув кулаки так, что ногти впились в ладони. В груди клокотал знакомый гнев — холодный, липкий, унизительный. Он смотрел им вслед, пока коридор окончательно не опустел.       — Сев!       Он обернулся резко, так что черные волосы хлестнули его по щекам. Беатрис бежала к нему, прижимая тетрадку, с рюкзаком наперевес. Она остановилась рядом, часто дыша, а её взгляд метался между разбросанными книгами и его лицом.       — Что случилось? Ты… в порядке?       — Пустяки, — отрезал он, даже слишком грубо, чем заслуживало её невинное беспокойство.       Но Трис уже стянула с плеча рюкзак, засунула в него абы как тетрадь и оставила на полу. Присев на корточки, она начала собирать пергаменты.       — Поттер? — спросила она тише, нахмурившись.       Северус промолчал, подбирая запачканную в пыли сумку и отряхивая её. Челюсть Беатрис напряглась — она всё поняла. Продолжила собирать учебники, бережно складывая их в стопку, будто этим могла привести в порядок не только коридор, но и произошедшее. Он опустился рядом, помогая ей, хотя она и не обязана была делать всё это.       — И чего они к тебе привязались? — раздражённо пыхтела подруга. — Может, и их стоило бы… проклясть?       — Если решишь воплотить этот коварный замысел, — сухо отозвался Северус, подбирая сломанное перо, — предупреди. Я хочу быть в первых рядах наблюдателей, — хмыкнул он, а затем добавил уже серьёзнее: — Но вообще, я бы предпочёл, чтобы ты с ними не связывалась. Мне не нужны для тебя неприятности. Гриффиндорство, как видишь, плохо сказывается на мозге.       Беатрис усмехнулась, поднимая очередной учебник — и вдруг застыла. По каменной плите с тихим, почти жалобным звоном покатилась треснувшая пробирка. Северус заметил её одновременно с ней. Он рывком выпрямился, подхватил пробирку двумя пальцами и сразу понял — насмарку. Противоядие потемнело, густо осело на стекле, утратив прозрачность.       Лицо его на миг окаменело.       — Сев…       Но он уже шагнул к окну и, не раздумывая, швырнул ныне ставшую бесполезной стекляшку наружу — и зелье исчезло где-то внизу, за пределами замка.       — Зачем же ты так? — тихо сказала Беатрис. — А если кто-нибудь поранится?       Снейп ответил не сразу. Он отвернулся, взмахнул палочкой, и липкие следы испорченного зелья испарились с пола, будто их и не было.       — В следующий раз стоит наложить Неразбивающееся заклятие, — бросил он, не глядя. — Идём.       Он торопливо сгрёб учебники, пергаменты, перо, запихивая всё в сумку без обычной педантичности. Бумага смялась, корешки перекосились, но Снейпа это не волновало, и он упрямо рванул молнию. Подхватив рюкзак подруги, он перекинул его себе на свободное плечо и зашагал по коридору. Беатрис засеменила за ним.       Некоторое время, пока они не дошли до самодвижущихся лестниц, друзья шли молча.       — После обеда у нас полёты, — наконец сказала Трис осторожно, будто между прочим.       И Северус невольно замедлил шаг, остановившись у пропасти. Пока они вдвоём ожидали лестницу, чтобы спустится, в его памяти всплыл их первый урок: солнечное небо, открытая площадка, обдуваемая осенним ветерком и лежащий на земле строй мётел — её тихое, слегка неуверенное: «Вверх».       Сначала ничего не произошло. А потом метла Беатрис резко рванулась вверх, взметнувшись как бешенная почти на четыре метра, оставив её саму в растерянности и испуге. Смешки со стороны некоторых пуффендуйцев только усилили эффект. С тех пор она держалась волшебного летательного аппарата с осторожностью, памятуя о том, что её магия не всегда слушается полутонов. Северус скосил на неё взгляд, не говоря ничего вслух, но мысленно сам для себя отмечал: на полётах он будет следить не за своей метлой.

***

      Вечерняя библиотека Хогвартса жила своей особой, почти интимной жизнью. Высокие своды терялись в полумраке, между стеллажами тянулись золотистые полосы света от зачарованных ламп, а портреты на стенах дремали, изредка лениво переговариваясь шепотом. Пахло старой бумагой и чернилами — запахом, который Беатрис за это время почти научилась любить.       Она сидела в одиночестве, заканчивая очередное эссе. Северус сегодня не мог составить ей компанию — был занят чем-то в гостиной, — и потому она устроилась в одном из дальних закутков, где освещение было приглушённым, а людей — меньше всего. Перо поскрипывало, мысли текли медленно, но ровно. Впереди маячила ещё работёнка по Истории магии. Тогда ночью, сил уже не хватило — она просто сдалась и легла спать. Сейчас же снова ломала голову над датами и именами: древние маги с внушительными биографиями упорно не желали задерживаться в памяти и ускользали быстрее, чем приближалась контрольная.       Краем глаза Беатрис заметила движение.       Кто-то приближался к её уединённому уголку — осторожно, будто сомневаясь, стоит ли. На мгновение в груди шевельнулась надежда, и она подняла голову от конспекта, уже почти ожидая увидеть знакомые чёрные волосы и хмурый взгляд.       Белокурые пряди разрушили это ожидание.       Перед ней стояла Нарцисса Блэк, переминаясь с ноги на ногу на библиотечном ковре. Выражение лица у неё было неловким и немного потерянным — почти таким же, как у нарисованного джентльмена в раме за её спиной, который с томным вздохом разглядывал потолок.       — Я могу присесть? — тихо спросила она, выпрямляясь.       Не смотря на два совершенно свободных кресла в другом углу, блондинка хотела явно подсесть именно к ней.       — Садись, конечно, — спокойно ответила Беатрис, оглядывая местечко рядом.       Увереннее устроившись, Нарцисса выложила на стол незаконченный свиток по Чарам. С минуту она листала учебник, затем, не найдя нужного, со вздохом поднялась и направилась к полкам. Она водила пальцем по корешкам, брала одну книгу, другую — и почти сразу возвращала их на место.       Беатрис уже собиралась предложить обратиться к мадам Пинс, но поколебавшись, сказала сама:       — Ты ищешь что-то по Чарам? Я могу одолжить тебе свои записи. Профессор Флитвик порекомендовал мне одно пособие… если хочешь.       — О, это было бы чудесно, правда, — Нарцисса с облегчением улыбнулась и вернулась к столу. Затем её взгляд скользнул по учебнику Истории магии. — А у тебя История… Этот предмет может быть по настоящему головной болью. Если хочешь, можешь взять моё эссе.       — Звучит как моё спасение, — уголки губ Беатрис приподнялись. — Спасибо.       Они обменялись свитками.       Где-то вдалеке раздалось недовольное «ш-ш-ш», и мадам Пинс, проплывая между стеллажами, строго напомнила, что скоро время посещения подойдёт к концу.       — Я… прости меня, Беатрис, — Нарцисса заговорила тише, и сразу словно сжалась. — Я видела тебя тогда в коридоре. Ты была расстроена. История с Беллой… мне стоило лучше всё понять. Это было слишком. Во всех смыслах.       Она на мгновение замялась.       — Мы с Андромедой говорили об этом и поняли, что почти тебя не знаем, хоть прошло уже немало времени. Понимаешь… нас так воспитывали, особенно матушка. Чистая кровь — превыше всего. А Белла просто её копирует, — Блэк выдержала краткую паузу и больше утвердила, чем спросила: — У тебя в семье, похоже, всё иначе.       — Можно и так сказать, — хмыкнула Лайтвуд. — И… мне тоже стоит извинится. Не стоило вмешивать мальчишек.       — Что ты, — поспешно отмахнулась Блэк. — Ты не виновата. Они сами вмешались. Мальчишки есть мальчишки — им только дай повод. Сириус — мой кузен, тому пример.       Беатрис нахмурилась пуще, чем до этого, памятуя о недавней выходке поттеровского квартета. Но Нарцисса расценила это иначе:       — Твои родители… — она помедлила и продолжила деликатно: — Наверное, они тоже огорчены, тем, что тебя наказали?       — Не думаю, — обмакнув перо в чернила, Беатрис стала выводить новые предложения на своём пергаменте. — Отец только позлорадствует. Он вообще не ждёт от меня успехов и с радостью вернул бы меня домой. А мать… ей всё равно.       — Как же так, — всплеснула ладонями Нарцисса. — Наша матушка, наоборот, очень строгая. Постоянно напоминает, что стать семейным разочарованием — позор для рода. Отчасти я тебе даже завидую.       — Завидовать тут нечему, если честно, — пожала плечами Лайтвуд. — Моя мать — магла.       Её соседка с пониманием ахнула, прикрыв ладошкой рот.       — Но дело даже не в этом, — меланхолично продолжала платиноволосая. — Просто ей… безразлично.       — Маглы — это мрак, в любом случае, — привычно заметила Нарцисса и тоже взялась за перо. — Знаешь, Сириус… — Беатрис снова не смогла сдержать неприязненную хмурость, — …умудрился притащить в отчий дом магловские плакаты. Тётушка была в ярости. Грозилась выжечь его из семейного древа. А когда узнала, что он в Гриффиндоре — прислала ему громовещатель. Мне, кстати, тоже досталось. Декан уведомила родителей о вчерашнем.       — Громовещатель? — недоуменно вскинула бровь Беатрис и прекратила писать.       — Ах да, ты же не в курсе, — улыбнулась Нарцисса. — Из названия, как ты можешь понять — штука неприятная. Это заколдованное письмо, которое невозможно проигнорировать. Если в течение двух-трёх минут конверт не будет вскрыт, он взорвётся и все услышат его содержание. Оно будет громко вопить голосом твоих родителей. Впрочем, если ты и откроешь письмо, то будешь избавлена только от взрыва. По-простому, его ещё называют кричалкой.       — Кошмар, — притворно ужаснулась Лайтвуд и рассмеялась. — Как хорошо, что я не получаю почту.       Библиотекарь вновь появилась поблизости, уже откровенно выдворяя последних учеников — комендантский час был близко.       — Ладно, давай разделаемся с этим у нас в комнате, — подмигнула ей Нарцисса и засобиралась. — А то ещё один громовещатель за день — это перебор.       Беатрис улыбнулась, убрала учебник и свитки с тетрадкой в рюкзак, и вместе с соседкой направилась к выходу. Вечер в Хогвартсе всё ещё был полон тишины, но теперь она ощущалась более безмятежной.